# Последний шанс

Виктор Иванович Носатов

П О С Л Е Д Н И Й Ш А Н С


Как снег на голову свалился октябрь 1993 года, с его ярой демократизацией и вялой реорганизацией. Многие офицеры спецслужб тогда оказались за бортом. Среди них оказался и я. С сожалением покидая службу, я все-таки надеялся в свои сорок с хвостиком найти работу по душе, но такая работа почему-то не попадалась.

Однажды бегло просматривая газету, я наткнулся на довольно-таки необычное объявление. Какая-то мудреная фирма прелагала крепким, смелым и настойчивым мужчинам, склонным к интеллектуальному труду очень интересную работу, связанную с риском для жизни. Заинтригованный необычным объявлением я сразу же позвонил по указанному телефону и услышал милый женский голос:

- Слушаю вас.

- Добрый день! Я по объявлению.

- Здравствуйте! К сожалению должна вам сообщить, что подбор персонала нашей фирмы закончен, - в голосе женщины слышалось искреннее сочувствие и потому я, заинтригованный еще больше, предложил:

- А может быть такого как я, вашей фирме больше всего и не хватает?

Трубка молчала. Слышно было лишь учащенное дыхание незнакомки. После продолжительной паузы, когда мое терпение начало истекать, и я собирался в сердцах уже бросить трубку, послышалось шуршание, словно кто-то перебирал листы бумаги, и вскоре вместо категорического отказа прозвучали, сказанные с большой долей иронии, обнадеживающие слова:

- Может быть! Но прежде чем Вы получите окончательный ответ, расскажите немного о себе.

Почувствовав, что вызвал некоторый интерес незнакомки к своей персоне, я решил не форсировать события, а постепенно шаг за шагом закреплять завоеванные позиции. Опыт подсказывал: настало время блеснуть интеллектом не лишенным юмора и в довершении всего подать все это под острым соусом таинственности.

- Извините, но при сегодняшнем развитии телекоммуникационных технологий, наш с вами разговор можно не только свободно прослушать, но и записать. Поэтому я предлагаю представить свои анкетные данные вам лично, без всяких нежелательных в нашем деле посредников.

- А вы хват! - с чувством сказала милая незнакомка, вольно или невольно включившись в игру.

Я скромно промолчал, стоически продолжая начатую роль.

- Вы молчите откровенней, чем говорите, - прозвучал второй заслуженный комплимент, после которого я готов был перед ней расшаркаться, и еле-еле сдержал этот свой невольный порыв.

- Позвоните завтра по этому же телефону, часов, этак, в десять, - вдруг заторопилась женщина.

Мне показалось, что я переиграл и вместо интереса вызвал у незнакомки некоторую неприязнь. Но то, что она, закончив разговор, трубку сразу не положила, подсказало мне, что женщина просто не была готова к встрече, или попросту не могла встретиться со мной немедленно. Ей необходимо подготовиться к свиданию, которое, по моим оценкам, вряд ли может произойти на следующий день или в течение недели. Но то, что рандеву состоится в течение текущего месяца, я нисколько не сомневался.

- Я позвоню! Я обязательно позвоню моя милая незнакомка! - как можно сдержаннее произнес я.

И только после этих слов трубка издала удовлетворенно - короткие гудки.

Как я и предполагал телефон незнакомки, по которому я звонил несколько раз на день, в течение почти двух недель, молчал. Я уже начал беспокоиться, не случилось ли с ней чего, когда однажды аппарат ожил:

- Слушаю вас, - прозвучал знакомый голос.

- Добрый день. Это я!

- Здравствуйте!

- К вам дозвониться труднее, чем к президенту...

- Извините - дела, - чувствовалось, что женщина хочет говорить бесстрастно, но у нее это плохо получается.

- Вы еще не отказались от идеи протестировать вашего покорного слугу на предмет профессиональной пригодности для романтических трудов?

На другом конце провода послышался еле сдерживаемый смех.

- Мужчина - вы меня заинтриговали, - сказала незнакомка, сдаваясь, - записывайте адрес.

Примерно через час я, с джентльменским набором в руках, стоял у массивной дубовой двери. Только потянулся к кнопке звонка - дверь распахнулась.

