# Отблески сороковых ч.2 / 2

Станислав Александрович Олейник

Отблески сороковых Ч.2 продолжение


Старик тихо лежал с закрытыми глазами. Владимир осторожно вышел из комнаты, прошел на кухню, встал под открытой форточкой и закурил. Под впечатлением от услышанного, он задумался о том, что пришлось пережить его деду.

Однако старик не впал в беспамятство, как думалось его внуку. Он думал над приговором, который определила ему судьба. Быть может тогда в сорок третьем, он вряд ли бы нашел себе оправдание, что служил немцам, что приходилось видеть, как расстреливают евреев и коммунистов.... Он наверняка не нашел бы себе оправдания, даже когда на шее затягивалась бы петля...

Но когда вспомнил, что, приснилось прошлой ночью, понял, что это конец. Он увидел жену Марию, совсем юную, увидел сына Ваньку, почему-то маленького.... Они оба звали его куда-то с собой. Старик сглотнул слезу и вдруг воочию увидел себя молодым парнем. Как будто и не было этих долгих прожитых лет. Вспомнил все. И войну, и трибунал, и лагеря. И не чувствовал никакой к себе жалости. Он беззвучно смеялся над мечтами, которые никогда и не сбылись.

Раздавшийся из комнаты стук заставил Владимира вернуться к деду.

-Что ж ты, Володя, бросил старика, - с укором прохрипел тот. - Я тебе самое главное-то не успел рассказать...

Позднее, анализируя услышанное, Владимир так и не мог с уверенностью сказать, было ли это бредом старого Мефодия, или все же былью...


...Пройдя километр, вглубь леса, услышали перестрелку. Залегли. Стрельба быстро стихла, как и началась. Вокруг слышались шаги и приглушенные голоса.

-Ты тут полежи, а я разведаю, перешли мы или нет линию фронта.

Немцы никак не могли поверить, что их августовское наступление было сорвано молниеносным натиском красной армии. Поэтому они и не думали о создании строгой линии фронта. Вот этим и решил воспользоваться Фролов. С этой мыслью он и вернулся.

-Давай, Фодя, подымайся. Надо идти быстрее, пока не стемнело.

Хватаясь за растрепанные космы травы, я поднялся, и огляделся вокруг. Первое, что захотелось сделать, это уйти с этого места, и уйти немедленно. Но, наткнувшись на насупленный взгляд Фролова, неожиданно все вспомнил. Тяжело вздохнул, и, согнувшись в поясе, медленно пошел в сторону опушки. На пути попалась какая-то яма, я нащупал пальцами ее край, и решил обогнуть ее справа, но, неожиданно зацепившись за обнаженный корень, рухнул прямо в нее. Держась за край, собрал силы и что есть силы, прошипел:

-Помоги, Илья выбраться, - а то попал прямо в могилу.

Выбравшись с помощью Фролова, тяжело дыша, вышел на поляну. На поляне стоял маленький ветхий домик. Все надворные постройки вокруг были разрушены. Фролов остановил меня рукой, достал пистолет, приподнялся и, собравшись силой, вполголоса крикнул:

-Эй, люди!

Никто не откликнулся, и даже почему-то не откликнулась и глухая лесная тишина.

Оба переглянулись. Им стало ясно, что на разбитом лесном хуторе нет ни одной живой души.

Выставив перед собой пистолеты, осторожно посунулись к двери. Из темноты пахнуло запахом сырости. Мефодий испуганно отшатнулся. Было ясно, дом пуст, и только тогда, немного помедлив, Фролов, а за ним и я, перевалились через порог. И вдруг, на мгновение затихли. До них донеслись с детства знакомые им звуки. Их так было странно слышать здесь, среди тишины пустого дома, что Мефодий прижался плечом к стене и затаил дыхание. И только потом, чтобы показать Фролову свою смелость, громко сказал:

-Часы!

Вероятно, только утром война выгнала лесника из дому. Может быть, он покидал его в панике, хватая, что попало. А о часах забыл. Вот и шли они, тикая певуче, звонко, как привыкли тикать в привычной мирной жизни этого дома.

-Часы, - как эхо, повторил Фролов.


До города добрались лишь на вторые сутки, - тихо продолжал свой рассказ дед Мефодий. - Шли ночью, а днем прятались в лесных буераках. Рассвет застал нас на окраине города. День коротали в каких-то развалинах и, только когда стемнело, сумели добраться до старого купеческого дома, в котором и проживал Фролов до освобождения города от фашистов.

Дом был двухэтажный, из красного кирпича. Двор, с одной стороны был закрыт высоким забором, с крепкими воротами, с другой упирался в высокий заросший деревьями и кустарником высокий откос, который круто уходил вверх, где проходила одна из старых улиц города. Окна дома выходили на заросший непроходимым кустарником, берег реки.

То, что чекисты сейчас вылавливают в городе немецких пособников, Фролов не сомневался, о чем так и сказал мне. Он почему-то сразу, с первого нашего знакомства стал называть меня "Фодя". И хотя нас видели уезжавшими с немцами, осторожность все же не мешала. Вот поэтому, боясь в доме засады, пока решили туда не заходить. Дом так и остался стоять двухэтажной темной громадой, метрах в двадцати от крутого откоса.

Ночь выдалась такой темной, что в полуметре ничего не было видно. Чтобы я не потерялся, Фролов взял меня за руку и повел прямо в темень нависающего над ними откоса. Тихо скрипнула дверь, и они куда-то вошли. Шепнув, чтобы я стоял молча и не двигался, Фролов куда-то пропал. Через какое-то время послышался тихий стук, чертыханье, и сразу вспыхнул свет электрического фонаря. Луч ярким кругом пробежал по полу, по кирпичной кладке, и, наконец, остановился в углу, где высилась куча разного хлама.

-Иди сюда, - приглушенно прошептал Фролов. Пробежав лучом по моему ошарашенному лицу, он усмехнулся, - что не ожидал? У меня тут брат, все приготовлено заранее. И фонарь, и жратва, и питье. Есть и гранаты, а пистолеты у нас с собой.... Ты не потерял свой?

Услышав вопрос, я машинально тронул свой карман пиджака, в котором бугрился "Вальтер".

-Хорошо, - прошептал Фролов, - теперь давай осторожно разбирай эту кучу хлама. Я буду тебе светить.

Под хламом оказался ящик, точно такой, какие были в машине.

-Ну вот, - вздохнул Фролов, присев рядом на корточки, - все на месте, - Затем мгновение, помолчав, сказал, - вот что Фодя, посвети-ка мне.

Он передал мне фонарь, извлек откуда-то два пустых немецких ранца и, неизвестно откуда появившимся в руке немецким тесаком, отодрал крышку ящика.

В ящике блеснули золотым окладом иконы, тут же отдельно лежали обернутые в промасленную бумагу рулончики и наполненные чем-то холщевые мешочки.

В ранцы переместилось содержимое ящика, а сверху по немецкой фляжке с водой, по куску колбасы и буханке хлеба. Две лимонки Фролов рассовал у себя по карманам. Когда ранцы уже были за плечами Фролова и его спутника, последний не удержался и спросил, что находится в рулончиках и мешочках. Когда услышал, что там картины старых мастеров, которым нет цены, а в мешочках золотые ювелирные изделия, в ответ только неопределенно кашлянул, и больше вопросов не задавал.

Я стоял и молча наблюдал, как Фролов светя перед собой, подошел к замшелой кирпичной кладке, опустился на колени, снова достал немецкий тесак. Что Фролов делал тесаком, из-за его широкой спины, увидеть что - либо, не было никакой возможности.

А дальше произошло, что-то невероятное. Фролов словно провалился в неизвестно откуда появившемся в кирпичной кладке темном провале. Привел меня в себя вырвавшийся из провала луч фонаря, и позвавший, еле слышимый голос Фролова.

Встретивший меня Илья попросил подождать, подошел к провалу, и опустился рядом на корточки. Через какое-то время провал исчез, а на его месте снова выросла сверкающая слизью замшелая кирпичная кладка.

За спиной раздался какой-то шорох и писк. Метнувшийся луч фонаря, выхватил несколько теней, которые сразу поглотила темнота.

-Не бойся, это крысы, - донесся до меня хриплый голос Фролова, - они сами боятся. Пятнадцать лет назад я был здесь с Натанчиком..., и ничего, как видишь, цел. И вот еще что, Фролов ткнул лучом фонаря мне в лицо, - не вздумай стрелять по крысам, может быть обвал, тогда нам обоим хана...

Позднее, когда уже оба были осуждены и находились в лагере, Фролов рассказал, что Натанчик, это его друг детства. У его отца, - ювелира, он был учеником. В конце сорок первого ювелир вместе с семьей был расстрелян в яру за городом...

Перед тем, как продолжить путь, Фролов сказал, - сейчас, если мне не изменяет память, тоннель разделится на два рукава. Нам нужно будет идти по правому. Там, только не пугайся, будут лежать человеческий скелет, а рядом, пустой железный ящик.... В него все и спрячем. А потом двинемся назад.

И все было так, как сказал Фролов. Тоннель раздвоился. Путь продолжили по правому. Сколько времени шли, трудно сказать, но шли долго, пока, наконец, не наткнулись на покрытый истлевшими лохмотьями человеческий скелет. Рядом темнел металлический ящик.

-Пролежит тут все долго, - бормотал Фролов, аккуратно перекладывая в ящик содержимое ранцев, - Ящик-то цинковый, да с крышкой, прослужит еще ой-ее-ой, сколько. Даже и нас может пережить, - неожиданно хохотнул он, и замолчал. Он сосредоточенно укладывал под мешочки с сокровищами гранаты. К кольцам гранат осторожно прикрутил медные провода, вторые концы которых закрепил на крышке ящика.

Когда, наконец, все было закончено, и покрытая плесенью крышка, закрывая ящик, скрипнула, я сбросил рукой с лица обильные потеки пота, вдруг в ужасе замер. Хватая рукой за плечо колдовавшего над ящиком Фролова, я тыкал другой туда, где только что видел человеческий силуэт...

Наконец Фролов поднял голову.

-Что там, Фодя? - он направил луч фонаря туда, куда я указывал.

Там, где совсем недавно в ореоле светилась человеческая фигура, ничего не было.

Решив, что все привиделось, я, смахнул выступивший на лице пот, и тихо пробормотал, - ничего, просто померещилось...


Подполковник Сизов внимательно выслушал сначала Васькова, затем Мосинцева, молча встал из-за стола, закурил и предложил закурить подчиненным.

-Да, ребята, - вздохнул он, и, замолчав, прошелся по кабинету. Остановившись напротив их, язвительно усмехнулся, - ни тебе следов, ни тебе свидетелей, одни догадки и домыслы.... А если проще, то, как говорится, - темный лес и ни одной звездочки.... Ну что ж, так и порешим, усмехнулся он, и, вернувшись за стол, продолжил:

-Я докладывал материалы дела руководству. И оно, это руководство, приняло решение дело прекратить, так сказать, по причине отсутствия состава. Какого? Вы знаете. И тем более, против вас данные судмедэксперта: "Смерть старика естественная, без малейшего намека на насилие"... Вот так-то пинкертоны. Сизов протянул папку с материалами Васькову, - ознакомьтесь с резолюцией...

-А как же тогда ремень на шее и показания Марии Ивановны? - в растерянности пробормотал Васьков, который только что докладывал, что соседка старика вспомнила, что тот подозревал ее в краже из спрятанного конверта какой-то важной бумаги, - а как же то, что Мосинцев узнал, как стариком, буквально за пару дней до его смерти, интересовался какой-то молодой человек? - Васьков с укором уставился на подполковника Сизова.

Я понимаю тебя, Михаил, но ты пойми и руководство, - в материалах-то ни хрена нет, - развел тот руками. А ремешок тот старик в беспамятстве сам себе мог надеть. Вот так-то.... И я с руководством согласен. А если вы не согласны, - голос его затяжелел, - разрешаю обратиться прямо к нему. И все! - махнул он рукой, - идите и работайте. Ты, Михаил, пиши рапорт на отпуск. За тебя останется Мосинцев. Приказ уже подготовлен.


Выбрались из подземелья, когда было уже утро. Как выходили, и как закрывал за собой проем Фролов, Мефодий не помнил. Сквозь щели дощатого сарайчика, в котором они находились, словно острые ножи, проникали световые лучи восходящего солнца.

От пережитого напряжения, Мефодий чувствовал себя разбитым, и очень хотелось спать. Отказавшись от куска немецкого эрзац - хлеба с колбасой, преложенного Фроловым, он сделал только пару глотков воды из фляги, и, приткнувшись на тряпье около замшелой стены, отключился.

Когда проснулся, Фролова не было. Рядом нашел пакет. В пакете оказался паспорт с его фотографией, на фамилию Кожуха, и записка, где Фролов поясняет, что его ищут и поэтому он уходит из города...

Перекусив оставленной ему колбасой с эрзац-хлебом, и запив все водой, Мефодий задумался, что предпринимать дальше. Прятаться не имело смысла. Все равно найдут. Даже с другим документом. Он, как водитель бургомистра всегда был на виду, и поэтому его, даже уцелевшие в оккупации собаки, и те наверняка знают. Да, он видел казни, но что он мог сделать один? Но руки у него чистые. Он никого не предавал, тем более не убивал. Пойти сдаться? И он решился...

Но чтобы не быть задержанным сразу, а успеть проститься с семьей, он решил дождаться ночи, и только потом пробраться к своему дому.

Жена встретила его слезами. Сын Ванька спал в спальне. Проговорили всю ночь. Жена рассказала, что приходили из НКВД, и спрашивали, где ее муж. И предупредили, как появится, немедленно сообщить в комендатуру...

Рано утром, плотно позавтракав, Мефодий, взяв приготовленный женой вещмешок со сменным бельем, куском сала и буханкой эрзац-хлеба, поцеловал плачущую жену, спящего еще Ваньку, и вышел из дома.

Первому же патрулю, который остановил его для проверки документов, показав свой, родной, паспорт, сказал, что идет регистрироваться в комендатуру...

... Судила его пресловутая "тройка". Следователю он рассказал все: И почему он остался в оккупации, и почему стал водителем бургомистра, и как приходилось бывать на казнях советских граждан, и как уезжал с немецким офицером, который конфисковал его вместе с "эмкой", от которого сбежал при бомбежке колонны советскими самолетами. Но о Фролове, и его кладе, промолчал...

Приговорили его, как изменника Родины, к двадцати годам лагерей. Отбыть пришлось только четырнадцать лет. В 1956 году Мефодий Пискун был освобожден. Вернулся в Харьков, устроился на работу водителем автобуса, и так работал на этом автопредприятии до самой пенсии. Сын Иван, был уже взрослым, отслужил в армии, женился, подарил деду внука Владимира. Жена Мефодия умерла в 1955 году, так и не дождавшись освобождения мужа...

Встретились Мефодий с Фроловым в сорок пятом на колымской земле, в лагере, где отбывали срок изменники Родины. Виделись только неделю. Куда тот потом пропал, Пискун так и не узнал. Да и не до него тогда ему было.... Он мыслями снова был там, в городе образца зимы 1941 года, оккупированном фашистами. Перед его глазами стояли насквозь промерзшие бараки, куда гитлеровцы загнали тысячи еврейских семей. Перед его глазами были барачные комнаты, набитые людьми, которые из-за отсутствия свободного пространства могли только стоять, тесно прижавшись, друг к другу. Он помнил, как расстреливали партиями по 300-500 человек в заранее вырытых котлованах. Он помнил, как еще несколько дней там слышались стоны, и шевелилась земля. Расстреляли и двенадцать случайных свидетелей расстрела, жителей близлежащего села.... Он не держал зла на советскую власть, которая заслала его на Колыму. Он считал это наказание для себя, справедливым.


