# Абганда

Николай Алексеевич Носаль

АБГАНДА


(один день той войны)


Середина августа. Жара-за сорок. Всепроникающий запах и привкус пыли, мелкой, как мука, лежащей толстым слоем на деревьях, палатках, телах и лицах. Расплавленное светло-голубое небо. Всеобъемлющая неподвижность природы, животных и людей. Раскаленные корпуса вертолетов. Подвязанные крылья палаток, под которыми застыли в ленивых, страдающих от жары, позах полуобнаженные, потные тела солдат десантно-штурмовой маневренной группы. Произносимые через силу отдельные, ничего не значащие фразы. Сложенное снаряжение, боеприпасы, оружие. Снующие таджичата, загорелые до черноты, разносят среди солдат воду, получая взамен "сгущенку", сигареты и матюки.

Все в ожидании. Тоска и безразличие. Вокруг - сопки. Вдали - горы Афганского Памира. Пирамидальные тополя. Редкие деревья - фисташки. Чахлые кусты незнакомых для славянской души кустарников. Единичные чинары, дающие обширную тень.

Офицеры - в одиночном корпусе сборно-щитовой казармы. Там работают кондиционеры. Но и они не приносят ожидаемого облегчения. Там работающая радиостанция, чей писк действует на нервы.

Мы третьи сутки ждем приказа. Полдень. Зной. И неизвестность.

Это "база подскока", каких много на советско - афганской границе.

...Приказ получен. Ровный рокот двигателей МИ-8-х. Одетые по полной форме солдаты и офицеры, молчаливые и сосредоточенные, поглядывающие вниз через иллюминаторы. Внизу широкие полосы стремительного потока грязно-глинянной воды, зажатой среди скал и обрывистых земляных берегов. Это Пяндж. Это граница.

Под ногами - неправильно расчерченные клетки полей и клочков земли, среди которых обнесенные дувалами жилые и хозяйственные постройки с плоскими крышами. Арыки. Такие же чинары и пирамидальные тополя. Копошащиеся на иссушенной земле люди, буйволы, ишаки. Это уже Афгани. Рустакский уезд Тахорской провинции.

Кончилась "зеленка". Видны причудливые гребни скал. Глубокие, изрезанные потоками воды ущелья. Ручьи и речки. Редкие деревья и кустарники. Безлюдно. Никаких признаков обитания. Летим долго. Задачу знаем.

"Вертушка дает крен, делает несколько кругов и резко падает вниз. Внизу плоская площадка далекого кишлака, окруженного высокими сопками и скальными зубастыми выступами, как арена римского амфитеатра. Горят отдельные постройки. Снуют люди. Какие? Не понять с высоты. Но с оружием. Это кишлак Абганда - наше задание. Мы блокируем это район. По нашим данным, здесь инженер Башир со своей бандой. Мы за ним долго охотимся. Может в этот раз повезет.

Нет никаких дорог, только ниточки троп, выбитые копытами коз и овец, извивающиеся среди валунов и сопок в разные стороны.

МИ - 8 зацепился передним колесом за пятачок ровной поверхности скалистого луга, нависшего над кишлаком. Быстро и надежно десантируемся со всеми мерами предосторожности. Умеем. Операция не первая. Все со всем необходимым на твердой земле.

"Соколы" - сразу в небо. Отстреливая из "испанки" заряды, быстро пропадают из вида.

Занимаем круговую оборону. Офицеры сверяют местность по карте. Нам идти еще дальше. Над самым кишлаком завис скалистый выступ, напоминающий гребенчатую спину динозавра. Очень длинную. В конце выступа подходящая для боя и контроля площадка. Нам надо туда.

Вокруг Абганды снующие вертолеты высаживают другие группы. Снизу - стрельба по сопкам, оттуда - по кишлаку. "Духи" заметались. Нам надо срочно "сесть" над кишлаком. Чтобы никого не выпустить из блокированного района.

Узкая тропинка среди побитых "оспой" лишайника скал. С обеих сторон обрывистые каменистые осыпи. На тропе мы заметны. Это уже нехорошо. Но дело делать надо.

