# Пояс Пресвятой Богородицы

Виктор Иванович Носатов

"Пояс Пресвятой Богородицы"

Исторический очерк


Во второй половине ХУ века южная пограничная засечная полоса Руси проходила по реке Оке. Созданные между Коломной и Серпуховым форпосты были призваны защищать дороги от набегов золотоордынцев, а затем крымских татар и литовцев в Москву и на Дон. В этот период для подкрепления духа христова воинства и усиления обороны российских рубежей, в приграничье было положено начало строительству монастырей-крепостей. В народе порубежную линию, на которой возводились эти, основательно укрепленные, приспособленные к продолжительной осаде врага монастыри, называли не иначе, как "Поясом Пресвятой Богородицы". Среди первых, стараниями монаха Новгородского Хутынского монастыря, игумена Владимира на месте, именуемом "Белые пески", близ города Каширы, в 1498 году был построен Белопесоцкий Троицкий монастырь. "Когда именно он (Белопесоцкий монастырь) основан, достоверно неизвестно", - писал исследователь православия, архимандрит Пимен, будучи благочинным подмосковных монастырей в ХIХ в., - "но, весьма древний, он существовал уже в ХУ веке, во времена владычества татар и который-то из ханов давал ему льготные грамоты."

Сегодня известно главное, что в Белопесоцкий монастырь - один из многих "духовных детинцев", основанных на границах средневековой Руси учениками и последователями преподобного Сергия Радонежского. Сохранилось предание, что когда преподобный Сергий шёл из Серпухова через Белые Пески в Коломну, то полюбил это место, благословил его и изрёк: "Быть тут монастырю" - и водрузил Крест Господень. Здесь же, в "Белых песках", говорят, находилось келия, или лучше сказать, куща преподобного Сергия, в коей он отдыхал, проходя от времени до времени по московскому берегу Оки, посещая обители, устроенные его учениками. Некоторые из них процветают и доселе, среди них Высоцкий мужской и Владычний женский монастыри в Серпухове, Голутвин монастырь в Коломне, в коем сохраняется посох преподобного Сергия.

О том, что Преподобный Сергий был частым гостем в этих местах, говорит и то, что в местечке Акри, близ Белых песков, бьет целебный источник преподобного Сергия, который, как и в Радонежских лесах, был изведён им ударом о землю посохом на сухом месте. Вода его, чистая и вкусная, исцеляет с верою приходящих от глазных болезней и разных недугов. Сказывают, что именно благодаря молитвам преподобного Сергия, в окрестностях "Белых песков" забило множество других целебных источников, которые существуют доныне, в частности, в лощине, неподалеку от железнодорожной станции Белопесоцкой. До середины ХХ века существовал на монастырской территории, перед братским корпусом, и святой Сергиев колодец. Воду из него никогда не и пользовали в бытовых или технических нуждах, а употребляли лишь, как святыню. А еще местные монахи рассказывают, что однажды, когда Преподобный хотел переправиться через Оку, каширский лодочник, подрабатывающий извозом, потребовал с него слишком дорогую плату и ни за что не хотел уступить, хотя видел, что ризы на старце худые и бедные. Тогда Отец Сергий, обратясь к Кашире, сказал, что никогда не будет этот город большим, сильным и славным, а навсегда останется слабым и незначительным среди городов русских. Иные говорят, что сии слова изрёк Святой Сергий о Кашире по причине неблагочестивого поведения её жителей во время Успенского поста. Что ж слова его оказались пророческими...

Белопесоцкий монастырь с его прекрасно укрепленными в военном отношении каменными стенами, опекаемый Святым Сергием, был не только носителем и хранителем православия, но монастырем-воином, которому за свою историю пришлось неоднократно становиться на защиту границ Московского княжества от набегов многочисленных врагов.

Ещё в ХIII веке, при князе Иоанне Калите были заложены основы территориального, военного и политического могущества Москвы. Стольный град сделался тогда и церковным центром Руси. Государственное строительство с самого начала опиралось на авторитет Русской Православной Церкви. Именно поэтому первыми сторожевыми и пограничными заставами стали на Руси православные монастыри.