Фролова тогда взяли не сразу.

Выправив себе нужные документы, он покинул город. По дороге увидел немало следов партизанской деятельности и понял, что война оборачивается так, что в последствии его могут пристукнуть или партизаны, или действующие советские войска. Побродив по лесам, он снова оказался на оккупированной немцами территории. Прибился к маленькой, затерявшейся в лесу, деревеньке. Он считал, что немецкие документы помогут ему, если он попадет к полицаям, а рассказы о лагере, если попадет к своим. Ему повезло. Он попал к своим. Его прятали. Дважды ему удавалось откупиться от полицаев, украденными еще у майора Вольфа марками, а когда Красная Армия начала наступление, он ушел в леса и пристал к партизанам. Его приняли, потому что знали, - жил в деревне, и от полицаев откупался.... Потом вместе с партизанским отрядом влился в армию. Его конечно проверяли. Но документы, выписанные на фамилию расстрелянного в яру жителя города, были чисты...

Узнал его один ездовой, который подвозил снаряды на полковую батарею, куда был определен Фролов подносчиком снарядов. Хотел, было подойти к Фролову, но что-то его остановило. Он помнил, как этот подносчик снарядов разъезжал с немецким офицером по городу на машине, и помогал грабить состоятельных граждан, многих из которых, потом просто расстреливали.... Вот этот ездовой, который, наверняка спас свою жизнь, когда передумал подойти к предателю, пошел в штаб полка, нашел представителя Смерша, и все тому рассказал...


Похоронив деда, Владимир, после недельного отпуска, вернулся на свою работу, на автостоянку. И все пошло своим чередом, если бы, прямо со стоянки не угнали "Мерс". Вот тут-то все и началось...

...Иван Семенович Боков, фирма которого арендовала здание дворца культуры МВД, вызвал к себе начальника службы безопасности Власенко.

-Так, Николай, продумай акцию, как угнать "Мерседес" нашей фирмы с автостоянки одного рынка, вот этого - он подал стандартный лист бумаги, с написанным на нем названием рынка. Нужно проучить хозяина этого рынка Власова.

-Виктора Евгеньевича, что ли? - Власенко внимательно посмотрел на своего шефа.

-Его, - кивнул Попов, и, вытащив пухлый конверт из ящика стола, продал его начальнику охраны.

-Это тебе, и твоим подчиненным за предстоящую работу. Срок до завтра. Да, водителю "Мерса" команда уже дана. Свяжись с ним, и действуйте.

-Минуточку, Иван Семенович, а если владелец автостоянки заявит об угоне в милицию? Тогда, как? Тут и без увеличительного стекла виден чистый криминал...

-Не беспокойся, этот вопрос я решу сам.

Власенко пожал плечами, вышел за дверь, достал из конверта пачку "зеленых", пересчитал, отобрал из пачки половину, и сунул во внутренний карман пиджака, и только потом направился в полуподвальное помещение особняка, где в одной из комнат, и был оборудован кабинет службы безопасности.

Как провести операцию по "угону" "Мерса", решили быстро. Бывшим сотрудникам КГБ и МВД, из-за развала СССР, оказавшимся не удел, работа в растущих, как грибы фирмах, и фирмочках, находилась довольно быстро. Только недавно, те, которые "работали" по делам крадущих социалистическую собственность личностей, теперь плюя на все, и вся, шли устраиваться к ним на работу.

Вот и у Бокова была создана службы безопасности именно из этих бывших сотрудников.

План угона вчерашние профессионалы разработали быстро. Водитель, должен был показаться охране автостоянки на "мерсе", сдать дежурному охраннику карточку-заместитель. И лишь после того, как отвлекающая группа займется охранником, водитель должен выехать на "мерсе" со стоянки. Все прошло, как говорится, без "сучка и задоринки".

Дав команду закрыть "Мерс" в гараже, Боков начал прессовать Власова...

Власов, в свою очередь, наехал на своего начальника охраны Пискуна. Растерявшийся от свалившегося на его голову происшествия, Владимир уже подумывал продать доставшуюся от деда квартиру, чтобы хотя бы частично рассчитаться с Боковым. И однажды, обдумывая этот вопрос, неожиданно вспомнил рассказ своего деда...

Думая, что рассказом, возможно заинтересуется хозяин "мерса", Владимир довел о нем Власову. Несколько дней о Владимире, словно забыли. Его никто не трогал. Боков, которому все рассказал Власов, заинтересовался рассказом Владимира сразу. Опытный юрист, и психолог, он сразу увидел в этом рассказе правду.

Не подключая свою службу безопасности, он, напрямую вышел на заместителя начальника УВД, с которым в одной группе обучался в юридическом институте. Даже, ему, своему близкому другу, он решил не рассказывать услышанное. Он, просто сославшись на необходимость, попросил того оказать помощь установить некого старика Фролова, возможно проживающего в городе. Шел он вслепую. Данных, что старик жив, а если жив, то живет ли под своей фамилией, у него не было. Но он был везучим. Ему всегда везло, повезло и на этот раз.

Полковник позвонил ему к концу рабочего дня. Поболтав обо всем, а конкретно, ни о чем, в шутливой форме предложил накрыть поляну. Боков понял, что вопрос, который он просил выяснить, решен, и решен положительно.

Не вдаваясь в расспросы, он, так же в шутливой форме спросил: - На какое время?

-Договорились встретиться через час.

Сидели в отдельном кабинете, в ресторане, который был на первом этаже арендуемого Боковым особняка.

Оба, хорошо зная друг друга, о главном вопросе молчали. Первый, у которого во внутреннем кармане пиджака лежал конверт с положительным результатом установки, ждал, когда его друг, адвокат, а с недавнего времени, успешный бизнесмен, спросит первым, а второй, ждал, когда тот заговорит об этом сам.

Полковника, конечно же, насторожила просьба Попова. Ранее тот никогда к нему по таким вопросам не обращался. Значит, вопрос серьезный, и он ждал, когда заговорит Попов.

Сидели уже часа два. Первым не выдержал Боков. Взглянув на часы, он подозвал официантку, и попросил счет.

-Знаешь, Рома, сегодня жена просила приехать раньше. Ты уж извини...

-Ох, Ванька, Ванька, - покачал головой полковник, - перехитрил меня. Ладно, на свой заказ, - он достал из кармана пакет и протянул его Попову. - Там три старика с одинаковыми фамилиями именами и отчествами. Все прописаны в нашем городе.

Полковник Роман Кучук, никогда не верил своему старому товарищу. И тем более его "бескорыстной" просьбе. Да, он дал поручение сотрудникам установить запрошенных лиц. Один на днях умер, другой парализован, третий, - доживает свой век один. Компрометирующих материалов, на них, за исключением последнего, нет. Да и то, последний из Фроловых, осужден был по политическим мотивам в1943 году, а в 56, был досрочно освобожден.

Казалось бы, ничего за стариком нет. Но именно этот факт и насторожил полковника Кучука. Так просто "бескорыстный" Боков не будет интересоваться никчемными личностями. Значит, что-то есть.... И он решил выжидать.


На следующий день директор рынка Власов уже был в кабинете Бокова.

-Я установил в городе трех Фроловых, - без предисловия начал он. - Заслуживает внимания из них только один, - он посмотрел в лежащий перед ним листок бумаги, - Фролов Иван Ильич, запиши его адрес. Дай своему охраннику Пискуну поручение, что бы тот установил Фролова по месту жительства, зашел к нему от имени своего деда в гости, и провел нужный нам с тобой разговор. Да чтобы без шума. Не дай Бог, что б с Фроловым, что-то стряслось.... Все. Свободен. На исполнение даю два дня.

Рассматривая обрывок конверта с планом, где находится клад, а в этом у Бокова уже не было никакого сомнения, он медленно наливался яростью. Быть так близко к кладу, и в то же время так от него далеко.... Нет, такой провал у него случился впервые. Он невидяще смотрел на Власова, который мысленно уже прощался с должностью директора рынка. Ждать пощады от своего благодетеля, теперь не приходилось.

Боков, молча показал ему на дверь, и резко махнул рукой.

Оставшись один, он снова разложил перед собой обрывок листа бумаги, и уставился на рисунок. Он пока не знал, что делать. Узнать, что-либо о кладе, не было никакой возможности. Оба фигуранта мертвы...

Не смотря на то, что он рассказал про деда Власову, давление на него продолжалось. Отчаявшийся Владимир, долго думал, как быть дальше. Считая рассказ деда полнейшим бредом, он решил все рассказать своему старому знакомому, бывшему сослуживцу по милиции, сотруднику уголовного розыска, Васькову.

Звонить по телефону Васькову Владимир не стал. Проверив у дежурного, что тот еще в управлении, решил встретить его на выходе из здания. До управления доехал на метро. Там сел на скамейку, развернул газету, и, постоянно бросая взгляд на вход здания, не упускал его из виду.

Увидев выходящую из управления знакомую фигуру, Владимир почти бегом бросился к автостоянке, куда тот направлялся. Подошел к Васькову, когда тот уже открывал дверцу автомобиля.

-Здравствуй, Миша, - глухо поздоровался он, тронув Васькова за локоть.

-А, Володя, - здорово, сколько лет, сколько зим. Проблемы?

-Да, Миша, и довольно большие.... Вот и решил обратиться к тебе.

-Тебе повезло, я сегодня решил немного отдохнуть, благо, тьфу, тьфу, тьфу, - сплюнул он в шутку через левое плечо, - пока никто никого не зарезал и никто никого не пристрелил. Садись в машину, там и поговорим.

Васьков понял, что-то действительно серьезное. Пискун пришел к нему не в кабинет, а подошел на улице.

Приехали за город. Остановив машину около Алексеевского водохранилища, Васьков, пригласив бывшего коллегу поговорить на свежем воздухе, покинул автомобиль.

Достав из кармана, довольно редкий тогда у оперативников диктофон, он, включив его, попросил Пискуна начать свое повествование.

Беседа, с уточняющими вопросами Васькова, продолжалась два с половиной часа.

...Вот и все, Михаил Федорович, - закончил свой рассказ Владимир. - Наверняка понадобится мое письменное заявление. Так я все подготовил. - Пискун достал из внутреннего кармана куртки толстый пакет и подал его Васькову. - Вот там все и найдешь, что я изложил тебе устно.

-Ай да, Володя! - удивленно поднял на собеседника глаза Васьков. - Вот что значит, хотя бывший, но сотрудник!

Высадив Пискуна около дома, где он проживает, и, предупредив, что тот наверняка ему понадобится, Васьков развернулся, и направился снова в сторону управления.

Поднявшись в кабинет, он внимательно прочитал письменное объяснение по поводу посещения покойного Фролова, и заявление по поводу угона с автостоянки "мерса". Удивившись юридической грамотности и логичности изложенного Пискуном письменно, Васьков, позвонил домой, предупредил, что задерживается на работе, написал подробную докладную, и составил план агентурно-оперативных мероприятий по проверке директора известной в городе фирмы Бокова. Все спрятал в сейф, окинул взглядом кабинет, глубоко зевнул, и, щелкнув выключателем, вышел из кабинета. Еще раз, взглянув на часы, чертыхнулся. Закрутившись, он забыл назначить встречу с Калинником.

На следующее утро, он сразу направился на доклад к Сизову. Поздоровавшись, молча подал тому пачку бумаг, и попросил разрешения сесть.

Минут сорок со стороны Сизова раздавалось сопение, кряхтение, да ерзанье на кресле. Васьков, изредка бросая выжидающие взгляды на шефа, рисовал в рабочей тетради чертиков.

Сизов внимательно посмотрел на Васькова, - Ты то сам веришь, в то, что написал?

-А почему бы нет, - закрывая рабочую тетрадь, ответил тот, но, поймав удивленный взгляд шефа, тут же поправился, - так точно, верю! И поясню почему...

-Да нет, я не про Бокова с Власовым, я про клад.

-Так точно, верю!

-Ну что ты заладил, так точно, так точно, словно попка, говори попроще.

-Понял, Иван Иванович, так вот, я недавно вам докладывал материалы про покойного Фролова. Про ремешок на его шее. Мы не знали ничего про гостя, который мог его довести до инфаркта. Теперь мы знаем это лицо. Про него все изложено в докладной. Пискун Владимир Иванович, бывший сотрудник милиции.

-Да я прочитал про него. Теперь дело можно считать закрытым...

-Так точно, Иван Иванович, так я про клад и хотел вам доложить. Я верю в эту информацию. Поверил в нее и Боков, раз так заинтересовался подробностями. Но данных про события во время войны в городе, у нас нет. Мы не знаем ничего про действующих лиц, хотя они оба уже покойники. Вот поэтому все нужно искать в службе безопасности. Вы помните обрывок бумаги найденный в руке Фролова, это и есть часть того плана, где спрятан клад. Если бы мы достали эту половину, тогда все встанет на свое место. А насчет "мерса", я считаю, что с Боковым говорить на эту тему не наш уровень. Вы же знаете, кто из нашего руководства к нему ходит...

-Хорошо, Михаил, - хлопнул рукой по столу Сизов, - материалы я оставлю у себя. Позднее узнаешь про мое решение.


В кафе, которое располагалось в черте городского ипподрома, в уединенном его уголке, сидели четверо. Собирались они здесь, в этом тихом, уединенном месте, два раза в месяц. Заказывали по шашлыку, графинчик водки, по кружке пива, и, отдыхали. Вот и в этот холодный декабрьский вечер они снова были тут.

Четверо, - это начальник следственного отдела управления службы безопасности, Коля Мурзин, его заместитель, Вася Лукирич, и двое молодых пенсионеров, а в настоящее время внештатных сотрудников управления, - Толя Макаренко, и Павел Калинник. Вечер подходил к концу. Николай посмотрел на часы, и посмотрел на скучающую за свободным столиком официантку.

-Леночка, рассчитай нас, пожалуйста, - негромко позвал он официантку. - Ну, мужики, - обвел он всех друзей взглядом, - кто сегодня у нас платит? Павел с Макаренко переглянулись, и почти в голос ответили, - мы.

-Прячась от ветра, за углом здания, все, за исключением, Толи Макаренко, закурили.

-Ну что, мужики, - Мурзин, затянулся сигаретой. - Оставляю за себя Васю, - кивнул он на Лукирича, - завтра еду с полковником Раковским, Павел знает его, по военному училищу. Едем за прахом его матери в Среднюю Азию. Это парни, все идет в рамках проводимой нами акции по реабилитации незаслуженно репрессированных. Родители его в тридцатые были большими людьми в СССР, и как все троцкисты, были тогда репрессированы. Отец расстрелян, а мать была эпатирована в Среднюю Азию. Вот так-то.

Жена встретила Павла язвительными словами, - Ужинать будешь, или опять в кафе с друзьями покушали?

-Сделай, пожалуйста, чай, я в ванную комнату. Да, как там наш сынуля, звонил или нет? - ответил на вопрос просьбой и встречным вопросом Павел.

Старший сын два года назад закончил военно-авиационное училище и проходил службу в одной из авиационных частей.

-Нет, не звонил, - донеслось с кухни. - Да, тебе несколько раз звонил твой друг афганец, Миша, тот, что в милиции работает. Просил перезвонить ему.

-Куда, перезвонить, домой, или на службу?