Мы пошли. Впереди дозор. Остальные в цепочку. Оружие наготове. Перебежки. Молчание. Сопенье. Внимание. Скрип сапог. Бряцанье оружия. За плечами объемистые мешки. Двое на плечах тащат "сапог" (гранатомет СПГ-9), третий треногу и боеприпасы к нему.

Дозор попадает под прицельный огонь из расщелины скал. Бьют остервенело. Мы падаем, снимаем мешки, которыми прикрываемся от огня, и открываем ответный огонь. Крики, мат, команды. Уносящиеся в бездну ущелья несколько рюкзаков. Некогда и негде ставить "сапог".

Расчет приседает на колени. По стволу наводит на цель и стреляет. Спецы. Огненная стрела у всех на виду устремляется к расщелине скал и пропадает в ней. Взрыв. Грохот по окрестным горам. Эхо каучуковым мячиком прыгает от скалы к скале. Короткие крики из скал. Пыль и пороховая гарь среди нас. Готовый к следующему выстрелу расчет. Огонь по нам прекращается.

Команда командира. Оставленные мешки. Застывшие в готовности расчеты пулеметов и "сапога". Перебежки приближают нас к расщелине. Осматриваем быстро и осторожно подступы. Для гарантии бросаем в расщелину гранату. Взрыв. Мечущееся эхо. Тишина. Прикрывая друг друга, проникаем в скалу.

Семь измочаленных, растерзанных трупов. Кровь. Внутренности. Куски одежды. Пулемет и автоматы. Смрад человеческой плоти. Все осматриваем тщательно, чтобы никто нигде не притаился. Все чисто. Даем сигнал. Мы у цели.

Собираем "трофеи". У нас все живы. Никто даже не ранен. "Потери" - восемь мешков со спальниками, полушубками и прочим. "Ушел" и мешок командира с французскими духами, купленными для жены ко дню рождения в Союзе в Шуроабаде. Простреленные бинокли и цинки с патронами. Разбита одна радиостанция.

Снова команда. Мы занимаем "площадку". Командир докладывает на ПКП по радиостанции. Спрашивает, что делать с "холодными духами". Кишлак под нами как на ладони. Теперь из него или в него никому не выйти и не войти.

Устраиваемся. Оживление. Нервное обсуждение случившегося. Довольны. Умеем. Нервный смех. Жажда и голод. Достаем сухие пайки. Время - шестнадцать. В горах темнеет рано. Посты выставлены. Готовимся к ночи. Полупещерки, скалистые карнизы, пространство среди валунов - все сгодится для ночлега. Дождя не боимся. В августе их не бывает. Главное, чтобы не накрыл свинцовый дождь.

Все готово. Ужин. Костер. Горячий чай из мяты и горных трав. Командир уже не раз докладывает о случившемся. Материмся на начальство и на "духов".

К вечеру к нам прибились распуганные войной кишлачные козы. Их много. В Союзе столько не увидишь. Прогоняли, не уходят. Жмутся к людям. Вонь от них страшная. Кто-то уже доит одну. Замполит опрокидывает котелок. Запрещает: козы могут быть больными. Еще раз безуспешно пытаемся их прогнать. Ну черт с ними.

Резко падает темнота. Сразу становится прохладно. Низкое, цвета темно-синего бархата, небо. Звезды большие, крупные, яркие. Созвездия незнакомые. Восток.

В кишлаке нет огней. Лай собак. Мерный шум горного потока. Всходит луна. Яркая. Очень светло. Причудливые тени от скал и деревьев. Крики ишаков, мычание коров, блеянье коз.

Сказывается усталость и нервное напряжение. Хоть и привычно - все же война. Разговоры стихают. Слышатся сопенье и храп. Тихий, неспешный разговор офицеров. Они еще долго не будут спать. Запах полыни, чабреца, душицы, незнакомых трав. Легкий ветерок, принесший прохладу. Треск замаскированного костра. Отблески луны на касках ребят из охранения.

Снизу - валежник. Сверху - видавший виды родной спальник, зовущий к себе усталую плоть. Спать... Ужасно хочется спать. В голове отрывки прошедшего дня. Луна. Звезды... Шепот... Блеянье недоенных коз... Череда запахов... Картинки дома... "Зачем я здесь? Случись что - мать не переживет..." Дежурная стрельба соседних "площадок". Абганда - красивый кишлак... Спать... Спать... С-п-а-т-ь...