# Чунджинский поход

Виктор Иванович Носатов

Чунджинский поход


О том, что на Земле есть такой населенный пункт, как Чунджа, я впервые услышал в период подготовки к тактическим учениям с боевой стрельбой. Нашему курсантскому дивизиону, в условиях приближенных к боевым, предстояло преодолеть несколько сот километров, и с ходу атаковать противника, совершившего вооруженное вторжение на советскую территорию.

И вот однажды ранним майским утром, когда только-только начинали сниться самые сладкие сны, в спальном помещении дивизиона раздалась громогласная команда "Тревога!"

Почти автоматически, курсанты вскочили с кроватей, и начали торопливо, но без суеты одеваться. Дежурный, гремя связкой ключей, вскрыл оружейную комнату, в которую тут же ринулись толпящиеся в коридоре курсанты. Схватив в охапку автомат, сумку с магазинами, малую саперную лопату, противогаз, общевойсковой защитный комплект (ОЗК) и вещмешок, все стремительно выбегали наружу. Через пару минут все уже кучковались на плацу. Отцы-командиры, покрикивая на подчиненных и поругиваясь втихую на свою нелегкую офицерскую судьбу, тщательно проверяли вооружение-снаряжение курсантов. Минут через десять, заслушав доклады курсовых офицеров о готовности учебных групп к походу, командир дивизиона, полковник Соколов довел до офицеров "боевую" задачу. После этого зычным, будоражащим, явно застоявшуюся в курсантских жилах кровь голосом, скомандовал:

- По машинам!

Первой за ворота училища, выехала головная походная застава (ГПЗ), за ней, на небольшом удалении двигались основные силы. Колонна двигалась по городу, преодолевая перекрестки, контролируемые военными регулировщиками, с минимальной скоростью. До окраины Алма-Аты доехали без приключений, только в районе Малой станицы в одну из ГАЗ-66 врезался "Москвич". Легковушку откинуло в кювет, а военный грузовик, забитый до отказа необходимым в походе имуществом, даже не колыхнулся. Возле пострадавшего "Москвича" сразу же остановилась транспортная машина тылового охранения. Из нее выскочили два десятка крепких, горластых курсантов, которые, в считанные минуты, подхватили легковушку и поставили ее обратно на асфальт. У машины было помято правое крыло. Чувствуя свою вину, хозяин "Москвича" не стал выяснять отношения, искренне поблагодарив курсантов за помощь, он пожелал им счастливого пути. А колонна, даже не заметив аварии, продолжала движение вперед.

За городом начиналось широкополосное шоссе, и потому колонна увеличила скорость движения. По обе стороны дороги замелькали небольшие поселки, меж которыми простирались необозримые сады, виноградники и табачные плантации.

Проводив нас до окраины города, солнце, неожиданно спряталось в облаках. Стало сумрачно. С гор в долину поползли набухшие влагой тучи. Пошел мелкий, промозглый дождь. Радостное настроение, связанное с ожиданием радужных походных приключений, сменилось всеобщим унынием.

- Ну, какие учения могут быть в дождь? Это же издевательство, - думал я, то и дело поглядывая на небо, наглухо затянутое черными тучами. В кузове воцарила какая-то тягучая, осязаемая тишина. Каждый думал о своем. Что ждет меня в этом промозглом походе? - думал я, разглядывая хмурые лица товарищей. Но это продолжалось недолго. На смену унынию пришло извечное курсантское, "...а будь, что будет!" Текущие интересы и заботы снова взяли верх.

По тому, как некоторые из заядлых курильщиков, то и дело подносили к носу размятые в руках сигареты, и с вожделением вдыхали табачный аромат, было видно, что им уж очень хочется курить. Но курсовой офицер, капитан Гребенщиков, как всегда был бдителен, то и дело поглядывая через окошечко из кабины в кузов. И даже мысль о курении была недопустимой. Под монотонный гул двигателя и стука дождя по тенту, тянуло на сон. Как это просто - закрыть глаза и в один миг оказаться дома, в сухости и тепле, просто растянуться во весь рост на диване, и слушать, как на кухне бубнит радио. Только-только удалось расслабиться, как в наушниках радиостанции неожиданно забубнило:

- Колонна подверглась нападению вражеского десанта. Справа от дороги, к бою!

- Водитель стой! Справа от дороги, "К бою", - продублировал команду я.

