# Ближник

Александр Павлович Николенко

О тех, кому доверял

Пусть сказанное слово донесется ближнику моему,


майору Тушканову Константину Юрьевичу


Костя происходил из нашей славной майкопской вокзальной братвы, я ходил за центровых, были еще кужорские, забельянцы и комсомольские, так делились тогда по районам.

Конечно же, в детстве мы с ним пересекались, но хорошо знакомы не были. Сталкивались иногда лоб в лоб в своих жестоких пацанских играх.

- Стоять, военный! Ты чей будешь? -

- Завокзальный! -

Понятно, это почти свой, у нас с вами договор, трогать нельзя. Отвечать всегда нужно было честно, чтобы не получить еще больше за вранье.


Познакомились мы, будучи уже взрослыми, на четвертом факультете ЗРВ военной академии, наши семьи год жили в соседних комнатах офицерского общежития. Найти своего земляка в армии, согласитесь, было большим делом, настроение поднималось. Тем более, что из нашего маленького славного спящего города на Белой реке, это было чрезвычайно серьезным событием.


Тушканов Константин Юрьевич имел устойчивые русские и татарские корни, крепкую и прямую мужскую натуру, волевые и выразительные черты лица, очень достойно носил капитанские погоны.


Был начальником разведки - начальником поста НВО зенитного ракетного дивизиона С-300.

После инженерной академии он лихо командовал дивизионом С-200, в простонародье двухсоткой, в зенитном ракетном полку под Воронежом, стал старшим офицером..


Уволившись в веселые девяностые годы по сокращению из армии и став очень молодым сорокалетним военным пенсионером, Костя быстро поменял квартиру в Воронеже на Майкоп, вернувшись с семьей в родной город. Вернулся в город первым из нас, разыскал моих родителей, а через них и меня. Имея академическое образование, не стал пробиваться во власть, длительное время работал водителем на личной маршрутке. Поговорка, что не место красит человека, а человек место, целиком относилась к нему. Устойчивая положительная репутация, неконфликтное поведение, позволяли ему иметь большой круг хороших знакомых и друзей, вплоть до администрации президента Адыгеи.


Мои нечастые встречи с Константином и его семьей обрели доверительный характер, этому способствовало наше происхождение и общее военное прошлое.

Таким людям, как он, можно было доверять безоговорочно, настолько он был надежным человеком.


Потеряв своего младшего брата, в лице Константина я приобрел друга, он стал мне ближником.

Не давая пустых обещаний, свое слово держал очень твердо.


Когда умерла моя родная тетя, Николенко Валентина Яковлевна, и оставила в наследство маленькую хату на одной из центральных улиц города, я позвал Костю осмотреть доставшееся мне хозяйство. Мы неторопливо все посмотрели, оценили наличие газа и центральной канализации, глубокий сухой погреб. Константин прямо сказал, что это очень хорошее место. Тогда мною и было принято решение о строительстве большого дома. Ломать старую хату было нужно, но была боязнь. Сломать то сломаю, а вот хватит ли сил и средств построить на этом месте хороший дом? На самую ответственную операцию по сносу позвал только близкую родню, в том числе и Константина.

После постройки дома, Константин, осмотрел участок и сказал, угадав мои мысли, что нужно посадить виноград. Увидев мое согласие, он уже на следующий день привез взрослый куст из своего дома. Затем еще долго армяне - маршрутчики привозили черенки и лозы. Костю очень уважали и к его просьбам относились внимательно. Так и завелся около моего дома красивый виноград, с мощными лозами и хорошим урожаем каждый год.

За помощью обращался крайне редко, и только однажды с другом приехал к нам, в Москву, подобрать машину для работы на маршруте. Попросил подстраховать его при выборе и покупке. Три дня мотались по рынкам, чтобы взять машину получше с рук и уложиться в имеющуюся сумму. Это были счастливые и насыщенные дни, итоги дня подводили вечером на кухне. Спиртное Константин употреблял очень умеренно, умел говорить правильные тосты. Симпатизируя генералу Александру Лебедь и наблюдая за движениями в эшелонах власти, мы с ним пришли к неутешительному выводу о том, что тому подрежут крылья.

Костя часто применял крылатую фразу генерала:


- За державу обидно! -


И слова Сергея Есенина:


- Язык сограждан стал мне как чужой, в своей стране я словно иностранец.-


Его ранний уход из жизни застал нас врасплох.

Был ли Костя провидцем, точно не знаю.

Но в начале мая 2011 года он был на встрече выпускников Орджоникидзевского военного училища ПВО в Подмосковье. Заехал после той встречи к нам домой. Был на удивление совершенно трезвым, усталым, довольным и спокойным. Некоторые его слова звучали как завещание, и уже через месяц его не стало.


С его одноклассником Игорем Трепалиным поехали в военкомат, договариваться о воинских почестях старшему офицеру, все по закону.


Положено так, старший офицер. как ни крути, а положено.


Взвод в количестве шести человек есть, командир взвода есть, оружие есть, приказ о выделении на воинские похороны есть. Все почти хорошо.

Но нет холостых патронов, давно уже нет, засада, что делать.

Смотрю прямо в глаза крепкому сержанту, тот кивает головой и глазами показывает на стоящего рядом прапорщика.

Ну, конечно же, какие могут быть вопросы, к товарищу прапорщику, ничего не меняется в этой жизни, по полтиннику за патрон, без вопросов.

Прапор быстро отсчитывает. Принимаю, привычная тяжесть.


- Так это же!-

- Какая разница! Поаккуратнее просто. -


Действительно, нам без разницы, просто у холостого патрона звук сухой, короткий, кастрированный.


Боевой же бьет резче и сочнее.


Провожали Константина боевыми, привычный шикарный и ласкающий звук. Достойно, ловлю себя на мысли, мне бы так тоже.

Теперь по приезду в город, обязательно стараюсь заглянуть к ближнику, его могила на новом кладбище. Закуриваю сигару, не спеша вдыхаю, смотрю в веселые глаза Константина на памятнике его могилы.

На обратной стороне памятника двухсотая ракета, поднятая для старта. Это символ ПВОшников.


На граните налитая стопка, кусочек черного хлеба сверху. Все, как у нас принято.


Цветы в вазе.

Такие дела, брат. Прости за все, если посчитаешь нужным.


По ночам мне снится арка, ведь это идеальная форма портала в другой, иной мир.


Мир душ наших умерших предков, родителей и друзей.


Ни разу я еще не видел моего ближника Константина, но достоверно знаю, что он смотрит на нас из своего мира и хорошо видит нас.

Его душа нашла свой покой и ждет наши души.


Восемь лет, как его нет с нами, но я по - прежнему внимательно смотрю на прохожих и ищу его взгляд.