На пороге появилась ОНА.

В ослепительно - черном, строгом вечернем костюме, сплошь усыпанном блестками, с высокой вычурной прической, сооруженной довольно искусным мастером, на ее небольшой, но прелестной головке. В первый момент она показалась мне обычной ново-русской куклой, но все это нелицеприятное для нее наваждение улетучилось, лишь только я повнимательней к ней присмотрелся. Живой, чуть грустный взгляд ее бездонно-голубых глаз, сопереживающее, довольно эмоциональное лицо, которое в ходе дальнейшего нашего знакомства, при разговоре то светлело, то хмурилось в зависимости от отношения к сказанному, являли миру особу неординарную и чувственную.

Незнакомка оправдывала мои ожидания с первой минуты встречи:

Милый носик и бантиком губки,

Бездонной лазури - глаза,

Словно поздние незабудки -

Не забуду я никогда!

Это немудреное четверостишье родилось независимо от меня, в то же мгновение, как только я ЕЕ увидел, и в течение всей нашей встречи меня не покидало, проигрываясь в глубине сознания на самые неожиданные мотивы.

Кроме радушной хозяйки в офисе больше никого не было, но, тем не менее, я, считающийся в кругу друзей довольно-таки опытным сердцеедом, чувствовал себя почему-то скованно. Наверное, потому - что ощущал какую-то еле слышимую фальшь в словах и действиях этой женщины, но что именно было в ней ложно, сразу понять я так и не смог.

Впрочем, все по порядку.

- Татьяна, - представилась женщина, лишь только я переступил порог интригующего заведения.

- Александр, можно просто Саша, - церемонно, по-гусарски расшаркался я, после чего, распечатывая принесенное с собой шампанское, предложил:

- Давайте выпьем за наше долгожданное и приятное знакомство.

Татьяна, чему-то загадочно улыбнувшись, открыла дверцу бара и достала оттуда два хрустальных бокала.

Пробка, ударившись в потолок, запрыгала по полу. Невольно сопроводив ее взглядом, хозяйка заметила:

- Лихо.

Чуть пригубив бокал с пенящейся влагой, она поставила его на журнальный столик.

Я - же, ободренный ее внезапной похвалой, также споро, как и откупорил шампанское, вскрыл коробку с конфетами. Но от них она наотрез отказалась, ссылаясь на строгую диету.

В случае непредвиденной заминки я, обычно, старался отвлечь женщин от мирской суеты и безостановочно сыпал в их адрес желанные и всегда сладостные для слуха комплименты.

- У вас неподражаемый вкус, - начал издалека, окидывая взглядом довольно оригинальный интерьер кабинета.

- Так в этом небольшом, но уютном пространстве все рационально и изумительно красиво, - продолжал я, тоном завзятого знатока, - уловив в глазах Татьяны живой интерес, продолжал:

- Какую-то особенную, неповторимую гармонию создают эти две картины. Смотришь и словно ощущаешь себя в эпицентре праздника жизни...

-Хотя чего-то там не хватает... Ну, конечно же, ощущение полного счастья может быть только тогда, когда рядом женщина, прекрасная женщина... Такая как ... вы!

Она поощрительно улыбнулась, незаметным, кокетливым взмахом руки смахнула со лба золотой локон:

- Так, так, так, интересно... Вы, наверное, опытный искусствовед?

- Нет!, - грустно сказал я, - всего-навсего заштатный литератор.

- Книги пишите? - удивилась она.

- Ну, это громко сказано - книги! Так, напечатали несколько книжек в добрые старые времена...

- А сейчас что - не пишется?

- Пишется, еще, как пишется, да вот только не печатается!

Женщина откликнулась на неожиданный каламбур, весело и непринужденно рассмеялась, но теперь в глазах ее было больше сочувствия, чем радости за такого - вот горе-сочинителя.

Почувствовав искренний и неподдельный интерес Татьяны к своей особе, я удовлетворенно подумал:

- Ну что рыбка, попалась! Теперь последний, самый яростный приступ и она моя!