Как только машина остановилась, все, словно горох, высыпали из кузова и залегли на обочине. Вскоре из сада, находящегося с другой стороны дороги послышались грохот частых взрывов и автоматическая стрельба. "Врагов" видно не было.

Заместитель командира взвода, старший сержант Дорохин, быстро сориентировавшись в обстановке, скомандовал:

- Всем рассредоточиться вдоль дороги и наблюдать за садом. При обнаружении противника огонь открывать самостоятельно.

- Отделению сержанта Прокофьева выдвинуться на сто метров в тыл и обеспечить прикрытие с флангов и тыла, - после небольшой паузы добавил он.

Дождь, словно услышав нашу мысленную мольбу, постепенно затихал, тучи медленно рассеивались, открывая оперативный простор небесному светилу. Но и той небесной влаги, что окатила нас накануне, с лихвой хватило на то, чтобы каждой клеточкой тела ощутить все прелести промозглой весенней слякоти. Наверное, поэтому, как только прозвучала команда сержанта Прокофьева:

- Отделение, в направлении отдельно стоящего дерева, бегом марш! - мы, чтобы хоть как-то согреться, во все лопатки кинулись к намеченному рубежу. И если бы рядом был преподаватель физической подготовки с секундомером в руках, то он непременно бы зафиксировал новый рекорд Пограничных войск в беге на сто метров.

Силами ГПЗ десант противника был уничтожен, и всем нам вскоре дали отбой. Колонна двинулась дальше. После успешно завершенной операции, настроение у курсантов поднялось. Особенно радовало то, что из-за туч вновь выглянуло теплое весеннее солнце. Не прошло и пяти минут, как наши шинели вдруг задымили. В кузове ненадолго повис легкий туман, которым сразу же не преминули воспользоваться, отчаявшиеся глотнуть "живительного" дымка, курильщики.

Следующий сюрприз ждал нас на мосту через реку Чилик. ГПЗ обнаружила неизвестных в камуфлированной форме, которые заметив нашу колонну, бежали в горы. Из этого следовало, что мост, по всей видимости, заминирован. Преодолеть реку в другом месте не было никакой возможности. Кстати сказать, Чилик - самая крупная река Заилийского Алатау, впадающая в реку Или. Истоки реки начинаются на южном склоне Заилийского Алатау на высоте более 3350 м. Длина реки 245 км, площадь бассейна 4980 кв.км. Чилик, представляет собой типичную горную реку с бурным течением и крутым падением. Ширина русла в верховьях - 5-6 метров, в среднем течении 10-15 метров, максимальная глубина - 1,5 - 2 м.

Изучив обстановку полковник Соколов принял решение тщательно обследовать мост, при обнаружении вражеских "сюрпризов" - разминировать. Одновременно, по следам неизвестных, которые, скорее всего, представляли собой диверсионно-разведывательную группу (ДРГ) противника, вброд через Чилик была направлена группа преследования с розыскной собакой.

Нашей учебной группе была поставлена задача, организовать боевое охранение. Вместе с курсантами Стронским и Кокуриным, я забрался на господствующую высотку и, замаскировавшись в кустах, начал наблюдение за прилегающей местностью.

Первым делом отыскал глазами группу преследования, которая с ходу преодолев бушующую водную преграду, рванула вслед за своим надежным помощником, пограничным псом Рексом. "Противник", имея достаточный запас времени, изощренно, со знанием дела, заметал следы. С высотки было видно, как люди в камуфляже, дойдя до речушки, петляющей по дну заросшего кустами ущелья и впадающей в Чилик, дальше, для того, чтобы сбить собаку со следа, направились по воде. Сообщив эту информацию командиру, я продолжал наблюдать за "противником" до тех пор, пока последний "вражеский" боец не исчез за стеной густого кустарника.

Переведя бинокль на группу преследования, я увидел, как она неожиданно разделилась. Большая часть людей продолжала преследование, двигаясь вслед за собакой, а человек пять направились наперерез "диверсантам", к месту, где ущелье, по которому двигались "диверсанты" выходило на горное плато.

- Теперь задержание "противника" - дело времени, - удовлетворенно подумал я, и перевел бинокль на мост.

Здесь во всю работала группа саперов. Сначала они пытались обследовать мост с помощью миноискателей, но у них ничего не получилось, уж слишком много металла было вокруг. Тогда саперы начали визуально обследовать нижнюю часть сооружения и вскоре нашли хорошо замаскированную "закладку". Осторожно "разминировав" мост они воткнули на въезде указатель, на котором большими буквами было написано "Мин нет!"