-Не знаю.

Павел подошел к телефону. Зная, что тот наверняка в служебном кабинете, Павел набрал служебный номер, и не ошибся.

-Ты звонил? - спросил он поздоровавшись.

-Да, нужно Александрыч встретиться по важному вопросу.

-Ну, давай, завтра, до начала работы. В шесть утра тебя устроит?

-Да, у гаражей.

-Павел сразу согласился. Он собирался завтра проверить свою "пятерку", которую поставил на "зимнюю" стоянку.

Проходя по коридору, Павел осторожно приоткрыл дверь комнаты младшего сына, заглянул, и осторожным шагом направился в ванную комнату.

Утро выдалось ясное, морозное. Над гаражным кооперативом, на столбах под дюралевыми абажурами, похожими на широкие шляпы, тускло светили электрические лампочки. Земля, скованная стужей была тверда, точно камень. И все на ней, мертво окоченев, хрустело и шуршало под ногами, - и побитые травы, и мох, и опавшая с деревьев листва. Услышав хрустящие, шуршащие по морозу шаги, из домика, который стоял рядом со шлагбаумом, сразу появился охранник. Узнав Павла, он поздоровался, и махнув рукой в сторону гаражей, рассмеялся:

-Что-то правоохранители сегодня рано появились. То один появился, то другой....

-Да, что ты, Иван, неужто кто-то уже пришел? - прикинулся удивленным Павел, доставая прачку сигарет из кармана, и протянул ее охраннику.

-Да пришел, - капитан ментовский, Миша его звать, да ты его, Александрыч знаешь, - ответил охранник, угостившись сигаретой и возвращая назад пачку.

Спрятав пачку в карман, Павел, не удостоив охранника ответом, быстрым шагом направился в сторону гаражей.

Не открывая двери своего гаража, сразу подошел к окутанной выхлопным дымом машине Васькова. Васьков был внутри. Павел, постучав в закуржевелую морозным узором форточку, открыл двери, и нырнул в салон. В салоне уже было тепло. Поздоровались друг с другом, посетовали на неожиданное морозное утро, и зразу переключились на деловой тон.

-Ну, говори, Миша, что у тебя стряслось? Зачем я тебе понадобился в это раннее, тихое и морозное утро? - скаламбурил, улыбаясь, Павел.

-На, сначала почитай вот это, - Васьков нагнулся к бардачку, открыл и достал довольно пухлую папочку. Подавая ее Павлу, сказал, - на вопросы отвечу попозже, а сейчас мне нужно пройти в гараж. Когда еще выберу время.... Да, я тебе движок выключу, а то еще дуба дашь. Когда будешь замерзать, снова запусти, ключи тут, в гнезде.

Павел всегда знал, что Михаил умеет излагать материал так последовательно и логично, что к нему потом практически не возникает никаких вопросов. Но на этот раз, их появилось довольно много. Но они возникли не к автору этой "докладной", а непосредственно, к следственному отделу службы безопасности, которая и про дело-то еще ничего не знает.

-Ну и как, Александрыч? Какие возникли вопросы? Готов ответить. - Васьков ввалился в салон раскрасневшийся, пышущий едва ли не жаром. Не замерз?

Сквозь поплывшие стекла форточек, стали появляться редкие фигуры хозяев гаражей. Со стороны домика охранников доносился брех встречающих их собак.

-Прочитал твое сочинение Михаил, ничего интересно...

-Слушай, Александрыч, а можно без этих,...не найду мягкого слова, подковырок, что-ли, - Васьков откинулся на сидении.

Павел повернулся к нему, - а что я могу сказать, если действительно интересно. Вопрос один, - почему ваше ведомство не посылает официальную ориентировку, запрос, что ли....

-Ну, неужели ты ни хрена не видишь, что в стране-то творится, а ты про какой-то запрос. Да его готовить - то будут месяц. Потом отправлять столько же. А Боков, и неизвестно кто еще с ним, будут этот клад искать... Запрос-то, конечно, направят, только вот когда. И управления в одном здании, а если касается вопрос какого - то дела, словно на десятках, а то сотнях километрах друг от друга...

-Ладно, Миша не кипятись, придумаем что-нибудь. На возьми, - подал он папочку Васькову.

-Да нет, это тебе, у нас в управе появился ксерокс, я все там и скопировал.

Павел ничего не сказал своему другу, что они с Макаренко буквально на днях рассматривали реабилитационные дела Пискуна и Фролова. Знал, Толя Макаренко отказал в реабилитации Фролову, А вот Пискуну, Павел настоял. Сейчас эти оба дела на рассмотрении у прокурора. Вернутся только через два-три дня.

Дома Павел по телефону связался с Макаренко, и попросил завтра на работу придти раньше.

-Будет очень интересная информация, - сказал он, - смотри, не опаздывай.

Утро выдалось пуржливое. Легкий ветерок с небольшим снежком кружил по улицам и затихал в каком-то попавшемся на встречу, закутке. И температура была приемлемая, - всего минус семь градусов по Цельсию.

С Макаренко встретились у входа в управление.

-Ну что там у тебя? - здороваясь, спросил Анатолий.

-Ну, ты даешь, Толя. Что я тебе здесь, буду показывать. Зайдем, прочитаешь.

Зашли в кабинет к Макаренко, повесили верхнюю одежду на старинную вешалку, уселись за стол. Павел раскрыл портфель, и, достав оттуда папочку, подал ее Макаренко.

-Ладно, читай, а я пойду и перекурю это дело.

-Ыгм, - кивнул тот головой, развязывая тесемочки папки.

Когда через полчаса Павел вернулся в кабинет, Анатолий продолжал сидеть за столом и внимательно изучал лежащие перед ним бумаги.

-Подожди минутку, Паша, я уже подошел к концу.

Он продолжал сосредоточенно просматривать последний лист папочки.

Наконец он хмыкнул и отодвинул бумаги в сторону.

-А меня заставлял Коля сделать заключение на реабилитацию этому подонку! А ты погляди, что он сукин сын вытворял. А? А ты молодец, надыбал хороший материал...

-Отдадим Васе, пусть разбираются. Мы с тобой, Толя, уже не у дел. А молодец не я...

-Да понятно, - твой ментовский дружок. Это тот, с которым ты меня хотел познакомить?

-Он. Ну а как думаешь, что делать с кладом?

-А искать будем. Вместе с твоим другом. Он тоже, похоже, не в восторге от всего этого дела. А так глядишь, и 25% получим.

-Ага, завтра.... Скажут, что все награбленное и пошлют всех нас на три буквы.

В 9.05 оба были в кабинете Коли Мурзина, где на данный момент находился, замещавший его, Вася Лукирич. Павел подал ему папочку, и попросил сразу же ознакомиться.

-Да, Вася, прочитай. А то вы тогда наезжали на меня с Колей. Вот тут и поймешь, кто был прав, - добавил Макаренко.

-Ну, мы пойдем? - полувопросительно спросил Павел и переглянулся с Макаренко.


-Вот, сукин сын! - выругался полковник Кучук, - хлопнув рукой по столу, дочитав докладную подполковника Сизова. - Нет, ты посмотри на него! Ему пошли навстречу, отдали по дешевке в аренду целый дворец, а он что вытворяет! "Мерседес" у него, видите ли, угнали!

-Немедленно дай команду, вскрыть гараж Бокова, выгнать оттуда "Мерседес", и доставить туда его самого! Пусть посмотрит на себя со стороны. А будет возбухать, скажите ему от моего имени, что за вымогательство в отношении его будет возбуждено уголовное дело.

-Понял, Роман Григорьевич, - ответил, поднимаясь из-за стола Сизов. - И, как я понял, дело в отношении Фролова закрывать?


-А ты что, там думаешь что-то нарыть?

-Да нет, не думал, просто спросил для порядка. Вы, на докладной, пожалуйста, Роман Григорьевич, поставьте свою резолюцию.... А то вдруг проверяющие там...

Вечером полковник Кучук был в кабинете Бокова. Боков сидел, потупившись, красный как рак. А как же, его бывший сокурсник, которому он писал курсовые, выкарабкался до заместителя начальника УВД, сейчас строгал его, директора крупной фирмы, кандидата юридических наук, бывшего известного адвоката, как школьника...

А вечером Боков позвонил Власову, и сообщил, что "Мерс" нашелся, и он снимает все претензии и с него, Власова, и его подчиненного, Пискуна...

Этим же вечером в кабинете Лукирича собрались трое. Он, исполняющий обязанности начальника следственного отдела подполковник Лукирич, и два его временных внештатных сотрудника, подполковники запаса, - Макаренко и Калинник. Склонившись над столом, обсуждали представленную Павлом информацию о спрятанном где-то в подземельях города клада.

Перед Макаренко лежало возвращенное из прокуратуры дело на Фролова. Он с удовлетворением смотрел на резолюцию прокурора, которая поддерживала его вывод, "В реабилитации Фролову отказать". Он вслух зачитывал протокол допроса Фролова датированный мартом 1944 года, сразу после опознания его военнослужащим-земляком в действующей части...


...После того, как он тогда расстался с Пискуном, Фролов вернулся в лес, где их застала бомбежка. Машина лежала на боку. И майор Вольф и его сопровождающий были мертвы. Ящики в целости и сохранности лежали рядом. Не трогая трупы, он оттащил оба ящика в яр, выкопал там яму и зарыл. А "третий" разбил, и булыжники разбросал по сторонам. Но, о фактически третьем, содержимое которого уже было спрятано в подземелье города, он следствию конечно ничего не рассказал...

ВОПРОС: По каким приметам вы должны были отыскать спрятанные вами драгоценности?

ОТВЕТ: Я знал, что время быстро меняет местность, что, руководствуясь схемой, которую я вам начертил, клад этот найти будет легко.

ВОПРОС: Вы уверены, что это единственные ящики с кладом, и нет где-то спрятанных ящиков еще.

ОТВЕТ: Уверен. Как бы я, гражданин следователь, мог тащить один такую тяжесть в город?

Далее в материалах шло задокументированное описание местности, где был спрятаны ящики с драгоценностями, как их изымали, как пересчитывали и описывали найденное.


Добровольная выдача Фроловым части клада органам НКВД, сыграла свою роль. Смертная казнь ему была заменена двадцатью годами лагерей.

О том, что где-то еще была спрятана часть клада, документальных и иных данных в деле не было.

Выслушав суть материалов следственного дела Фролова, Лукирич, посмотрев на сидящих напротив двоих своих внештатников.

-Ну что, братцы-товарищи, ни хрена о том, что вы мне здесь раньше втолковывали, нет. Все это домыслы почившего недавно деда Пискуна...

-Подожди, подожди, Вася, - прервал его Павел, - а как же тогда обрывки схемы, которую представил нам Васьков? Что это тоже бред почившего...

-Ну, не знаю, не знаю, мужики, - то, что я вам довел, я повторил вывод руководства, которому докладывал все эти материалы.

-Ладно, Паша, - поднялся за столом Макаренко, - баба с возу, кобыле легче. Вася прав, на хрена нам, да еще и пенсионерам, какие-то заботы... Мы свободны?

Когда они шли уже к остановке троллейбуса, Павел спросил молчавшего Анатолия. Ну и что ты на это все скажешь?

-А что сказать? Вася прав. На кой хрен нам нужны эти заботы. Что нам Афгана мало было?

-Может ты и прав Толя, - согласился Павел. Он внимательно посмотрел на темнеющее в ночи лицо Анатолия, и замолчал. Он ничего не стал говорить тому, что в данный момент Васьков и его помощник Мосинцев, сидят в областной библиотеке и изучают материалы о подземельях города.


Расписываясь в журнале получения интересующих их материалов, Васьков быстро пролистал его странички. Мосинцев сначала не понял, зачем он это делает. Но когда тот с улыбкой посмотрел на библиотекаря и спросил: - интересно, как много таких как мы в городе интересующихся подземельями? - и начал пролистывать журнал, до него дошло, - а ведь правильно делает Михаил, - проверить, кто еще кроме них интересуется этими поземными ходами, надо было бы давно. И вдруг замер. Васьков довольно ощутимо ткнул своим ботинком по его ноге. Было ясно, тот обнаружил интересную фамилию. Подвинувшись, увидел знакомую фамилию и подпись. С материалами знакомился человек по фамилии Боков. Вот стоит его фамилия, его роспись и паспортные данные. У Мосинцева мелькнуло в голове предложить Васькову снять эту страницу на ксероксе. Но тут же остановился. Он вспомнил, - они здесь неофициально, как рядовые граждане. Предъявив женщине паспорт, и поставив свою роспись в журнале. То же самое проделал Мосинцев. Получив папочку с нужными материалами, Васьков поинтересовался возможностью снятия интересующих их страничек на ксероксе. Пряча полученную от молодых людей плитку шоколада, женщина, мило улыбнувшись, ответила согласием.

Уединившись за отдельным столиком, молодые люди приступили к изучению полученных документов.

-Так, Толя, - подавая папку с документами Мосинцеву, сказал Васьков, - ты вполголоса читай, а я буду делать у себя в блокноте необходимые пометки.

-А на хрена их делать, если нам дали добро на снятии на ксероксе.

-Согласен, - кивнул Васьков, - а вдруг ксерокс не работает, тогда что? Так что проверь. Ты знаешь, где он? В подвальном помещении, а налево от него туалет. Можешь и его посетить.

Мосинцев вернулся минут через пять. Он был сконфужен.

-Ты был прав. Ксерокс действительно на ремонте. Я спросил библиотекаршу, она извинилась, что забыла нас предупредить. Ксерокс действительно вышел из строя час назад. А он в библиотеке только один.

-Ладно, кончай трепаться, давай приступать к изучению этих бумаг, - Васьков подсунул папочку Мосинцеву и раскрыл свой блокнот.

-Итак, Михаил Федорович, приступаем, - Мосинцев держал перед собой первый лист. - Начнем с легенд подземного города.

-Толя, кончай паясничать, - оборвал того Васьков.

-Все, все, молчу, Миша, - и взяв в руки первый лист, начал читать:

"В середине ХIХ века, во время пожара на Мордвиновском переулке, на глазах собравшейся толпы под землю провалился конный жандарм. Когда перепуганного человека вытащили из глубокой ямы, обнаружилось, что из нее идет тайный подземный лаз. Власти предложили двум приговоренным к смерти преступникам за помилование пройти по найденному ходу, и найти, где он заканчивается. Три дня эти люди ходили по подземелью, и, наконец, взломав пол, вышли в церкви Святого Николая. Взяв еды и воды они снова спустились вниз, и появились уже у дома губернатора, что тогда стоял на Екатеринославской. Потом снова ушли в подземелье, чтобы выйти на этот раз аж у Холодногорской тюрьмы".

-Надо же, - ухмыльнулся Васьков, - им обещали помилование, а они снова в тюрьму....

-Как бы нам перекурить, Миша, - посмотрел на Васькова с мольбой Мосинцев.

-Куда, перекурить, нас уже скоро попрут отсюда. Посмотри сколько времени...

-Да, - посмотрел на часы Анатолий, - осталось полчаса...

-Тогда давай, продолжим...

-Ага, вот тут остановился.... Вот....