"Активная внешняя борьба со злодеями доступна тому, кто взрастил в себе силу духовного, и, в конечном счёте, всегда религиозного характера...", - писал русский историк и философ И. А. Ильин, - "а то воспитание требует, прежде всего работы над собственным очищением". Вот почему так привычен на Руси образ инока - воина, а всё воинство русское всегда звалось христолюбивым. Кроме монастырей окрест Москвы, монастыри - крепости возникали в период ХIУ-ХУ1 веков и на её дальних рубежах. Среди них - Троице-Сергиев, Белопесоцкий, Иосифо-Волоколамский, а также Саввино-Сторожевский, воздвигнутый на горе Стороже, прикрывавший Звенигород от нападения с Запада. Города-крепости Звенигород и Можайск были защитой от литовских вторжений, и играли на этих рубежах такую же роль, как Коломна и Серпухов на южных"...

К середине XVI века было положено начало создание так называемого порубежья Московского государства, которое проходило по городам Мурому Нижнему, Костроме, Галичу, тем самым, обеспечивая охрану Руси от кочевников Казанского ханства.

Порубежье было подвижным. В течение столетия оно все больше и больше расширялось в южном, а с завоеванием Казани - в юго-восточном и восточном направлениях. Вновь возводимые рубежи и действия порубежных сил с каждым столетием совершенствовались, стражники уже не только предупреждали воевод о вражеском нападении, но и сами сдерживали натиск кочевников до прибытия дружины.

Посты пограничной стражи выставлялись в основном на торговых путях и шляхах, которыми пользовались не только торговые люди и странники, но и кочевники. Особенно излюбленными татарами для вторжения на Русь были Муравский и Кальмиусский шляхи. Двигаясь большими отрядами, налегке, татары старались выбирать такой путь, чтобы не переходить реки, особенно глубокие. Но, конечно, совсем избежать переправ не могли. Для таких переправ они старались выбирать удобные места, т.е. пологий берег по которому их кони легко сходили в воду.

Татарские набеги происходили по несколько раз в год, так что вызнать татарские пути русские люди успели с очень давних пор и давно пришли к мысли о необходимости преградить дорогу на Русь, сделав, прежде всего удобные для их нашествий пути непроходимыми.

К концу XVI века, по сути дела, были созданы оборонительные рубежи на большей части русских земель. Здесь нельзя не отметить, что строительство оборонительных линий на границе в те времена - явление в мировой практике небывалое. Этот факт можно было объяснить лишь стремлением русского народа оградить себя от постоянных набегов кочевников и европейских завоевателей и тем самым отстоять свою независимость. Начиная от стен Китай-города в Москве и до Балтийского, Каспийского, Черного и Охотского морей повсеместно возводились валы, засеки, остроги, станицы, монастыри, как свидетельство нерушимости Руси. Укрепления символизировали собой национальное единство народа, его стремление выжить и защитить свою национальную культуру и традиции.

В конце XIV веке обстановка в южных регионах Руси резко обострилась. Сюда устремились несметные полчища Мамая, чтобы искоренить православную веру, разрушить все церкви, истребить мужскую половину населения и соделать русских монголами, чтобы все говорили по-монгольски и приняли веру мусульманскую.

Вместе с другими воинами на защиту православной Руси встало и духовенство. По благословению преподобного Сергия, Димитрий Иоанович (Донской), внук князя Даниила, на южных границах Московского княжества строил монастыри-крепости, создавал особо укреплённую пограничную линию "Берег".

Свято-Троицкий Белопесоцкий монастырь был поставлен на пересечении стратегически важных дорог. Одна из них - Муравский или Царский шлях - была одним из главных путей, ведущих из Кремля в Орду (в наши дни в столице о нём напоминает улица Большая Ордынка). По словам известного регента и архитектора Н.В. Матвеева (1909-1991), уже в ХIII веке здесь, на месте Скорбященской церкви, уже стоял (скорее всего - деревянный) храм, в котором делали первую остановку для молитвы Богу московские князья на своём опасном пути из Кремля в Орду. Сегодня на этом месте стоит Преображенская церковь с приделами в честь иконы Божией Матери "Всех скорбящих Радосте" и преп. Варлаама Хутынского. Позже этот шлях стал называться Большой Московской дорогой.