Пока колонна стояла у реки, полковник Соколов дал команду "Обедать". Но, как только саперы мост "разминировали", поступила следующие команды: "По машинам!" и "Вперед!". Кто не успел перекусить, чертыхаясь на ходу, лез в кузов не солоно хлебавши.

Вскоре, преодолев мост, постепенно набирая скорость и дистанцию, колонна выехала на горное плато. К этому времени поступила долгожданная информация о том, что ДРГ противника блокирована в районе шоссе и сдалась в плен. Подобрав "врагов" и группу преследования, колонна неудержимым потоком двинулась дальше, навстречу новым, более изощренным испытаниям.

А испытания эти были не за горами. Не успели курсанты, обласканные нежными лучами солнца, и убаюканные монотонным завыванием двигателя, вздремнуть, как поступила вводная, от которой у некоторых из них, тех, кто не успел продрать глаза вовремя, от ужаса зашевелились волосы.

Сразу несколько громкоговорителей, в разных концах колонны, громогласно объявили:

- Противник применил атомное оружие. Район движения колонны обстрелян тактическим ядерным зарядом мощностью в одну килотонну. Мы находимся в зоне заражения. Плащ в рукава, чулки, перчатки одеть, газы!

Машины, резко вильнув вправо, замерли на обочине. Первые несколько мгновений в среде курсантов царило замешательство. Одни спрыгнув с машины, искали укрытие, другие торопливо распаковывали свернутые в рулон комплекты ОЗК, тут же в кузове пытались натянуть их на себя.

- Спокойствие, только спокойствие, - неожиданно повысил голос капитан Гребенщиков, с показным равнодушием дефилирующий возле машины.

Его невозмутимо спокойный голос и делано равнодушный вид, словно холодный душ, отрезвили курсантов. После этого они облачались в ОЗК, и уже не торопясь, тщательно подгоняя каждую деталь туалета, так, как учил их когда-то подполковник Башкирцев. Вскоре на дороге выстроилось целое подразделение "инопланетян". Затянутые в салатного цвета, блестящую на солнце кожу, они, озираясь по сторонам, медленно вращали страшными круглыми "глазищами". Пассажиры, проезжающие мимо на автобусах, завидев все это, с испугом шарахались от окон прочь.

- В результате ядерного взрыва, вся техника выведена из строя. В связи с этим через зону заражения выдвигаемся в пешем порядке, - по максимуму усложнил нашу задачу руководитель учения, полковник Дрошнев.

- Дивизион становись, - подал голос полковник Соколов. Подождав, пока все построятся повзводно, он объявил курсантам свое решение:

- Участок радиационного заражения протяженностью пять километров, преодолеваем в полной экипировке, пешком. Движение в том же порядке, что и в колонне. ГПЗ - 17 группа. Дистанция до ГПЗ, в пределах видимости, между группами до 20 метров. Связь по радиостанции и голосом. Сигналы оповещения стандартные. Вопросы?

Вопросов, как всегда не было.

Вскоре курсанты, обливаясь потом, кляня, на чем свет стоит жгучее солнце и свою несчастную судьбу, двинулись вперед. Медленно, но уверенно шли они по горной грунтовой дороге, изобилующей промоинами и рытвинами, в которые периодически проваливались, ненароком зазевавшиеся. После двух часов такого хода из курсантов можно было выжимать воду. В конце пути, некоторые из них, дохнув свежего горного воздуха, шатались из стороны в сторону, словно пьяные.

После преодоления зоны заражения мы сняли с себя общевойсковые защитные комплекты, скатали их, и закинув за плечи, продолжали движение вперед, к родимой границе, хотя там, мы это прекрасно знали, нас ждал не отдых и богато накрытый стол, а умный и изобретательный "враг", который уже успел попортить нам немало крови.

Вечерело, когда дивизион вышел на голое, словно голова плешивого, горное плато Кок-Пек. Везде, куда не кинешь взгляд, простиралась ровная, как стол, без единой былинки или кустика, земля, продуваемая со всех сторон.