- Может быть, я могу вам чем-то помочь? - неожиданно предложила она.

- Мадам, если мне что-то и не хватает для полноты жизни, то это лишь вашей искренней симпатии, - выпалил я высокопарно, считая, что нужный эффект будет произведен.

Хозяйка начала смущенно теребить салфетку, не зная чем же ответить на крик моей души. Но замешательство ее было недолгим.

В тот момент, когда я уже был готов идти на абордаж, она как-то неожиданно спокойно и деловито сказала:

- Но мы так и не поговорили о вашей предстоящей работе.

Для меня эти ее бесстрастно сказанные слова стали ледяным душем, заставившим уже потом, много позже определенно пересмотреть годами нажитый опыт. Я вдруг отчетливо понял, что в отношении с Татьяной еще надо было посмотреть, кто на кого нацелил острые коготки. Быстро оправившись от неожиданного конфуза, я, не подавая вида, что удручен таким поворотом событий, как можно равнодушней ответил:

- Как, а я думал, что уже усиленно тружусь на благо вашей прекрасной фирмы.

Татьяна, чувствуя мою досаду, неожиданно прорвавшуюся в словах, запоздало повинилась:

- Простите слабую женщину, которая еще не научилась отделять чувства от дела.

- Прощаю, с кем не бывает, - снова свеликодушничал я.

- Так в чем же заключается эта ваша работа, которая все, с самого начала нашей встречи, направила на романтический лад.

- Мы занимаемся конфиденциальными, я бы сказала довольно щепетильными делами состоятельных клиентов...

- И в чем же щепетильность этих дел?

- Я хочу предупредить вас, что независимо от того согласитесь вы на мое предложение или нет, но то, о чем вы узнаете сейчас, должно остаться между нами.

- Согласен. Но что же я все-таки должен делать? Наверное, кого-то выслеживать, фотографировать, ловить?

- Нет, совсем нет. Вы должны..., - женщина замялась, стараясь подыскать более доходчивые для меня слова.

-- Вы должны защитить меня..., то есть мою клиентку...

-- От кого???

Женщина замялась.

- Вы должны влюбить в себя женщину..., - наконец-то решившись, выпалила она. - Примерно так - же, как только - что пытались это проделать со мной, - Татьяна улыбнулась нежно и доверчиво, так, что мне искренне захотелось сделать для нее и любую другую, самую, что ни на есть опасную работу, лишь бы еще раз увидеть эту улыбку, а еще лучше заработать поцелуй.

- Но зачем? - недоумевал я.

- Просто иногда, необходимо разрушить любовный треугольник - обманутая жена - ветреный муж - смазливая любовница. Моя клиентка хочет сохранить семью. Для того, чтобы вернуть себе горячо любимого мужа, а детям отца, за несколько последних лет супружества, она испробовала не меньше сотни самых различных способов отвадить его от соперницы, но у нее так ничего и не получилось...

- Значит это ее последний шанс?

- Выходит, что так, - в этот момент в глазах ее было столько нескрываемой печали, что мне стало не по себе.

- Ну что, беретесь?

- Берусь! - желание хоть чем-то помочь этой, сразу понравившейся мне женщине, пересилило все подозрения и страхи.

- Здесь есть, все, что может вам понадобится. О всех ваших действиях по отношению к этой особе я должна знать в подробностях. Это мое второе условие. Звоните, пожалуйста, с восьми до девяти вечера. И еще. У вас на все, про все, есть две недели, не больше. Желаю удачи! - она протянула мне толстый, запечатанный конверт.

- Благодарю за доверие.

Я взял пакет и, не раскрывая его, сунул во внутренний карман пиджака.

- До свидания мой друг, моя последняя надежда, - тихо, словно желая скрыть нахлынувшую грусть, произнесла Татьяна и протянула на прощание свою пухлую, маленькую ручку.

- До скорой встречи, - сказал я и, прикоснувшись к тонким, пахнущим духами пальцам, пересохшими губами, ушел, подняв воротник плаща, в сумерки осеннего вечера.