"О виденном и тайных ходах помилованные преступники говорили крайне мало и неохотно. Удалось узнать только, что в подземелье они нашли большой каменный столб, вокруг которого стояли двенадцать каменных стульев, а на столе лежала раскрытая книга с предсказаниями человеческих судеб.... Эти катакомбы - одна из самых загадочных и удивительных страниц истории города.... Надо сказать, что слухи о тайных местах под городом никогда не умирали. Еще в начале прошлого века, когда кто-нибудь из горожан внезапно богател, народная молва приписывала это кладам лежащим в подземельях. Следует отметить и про Тайницкую башню городской крепости, откуда, по преданию, ходы тянутся на десятки километров. Однако этим вопросом никто серьезно не занимался. Только в начале ХХ столетия, когда город испытал настоящий строительный бум, на горожан обрушился поток невероятных открытий. При закладке фундаментов новых зданий строители нашли множество подземных ходов. Пашенковский пассаж, дом Жевержеева, Азавско-Донской и Земельный банки, дом Фреймана, Коммерческий клуб- сегодня эти названия мало, что говорят рядовому горожанину, а тогда они были на слуху у каждого. Газеты "Южный край", "Утро" и другие издания из номера в номер печатали сообщения о новых находках. Городской думой была создана специальная комиссия, которая установила, что ходы заканчиваются в основном тупиками и завалами. Тогда же были составлены первые планы обнаруженных подземелий. Позднее, уже обновленные, они после Великой отечественной, были отправлены в Москву, где там и остались. Но тогда, еще до революции 17 года, ходы начали искать с помощью вращающихся рамок, типа тех, которые сейчас используются экстрасенсами. Однако, практиковавший этот способ инженер Монтвид заломил такую цену за свои услуги, что комиссия быстро от них отказалась. А за кровавыми событиями гражданской войны, стало забываться даже то, что было уже известно. В 20-е годы была сделана еще одна слабая попытка, привлечь внимание общественности к судьбе бесценного памятника истории. Но дело закончилось лишь тем, что из подземелий выкурили огромное количество прятавшихся там беспризорников. А уже в 30-е годы любые попытки исследований катакомб прочно блокировались НКВД, имевшим к подземным ходам свой собственный интерес. С тех пор, что касается данного вопроса, прочно покрыто завесой государственной тайны, а некоторые исследователи, пытавшиеся проникнуть под ее покров, погибли при загадочных обстоятельствах..."

-Ладно, хватит, - Михаил поднял усталый взгляд на Мосинцева. - Последними словами ты повел черту под тем, чем мы надумали заняться.

-Ты что думаешь, что и сейчас Служба безопасности думает об этих подземельях? А как же тогда вот это? - Анатолий потряс папочкой над столом.

-А хрен его знает. Потом решим, что делать, - вздохнул Васьков. - Давай собираться домой, завтра вечером продолжим...

На следующий день в библиотеку пришли пораньше. На смене была уже другая женщина.

Работали за тем же столом...

-Итак, Толя, подведем итоги, что мы с тобой нарыли. Он положил перед собой исписанный мелким почерком блокнот.

-Исторические исследования.... Но обо всем попорядку. Что нам уже известно сегодня? Во-первых, подземные ходы подразделяются на четыре уровня. Древнейшие, - это примитивные пещеры, которые датируются еще дохристианскими временами. В них обнаружены остатки языческих захоронений. Вторые прорыты в XII-XIII веках, что, говоря историческим языком, является подтверждением того, что наш город основан значительно раньше, чем принято это считать. Третий и наиболее активный период подземного строительства относится к петровской эпохе. Для защиты от шведов, татар и запорожцев, были сооружены тайные ходы к рекам, лесам, прикрывавшим город с северной стороны. Это для эвакуации жителей и вылазок в тыл врага. Как помечено в этих материалах, - Васьков кивнул на папочку, - ходы имели отличную акустику, и прятавшиеся в них люди прекрасно представляли, что происходило у них над головой. Кроме того, было вырыто огромное количество ложных ходов, тупиков и ловушек, дабы запутать неприятеля, если он рискнет сунуться в катакомбы....

-Ладно, пойдем, перекурим, - Васьков поймал осоловелый взгляд Мосинцева. - а то ты похоже, засыпать начал.

-Да нет, что ты! Встрепенулся Анатолий, с готовностью вскакивая со стула.

Спустились к туалету, закурили.

-Ты знаешь, Миша, у меня в голове все время крутятся материалы, полученные от Пискуна. Такое впечатление, что я с ними уже где-то встречался.... Особенно описание его дедом дома, где жил Фролов...

-Ладно, Толя, вспоминай, может что-то и вспомнишь.... Пойдем, продолжим, а то скоро уже уходить.

-Мальчики! - донесся до них голос библиотекаря, - у вас осталось двадцать минут....

-Давай садись, и продолжим, тут как раз на двадцать минут, - усаживаясь за стол, сказал Васьков Мосинцеву.

И они продолжили. Васьков говорил, а Мосинцев слушал.

-Знаешь, Толя, - говорил Васьков, - а ведь и в советский период велось строительство подземных ходов. Например, подземный ход от здания НКВД до площади Руднева, к штабу военного округа. Или подземный ход от бывшего обкома партии к станции метро "Университет". А вот и другие, довольно значительные подземные сооружения, но в отличие от некоторых шефов украинских кэгэбешников, выболтавших американцам, да англичанам государственные секреты, "Первая Столица" умеет хранить свою тайну. Вероятно, именно из-за слишком большой информированности о современных подземных оборонных сооружениях, погибли несколько исследователей городских катакомб. Эти люди были из поколения мальчишек войны, которые своими глазами видели, как отступающие советские войска прятали в подземном ходе в парке им. Шевченко огромное количество химических снарядов. Возможно, они и по сей день находятся там. Данных, что извлекали из под земли какие-то ящики сразу после освобождения города от фашистов, увы, нет. Или вот еще что.... Когда отступали гитлеровцы, мальчишки видели, как неподалеку от бывшего дома пионеров немцы прятали в подземелье таинственные длинные ящики. Данных об их извлечении, тоже нет. И мальчишки знали, что когда фашисты вновь ворвались в город, горстка советских бойцов забаррикадировалась в Доме Красной армии, а потом, отбив очередной штурм, ушла через подземный ход. А уже став взрослыми мужчинами, эти люди продолжали нырять в подземелье, принося оттуда все новые и новые доказательства существования тайного города. Вот тут написано, - Васьков подчеркнул ручкой написанную им фразу, - "есть основания утверждать, что под центром города сохранился практически нетронутым огромный подземный лабиринт. Он, кстати сохранился, несмотря на бурное послевоенное строительство и невежество обывателей, уничтожающих следы этих подземелий.

На следующий день, после рабочего дня, Васьков встретился с Калинником. Рассказал про свои с Мосинцевым исследования, и полученные, довольно интересные материалы. Он почти всю ночь сидел дома за выписками из тех материалов, и пришел к интересным выводам: Оказывается, город скрывает от обывателей ужасные подземные тайны. Катакомбы под городом, мистика, двенадцать каменных кресел и книга человеческих судеб, тоже мистика. Это все выдумано для того, чтобы отпугнуть обывателей. Тайны подземелий только начинают открываться благодаря любопытству и смелости таких людей, как исследователь Дмитрий Литвиненко.

-Ты знаешь о нем? - Павел в упор посмотрел на своего молодого друга.

-Нет. Прочитал о нем в библиотеке...

-Ну, если не знаешь, то и говорить нечего. Извини, что оборвал твое вдохновленное повествование. Ты мне лучше вот что скажи, где в этом, ни хрена не изученном, огромном подземном лабиринте, ты со своими друзьями будешь искать тот клад.... Подожди, подожди, - остановил он вскинувшегося на стуле Васькова. - Я ни слова не сказал, верю или нет в его сосуществование. Говорю честно, - верю. Но, не зная, где он спрятан, лезть туда, не зная куда, это авантюра, Миша.

-Да знаю, - махнул рукой Васьков. Надо бы "украсть" у Бокова вторую половинку схемы Фролова. Похоже, он тоже верит в этот клад, если, так же как и мы изучал материалы про городские подземелья.

-Когда?

-Да дня четыре назад...

-Ты уверен в этом?

-А как же. Лично видел в библиотечном журнале. И фамилия там, и паспортные данные, дата и роспись.

-Да, похоже, в этом вопросе все стоит серьезно.... А как достать вторую половину схемы покойного Фролова, надо будет помыслить.


Январь принес с собой холода и длинные ночи. Постоянно пуржило. Снегоуборочные машины не успевали за метелью. Только подскребут улицу, а за ними уже опять наметает сугробы.

В это раннее утро капитан Мосинцев спешил в отдел. Сегодня с Васьковым должны закончить план ни кем не запланированной акции по поиску подземного клада. До начала рабочего дня решили все подбить.

Только вчера он был на одном интересном происшествии. Одна строительная организация, занимающаяся ремонтом исторического здания старой крепости, сверлила под новый фундамент грунт, и вдруг обратили внимание, что бур начал делать холостые обороты. Строители на свой страх и риск очистили отверстие и спустились под землю. То, что они обнаружили, заставило их выскочить наверх. Под землей лежали десяток человеческих скелетов. Прораб срочно связался с милицией и строительным управлением. Вот так Мосинцев и оказался здесь. А через полчаса появились и спелеологи. Спелеологи, а с ними и капитан Мосинцев спустились под землю. Как позже он изложил в докладной, естественно со ссылкой на выводы спелеологов, - лет триста назад здесь находился жилой район. У реки селились ремесленники и купцы. В случае опасности жители прятались в крепости. Попасть туда можно было только двумя способами - по земле, и под землей.

Вечером, чтобы обсудить все с Васьковым, он переписал даже целый абзац выводов спелеологов по данной находке: "... под каждым старым зданием в старину был вход в подземный город. Даже то место, где был обнаружен провал, находится под пустотой. Как установлено еще в пятидесятых годах, вход туда существует из подвала строительного техникума. Но он давно забетонирован. Определить его с поверхности невозможно. Город покрылся асфальтовым панцирем, он много раз перестраивался. Множество фундаментов, котлованов, конечно же, разрушили старую систему ходов. Но мы можем определить их существование только по трещине на фасадах. То есть одной из причин деформации здания может быть существование подземного хода..."

Мосинцев тогда стоял рядом с инженером-геологом Андреем Ковалевым, который показывал на угол здания и говорил: "Вот здесь, вот это здание очень характерно стоит.

Заметно, как просел один фрагмент, как будто он стоит над пустотой. А самое яркое свидетельство таким пустотам, - фасад Успенского собора - там ширина раскрытия трещин до пятнадцати миллиметров и даже больше. Хотите проверить, проедем туда, покажу... ". Все это подробно изложено Мосинцевым в своей докладной.

Той же ночью, нашли полузамерзшего бомжа Василия. Он как раз охранял вход в подземный город. Бомж Василий, когда немного очухался, рассказал, что его сюда с ответственной миссией определил ЖЭК. Выделил бутылку водки закуску, и настрого предупредил, - ребятишек в подвал не пускать. Что именно доверили ему сторожить, Василий помнит смутно. Лейтенант Мойсик, который был на месте происшествия, записал тогда в рапорте следующее:

"Бомж Василий, документов при нем никаких не оказалось, по поводу того, как оказался в подвале, смог только пояснить, что здесь, т.е. в подвале, проходит водопровод, и водоснабжение двух соседних домов, которые ему и поручено охранять"... А неизвестно откуда и куда идущий из подвала подземный ход, оказался засыпанным мусором.

Вечером следующего дня капитаны Васьков и Мосинцев снова сидели в библиотеке, и с воодушевлением продолжали изучение материалов о подземельях города. Оставалось совсем немного, - всего пара страничек.

На этот раз речь шла о районе старого оперного театра. В отчете спелеологов говорилось, что подземные ходы под оперным театром сохранились довольно хорошо, их протяженность около пятидесяти метров, всего два перекрестка. Сохранились даже арки, на которых в Петровские времена устанавливались светильники. По данным историков, именно Петр Первый во время войны со шведами приказал укрепить городскую крепость и построить под городом катакомбы. В катакомбах обнаружен сталактит, возраст которому не менее двухсот лет. Там же была обнаружена явно древняя кладка.... Мосинцев на мгновение, оторвав взгляд от печатного листа, и посмотрел на Васькова:

-Ты знаешь, на глаз - не двадцатый век, точно. Скорее всего, конец восемнадцатого начало девятнадцатого.... Ты видишь, что пишут. - ...Кирпичи длиннее современных, и хрупкие. Разбить такой кирпич ударом руки может разбить даже ребенок...,- вот так-то, поэтому спелеологи и решили, что работать на глубине очень опасно. Практически через каждые двадцать метров завал. А расчищать завалы они не спешат. Говорят, что если землю убрать - может рухнуть весь свод. Дальше идут замечания спелеолога Юрия Иванова, читать?

-А я тебе говорил, что хватит?

-Да нет...

-Тогда читай дальше.

-Дальше, так дальше, - буркнул Мосинцев, и недовольным голосом продолжил:

-Упоминания по поводу наличия провалов в районе оперного театра, были еще в тридцатом году. Тяга воздуха там очень сильная, видимо этот ход ведет к Успенскому собору. Ну и что с этим делать?

Подожди, подожди, - остановил его Васьков. - Это твои слова, или спелеолога Иванова?

-Какие слова? - Удивленно поднял на него глаза Мосинцев. Я тут ничего от себя не говорю. Я же предупредил, что это замечания спелеолога Иванова. Он и повествует о них, этих катакомбах, таким образом: "Катакомбы существуют, и стоит новая проблема как их использовать. Вариантов довольно много. Самый простой - уничтожить подземелье. На этой стройплощадке катакомбы залили бетоном. Строить дом на пустоте опасно. Второй вариант - туристический маршрут под городом. Сначала только для профессионалов. Естественных пещер в этих краях нет. Тренируются и соревнуются городские спелеологи сегодня под одним из мостов в Сокольниках..."

-Чего замолчал? - Васьков посмотрел на Мосинцева.

-А все, Михал Федорыч, с радостной издевкой ответил утомившийся Мосинцев. - пойдем, перекурим.


Утром следующего дня, Боков пригласил к себе своего заместителя по вопросам безопасности.

-Вот что, Коля, - подождав, когда тот приземлится в кресло, начал он. - То, что мы с тобой планировали по подземелью, придется отложить. Те люди, который ты нашел, должны подождать. Я надеюсь, ты им ничего лишнего не сказал?

-Ну что вы, Иван Семенович, - поднял обиженные глаза на своего начальника шеф службы безопасности.

-Да, ладно, это я так, по привычке. Все забываю, что ты не так давно был начальником отдела военной контрразведки. Ты и сам должен все знать.... Так, вот, городской отдел культуры решил провести для журналистов первую экскурсию под самым центром города. На мои деньги, Коля. Так что в состав этой группы я решил ввести тебя. Как ты на это смотришь?

-А как, - выдохнул вчерашним перегаром на Попова шеф безопасности, - конечно положительно. Надо, значит надо...

И через два дня в городской газете, журналисты которой учувствовали в этой экспедиции, появилась следующая статья:

" Нашей газете удалось первой пройти по старинным подземным галереям и увидеть неизвестный обывателю город. Старинные подземелья могли бы стать достопримечательностью города. Более того, что такой исторический объект в городе есть. И возраст его почтенный - около 200 лет. В подземный ход мы попали из подвала строительного техникума, что на улице Квитки-Основьяненко. Сначала все было очень миленько. Ступеньки в подвал, запах канализации, свет, опять же. Наш проводник осмотрел всех с ног до головы, и поинтересовался, где наша сменка. Мы переглянулись и молча пожали плечами. Без долгих разъяснений, Денис, так было имя нашего проводника, дал мне откуда-то появившийся комбинезон. Куртка с капюшоном, на лоб фонарик. Показал, как включать, выключать. Подвел меня к туннелю и говорит, - а теперь на корточки, и ползи. Я и поползла. Немного погодя спрашиваю, - а как крысы? - Появятся, - слышу в ответ.