Здесь мы наконец-то услышали долгожданную команду "Привал!" Как только зашло солнце, с высокогорных ледников, неудержимым потоком, сразу же хлынул холодный воздух. Получив неожиданное подкрепление, ветер усилился, выдувая из-под потертой шинелишки последнее, накопленное за день тепло. Свой нехитрый ужин, состоящий из хлеба и тушенки, нам пришлось поглощать при свете ярко мерцающих в недосягаемой вышине звезд.

Набив желудок холодной, непереваривающейся пищей, каждый из нас задумался о том, где бы и с кем бы в хорошей компании провести эту незабываемую ночь. Сергей Ковалев, Володя Кокурин, Витя Стронский и я, из последних сил вырыли в земле неширокую и неглубокую траншею, застелили ее плащ-палатками и плотно прижавшись друг к другу, залегли на дно. Где-то высоко вверху зло завывал ветер, колюче и недоступно искрились звезды, а у нас, в этой импровизированной землянке, было тепло и уютно. С этой мыслью я и заснул. Проснулся ранним утром от жгучего холода. Товарищи по "землянке", бросив меня на произвол судьбы, грелись рядом, у небольшого, чуть тлеющего костра. Видя, что мне там места в ближайшее время не предвидится я, чтобы согреться решил пробежаться вокруг лагеря.

Резво выскочившее из-за горных вершин солнце, сразу же залило все вокруг светом и теплом. Немного согревшись в его живительных лучах, мы, с тем, чтобы забрать плащ-палатки, отыскали свой ночной схрон, и тут же с удивлением на него уставились, силясь понять, как же мы туда вчетвером залезли. Ведь даже при самом лучшем раскладе в нашей импровизированной землянке с трудом умещались двое. Вот тогда-то до меня, в полной мере дошло, что тела-то при охлаждении, оказывается, и в самом деле сужаются!

Позавтракав пропахшей дымом тушенкой, курсанты, в ожидании следующей вводной, потянулись к отцам-командирам. Те военной тайны о дальнейшем плане действий не раскрывали, внося тем самым в курсантские массы смутную тревогу. Зато сколько радости было, когда вдалеке неожиданно запылила колонна грузовиков. Правда радость эта померкла сразу же, как только машины, взяв курс на Чунджу, двинулись по необозримым просторам плато. Пыль, поднятая колонной, покрыла все вокруг непроницаемой пеленой, за которой даже солнца не было видно. Воздухом, насыщенным мириадами мельчайших песчинок, было трудно дышать, не помогали даже импровизированные респираторы, на скорую руку скроенные из холстины запасных портянок. Пыль беспрепятственно проникала всюду, в глаза, за шиворот, под нательное белье и даже в сапоги. К концу пути по бездорожью на лицах и шинелях курсантов вырос слой пыли толщиной в сантиметр, а у кого и поболе. Те полчаса, что машины двигались до шоссе, многим из нас показались многочасовой пыткой, которая была похлеще пятикилометрового марш-броска в ОЗК.

Вытряхнув на асфальт тонны пыли, колонна, обдуваемая свежим ветерком, двинулась дальше. Впереди нас ожидала встреча с прекрасным. Пройдя пограничный контрольно-пропускной пункт, машины одна за другой начали внезапно исчезать, проваливаясь вместе с дорогой в зелено-голубой омут Чарынского каньона.

На небольшом плакате, небрежно установленном на территории КПП, я успел прочитать:

"Каньон Чарына является уникальным памятником природы, сохранившимся с эпохи палеогена. Его возраст составляет более 30 миллионов лет. Длина каньона примерно 5км, глубина около 200м.

Подобные природные ландшафты сохранились всего в нескольких местах в мире. Особенно ценным этот природный комплекс является в ботаническом, зоологическом, археологическом и палеонтологическом отношениях с захоронениями древних животных (маралов, черепах, носорогов и динозавров). В пойме реки произрастает реликтовое дерево - Ясень согдианский, один из древнейших видов современной флоры, отнесенный по международному кадастру к исчезающему виду (реликт времен динозавров) сохранившийся с конца третичного доледникового периода.

Каньон Чарына - ценнейший образец природы далекого прошлого, сохранить который для будущих поколений наша задача.

Охраняется государством..."

Прекрасное повстречалось нам сразу же, как только колонна, преодолев мост через реку Чарын, начала подниматься в гору. Слева от нас, на берегу горной реки раскинулся изумрудно-зеленый массив знаменитой Чарынской ясеневой рощи. Справа - изваянные природой сказочно прекрасные и величавые каменные дворцы, башни и минареты...