Дома, вскрыв пакет, я обнаружил там, несколько крупных денежных купюр, подробную информацию об объекте, на пяти машинописных страницах и небольшой конверт. К чести хозяйки фирмы нужно сказать - объективка на предмет моей любовной атаки была исчерпывающей. Из нее следовало, что объект моей романтической операции работал в каком-то режимном авиационном институте, младшим научным сотрудником. Женщина эта звезд с неба не хватала, но слыла человеком обеспеченным. Вот уже пять лет она была бездетной вдовой. После смерти мужа - большого руководящего работника, ей остались квартира в центре Москвы, дача, и, не новая, но еще довольно приличная на вид иномарка (как я узнал позже это была "Ауди-100").

Своими привычками и жизненными запросами она мало чем отличалась от обеспеченной околоинтеллигентской среды столичного чиновничьего сословия. Изредка, но неизменно, раза два в месяц, посещала рестораны и казино, была замечена в театре оперетты, кроме того, она вела активную общественную и благотворительную деятельность.

Несомненно, мой чувственный, романтический объект мало походил на веселую вдову из одноименной оперетты, окруженную когортой поклонников. Постоянный и единственный любовник, наука, благотворительность - это ли не удел одинокой, успокоившейся женщины.

С одной стороны это облегчало мне задачу, но с другой вызывало некоторую досаду, это и понятно, ведь всегда хочется чего-то такого... заоблачного, недосягаемого. Тогда и победа весомей и удовлетворение мужского самолюбия значительней.

Я уже подумывал, не отказаться ли мне от этой авантюрной затеи, когда из маленького конвертика, находящегося на самом дне пакета извлек три цветных фотографии. Миловидная женщина с удовольствием позировала перед фотографом, по видимому мало представляя себе, где ее фото могут оказаться. Наивный, искренне-восторженный взгляд ее зеленоватых глаз всколыхнули в моей душе какое-то сладостно - щемящее, давным-давно забытое чувство и мне нестерпимо захотелось, хоть издали заглянуть в их омутную, засасывающую глубь.

На удивление, объект оказался моложе и прелестней в натуре, чем в объективке и на фото. Про такую, без всякой доли иронии, можно сказать - эффектная женщина.

Несколько слов о том, как мы познакомились.

Представившись по телефону корреспондентом одной из центральных газет интересующимся проблемами воздухоплавания, я договорился с директором авиационного института о встрече.

В разговоре с ним я легонько коснулся темы молодых специалистов, посетовал на то, что сегодня все гоняются за сенсацией, и о проблемах начинающих ученых никто и не вспоминает.

Глаза директора загорелись.

- Вы должны познакомиться с нашими молодыми учеными и конструкторами.

Людмила - так звали мой объект, как раз входила в совет молодых ученых, и потому мне не стоило большого труда с ней познакомиться.

Наш первый разговор не выходил из рамок задуманной мной статьи, но за время общения с женщиной я постарался вызвать у нее искренний интерес не только к изданию, но и к своей особе. И как показало дальнейшее - значительно в этом преуспел. Прощаясь, я попросил Людмилу стать моим научным консультантом на время подготовки статьи, и на это получил ее радостное согласие.

Изрядно попотев над расшифровкой сбивчивой диктофонной записи голосов ученых и конструкторов института, я решил, не откладывая дела в долгий ящик, призвать на помощь моего добровольного и к тому - же премилого консультанта.

Стоял ясный и солнечный осенний день. Один из тех редких деньков бабьего лета, когда еще по-летнему сухо и тепло, но все вокруг уже пестрит радужными переливами, устилающей землю, листвы и нет-нет, да и напомнят о предстоящих зимних погодах холодные утренники.

Людмила не раздумывая, с большим энтузиазмом откликнулась на мой вопль о помощи.

Договорились встретиться в маленьком кофе, на окраине города, из окон которого виднелись речные заводи, тщательно упрятанные от любопытных глаз густыми порослями плакучей ивы.

В небольшом, довольно уютном зале было немноголюдно.

Людмила без труда меня заметила и искренне обрадовалась, увидев в руках небольшой букет пышных белых роз.

- Мои любимые ! - радостно вырвалось у нее.

