# Алфимов

Иван Николаев

Иван Николаев


Алфимов


Я хочу сказать несколько слов об обстоятельствах гибели пограничника Александра Алфимова 1 декабря 1986 года. Несмотря на то, что я не являюсь участником этих событий, у меня появилось чувство, что правда искажалась не только в отношении тех, так называемых, "небоевых потерь", когда обстоятельствам гибели зачастую намеренно давались заведомо ложные описания, дабы придать им официальную "пристойность" и заставить поверить родителей, что их сын умер геройски "при выполнении интернационального долга", а не был застрелен обезумевшим сослуживцем, не покончил жизнь самоубийством, не был убит по ошибке, собственной или чей-то халатности или просто не отравился пойлом, сделанным им самим из какого-нибудь ГСМ. С большой долей уверености допускаю, что за свой Афганский срок многие не раз сталкивались с такого рода приукрашиванием неприглядной правды в её различных, порой самых уродливых проявлениях. Всё это нам знакомо и вполне объяснимо. Что мне абсолютно не дано понять в истории с Алфимовым, это то, как могло произойти искажение наоборот?

Об Алфимове я услышал ещё до Афгана, в Курчумском погранотряде, где Алфимов был секретарём комсомольской организации ММГ (мото-маневренной группы). В Афгане он служил на одноимённой заставе ММГ, которая стояла в гарнизоне Вияр. Вияр находился всего в паре километров от г.Хорог, на другой стороне Пянджа, и был близок к северному выходу из Зордевского ущелья. Это место находилось как бы на отшибе от остальных гарнизонов Восточного погранокруга и там мало кто появлялся из других гарнизонов.

Осенью 1987 г. Курчумская (она же Виярская) застава жила некоторое время в приежке на Гульхане, что было в 10 метрах от казармы ДШ (десантно-штурмовая маневренная группа). Я пошёл навестить своих друзей по учебке, которые почти все попали на эту заставу. Призыв ноября 1985 года, служивший с Алфимовым ещё с Курчума, всё ещё не уволился, и все они были в том бою, некоторые сами выносили раненного Алфимова к вертолету. Мой друг по учебке - Галкин Виталя - месяц тому назад получил его именной пулемёт. Это был обычный ПК, средней пошарпанности, сбоку на ствольной коробке была металлическая пластина с именем Алфимова. Пишут, что он числился гранатомётчиком, но я об этом ничего не слышал. Всем - даже в Курчуме - он был известен, как пулемётчик. Все увольнявшиеся погранцы ноябрьские 85-го года считали себя обязанными Алфимову.

На той декабрьской проводке Курчумская застава шла в головном охранении колонны где-то рядом с Гарданой. Алфимов шёл одним из первых (по словам Курчумцев, он делал это всегда).

На входе в кишлак он первым заметил неладное и крикнул: "Духи!" Тут же, не сходя с места, он открыл огонь из ПК, в следующий момент по нему стреляла вся духовская засада. Застава рассыпалась, готовясь к бою, и всё это время Алфимов был единственным, кто как-то прикрывал всю заставу. И почти весь огонь засады был сосредоточен на нем. Курчумцы развернулись и вступили в бой, фактор внезапности был духами утрачен. Засада была рассеяна, колонна прошла через кишлак.

Те, кто выносили ещё живого Алфимова к борту, говорили, что место, на котором он лежал, было открытым и хорошо простреливалось со всех сторон. Если бы Алфимов, после того, как он заметил засаду, стал бы изготавливаться к бою "по-науке", то есть, не оставался на голом месте, а упал бы за ближайшее укрытие, то у всей заставы не было бы тех спасительных секунд, которые потребовались для изготовки к бою. Алфимов же не стал искать укрытие, а открыл огонь сразу, не сходя с места, и оставался на том же месте пока застава не начала вести огонь и уже не нуждалась в прикрытии, но к этому моменту Алфимов был уже тяжело ранен и передвигаться не мог. Он был опытным солдатом, а значит тот факт, что он не стал искать укрытие в первые секунды, говорит о том, что он подверг себя риску не по неопытности или "запарке", а сделал это сознательно, дабы дать заставе выиграть время и прикрыть её.

По словам Курчумцев, грунт на площадке, где лежал Алфимов, был буквально изрыт пулями, ибо в начале боя по нему вели плотный огонь (видимо ещё и потому, что он стрелял не из автомата, а из ПК - пулемётчики всегда подвергались большему риску привлечь огонь противника на себя). Алфимов получил множественные пулевые ранения грудной клетки, но был ещё жив. Когда его грузили в борт, он уже начал задыхаться. Алфимов умер в вертолёте от пневмоторакса. Это произошло через несколько минут после того, как борт взлетел.

В том бою ни один из солдат его заставы не был ранен. Конечно же, можно говорить о том, что это была большая удача, и это будет правдой. Но думаю, что очевиден тот факт, что именно действия Алфимова позволили заставе выйти из боя (это была засада) без потерь. Вся застава осознавала это, и именно это обстоятельство заставляло всех чувствовать себя обязанными Алфимову тем, что они не просто выжили, но и не были ранены. Ибо те пули, что убили Алфимова, предназначались и им тоже.

Никогда более, ни до, ни после разговора с его заставой, я не слышал, чтобы о ком-то, живом или погибшем, все говорили с таким уважением и были единодушны в какой-то фанатичной вере, что он спас их всех. Никогда я больше не видел, чтобы чьё-то личное оружие превратилось в такой, почти культовый предмет, каким был ПК Алфимова после его смерти. Как вы понимаете, для такого уважения среди видавших виды солдат была нужна настоящая причина.

Посмертно Алфимова представили к званию Героя Советского Союза. Но ко всеобщему горькому разочарованию и глубокой досаде наградные документы по непонятным причинам "не прошли". Видимо, большое руководство посчитало, что подвиг Алфимова не был "достаточно героическим", или дело в чем-то другом - настоящих причин мы уже никогда не узнаем. Хорошо помню злость и обиду за своего "Саню", как называли его друзья на заставе. Всё вышерассказанное я написал с их слов, вернее с того, что сохранила моя память из разговоров с ними. Уверен, что есть и другие версии этой истории - как говорится, у каждого своя правда.

ПОСЛЕСЛОВИЕ: После передачи летом 1988 года гарнизона Вияр в состав КСАПО, Курчумская застава ММГ была переправлена на Гульхану и расформирована. Некоторые солдаты, в том числе и Виталий Галкин, унаследовавший ПК Алфимова, были переведены в ДШ. Алфимовский же пулемёт был отправлен в Союз, в музей то ли Восточного погранокруга, то ли Курчумского погранотряда.