Её пересекала другая - из Коломны в Серпухов, вдоль судоходного берега Оки - реки, которая сама по себе являлась оживлённым торговым путём. Кроме того, монастырь "прикрывал" один из известных окских бродов ("перелазов").

Новгородская летопись свидетельствует, что Димитрий Иоанович направляясь на Великую битву, прошёл через принадлежащие ему волости Комарев и Кочему, миновал древнерусскую Коширу и сделал после очередного утомительного перехода остановку для ночлега и отдыха на берегу Оки. Именно здесь, на Белых Песках, к нему присоединилась московская пешая рать, которую привёл по Каширскому тракту воевода Никула Вельяминов.

Эта остановка во всех отношениях была удобной: близость Оки и Кремиченки давала возможность утолить жажду и ратникам, и коням, к тому же в ночное время лошади могли вдоволь нагуляться на заливных лугах. По преданию, именно здесь провели ночь с 22 на 23 августа будущий победитель Куликовской битвы и его боевые сподвижники - главный воевода Боброк-Волынец, бесстрашные иноки-воины, знаменитые российские витязи Пересвет и Ослябя, мужественный боярин Михаил Бренк. Именно здесь, на Белых Песках, князь Димитрий Донской поставил после победы над Мамаем обетный храм, который, по всей видимости и послужил основой для создания Белопесоцкого монастыря. О существовании более древнего храма на месте будущего монастыря говорит и древний фундамент, обнаруженный на том месте, где сейчас стоит монастырский храм преподобного Сергия Радонежского.

Как указывает летопись, преподобный Владимир, основатель Белопесоцкого монастыря происходил "от меньших и славных бояр" Тверского княжества. В иночество он был пострижен в новгородских пределах, в Хутынском монастыре. Примерно в 1470-1471гг., преподобный пришел в окрестности Каширы, построил на Белых песках сначала небольшую деревянную церковь.

Проследив его родословную можно с полной уверенностью сказать, что игумен Владимир был потомственным разведчиком самого высокого государственного ранга. Но свое славное имя он заслужил не только на поприще тайной государевой службы, но и в подвигах монашеского благочестия. В его образе мы видим исторически сложившийся идеал русского инока-воина.

Впоследствии преемники преподобного Владимира, назначаемые в настоятели Белопесоцкого монастыря, тоже были государевыми людьми, специально отбираемыми для выполнения ответственных государственных задач. Все они служили Богу и не жалели своей жизни, защищая безопасность своего Отечества - Святой Руси.

С первых дней преподобному Владимиру пришлось заниматься не только устроением монашеской жизни в обители, но и строительством мощной оборонной крепости, а для этого нужны немалый личный опыт и знания.

При нём был построен надвратный храм святителя Николы Чудотворца, который сохранился и доныне. Это сооружение представляло собой самую мощную часть монастырских укреплений и предполагало знание устройства замков ливонских рыцарей - соседей Новгорода, где подвизался ранее преподобный Владимир. Надвратный храм представлял из себя, как бы, крепость в крепости. Святые врата под ним имели проезд коленчатой формы. До сих пор видны щели для сбрасывания решёток-герсов. И с внешней, и с внутренней стороны в воротах расположились бойницы подошвенного боя. Внутри сохранились казематы. Над входами в них - отверстия в стенах, служившие для закрепления деревянных лаг, на которых устраивались помосты для верхних стрелков.

Нужно отдать должное дальновидной политике и дипломатии московских князей, которые на виду у татарских правителей, при постоянных набегах крымцев, строили грозную и неприступную крепость на Оке - Белопесоцкий монастырь. Внешняя суета при сооружении монастыря усыпила бдительность и казанских царевичей, которых "кормили и содержали каширцы". Они даже приняли участие в его становлении. В грамоте 1498 года Магмет Амин закрепил за монастырем земельные и лесные угодья. Жалованной грамотой от 28 февраля 1512 года монастырские деревни освобождались от суда наместников с предоставлением на это прав игумену. А это уже власть и единоначалие. Грамота от 17 ноября 1532 года освобождала от пошлин и повинностей монастырь и его вотчины - на рыбную ловлю на Оке, озере Петинском и от оброка за пользование мельницами. Всё это укрепляло экономические позиции монастыря и давало возможность больше внимания уделять строительству. К 1578 году большинство построек были каменными, но две стороны около монастыря ещё были в тот год деревянные, а "двор конюшенной огорожен замётом в столбы, а в замёте деланы бои из луков и из ручниц, да круг замёту ж деланы надолобы".