Кто-то спросил, - а обвалы тут бывают?

-Бывают, - отвечает проводник, и тут же успокаивает, - Мне наш руководитель через час позвонит. Если не откликнемся, будут искать..."

-Да на хрена, Иван Семеныч, эта газета, - оборвал Попова начальник службы безопасности, - я же был там, и сам могу все изложить не хуже этой свиристелки. Расплакалась, видите ли, что ползать надо, вот проводник и дал ей комбез.... Я же хотел вам сразу рассказать о результатах путешествия, так вы отмахнулись: "Потом!"


...Познакомился Боков с будущим своим шефом безопасности года три назад. Был он в тот день за городом на природе, со своей любовницей. Когда возвращались, на проселочной дороге, его " пятерка" неожиданно встала. Что ни делал, а автодело знал не плохо, движок не запускался, и все тут. Оставив молодую женщину в автомобиле, два километра дошел до автострады, чтобы попросить у кого-нибудь помощь. Ему повезло. Почти сразу, как встал на обочину, поймал черную ГАЗ - 24. Из - за приоткрытой дверцы выглянул крепкого телосложения, подполковник в авиационной форме. Узнав в чем дело, предложил помощь. Водителю, сержанту срочной службы, приказал зацепить тросом "пятерку", и почти пять километров, тащил ее до города, прямо к гаражу потерпевшего. Женщина вышла на остановке у метро.

Обменялись телефонами, вечером встретились в ресторане...

После этой встречи, они подружились. А тут подоспел развал Великой державы. Подполковник Ващенко оказался не удел. Вот тут-то и предложил ему работу у себя на фирме Боков...

Обиженный на свое досрочное увольнение, которое считал явно несправедливым, Ващенко не шел на контакт со своими бывшими коллегами. Информацию, которую те просили дать на Бокова, он, под теми, или иными предлогами представлять отказывался. Но и об этом не сказал ничего своему новому шефу...


... Так вот, - продолжил Ващенко свой рассказ о подземном путешествии, - собрал этот проводник всю нашу команду на инструктаж. Дело свое этот парень знает хорошо. И видимо хорошо знает и подземные лабиринты. Слава Богу, обошлось все нормально. Не заблудились, и под завал не попали.... А какие впечатления, ну, как вам сказать, далеко не приятные. Правда, обещанных крыс, конечно не видели. Возможно, они и были, но под освещение фонарей, что были на головах, не попадали. Зато бабочки порхали, пауки тоже ползали.... В одном из ходов нашли старую печатную машинку, 188...какого-то года.... А так, там было тепло. Даже не верилось, что наверху мороз, ветер, а под землей градусов плюс пятнадцать, не меньше. Проводник, который шел впереди меня, периодически останавливался и, показывая на кирпичную кладку, говорил, - Кирпичи видишь? Это уже заводские, намного длиннее, чем сейчас. Они появились сразу после отмены крепостного права. А когда повернули налево, там шли кирпичи уже ручной работы...

-Ладно, Николай, хватит! - остановил его Боков. - Тут об этом есть все в газете. Ты мне лучше вот что скажи, - где под землей может быть спрятан этот хренов клад?

Ващенко внимательно посмотрел на Бокова, - где говоришь? - Когда они были вдвоем, начальник службы безопасности всегда говорил со своим шефом на "ты".

-Попробую ответить....

Затем тяжело вздохнул, - даже не знаю, как и сказать, - у нас никакого плана городского подземелья нет. А без него даже предположить ничего нельзя. Конечно, этот план есть у спелеологов, но они нам ничего не скажут. Это особая, как я понял, категория людей, со своим кодексом чести. Кто начинает много болтать, тот бесследно пропадает.... По словам старожилов, как проговорился мне проводник Дима, тоннели якобы где-то сходились. И лет двадцать назад, туда мог проникнуть практически любой желающий. Вход в эти галереи якобы находится возле Покровского собора. Но многие ходы и выходы около банков, режимных предприятий, завалены мусором и залиты бетоном. По данным этого же проводника, их всегда интересовали подвалы 17 столетия, о которых упоминается в старинных книгах. Общая длина поземных тоннелей, где-то около шести километров. А стены их все обложены кирпичом...

-Я могу вам сказать, Иван Семенович, - Ващенко снова перешел на "вы", - что в этих лабиринтах купцы хранили товары, и прятали там свои ценности...

-Да, но что-то об этих ценностях, никто ни когда не слышал, - оборвал его Боков.

Ващенко лишь молча пожал плечами

-Закуривай, - Боков протянул бывшему подполковнику госбезопасности пачку дорогих сигарет. Давай еще раз просмотрим обрывок плана, который нам достался от Фролова. Чтобы оригинал не загубить, я снял копию на ксероксе.

-Тут идут, похоже, только два лабиринта. А вот тут, на левом помечено крестиком. Видимо тут и находится клад...

-Похоже, - кивнул головой Ващенко, но как попасть в эти лабиринты, на этой бумажке ничего нет...

-Да, тут ты пожалуй, Коля прав, - тяжело вздохнул Попов, и внимательно посмотрел на Ващенко. И, немного помолчав, неожиданно сказал:

-Вот что, Коля, я решил вот что, - продолжи-ка ты свое знакомство с проводником Димой. Поводи его по кабакам, угости хорошенько. Машину я тебе выделю.... И разузнай все подробнее про лабиринты. Покажи ему этот рисунок, - кивнул на лежащий, на столе листок, - может быть тот что-то и вспомнит.... А? Нам главное узнать, как туда попасть.


А в это время Калинник, Васьков и Мосинцев были на городском кладбище. Искали склеп, про который неожиданно вспомнил Толя. Он, когда еще был мальчишкой, с друзьями играл в прятки и прятался в этом склепе. Вот там-то он случайно и наткнулся на подземный ход.

Кладбище было старинное, и находилось почти в центре города. Хотя захоронения там и были запрещены, но отдельных, почивших в бозе, выдающихся личностей города, там все же хоронили.

Они сидели на упавшей могильной стеле, на которой была полустертая, сделанная еще в конце позапрошлого века надпись, и рассматривали листок бумаги, на которой были начертан только им понятный какой-то чертеж.

-Видите, тут идут какие-то крестики? - Васьков ткнул пальцем в листок, - Вот тут, в центре, большой. Вот я и решил, что это кладбище, и проход в подземелье идет именно отсюда. А тут еще Толя вспомнил про проход в склепе.... Вот давайте и найдем его.

-А чего его искать, - подал голос Мосинцев, - вон он, отсюда его видно, - показал на огромный поросший промерзлым мхом могильный постамент. - Только в проход мы в тот не пролезем, он для нас очень маленький. Тогда, когда я в него пролазил, мне было всего десять лет.

-Да, - скептически осмотрел огромный рост Мосинцева, - пожалуй ты прав, - крякнул Павел, - нужно устанавливать контакт со служителями кладбища. Иначе, если сами будем ворошить эту могилу, нас привлекут за осквернение...

На том и решили. Завтра с утра Васьков, предварительно придумав соответствующую легенду, идет к администрации кладбища, и обо всем догововаривается.

-Ну, а сейчас, - Мосинцев похлопал по висящей на плече сумке, - нужно и вспрыснуть это великое начинание. Вы, Александрыч, как, не против? - посмотрел он на Калинника.

-Нет, Александрыч, не против, - улыбнулся тот, - пора бы и обогреться, а то у меня ноги начали промерзать. Да и идти уже пора, еще полчаса и совсем стемнеет.

На могильной стеле, что лежала между ними, появилась газета, два плавленых сырка, булка и три, вставленных один в один, бумажных стаканчика. И только потом появилась бутылка водки.

-Ну что, ребята, попросим прощения у лежащих под нами усопших, что потревожили их покой, - поднял стаканчик с водкой Павел, и, не дожидаясь, когда выпьют его товарищи, быстро опрокинул содержимое в рот. Его примеру последовали и Васьков, и Мосинцев. Занюхали и зажевали сырком, несколько минут молча посидели, подождали, пока водка, "дойдет", и облегченно вздохнув, закурили предложенный Павлом "Опал". Сумерки быстро сгущались, превращая день сразу в ночь. Быстро допив водку, прибрали остатки закуски, которые Мосинцев засунул в свой портфель, чтобы бросить в урну на остановке, и между еле видимых могил, пошагали к краю кладбища, чтобы напрямую выскочить к троллейбусу.

-Вот что, ребята, - когда подошли к остановке, - обратился Павел к молодым друзьям. - Как я понял, вы уцепились за идею найти эти драгоценности, всерьез. И, похоже, у вас есть серьезные конкуренты. Я бы посоветовал кому-нибудь из вас пойти сейчас в отпуск. Конечно, лучше было бы, чтобы вас отпустили обоих, но это вряд ли.... Так что подумайте. Действовать вам придется, как я понял, втроем. Увидев, что его молодые друзья удивленно переглянулись, Павел усмехнулся, - ну, вы молодцы, ребята, а того, от кого пошла информация, забыли?

-Да вы что, Александрыч? Разве можно? - кашлянув, подал голос Васьков, - уж он-то обязательно будет участвовать...

-Ну-ну, - улыбнулся Павел, и, пожав друзьям руки, нырнул в подошедший транспорт.

-Хреново, что Александрыч живет совсем в другом районе, - проводил глазами ушедший троллейбус Васьков, - могли бы еще обговорить ряд вопросов...

Утром, честно рассказав все, что они задумали сделать, подполковнику Сизову, Васьков и Мосинцев подали ему рапорта на краткосрочный отпуск. Они стояли перед столом своего начальника и молча наблюдали, как тот, пыхтя и морщась, как от зубной боли читал то, что они написали на двух стандартных листах бумаги.

-Вот что, ребята, - наконец подал он свой голос, - что мне с вами делать, я честно не знаю.... Ну как я могу отпустить вас двоих сразу.... А как, работа? Ну, одного, еще туда-сюда, на три дня, максимум, а не на неделю, как тут написано. - Сизов взял в руки один из рапортов и, помахав им в раздражении, бросил на стол.

-Ну, как нельзя, товарищ подполковник? - прервал монолог начальника Васьков, - дома лопнула труба, все залило, а чтобы все устранить, согласны, нужно три дня. Но одному не справиться, никак...

-Все! Хлопнул ладонью по столу Сизов, - уговорили.... Отпускаю обоих на три дня! И ни дня больше! Свободны!

-Вот, гадство, - когда оба были уже в коридоре, - беззлобно выругался Васьков, - и не спросили, с какого дня отпустил, с сегодняшнего, или с завтрашнего.... И возвращаться нельзя, точно передумает.

-Ладно, Миша пошли, - подхватил его под руку Мосинцев, и потянул в сторону их кабинета.

А после обеда они уже были на кладбище и осматривали нужный им склеп. С ними находился и один из сторожей кладбища. Это был слегка в подпитии и заросший щетиной сторож кладбища по имени Миша.

Когда они оказались в сторожке, Миша там находился один. На столе стояла половина бутылки с водкой, кусок колбасы, очищенная луковица и наполненный водкой стакан. Увидев в руках вошедших людей милицейские удостоверения, его от испуга на какое-то время словно парализовало. Когда они заговорили, он долго не мог понять, о чем идет речь. И только, когда понял, что они ищут какие-то похищенные вещи, которые, как им известно, спрятаны в одном из склепов кладбища, он успокоился, и, с готовностью предложил оказать им свою помощь.

Вот он и привел, с деревянной лопатой в руках Васькова и Мосинцева к нужному для них склепу.

Миша добросовестно очистил вокруг склепа снег, и показал, как сдвинуть огромную плиту, чтобы пробраться внутрь. Когда все закончил, попросил сигарету, прикурил, и, спросив разрешения их оставить, быстрым шагом направился в сторону строжки.

-Пошел заканчивать выпивон, - усмехнулся Мосинцев, угощая сигаретой Васькова и прикуривая сам.

-Ну и хрен с ним, пусть допивает, - прикуривая от зажигалки Мосинцева, пробормотал Васьков - главное, чтобы нам не мешал.... Вот что, Толя, - затягиваясь сигаретой, сказал он, - сегодня спустимся туда, - кивнул он на склеп, - там все изучим, проверим, а завтра заберем с собой Пискуна, и вперед. Одеться надо будет во все рабочее, а то извозимся к хренам. И, еще, чтобы у каждого были электрические фонари, по фляжке воды, и на всякий случай сухой паек.

-Понятно, Миша, - я уже все приготовил. Когда читали про эти подземелья в библиотеке, я уже мысленно представил, что там понадобится. Да, а Пискун знает, что брать с собой?

- Знает, - кивнул головой Васьков, - я еще вчера предупредил его по телефону, - ну, а теперь Толя, - бросил он докуренную почти до фильтра сигарету в снег, - поболтали и вперед, - кивнул он на плиту, которую им указал служитель кладбища. - Да, ты - то помнишь, в какую дыру залазил, когда был пацаном? - спросил он Мосинцева, берясь за один конец плиты.

-Конечно, помню, - обиженно кивнул тот, берясь за второй конец плиты, - вот тут, прямо у земли и был скол, в который я и залазил. Сейчас он заделан бетоном. Ты мне вот что скажи Миша, а как связь, и с кем, если, не дай Бог, заблудимся, или попадем под завал?

-Про это мы все обдумали с Сизовым. Связь будем поддерживать только с ним по служебной рации.... Он предупредил, о том, чем мы будем заниматься, не должен знать никто.

-Мог бы и не предупреждать. Это и ежу понятно, что об этом деле должен быть общий молчок... Тяжелая, мать твою... - выругался вдруг Мосинцев, попытавшись приподнять свой край.

-И не думай ее приподнять, смотри какая толщина. Просто давай попробуем сдвинуть хотя-бы в сторону. Не получится, завтра втроем попробуем, - ответил Васьков. - Ну, давай, на тебя. Раз, два, взяли!

Плита только стронулась с места.

-Толстая зараза, - кашлянул Мосинцев, сантиметров почти восемь будет.

-Ага, так оно и есть, А ну, давай еще. Раз, два, взяли!

Плита сдвинулась в сторону Мосинцева сантиметров на двадцать. Из темного провала на них пахнуло густокислой затхлостью.

-Еще столько же и можно будет свободно пролезть. Ширина плиты полметра, Еще сдвинуть сантиметров на двадцать-тридцать и можно будет пролезть почти свободно, - кивнул Васьков, заглядывая в черный провал под плитой.

-Да ничего не увидишь. Там, чуть в стороне, как раз под тобой, идет выступ со ступенями...

-Тогда давай еще попробуем сдвинуть.

На третий раз плита пошла уже легче. Черный проем увеличился почти в два раза.

-Ну вот, все, - подвел черту Васьков, - доставай свой фонарь и вперед!

-А почему я должен быть первым? - крякнул Мосинцев, доставая из портфеля электрический фонарь. Надевая прикрепленную к нему петлю на левую руку, он, поймав сердитый взгляд Васькова, засмеялся, - да не сердись, ты. Это я просто так. Что я не понимаю, что ли. Если я уже был там, то кто кроме меня должен быть первым? И сам же ответил, - я.

Он снял с себя дубленку, положил рядом со склепом на снег. На нее положил меховую шапку. Из портфеля достал вязаную шерстяную шапочку, надел на голову и, со словами, - ну с Богом, - попытался, было нырнуть в проем.