Чунджа, небольшой приграничный городок, расположенный в необозримой степи между рекой Или и Кетменским хребтом Заилийского Алатау, появился внезапно, как только наша ГАЗ-66 выбралась из низины на возвышенность. Среди выцветающей под жарким солнцем степи, прямые, стройные улицы городка, оттененные изумрудным цветом листвы тополиных аллей, развесистых садов и карагагачевых рощиц, являли собой настоящий оазис, в котором так хотелось остановиться, чтобы наконец-то вдосталь поплескаться в арыке, и, хоть ненадолго, забыться под сенью густых деревьев...

К сожалению нам так и не удалось поплескаться в прохладной воде арыков и насладится тенью чунджинских садов, потому, что колонна просто проехала мимо этого сказочного оазиса, вновь выбираясь в уже успевшую всем нам надоесть, бескрайнюю степь. Мало того, машины вскоре с асфальта свернули на грунтовую дорогу, и вокруг колонны вновь завихрилась пыль. Правда, продолжалось это не долго. Впереди, внезапно, словно мираж, показался еще один, не менее сказочный оазис. Радующие глаз своей выправкой и изумрудной листвой, пирамидальные тополя, словно парадный расчет вытянувшиеся по бокам главной аллеи, торжественно встречали нас на въезде в полевой учебный центр Чунджинского пограничного отряда.

Именно здесь, предстояло сдать самый важный и самый сложный для каждого из нас экзамен - провести боевые стрельбы, с метанием боевых гранат, в составе подразделения. Еще в училище, морально готовясь к походу, многие из нас считали, что именно этот, последний этап учений будет для нас самым трудным и опасным испытанием. И поэтому чувствовали некоторое волнение. Но при этом мы даже не догадывались, о том, что ждет нас до стрельб. Поэтому, пройдя через все испытания, которые поставили перед нами руководители учений, я ждал начала стрельб с каким-то необъяснимым азартом. В таком же состоянии, я уверен, пребывали и остальные мои однокашники. Это было похоже на то, как бегун на длинную дистанции, добежав до середины дистанции, задействует свое второе дыхание, и, обогнав за счет этого своих соперников, первым приходит к финишу. Только наш финиш был на линии огня, в виде "грудных" и "ростовых", стоящих и движущихся мишеней. И здесь была важна не личная победа, а успех всего подразделения...

Перед началом последнего этапа учений, свое веское слово сказали профессионалы, начальник Чунджинского пограничного отряда полковник Курганский, начальник кафедры огневой подготовки подполковник Чирков, и преподаватель кафедры подполковник Сидоренко.

Все они, понимая, что перед ними стоят не солдаты учебного пункта, а курсанты третьего курса, одного из лучших в ПВ пограничного училища, меньше всего говорили о стрельбах, больше о своем богатом жизненном и служебном опыте, а также специфике проведения учений с боевой стрельбой.

Командир дивизиона полковник Соколов, ставя нам боевую задачу, был предельно краток:

- Группа вооруженных нарушителей границы, преодолев границу, вторглась на территорию СССР. Наша задача, атаковать противника и уничтожить...

Снарядив два магазина патронами и получив в пункте боепитания боевую гранату РГД-5, с запалом, я приготовился к атаке. Вскоре, в составе своего подразделения я вышел на линию огня. Двадцать пять человек выстроились в одну шеренгу. По команде руководителя стрельб зарядили автоматы, и, стараясь идти на одной линии, начали, при появлении мишеней, с ходу, с колена, с короткой остановки, вести прицельный огонь. Когда большая часть "врагов" была уничтожена, а оставшиеся в живых окопались, поступила команда: "Приготовить гранаты!", после того, как все в цепи вставили в гранаты запалы, поступила следующая команда: "Гранатой огонь!"

Распрямив усики, я резко выдернул чеку, и что было сил, кинул гранату подальше от себя. Чередой прогрохотали взрывы. Подождав несколько мгновений, все мы, как один, бросились добивать "противника", ошарашенного применением нашей "ручной артиллерии".

С честью выполнив свою боевую задачу, и заслуженно получив оценку "хорошо", мы, уставшие и голодные, были счастливы тем, что смогли, используя все, чему учили нас офицеры и преподаватели, блокировать и уничтожить "противника". А это значит, что если понадобится, все мы сможем также, профессионально и качественно выполнить свой мужской, воинский долг, защитить границу Отечества...