- Я хотела сказать ..., - она явно смутилась за невольно вырвавшиеся, перед мало знакомым мужчиной, слова.

- Я хотела спросить, откуда вы знаете, какие цветы мне нравятся? Или это приятная случайность?

- Все приятные сюрпризы, как правило, планируются заранее, -многозначительно покачал я головой.

- И все-таки? - Людмила поднесла к лицу свежие, росные бутоны и полной грудью вдохнула их тонкий, чуть терпкий аромат.

На белом фоне роз ее лицо еще больше зарделось, а крупные изумруды глаз излучали восторженность и нескрываемый интерес.

- И все-таки, как вы угадали? - повторила она вопрос.

- Пусть для вас это будет тайна, покрытая мраком, - входя в образ, загадочно и неопределенно ответил я.

Людмила осветила полумрак кафе своей очаровательной улыбкой.

И тогда я вдруг понял, что может быть сейчас, моей холостяцкой жизни наступает конец. Как мог, противился этому, но вскоре понял, что устоять против чар этой зеленоглазой чаровницы я просто не в состоянии.

- Все глубже и глубже погружаюсь в бездну ее малахитовых глаз, аж самому интересно, - думал я, и только реальная угроза утраты собственной свободы, подвигла меня отвести взгляд от ослепительной в своей наступательной красоте, женщины.

- Это еще не известно кто кого в себя влюбляет, - весело подумал я, восстанавливая, вмиг расстроенное красавицей, душевное равновесие.

- Что будете заказывать? - довольно своевременно подскочил официант, давая мне небольшую передышку.

Людмила вновь обаяла меня своей милой улыбкой.

- На усмотрение дамы, - не нашелся сказать я что-нибудь более подобающее, чем пошлую фразу, прочитанную в каком-то очередном современном бестселлере.

- Благодарю. Вы так предупредительны.

Она заказала фирменное блюдо, закуски и бутылку настоящего "Киндзмараули".

- Ну что - ж. Строго и со вкусом, - удовлетворенно подумал я, и не удержался от ответного комплимента:

- Давненько я не обедал в таком милом обществе, не едал таких заморских яств. Да и вино, выбранное вами - просто бальзам для кровоточащих душевных ран такого завзятого холостяка, как я.

- Вы переживаете драму? - с нескрываемым сочувствием спросила Людмила, - Может быть наша встреча сегодня доставляет вам боль?..

- Нет! Совсем нет! Встреча с вами, откровенно говоря, возродила меня к новой жизни. Сегодня я наконец-то понял, что единственным человеком, кто поможет мне забыть прошлое и станет самой яркой и притягательной звездой на моем пути, можете быть только вы и никто другой. Иначе ...

- Что иначе? - испуганно спросила она, подавшись вперед.

- Иначе мне будет нелегко без вас! Хуже того, я просто не могу закончить статью, в конце концов, и тогда меня из редакции турнут. Сначала буду безработным, потом отращу бороду и уеду в деревню, навсегда...

- Навсегда - навсегда?

- Да! Окончательно и бесповоротно!

- А кто будет дарить мне белые розы?

- О-о-о ! Молодым и красивым женщинам всегда есть, кому их дарить?

- А я хочу получать цветы только из ваших, твоих рук! - Людмила произнесла последние слова тихо, тихо, словно боясь, что я их услышу и неправильно пойму.

После той знаменательной встречи, закончившейся в моей холостяцкой квартире, я решил работодательнице своей больше не звонить.

Не мог же я докладывать ей о том, как преобразила мою скучную и бесцветную жизнь любящая и по настоящему любимая женщина.

Позвонил ей только с тем, чтобы сказать, что деньги верну при первой же возможности.

К моему сообщению о том, что контракт наш я разрываю, Татьяна отнеслась спокойно. Только поинтересовалась о моих теперешних отношениях с Людмилой.

Не вдаваясь в подробности, я откровенно признался, что люблю ее.

- А она вас? - настороженно спросили на другом конце провода.

- Я думаю и она меня.

- Так зачем вам возвращать мне аванс, ведь вы свои обязательства выполнили.

- Так-то так, но я не хочу вмешивать в свои личные дела ваши деньги.