-Э нет, Толя, так дело не пойдет. Подожди, я сейчас тебя на всякий случай привяжу.

Васьков достал из своей сумки бечевку, привязал конец к поясу Мосинцева, и только тогда скомандовал, - А вот теперь, вперед! Когда будешь там, чтобы постоянно я слышал твой голос. Хочешь, песни пой, стихи рассказывай, матерись, на худой конец. Вообщем ты меня понял, давай, - он хлопнул по плечу Мосинцева, который ответно кивнул головой, но на этот раз не полез сразу в склеп, а, опустив руку с включенным фонарем в проем, стал внимательно туда вглядываться.

-Ни хрена не видно, полезу втемную...

-А ты, что, ничего не помнишь? - спросил Васьков, - хотя бы знать какая там площадь. Хотя конечно вряд ли, что помнишь, прошло немногим более двадцати пяти лет.

-Ну, Миша, - сделав вид, что обиделся, пробурчал недовольно Мосинцев, - как же не помню. Вход был прямо за саркофагами. Там тогда стояло два саркофага, сразу за ними и проход, он тогда был засыпан мусором.

-Ладно, Толя, не обижайся, я пошутил, - положив руку на плечо Мосинцева, - давай вперед...

До Васькова, внимательно вглядывавшегося в проем, из склепа доносился свист мелодии какой-то непонятной песенки. Неожиданно свист резко прекратился, раздался вскрик, а за ним каскад отборнейшего мата.

-Что там у тебя случилось? - крикнул в проем Васьков.

-Да, коленом зацепился за саркофаг. Ничего вроде бы все нормально. Так подожди, подожди, - луч фонарика сверкнул куда-то в сторону, и почти сразу донесся стук.

-Миша, Миш, - снова подал голос Анатолий. - Вход заделан бетоном, но толщина кажется несерьезная, в один кирпич. И почти сразу снова раздался стук, сначала глухой, потом более звонкий.

-Ладно, давай вылазь, - крикнул вниз Васьков, пора уходить, темнеет уже...

-Кажись, Миша, все нормально, - отряхивая с себя пыль, - начал свой рассказ Мосинцев. - Стенка, так себе, пробить ее, не хрен что делать. А так, чисто, уборку там, правда, очень давно, кто-то делал. Вот гадство, смотри какая ссадина, - показал он из подвернутой штанины колено.

-Да, приличная, - согласился Васьков, осмотрев ссадину. - Помочись на колено, к утру все пройдет. Чего ухмыляешься, - поймав ухмылку Мосинцева, - я серьезно говорю. В какой-то книге про партизан прочитал, что когда не было медикаментов, они все раны обрабатывали уриной...

В сторожке находился все тот же Василий. Он лежал на топчане и спал. На столе стояла уже пустая бутылка водки, захватанный грязными руками стакан, крошки хлеба, и огрызок луковицы.

-Не трогай, пусть спит, - увидев, что Мосинцев подходит к топчану, - лучше посмотри, куда спрятать бутылку. Завтра на дежурстве будет уже другой смотритель, его тоже нужно будет угостить. Я хотел этому отдать, а он уже готовый.

-Не советую, Миша. Эти мужики выпивку чувствуют, как не знаю кто. Найдут сразу. Лучше забрать домой, а завтра, поутру, на трезвяка и вручим...

На следующий день все трое были уже в сторожке. Смотритель был уже действительно другой. Назвался он Петром. Догадываясь, что его предшественник Василий, наверняка забыл все рассказать, Васьков, представился, и довел этому смотрителю ту же самую легенду.

Тот, словно ничего не понимая, смотрел на троих молодых мужчин широко открытыми глазами, но когда увидел в руках старшего, каким ему показался Васьков, бутылку водки, полбуханки хлеба и кусок колбасы, сразу стал разговорчивым.

Запомнив, что в удостоверении, которое ему показал Васьков, тот значится капитаном милиции, смотритель Петр, аккуратно принимая из его рук угощение, ощерив в улыбке щербатый рот, сразу залебезил, - ну о чем речь, гражданин капитан. Мы понимаем, раз нужно, значит нужно. Если какая понадобится помощь, пожалуйста, я всегда тут.

-Да нет, пока ничего не нужно, за исключением, пожалуй, только, керосиновый фонарь нам нужен будет. Есть он у вас? - Васьков с улыбкой уставился на смотрителя.

-Фонарь? - смотритель поднял удивленный взгляд на сотрудников милиции. - Да где-то, кажись, был, Сейчас посмотрю в подсобке. Минут через десять вернулся. В одной руке его был пыльный, весь в паутине фонарь, в другой, такая же пыльная литровая бутылка с керосином.

-Сейчас я, гражданин капитан, приведу его в порядок. Почистив фонарь, долив в него керосин, смотритель Петр, проверил его работоспособность, и, передавая в руки Васькова, снова ощерился, - с вас граждане начальники еще одна бутылка...

-А как же, Петро, - вот тебе еще одна бутылка, - доставая из кармана куртки бутылку водки, сказал Пискун. - Принимай.... Только бутылку с керосином мы заберем с собой. Угостив смотрителя еще пачкой сигарет "Опал", все вышли из сторожки.

Когда шли к склепу, Васьков рассказал обоим подельникам, что проверил всю троицу смотрителей кладбища по учетам. - "Замазанный" только один, Петр, сидел два года за злостное хулиганство. Остальные, вчерашний Василий, и неизвестный пока Егор, вместе с Петром, все заядлые алкоголики...

У склепа все было так, как оставили вчера. У всех троих за плечами были армейские вещмешки. Все были в куртках, на головах вязанные шерстяные шапочки. Сняв с себя вещмешки, достали оттуда все необходимое и спустились в склеп. Первым спустился Мосинцев, За ним Пискун, последним Васьков. Посмотрев светящееся сверху пятно проема, Васьков, сказал, - Вот что мужики, как пробьем проход, проем нужно будет прикрыть...

-Как прикрыть? - раздался голос Мосинцева.

-А так, на хрена привлекать к этому склепу чье-то внимание.... Все, мужики, давай за работу, - оборвал ненужные вопросы Васьков. - Володя, зажигай фонарь, тронул он за руку стоящего рядом Пискуна, а ты Толя, доставай свой молоток, и долбай заделанный проход.

Тусклый свет фонаря осветил небольшой, по объему, два на три метра, склеп. Свет, падающий сверху, освещал только то, что находилось под проемом. А под проемом на бетонном постаменте стоял сотворенный из бетона гроб, а вернее будет сказать, саркофаг.

-А ты говорил два саркофага, - бросил взгляд на Мосинцева Васьков.

-Так забыл. Лет то, сколько прошло, - отмахнулся тот

Надпись, которая высечена на крышке, была под толстым слоем пыли. Потянувшуюся было к ней руку Мосинцева, остановил Васьков, - Зачем тебе это. Пыль поднимать. Мы и так знаем, что тут лежит купец Ощепков.... Там, на верху есть надпись. Подробности можешь узнать в городском архиве. Доставай молоток и зубило и начинай разбивать кладку. Как устанешь, скажи, я или Володя тебя заменим.

Мосинцев пожал плечами, достал из вещмешка молоток, зубило и приступил к разборке кладки. Раствор оказался слабым. В нем было больше песка, чем цемента и поэтому помощь ему не понадобилась. Васьков с Пискуном сгребли образовавшийся мусор в сторону. Потом оба встали на саркофаг и снизу поставили плиту на место. Сразу в склепе потемнело. Правда, фонарь светил исправно. Его неяркий, но довольно ровный свет позволял в этом небольшом помещении разглядеть даже лица друг друга.

-Ну вот, Миша, мы и замуровались, - нервно хохотнул Мосинцев, поднимаясь с вещмешка, на котором сидел отдыхая.

-Да уж, обстановка действительно хреновая, идем туда, не знаем куда.... - и хлопнув по плечу вздрогнувшего от неожиданности Пискуна, - скомандовал, - ну что, ребята, вперед! - И, набросив свой вещмешок за плечи, взяв фонарь в руки, первым полез в очищенный проход.

-Стоп, - неожиданно скомандовал он. Пробиравшиеся за ним Мосинцев с Пискуном остановились.

-Что там, Миша, - нервно спросил Мосинцев.

-Да ничего, - ответил Васьков. И поднимая над головой фонарь, добавил. - Видите, два проема, - показал он на кирпичную кладку. В какой из них идти? А?

-Подождите, Михаил Федорович, - подал наконец-то свой голос Пискун, - достаньте ваш план, нужно посмотреть.

-То же верно Володя, кивнул головой Васьков, и осторожно поставив фонарь на вымощенный кирпичом пол, достал из внутреннего кармана старой милицейской куртки, нарисованный им накануне примерный план подземелья.

-Толя, - окликнул он Мосинцева, который, включив свой электрический фонарь, осматривал обнаруженные проходы, - иди сюда, две головы хорошо, а когда их три, намного лучше.

Присев вокруг фонаря на корточки, внимательно смотрели нарисованный на ватмане план. Вот здесь кладбище, - показал на крестики Васьков, - вот наш склеп. Вот сюда идет проход. Идет в сторону города.

-Подожди, - остановил его Мосинцев, - да, этот идет в сторону города. А куда идут эти два? Вот этот, - он повернулся в сторону проходов, и показал на один из них. - Судя по направлению главного, в котором мы сейчас, идет к центру, а второй, похоже, куда-то за город. Володя, - он поднял взгляд на темнеющее в тени лицо Пискуна, - что ты скажешь. Может дед, что-то говорил об этом?

-А что говорить, ты все правильно сказал. Нужно идти в сторону города...

-На том и порешили, - подвел черту Васьков, поднимаясь на ноги. - Значит, идем в этот проход. - Он нарисовал на плане линию с крестиком, свернул его, и снова положил во внутренний карман куртки. Потом, внимательно посмотрев на Мосинцева и Пискуна, неожиданно хлопнул рукой себя по лбу.

-Как я мог забыть, - рассмеялся он, и полез в правый внутренний карман своей куртки. - Вот что нам поможет, - показал на раскрытой ладони своим товарищам обыкновенный армейский компас. Уж он-то не подведет. Полтора года был со мной в Афгане. Он снова достал из левого внутреннего кармана план подземелья, расстелил его на полу, и сориентировал его по компасу.

-Теперь я точно могу сказать, куда ведет каждый из этих двух проходов. Вот этот в сторону центра. Ты правильно Толя сказал. А вот этот, - он показал на второй, в сторону Холодной горы, а не за город. Тут ты Толя ошибся. Ну, все, - сказал он повеселевшим голосом, - теперь мы уже не заблудимся. Он поднялся с корточек, и, спрятав по карманам план подземелья и компас, шагнул в сторону прохода идущего к центру города.

Васьков шел впереди, держа в правой руке фонарь. Тени от идущих по обложенному кирпичом тоннелю людей, причудливыми бликами скакали по стенам. Вокруг фонаря плотным роем вились неизвестно откуда появившиеся белесые бабочки, которые, подымаясь от фонаря вверх, забивали глаза, рот, нос и Васькову, и идущим за ним его попутчикам.

Неожиданно шедший впереди Васьков остановился. Остановились за ним Мосинцев и Пискун. Что там, Миша, стена? - спросил Мосинцев, став рядом с Васьковым.

-Нет, похоже, дверь. Кованная. - Он поднял выше фонарь. Перед ними была затянутая толстым слоем паутины, кованая дверь.

-Да, века два-три ей, - Смотрите какие заклепки, - бросил свою реплику подошедший ближе Пискун.

-Да уж, это точно. Попробуем ее открыть, - Васьков достал из кармана брезентовую, рабочую рукавицу, и потянул за приклепанную к двери скобу.

Дверь не подалась ни на сантиметр.

-Да хрен там, Миша, смотри, вон замочная скважина...

-Вижу, вижу, Толя, - кашлянул Васьков. - На, подержи фонарь, нужно достать отмычки.

Он снял заплечный мешок, развязал горловину, и достал оттуда связку отмычек. Он ловко просунул одну из них в замочную скважину, несколько раз для пробы подергал ею туда-сюда, потом просунул на максимальную глубину, вынул и внимательно осмотрел.

-Нет, эта, похоже, не возьмет, - пробормотал он, и перебрав всю связку, нашел самую толстую.

Замок со скрежетом поддался нажиму, и все оказались в небольшом помещении, стены которого были обложены красным продолговатым кирпичом, влажным от конденсата. Недалеко от угла из стены выдавался огромным куском застывший бетон. На полу валялись позеленевшие от времени винтовочные и пистолетные гильзы.

-Похоже, еще с войны, - подал голос Пискун, поднимая с пола гильзу.

-Вот это да, - неожиданно подал голос Мосинцев, замуровали. Хрен отсюда теперь выберешься. Он подошел к бетонной глыбе и слегка пнул ее ногой. Похоже, тут был выход, который залили бетоном.

-Это уж точно, - согласился с Мосинцевым Васьков. - Давайте осмотрим помещение и пойдем искать другой путь.

Он поднял на уровне головы фонарь и стал медленно обходить комнату вдоль стен.

-А ну-ка стоп, - скомандовал он сам себе. Мужики, а ну сюда, смотрите, что это тут. Перед "исследователями" почти в самом углу помещения темнело что-то похожее на небольшое окошко.

-Посвети, Толя, что это тут?

Мосинцев поднял фонарь почти к самой стене.

-Э, да тут вход в другое помещение. Кто-то пытался заложить его, да кирпичей, похоже, не хватило.... Толя, поставь фонарь на пол, и давайте разбирать кладку. Он достал из внутреннего кармана план подземелья, развернул, сориентировал по компасу, и, нанеся там какие-то пометки, подошел к разбиравшим кладку друзьям. Пискун сбивал кирпичи, Мосинцев складывал их в стороне под самой стеной.

Соседнее помещение подземелья было небольшим похожим на квадрат, посередине которого было не большое возвышение, накрытое дощатым покрытием.

Интересно, что там. А ну, давайте посмотрим.

Васьков наклонился, чтобы ухватиться за массивное кольцо, прикрепленное к вделанной в дерево скобе. Ага! - воскликнул он, выпрямляясь и приподнимая дощатую крышку, под которой находился квадратный люк. Вниз спускалась почти вертикальная деревянная лестница, конец которой терялся в непроглядной тьме.

-Ну что, мужики вперед? - Васьков посмотрел на своих спутников, достал из кармана электрический фонарь, и, надев петлю на левую руку, зажал его в кулаке.

-Толя, посвети фонарем, - попросил он Мосинцева и поставил ногу на верхнюю перекладину лестницы.

-Осторожнее, Миша, - Мосинцев поднял фонарь над люком, - лестница старая и перекладины, не дай Бог, посыпятся, а там внизу неизвестно что нас ждет.

-Вот именно, мужики, - согласился тот, когда его голова была уже на одном уровне с покрытым кирпичом полом, - но если нам повезет, как раз мы и узнаем вскоре. Ну, как, вы идете?

-Не сдерживая вздоха досады, передав фонарь Пискуну, Мосинцев последовал за ним. Последним в люк полез Пискун.

Сойдя с нижней ступеньки, Васьков остановился, подняв кверху руку с электрическим фонарем, огляделся. Но вот стало совсем светло. Это осторожно опускался с керосиновым фонарем в руке, вслед за Мосинцевым, Пискун. Прямо перед ними простирался прорытый в толще земли проход, своды которого поддерживались широкими, потемневшими от времени досками и подпиравшими их толстыми бревнами, чем-то напоминавшими горизонтальную выработку примитивной шахты.