В 1578 году в каширском уезде было четыре монастыря: Белопесоцкий, Соколова пустынь в Туровском стане, и в Растовском - Савина пустынь, а также Всеволож Пречистой Богородицы. Но ни в одном из них кроме Белопесоцкого, не было даже ограды.

Кстати, остатки оборонительного вала и рва вокруг монастыря, внимательный исследователь может заметить и в наши дни.

Необходимо отметить, и то, что Никольский храм является одной из первых кирпичных построек на Руси. Подобные архитектурные сооружения можно найти лишь в Новгороде и Пскове. Влияние Псковского зодчества видно, прежде всего, в устройстве прямоугольных ниш в северной и восточной стенах храма. Это же подтверждает и наличие в стенах древнего храма акустических голосников.

Достоверно известно, что монастырский храм-крепость святителя Николы возводился единовременно с важнейшими постройками московского Кремля, по новейшей технологии. Это, несомненно, можно объяснить лишь тем, что это был великокняжеский заказ, связанный с серьёзным государственным интересом.

В ХVI-XVII веках монастырь, пользуясь постоянной поддержкой и финансированием со стороны Великих князей Московских, продолжал строиться. В Белопесоцкий монастырь периодически делали вклады и русские цари. Так, Иван Грозный с супругой подарил монастырю церковную утварь. Борис Годунов пожаловал две священнические ризы, которые теперь находятся в Историческом музее. В фондах музея числятся и некоторые монастырские иконы. Неоднократно жертвовали монастырю земли Члены Дома Романовых...

Подвигами и молитвами братии обитель просуществовала до начала XX столетия (интересно, что монастырь за всю свою историю ни разу не был занят врагами - ни татарами, ни немцами). Лихолетье, которое накатилось на Россию после 1917 года, захлестнуло вскоре и эту обитель. В 1924 году Белопесоцкий монастырь, как и тысячи других обителей, был закрыт. Братия репрессирована, церковные ценности разграблены.

Лишь в светлую седмицу 1993 года в стенах Белопесоцкой обители прошла первая, после почти семидесятилетнего перерыва служба, соединившая разорванную связь времен. Восстанавливать и возрождать духовную жизнь обители начали первые насельницы монастыря, пришедшие сюда под руководством монахини Марии из коломенского Свято-Троицкого Ново-Голутвина женского монастыря.

Сегодня, как и прежде Белопесоцкий монастырь - неотъемлемая часть московской земли, и велика его лепта в благое дело духовного становления новых поколений. Ибо на Русской земле всегда было свойственно воссоздавать и строить храмы и обители не от избытка средств, а в моменты духовного падения и обнищания. Только вера позволяла русскому народу возрождаться вновь и вновь.


Наша справка:

"Меньшие бояре" - сословное звание. Для похода и боя русское войско делилось на полки: ертоул (разведывательный) сторожевой, передовой, большой, засадный, полки правой и левой руки. Во главе каждого из них ставился воевода. Всей же ратью командовал "большой воевода" или сам Царь. Воеводы назначались из "больших бояр". Их помощниками выступали "меньшие бояре", или, как их называли, "бояре путные" ("путники") которые впоследствии сменились "окольничими". Путники и окольничие ведали расположением войск на месте, в походе и в бою. На них возлагались задачи сбора сведений о противнике, местности предстоявших походов и боевых действий.


Решетки-герсы - как правило, металлические или окованные железом решетки, служившие для защиты проездных ворот крепости. Если неприятель проникал во внутрь прохода, герсы опускались, и враг оказывался запертым в своеобразном каменном мешке.


5