- Ну, как знаете...

- И последний вопрос, - чувствовалось, что женщина удовлетворена разговором и стремится его поскорее закончить, - если не секрет, с кем вы собираетесь провести нынешний уик-энд ?

Вопрос немного озадачил меня, но я не предал ему особого значение, мало ли что может взбрести в голову красивой, богатой и свободной бабенке.

- В субботу Людмила пригласила меня к себе, на поздний ужин. Вас этот ответ вас удовлетворяет?

- Да! Вполне.

- Ну тогда до скорого свидания.

- Спасибо. Большое спасибо вам за все, - в голосе женщины чувствовались слезы. Мне показалось, что это были слезы нескрываемой радости.

Я хотел сказать ей что-нибудь ободряющее, но в трубке уже послышались короткие гудки.

Субботний день начинался для меня обыденно и довольно предсказуемо. Почти до обеда провалялся в постели. Нехотя позавтракал остатками ужина. Потом до шестнадцати часов пялился в телевизор, то и дело, переключая его в поисках передачи для души, но так ничего кроме западной чернухи и потока слащавой рекламы не нашел. Взялся за книгу, но так и не смог сосредоточиться на ее страницах.

С самого утра меня не покидало предчувствие знаменательного для меня события, которое должно было произойти. Это и понятно, ведь вечером должна была решиться моя судьба. За время моей довольно продолжительной холостяцкой жизни и раньше были дни, когда я опьяненный чарами любви очередной соискательницы супружеских уз, забыв обо всем на свете, приближался к грани, за которой меня наверняка ждала идиллия семейной жизни. Приближался настолько, что готов был окончательно и бесповоротно ограничить свою свободу и независимость, но всегда, что-то в решающий момент мешало и я, так и не сделав последнего шага, своевременно ретировался.

Людмила ждала меня на ужин часам к двадцати.

Я же начал собираться уже в начале восемнадцатого.

Приняв ванну и тщательно, до синевы побрившись, я неторопливо оделся и только после этого скептически осмотрел себя в зеркало.

- Пойдет, - хмыкнул удовлетворенно.

На цветочном рынке долго выбирал ее любимые розы.

Съездил на другой конец города за настоящим "Киндзмараули". И без пяти минут двадцать, старясь усмирить участившееся сердцебиение, я застыл у ее двери.

За минуту до назначенного времени позвонил. Дверь тут же распахнулась. Словно Людмила караулила меня в прихожей.

Из полумрака уютного коридорчика на меня устремился нетерпеливый, лучистый взгляд затуманенных любовью глаз.

- Здравствуй, милый, как долго я тебя ждала, - взволнованно прошептала она, увлекая меня в комнату.

- Да вчера же только виделись, - удивляясь забывчивости женщины, напомнил я.

- Как долго я тебя ждала, - вновь повторила она, и я вдруг окончательно понял, что сегодня ретироваться мне уж ни за что на свете не удастся. От этого сладко засосало под ложечкой.

Занятый нахлынувшими вдруг чувствами, я не сразу заметил приготовления хозяйки. Только оторвав от нее свой затуманенный любовью взгляд, я с удивлением и восторгом обнаружил, что нахожусь в небольшой, но уютно обставленной комнате, середину которой занимал стол из красного дерева, уставленный самыми невиданными яствами. Посредине стола стоял массивный, явно старинной работы, подсвечник с тремя зажженными свечами. Но я как в тумане ничего этого не замечал, потому, что напротив меня, как и в тот памятный день в кафе, в обрамлении белоснежных бутонов заманчиво рдело прекрасное личико Людмилы.

"Киндзмараули" пили молча, переговариваясь короткими, но понятными друг для друга взглядами.

- У меня кружится голова, - густо покраснев, промолвила она, направляясь в глубину уютного полумрака.

- И у меня тоже...

Было уже далеко за полночь, когда я, сквозь сон, услышал резкий хлопок закрывающейся двери.

- Кого это там черт принес, - с досадой подумал я.

Хотел спросить у Людмилы, но ее рядом не было.

А из прихожей доносился уже постепенно нарастающий рокот возмущенного мужского голоса.