-Ну, мужики, кажется, картина начинает проясняться, - громко сказал Васьков. - А ну-ка, Володя, подай мне фонарь, - посмотрел он на Пискуна. И взяв фонарь, шагнул в проход. Шли молча, только слышалось сопение, да чертыханье идущих следом за ним Мосинцева и Пискуна.

Васьков шедший впереди шагов на пять, неожиданно вскликнул и остановился. Остановились и его спутники. По обеим сторонам туннеля, сидели и лежали пять человеческих силуэтов. Рядом лежали два немецких автомата, пистолет "ТТ", и три автомата ППШ.

-Ни хрена себе, - громко воскликнул Мосинцев, - смотрите, мужики, похоже, это те, кто остался в городе еще в 41-м. На петлицах облаченных в гимнастерки скелетов, - у одного просматривались по три шпалы, у другого по три квадратика. У третьего по три треугольника. А у двух, петлицы были чистые. На ногах двух скелетов хромовые, ссохшиеся от времени сапоги. На ногах троих кирзовые сапоги.

-Ладно, Толя, - опустился на корточки перед заплечным мешком Васьков, - я сориентируюсь и посмотрю, где мы сейчас, а вы осторожно проверьте их карманы. Может быть, что-то там и найдете. Документы, какие. А то наверняка они и по сей день числятся пропавшими без вести. Да, доставайте осторожно. Как бы они не рассыпались. Вот вам полиэтиленовые мешочки и пригодились.... Брал на всякий случай и вот, на тебе, и пригодились. Вот, ребята, берите, - протянул он Мосинцеву и Пискуну пачку пакетов.

Он снова расстелил перед собой план. Сориентировал его по компасу, долго что-то над ним колдовал, и, наконец, поднял голову.

-Похоже, мы где-то в центре города. Шли как раз в этом направлении. Толя, взгляни на свои часы. Ты засекал, когда мы пошли со стороны склепа. Сколько прошло времени?

-Четыре часа, - Мосинцев посмотрел на блеснувшие стеклом на левой руке часы.

-Да-а, - протянул Васьков, - а я думал потратим больше времени...

-Михал Федорович, - тут что-то есть, - громко воскликнул Пискун, - за пазухой вот у него, - показывая на один из скелетов в хромовых сапогах.

-Ты чего, испугался? Так достань, что там спрятано. Не бойся, скелеты не кусаются.

-Так... - голос Пискуна задрожал.

-Понятно! Толя проверь. Или ты тоже сдрейфил? - Васьков посмотрел на темнеющее в тени лицо Мосинцева.

-А чего дрейфить-то, - пожал тот плечами, и легонько оттолкнув в сторону заробевшего Пискуна, наклонился над скелетом.

-Вот, Миша, тут какой-то дневник, что ли, и какая-то книга, - подал он Васькову скукоженную полевую сумку. Раскрывать, наверное, сейчас нельзя, она похоже слиплась.

-Да знаю, Толя, знаю, - вздохнул Васьков, принимая от Мосинцева полевую сумку и личные документы погибших. Аккуратно завернул все еще в один пакет, положил в заплечный мешок, завязал горловину, и, поднявшись на ноги, забросил его на спину.

-А теперь, мужики, - тяжело вздохнул он, - полезли назад, наверх, перекусим, и пойдем дальше...

Они сидели в соседнем помещении на сухом пятачке пола, и с аппетитом закусывали тушенкой. Запив обед и он же, ужин водой из фляжек, убрали за собой остатки пищи, пустые банки из под тушенки.

-Перекурить бы сейчас, - усаживаясь на свой заплечный мешок, и откидываясь спиной на стену, - пробормотал устало Мосинцев.

-И думать не смей! Воздуха итак практически нет, так ты еще и дымом хочешь заставить нас дышать! - подал голос Васьков, доставая из мешка пакет с обнаруженными у останков советских бойцов документами. - Вы давайте отдыхайте, а я попробую осторожненько просмотреть то, что вы обнаружили. Может, что и получится.

-Да я так, что не понимаю, что-ли, - буркнул в ответ Мосинцев, и, откинув голову к стене, закрыл глаза.

Посмотрев на слипшиеся корочки удостоверений и красноармейских книжек, Васьков, побоявшись повредить, сразу отказался от их просмотра. Положив их в карман вещмешка, он приступил к осмотру тетради. Тетрадь была похожа на спрессованный толстый картон. Васьков, тяжело вздохнул, положил и ее в вещмешок, посмотрел на сядящих у стены с закрытыми глазами своих товарищей, сам последовал их примеру...

Разбудил его вопль Анатолия.

-Вспомнил! Вспомнил! - орал сидящий на полу Мосинцев.

Вскочил на ноги испуганный Пискун. Он ошарашено смотрел на орущего Анатолия.

-Ни хрена себе, не хватало, чтобы кто-то с ума сошел, - вскакивая на ноги, подумал Васьков.

Он наклонился над Мосинцевым, - ты что орешь, Толя? А? С тобой все нормально?

-Вы что, мужики, думаете, я свихнулся? Не дождетесь! Просто я вспомнил, что мне напоминает часть рисунка, который достался Володьке. Там описание моего дома! Оттуда надо и начинать. А вход в подземелье идет из старого сарая, который я недавно перестраивал. Он стоит во дворе прямо под идущим к реке откосом. Давай, доставай тот листок, я все там и покажу...

Внимательно посмотрев на рисунок, Васьков обвел взглядом товарищей. - Похоже, ты, Толя прав. Ну, что делать-то дальше будем? Возвращаться? И опять сюда?..

А что делать-то? Мы же здесь не для того, чтобы покойников искать...

-Ну а ты, Володя, что молчишь? Посмотрел он на насупившего в стороне Пискуна.

-А что говорить-то? Вы же решили...

-Тогда, все ясно, мужики! - Васьков поднялся на ноги. - Идем назад.

Эту дверь закрывать на ключ не будем. - Объявил шедший замыкающим Васьков, - прикроем и все. А к этим ребятам направим исследователей. То, что нужно, мы уже взяли с собой...


Шли долго, время никто не засекал, но шли долго. Неожиданно шедший впереди Васьков, остановился. Ему ясно привиделись пять стоящих в темноте человеческих силуэтов.

-Вы ничего впереди не видели? Повернулся он к Мосинцеву и остановившемуся рядом с ним, Пискуну.

-По-моему, там кто есть, - тихо выдавил из себя Пискун. Какие-то фигуры мелькнули, потом пропали...

-Точно, Миша, - Мосинцев, осторожно кашлянул, - кажется, мы здесь не одни.

-Ну, и что предлагаете? - Васьков пробежал по темным в тени лицам товарищей.

Те молча пожали плечами.

-А что делать, чтобы выбраться, нужно идти вперед. Возвращаться нельзя. Заблудимся к чертовой матери.

-Согласен, Толя. - Кивнул Васьков, прибавляя огонь в фонаре. - Уверен, что и Владимир согласен, поднял он ярко горевший фонарь, чтобы посмотреть в лицо Пискуна.

Лицо того было испуганным. Он лишь молчаливо кивнул головой.

-Что за чертовщина!? - воскликнул неожиданно остановившийся Васьков. И он, и его товарищи, с недоумением смотрели на выросшие перед ними те же самые кованые двери, которые часа три тому назад, а может больше, открывал отмычкой Михаил.

-Ничего не пойму, - в растерянности пробормотал он. Мы же вышли из них, и шли назад по туннелю, по которому сюда пришли. Никаких ответвлений я не помню. Может быть вы, помните? - Посмотрел он на Мосинцева с Пискуном.

-Да нет, Миша, - пробормотал осипшим языком Мосинцев. - Никаких поворотов куда-либо, не было...

-Это точно, Михаил Федорович, - подтвердил Пискун, - шли все прямо...

-Ну и кто объяснит, как мы снова оказались тут?..

-А может быть это другие двери? А? - сказал Мосинцев, приблизив голову к дверям. - Да нет, кажется, те же самые. Может быть, зайдем снова туда, чтобы убедиться?

Осторожно миновали дверной проем. Осмотрелись. Да, помещение было то же самое. Из одной из стен выпучивалась глыба застывшего бетона. А вот и проем, за которым внизу, в туннеле лежали останки обнаруженных ими советских бойцов. Чтобы убедиться в этом, Васьков, просунув впереди себя фонарь, пролез в проем. Увидев перед собой деревянную крышку люка, он крикнул, - все правильно, мы снова вернулись. Через некоторое время раздался его крик, - все останки на месте! Возвращаюсь!

-Ничего не пойму, ребята, как мы вернулись назад? Может быть, где- то остановились, а потом, перепутав направление, вернулись? А? Как вы думаете? - Васьков в растерянности обвел обоих своих товарищей.

-А хрен его знает, я уже тоже склоняюсь к этому. Иного объяснения не найду, - вздохнул Мосинцев.

-А как объяснить появившиеся человеческие силуэты? - тихо пробормотал Пискун.

-Не знаю, Володя! Ну, не знаю! - разражено ответил Васьков. - Все хватит этих разговоров, - обрезал он. Возвращаемся назад. Идти осторожно. Всегда смотреть вперед. Если когда и остановимся, не поворачиваться назад! Все поняли? - Васьков решительно направился к дверям.

-На этот раз с фонарем в руке шел Мосинцев. Замыкающим Васьков. Шли осторожно, внимательно всматриваясь в стены туннеля...

-И вдруг вопль Мосинцева, - Миша! - Смотрите!.. Мы снова вернулись к дверям! Или я схожу с ума, или здесь с нами играют потусторонние силы.

Все обесиленно опустились на пол. Фонарь светил тускло.

-Володя, - потухшим голосом сказал Пискуну Васьков, - достань бутылку с керосином и добавь в фонарь. Видишь, пламя чахнет...

Он с усталым безразличием наблюдал, как Мосинцев, включив электрический фонарь, притушил керосиновый, как открыл заглушку, и как Пискун осторожно вливал туда из бутылки керосин...

-Силуэты кто-то видел? - спросил он вяло, спросил просто так, зная, что на этот раз ни он, и никто из его друзей ничего не видели.

-Нет, - коротко ответил за себя и Пискуна Мосинцев. - Похоже, призраки нас Миша не отпускают.... А почему? Мы же им ничего плохого не сделали...

-Я тоже об этом думаю. Теперь это уже точно, мы не поворачивали случайно назад... Подождите, подождите, ребята! - неожиданно оживился он, - кажется я догадываюсь. Они тогда появлялись перед нами, чтобы напомнить, что нужно закрыть эту чертову дверь на замок! А когда мы снова ушли и, не закрыв ее, они снова нас вернули.

Фонарь загорелся с новой силой. Васьков достал отмычки, нашел нужную, и, осторожно придерживая дверь ногой, залез ею в замочную скважину. Замок повернулся легко. Убедившись, что дверь закрылась, он молча взял фонарь, и, не оборачиваясь, пошел вглубь туннеля. За ним шли Мосинцев и Пискун.

Вылезли из склепа, когда уже стояла глубокая ночь. Было морозно. Луна, обсыпанная вокруг яркими звездами, ярко освещала кладбище. Задвинув на место плиту, с жадностью дышали и не могли надышаться чистым морозным воздухом.

-Ну вот, - подал голос Мосинцев, - теперь, кто скажет, что потусторонние силы не существуют, плюну тому в лицо...

-Ладно, плевальщик, - оборвал его Васьков, - собирайтесь, пошли на остановку, ждать дежурный троллейбус, или ловить такси. Завтра, в десять, встречаемся у дома Мосинцева.... Все пошли.

-На остановке, поймав такси, Мосинцев предложил взять вещмешки Васькова и Пискуна с собой.


На следующее утро, как только проснулся, Васьков позвонил домой подполковнику Сизову. Ничего не объясняя, попросил придти на работу пораньше, заинтриговав того полученными в подземелье интересными материалами...

Сизов сдержал слово и на работе был уже в восемь ноль-ноль. В коридоре нервно прохаживался Васьков. В левой руке его была небольшая папка.

-Ну, здравствуй, исследователь, - приветливо улыбнувшись, он подал тому руку. - Заходи и рассказывай. Чувствую, очень спешишь.

Не вдаваясь в подробности, Васьков достал из папки пакет и протянул его Сизову.

-Там, товарищ. Подполковник, документы и дневник командира группы погибших в начале войны советских солдат и офицеров. Их останки нами обнаружены в подземелье, которое расположено приблизительно, под парком Шевченко...

-А ты уверен, что в начале войны? - поднял на Васькова взгляд Сизов. - А может быть позднее...

-Уверен. Погон на гимнастерках нет, петлицы..... Да, вот докладная, протянул он подполковнику несколько скрепленных исписанных мелким почерком, листов. - Там все подробно изложено. А сейчас, разрешите идти. Меня уже ждут Мосинцев с Пискуном. Сегодня должны добраться до клада. Да, чуть не забыл предупредить, - все документы передайте в НТО на исследование. Сейчас их разворачивать нельзя, они рассыпятся.

Через полчаса он уже был во дворе дома, в котором проживал Мосинцев. На первом этаже двухэтажного купеческого дома, и была его квартира. На втором этаже размещалась семья пенсионера - алкоголика, вход к которому был индивидуальным. За кухонным столом сидел Пискун. Перед ним стояла кружка с круто заваренным чаем. Поздоровшись за руку с Мосинцевым и Пискуном, Васьков плюхнулся на свободный стул, и попросил хозяина угостить и его чаем.

-Ну, что, ребята, готовы к новому путешествию?

-Да, - кивнул головой, распаренный чаем Пискун. - Готовы.

Принимая из рук Мосинцева кружку с обжигающим чаем, Васьков, сделав небольшой глоток, коротко сообщил. -

-А я уже успел побывать у Сизова, - подал ему докладную, и передал найденные нами документы. Теперь нужно будет ждать, что скажет НТО. Ну, а теперь, Толя и Вова, - давайте будем изучать наш листок с чертежом, - он достал из внутреннего кармана конверт, осторожно вытащил из него свернутый листок с нанесенным на нем чертежом, и аккуратно разложил его на столе. Обжигаясь, допил свой чай, отдал пустую кружку Анатолию, подождал, когда тот усядется рядом, и наклонил голову над рисунком.

-Так, - пробормотал он, тыкая ручкой в рисунок, - это, нужно понимать, твой дом.

-Точно, Миша, - а вот черта идущая к сараю. Тут она прерывается и идет дальше уже по подземелью.

-Так, понятно, - Васьков откинулся на стуле. А как туда, в это подземелье, попасть? Там есть вход?

-Нет, - покачал отрицательно головой Мосинцев. Мы перед самым твоим приходом уже сегодня с Володей осматривали там все. Стена там, Кирпичная кладка. Нужно, мне так кажется, в ней покопаться...

-Согласен, - кивнул Васьков, - где наши вещмешки, пора собираться. Толя, у тебя где-то был керосин, заправьте фонарь, да бутылочку, на всякий случай возьмите с собой.

В обшитом новыми досками сарае, было холодно, морозно. Сквозь щели в стенах задувал холодный ветер.

-Что ж доски-то плотно не пришил? Видишь, как задувает? - Васьков прошелся недовольным взглядом по Мосинцеву.

-А зачем мне эта сараюшка. Я в этом доме, как разошелся, практически и не бываю. Все на работе, а в свободное время...

-Ладно, я знаю, где ты бываешь в свободное время, не надо мне рассказывать. Лучше покажи эту стену.

