# Честь имею

Виктор Иванович Носатов

ЧЕСТЬ ИМЕЮ


Не знаю, правда это или нет, но как говорится дыма без огня не бывает. Годах в 77 - 78, в самый пик развития хозяйственной деятельности нового начальника Алма-Атинского погранучилища, генерала Меркулова, когда, как гласит предание, большая часть территории полевого учебного центра (ПУЦа) была разбита на грядки, участки и земледельческие массивы, с закрепленными за ними соответственно курсантскими отделениями, группами и дивизионами, на месте некогда учебной позиции минометной батареи заплескалось рукотворное озеро. На берегах оного, в компании своих близких и друзей, с удочкой в руках любил отдыхать Матвей Кузьмич, и потому, все, что было связано с озером, держал на личном контроле.

То и дело интересовался запустили ли туда новую партию мальков, подвезли ли из близлежащего совхоза "Илийский" зерновые отходы для подкормки резвящийся молоди, и тем паче интересовался сколько хорошей, полноценной рыбы там вылавливалось для хозяйственных нужд. Хочу сразу оговориться, что большая часть овощей, рыбы и мяса от хозяйственной деятельности поступала на стол солдат и курсантов училища, и это казалось бы должно было удовлетворять всех, но не тут-то было, прополка грядок, полив, сбор урожая, возведение насыпи и постоянный ремонт земляной плотины сокращали и без того скудные учебные часы, выделенные на стрельбы и практические занятия курсантов, а это, как не удивительно, и порождало их недовольство новым начальством.

Свое, мягко говоря, отрицательное отношение к полевым работам курсанты срывали, кто на чем, со всей своей юношеской пылкостью и изощренностью.

Дело было летом, когда на обширных полях учебного центра во всю зрели пупырчатые огурцы, красномясые помидоры, упитанные кабачки и изумрудно-зеленые, под цвет пограничных погон - перчики. В близлежащем озере жировали тучные карпы, торпедоподобные толстолобики и медлительные, облепленные тиной караси.

Ждали каких-то важных гостей из Алма-Аты и потому старший лейтенант Алексеенок, временно исполнявший тогда обязанности начальника ПУЦа все свои знания и навыки, полученные в нормальном пограничном училище, использовал для того, чтобы заставить квелых от испепеляющей жары солдат роты учебного обеспечения навести уставной воинский порядок на вверенной ему территории. Кое-как подрезали деревья, подмели дорожки, отпрофилировали песок вдоль дороги, ведущей к плантациям и озеру.

И вот, когда казалось бы все возможное было сделано, и до приезда гостей оставались считанные минуты, со стрельбища прибежал перепуганный сержант и сообщил, что направленный для ремонта плотины автокран перевернулся и солярка выплеснувшаяся из баков залила все озеро. Прекрасно зная, как заботится о своем новом детище начальник училища, Алексеенок понял, что эта локальная экологическая катастрофа могла стоить ему всей его будущей карьеры. Поняв, что беды ему не миновать, он успокоился, положившись на родное русское авось.

Когда гости прибыли, он не стал докладывать начальству о происшествии и сославшись на занятость попросил освободить его от поездки по полям и долам "погранколхоза". Матвей Кузьмич великодушно разрешил. Вскоре пересев из сияющих "Волг" в пропыленные УАЗики сиятельная толпа направилась на образцово-показательные плантации.

Что было, когда Матвей Кузьмич с гостями прибыл к озеру, Алексеенок не знал. Он знал лишь одно, что генерал был скор на расправу. По прибытии с берегов злополучного озера он вызвал Алексеенка к себе и, не выбирая выражений, его тут же выматерил. Пообещал, что уволит или в лучшем случае сгноит в этом Богом забытом ПУЦе.

Тогда, в общем-то терпеливый и спокойный по характеру Алексеенок не выдержал и взорвался в свою очередь:

- Я Вам не завхоз, а офицер пограничных войск!- неожиданно заявил он. Видя, что лицо начальника училища начало понемногу наливаться красной краской, добавил - Честь имею, товарищ генерал,- и хлопнул дверью.

Через месяц пришел приказ - направить старшего лейтенанта Алексеенка заместителем начальника пограничной заставы Северо-Западного пограничного округа. Самое интересное - то, что приказ этот в училище обставили, как наказание строптивому офицеру. Все его жалели, он же напротив, был этому несказанно рад.

Застава, на которую Алексеенок прибыл для дальнейшего прохождения службы, была самой, что ни на есть отстающей в отряде, и потому там тоже смотрели на него с сожалением, как на декабриста прибывшего в сибирскую ссылку. Но это обстоятельство Александра Алексеенка не обескуражило. Он быстро освоился на границе. Через год его трудами и заботами застава стала отличной. А еще через год его, как лучшего офицера пограничного отряда направили для учебы в Военную академию имени М.В. Фрунзе. Правда никто не знает, чего это ему стоило... Но это уже другой рассказ!