По старой холостяцкой привычке, в одно мгновение, я соскочил с кровати, наскоро накинул на себя хозяйский махровый халат, и вовремя.

Дверь в спальню резко распахнулась, и в дверном проеме появился незнакомый мне мужчина с перекошенным от злобы и отчаяния лицом.

Увидев меня он широким, по театральному напыщенным жестом бросил к моим ногам ключ, тут же развернулся и ни слова не говоря, вышел.

Вновь хлопнула входная дверь и в квартире воцарила звенящая тишина.

Откровенно признаться мне стало не по себе.

- Кто этот мужчина? Почему он здесь так поздно выяснял отношения? И, наконец, если это бывший любовник Людмилы, почему у него до сих пор на руках ключ? - все эти безответные вопросы пронеслись в мозгу, доставляя мне нестерпимую душевную боль.

- Ну вот ты и доигрался. Сначала изменял своим женщинам ты, теперь же все наоборот, - усмехнулся я. - Пора на заслуженный отдых.

В спальню зашла Людмила. По ее побледневшему лицу было видно, что этот, явно нежданный даже для нее визит, поразил ее не меньше, чем меня.

Она подошла ко мне, обняла колени, и снизу, не опуская настороженного взора от моих глаз, чуть слышно пролепетала:

- Это мужчина из моего далекого прошлого. Прости меня, бабу неразумную за то, что не сказала тебе о нем раньше.

- Я бы очень хотел тебе верить, но ...

- Ты наверное подумал откуда у него взялся ключ уже после того как мы познакомились?

- Да, именно это я и хотел у тебя спросить!

- Месяц назад, когда тебя еще и близко не было в моей жизни, я, поверив его обещаниям развестись с женой, и насовсем перебраться ко мне, дала ему свой ключ. Через неделю, так и не выполнив своих обещаний, он уехал в командировку. Во всяком случае, так он объяснил мне свое продолжительное отсутствие. Сегодня прилетел и прямо из аэропорта ко мне. Вот так-то. Хочешь верь, а хочешь ... - голос ее задрожал:

- Я не переживу, если ты меня оставишь. Ты слышишь, не переживу!

- Успокойся, дорогая. Я верю тебе и прошу стать моей женой!

После этого мое признание в том, что я не тот за кого себя в последнее время выдавал, уже не имело для Людмилы никакого значения...

Наш медовый месяц подходил к концу, когда однажды я по каким-то своим делам оказался у знакомого дома, в котором находился офис Татьяны, женщины, волею случая познакомившей меня с моей единственной и неповторимой. В глубине души мне стало даже немного совестно за то, что я до сих пор не вернул женщине тот романтический аванс. Но последнее время катастрофически не хватало денег. Не мог же я отказать своей молодой супруге в тех маленьких капризах, без которых женщина просто не может быть женщиной. Причины были вескими, и совесть моя быстро успокоилась.

Чтобы невзначай не попасть на глаза свой бывшей работодательнице, я перешел на противоположную сторону улицы, и своевременно.

К подъезду дома подкатил роскошный мерседес. Из машины вышла Татьяна, следом за ней мужчина с ребенком на руках.

-- Чем не идиллическая семейка, - подумал я, с любопытством разглядывая с иголочки одетого, чисто выбритого мужчину, которого шаловливая дочь хватала за волосы, лохматя прическу.

-- Сашенька, не дергай отца за волосы, ему же больно, - звонким, счастливым голосом урезонивала ребенка мать.

Девочка рассмеялась и, обняв голову папы своими тонкими ручонками, принялась его жалеть. Пожалев, перекочевала на руки матери.

Мужчина, отдавая распоряжение водителю, повернулся ко мне лицом. Я сразу же узнал в нем того, нежданного ночного визитера, который своим появлением чуть было навсегда не разлучил меня с Людмилой.

И тут меня словно озарило. Оказывается именно я стал тем последним шансом, для отчаявшейся вернуть семейное счастье женщины...

Об этом своем наблюдении Людмиле я рассказывать не стал. И эта сторона нашей жизни для всех осталась тайной за семью печатями.

Виктор НОСАТОВ


13