-А вот, она, справа от тебя, - он протянул руку на земляную стену, сквозь которую проглядывала позеленевшая от времени красного кирпича, кладка. Мы ее с Володей простукали. Сплошная.

-Так, - Васьков, подошел к стене, - а где тут инструмент, хотя бы ломик, какой-то, есть?

-Да, вот, - Мосинцев показал на прислоненные к дощатой стене сарая лом и воровскую фомку, молоток и лопату.

-Понятно, - Васьков осмотрел инструмент, - годится, - он покрутил в руках фомку. - С работы, изъятую у братков, взял.... Ладно, пошли убирать от стены весь этот хлам. У стены лежала куча старых деревянных ящиков, досок. Тут же валялись пустые винные и водочные бутылки.

Когда убрали и отгребли от стены весь мусор, Васьков внимательно осмотрел все швы между кирпичами, простукал молотком всю стену.

-Ни хрена не видно и не слышно, - тяжело вздохнул он, посмотрев на своих товарищей. Будем надеяться, что над ней поработало время.... Володя, тащи сюда лом и фомку. Толя, ты бери лом, и разрыхляй землю у основания, а ты, Володя, отгребай ее в сторону. А я фомкой буду проверять швы.

Прошла половина часа. Перекурили. Затем снова приступили к работе.

-А ну, стой! - Неожиданно остановил всех Васьков. - Толя, а ну еще поработай тут ломом. Так, так, кажется, что-то есть. Ага! А вот и кладка тронулась. - Он показал на разошедшийся шов, выделивший на стене прямоугольник, высотой около метра, и шириной около полуметра. - Так, Толя, засунь лом поглубже. Так, так, хорошо. А теперь попробуем ее сдвинуть. - Он уперся в обозначенный швами прямоугольник кладки руками, и осторожно надавил на него тяжестью своего тела. Прямоугольник тяжело подался внутрь, и влево. Перед растерявшимися от неожиданной удачи доморощенными исследователями, появилась темная впадина проема.

-Ну, вот и все, - облегченно вздохнул Васьков. - Толя давай вставь сюда лом, чтобы ненароком эта дверца снова не закрылась. Ага, вот сюда, сюда, - он показал точку, куда нужно поставит лом. - Ну, а теперь, ребята, - голос Васькова повеселел, - давайте этим хламом замаскируем этот вход, чтобы твои соседи - алкоголики, ничего не увидели.

Когда куча хлама прикрыла обнаруженный проем со стороны входа в сарай, - Васьков скомандовал:

-Зажигайте фонарь, рюкзаки на спины, и вперед!

-Подожди, Миша, это дело надо перекурить, - Мосинцев просительно посмотрел на Васькова, и, поймав его разрешающий кивок головы, удовлетворенно достал из кармана пачку сигарет.

Как только убрали лом, и оказались в туннеле, отошедшая внутрь кирпичная кладка, со скрежетом встала на место.

-Вот, так-так, - кашлянул в растерянности Мосинцев, - опять в западне.... Как выбираться-то будем?

-Выберемся! Успокоил его Васьков, - Как зашли, так и выйдем! Вы мне лучше вот что скажите. Там, как рассказал нам Володя, к кольцам, лежащим на дне ящика гранатам, прикреплены две проволоки, которые, в свою очередь, прикреплены к крышке. Не сведущие в этом люди, открывая крышку, взлетают вместе с ящиком на воздух. Ловушка. Она часто использовалась духами в Афгане.... Кто - нибудь, кусачки взял? - Васьков поочередно посмотрел на своих товарищей.

-Да, - раздался глухой голос Пискуна. - Я взял, Михаил Федорович...

-Ну, тогда я спокоен. Пошли вперед. И он, держа в руке ярко светящий фонарь, направился вглубь туннеля.

Туннель разделился на два. Васьков, помнивший рассказ Пискуна, повернул на право. Шли осторожно, часа полтора. Неожиданно Васьков, дернувшись, остановился.

-Видели, там впереди? В ореоле какая-то фигура...

-Я видел, - подал голос Пискун. Хотел сказать, но побоялся, что смеяться будете. Эта фигура появилась минут пять назад.... То покажется, то исчезнет. Сейчас вот опять исчезла...

-Ну, твою...мать, - выругался едва слышно Мосинцев, - опять чудеса начинаются...

-Ты, вот что, Толя, - остановил его Васьков, - поменьше ругайся, а то действительно накличешь беду. Ладно, успокоились и вперед, за мной...

-Фу ты, черт, - неожиданно выругался он, едва не споткнувшись об лежащий на проходе человеческий скелет. - Осторожнее, тут скелет, о котором нас предупреждал Володя. Ящик уже где-то рядом. Так, Володя? - он, приостановившись, посмотрел на замыкающего Пискуна. Тот только лишь хмыкнул.

-Да, судя по рассказу деда Володи, уже близко.... Где-то он должен быть здесь, а ну-ка, ребята, достаньте свои электрические фонари и тщательно все тут обследуйте, - Васьков поднял над головой керосиновый фонарь.

-Тут что-то похожее... ага! Вот он, ящик! - взволнованный голос Пискуна. Яркий луч его фонаря уперся на лежащее у стены туннеля, накрытое каким-то тряпьем, что-то напоминающее собой ящик.

-А ты же не говорил, Володя, что он у стены....

-Перестань придираться, Толя. Ты забыл, сколько лет было деду? - Васьков быстро приблизился к накрытому хламом ящику, поставил фонарь рядом, и опустился на колени. Светите своими фонарями прямо на него. А ты, Володя, приготовь кусачки...

Он осторожно, двумя пальцами, поднял старое тряпье с ящика и положил его в сторону. Внимательно осмотрел ящик со всех сторон.

-Только бы крышка не открывалась от стены. Столько времени прошло.... Только бы запалы гранат не сработали.... Так, - встав на колени, он еще раз внимательно осмотрел ящик. - Ага, а вот и, кажется, провода. Похоже, дед Володи сказал правду. Теперь нужно решить, как их перекусить, - Васьков взял в руку кусачки. - Повезло, - тихо сказал он, что крышка открывается отсюда, а не со стороны стены. Отойдите-ка, ребята подальше. А то не дай Бог, взлетим все на воздух. А так, хоть кто-то в живых останется. Он нервно хохотнул и посмотрел на стоявших рядом друзей, которые под его блеснувшим в темноте взором, медленно попятись назад. Прибавив фитиль фонаря, почти до упора, отчего освещение в туннеле заметно прибавилось, Васьков снова начал колдовать над ящиком.

В туннеле было тихо. Мосинцев и Пискун стояли метрах в десяти от Васькова, в туннеле, затаив дыхание, и только тихое сопение Васькова, нарушало установившуюся, казалось, мертвую, тишину.

Прошло более получаса. Наконец раздался хриплый от волнения голос Васькова, -кажется все, ребята. Проволока перекушена. Не походите. Сейчас приступаю к самому важному, - поднимаю крышку...

Затаив дыхание, он осторожно, пригнул наружные концы проволоки к ящику, двумя пальцами взялся за выступ крышки, и попытался ее приподнять. Но она не сдвинулась с места. Он вытер обшлагом куртки обильно выступивший на лбу пот, и повернул голову в сторону Мосинцева и Пискуна. - Дайте кто-нибудь нож. Нужно попробовать прочистить место соприкосновения крышки с ящиком. Мосинцев достал из кармана складной нож, раскрыл его, и, подойдя к Васькову, подал его тому в руку.

-Уже можно остаться? - тихо спросил он Васькова.

-Да, - не поворачивая головы, - ответил тот. - Поможешь мне...

Он лезвием ножа стал прочищать места соприкосновения крышки с основным ящиком. В установившейся тишине, скрежет лезвия ножа по металлу ящика, казался невыносимо громким и противным.

Наконец, скрежет стих.

-На, возьми нож, - нарушил повисшую в туннеле тишину голос Васькова.

Он подождал, когда Мосинцев, возьмет нож, и снова, двумя пальцами, попытался приподнять крышку. И она поддалась.... Осторожно прислонив ее к стене, он, облегченно вздохнув, отодвинулся от ящика, и, закрыв глаза, обесиленно, откинулся к стене.

-Сколько прошло времени, никто, ни онемевшие от ожидания Мосинцев и Пискун, ни уставший от перенапряжения Васьков, позднее не могли вспомнить.

-Все, ребята, подходите, будем разбирать содержимое. Толя, достань из моего рюкзака армейскую плащ-палатку, и расстели ее рядом с ящиком.

Подождав, когда плащ-палатка была расстелена на полу, Васьков с трудом поднялся на ноги, и снова опустился перед ящиком на колени.

-Ну, с Богом, - тихо пробормотал он, и посмотрел на друзей, - а где яркий свет от ваших фонариков? Видите, керосин в фонаре заканчивается, фитилек-то совсем потускнел...

Два луча электрических фонарей уперлись внутрь ящика. Мосинцев и Пискун, переглянувшись, снова замерли.

Васьков, осторожно выдохнув, взял лежавший сверху холщевый мешочек, взвесил его в руке, и аккуратно положил на плащ-палатку.... - Тяжелый, около одного килограмма будет, - тихо сказал он, и снова нагнулся над ящиком. - Главное, за провода идущие к гранатам, не дернуть, - скорее для себя, а не для стоявших рядом товарищей, добавил он.

Когда все из ящика было изъято и переложено на плащ-палатку, Васьков вздохнул облегченно.

-Ну что, мужики, дело сделано. Сейчас все разберем по рюкзакам, и назад.

-И куда это все? - глухо поинтересовался Пискун.

-Как куда? - Он посмотрел на блеснувшие стеклом часы.

-Надо же! - воскликнул он удивленно. - Уже 17 часов 25 минут. Пока выберемся, будут все девятнадцать. Так вот, я предлагаю, чтобы не было никаких потом пересудов, остаться всем ночевать у Анатолия. И второй вариант, - когда выйдем, связываемся по телефону с подполковником Сизовым, просим автотранспорт.... - С охраной, - раздался насмешливый голос Мосинцева.

-Да! Нужно будет, и охрану попросим! Смотрите, сколько тут ценностей! Мы еще не знаем, что там, но килограмм полста наверняка в этой куче будет, - жестко ответил Васьков, и перевел взгляд на молчаливо стоявшего хмурого Пискуна.

-Ну, а ты, что зажурился, хлопче? Радоваться нужно, смотри, сколько добра нашли. Получишь свои двадцать пять процентов...

-А нам, с тобой, что? Хрен с маслом? - плюнул на стену Мосинцев.

-Да вы что, ребята? Что с вами? - Не бойтесь, каждый получит свое.... Ну вот, что, мужики! Кончайте болтать! А то так далеко можно дойти. Снимайте рюкзаки, и загружаем ценности.... И аккуратнее с рулончиками. Я хотя и не видел, но уверен, что там очень редкие и дорогие по ценности, картины.


Когда группа поисковиков была уже готова спуститься в подземелье, у Бокова в кабинете раздался телефонный звонок.

-Ну, что, Иван, прочухался? - узнал он в язвительном голосе полковника Кучука.

-Не понял твоего тона, полковник. - Отрезал обиженный Боков.

-А то, пока ты чухался, тот, который тебе сигнализировал о кладе, нашел его. Клад сейчас в отделе подполковника Сизова. Все уже оформлено по закону, а ценности сейчас подчитывают сотрудники государственного банка и все актируют.

-Ты, шутишь? - с трудом выговорил эти слова оглушенный неожиданной новостью Боков. - Если это шутка, то шутка очень плохая.

-Да уж, Иван, к сожалению, это не шутка, а быль.... И ты эту быль прошлепал своим тощим задом! - Со злостью проговорил Кучук. Все, сворачивай своих поисковиков. Я знаю, они уже у тебя наверняка под землей...

-Ну, уж хрен тебе, полковник, чтобы я сворачивал поиск. Наверняка ребята еще, что нибудь найдут, - со злостью подумал Боков, в раздражении бросая трубку на рычаг телефонного аппарата...

Группа из трех человек в сопровождении проводника из спеологического союза города спустились под землю в районе известного уже им прохода, по улице Квитки-Основьяненко. Все были одеты в новенькие теплые комбинезоны, на головах шахтерские каски с шахтерскими же лампами. За плечами рюкзаки с припасами...

Первым шел проводник, замыкал группу Ващенко...


-Так, и решили, ребята. Сейчас, когда актируются ценности, а при этом должны находится те, кто их нашел, я подготовил соответствующую препроводительную, и лично отвезу ее с обнаруженными вами документами в НТО, а также докладную руководству Управления о найденном вами кладе, и останках советских воинов. - Сизов обвел усталым взглядом Васькова и Мосинцева. - Пискун пусть возится с банковскими работниками, а вы подготовьте бумагу о найденных в подземелье останках советских бойцов. Не спешите, опишите все подробно, до мелочей...


Путешествие по подземелью продолжалось уже три часа. Об этом сообщил поисковикам их проводник, который периодически смотрел на часы.

-Ничего не пойму, - тяжело вздохнул он, - я неоднократно ходил по этому подземелью, знаю его как свои пять пальцев, - а тут, ничего не пойму. Какая-то дьявольщина... Мы дважды прошлись по одному и тому же кругу.

-Ты уверен в этом? - Ващенко повернул голову в сторону говорившего.

Тот не успел ответить. Раздавшийся, где-то там, наверху, какой-то шорох, заставил всех замереть.

-Ну - ка, хлопцы, притушите свои шахтерские лампочки, сейчас посмотрим, что там, наверху, - негромко скомандовал Ващенко.

Внимательно всматриваясь в темный потолок, они вдруг обнаружили прямо над собою узенькую полоску света. Она постепенно расширялась, оттуда доносился еле уловимый шорох. Но неожиданно шорох прекратился. Наверху, где только что виднелась узенькая полоска света, царила темнота и тишина.

Ващенко снова скомандовал включить шахтерские лампы. Он посмотрел на потолок, так что закрепленная на каске лампа освещала кирпичный, подернутый вековой слизью потолок, и крикнул:

-Эй! Есть там кто, наверху?! Подайте голос!

Ответом была мертвая тишина. Голос человека в подземелье глушили кирпичные гробоподобные своды...

-Интересно, что там над нами, а? - Николай внимательно посмотрел исследователям в лица, и остановился на проводнике.

-Ну, а ты, что скажешь, Степан? Ты же проводник, все здесь знаешь, как пять своих пальцев...

-А хрен его знает, - растерянно усмехнулся тот, - честное слово, не знаю, ребята...

-Но ты хотя бы знаешь, что там над нами?

-Фу ты, совсем забыл. Я же говорю, какая-то чертовщина, - проводник суматошно полез во внутренний карман комбинезона и достал оттуда план подземелья.

Все нагнули головы над развернутым листком плана.

-Похоже, мы под Благовещенским собором... Свод высокий, не добраться, чтобы постучать, а так нас не слышат, - подал голос проводник.

-Николай, - попробуй связаться с шефом, может быть он нам разрешит вернуться из этой хрени, - попросил Ващенко третий член экспедиции, сотрудник службы охраны концерна Бокова, Греков.

-Пробовал, - Ващенко оторвал взгляд от плана подземелья, связи отсюда нет. Нужно идти назад, а то заблудимся тут окончательно.

-Степан, давай попробуй еще раз, может, мы все же вырвемся из этого чертового круга, - посмотрел он на задумавшегося проводника.

Через час пути по тоннелю неожиданно раздался глухой шорок похожий шум обвала. И почти сразу на головы исследователей, посыпались кирпичи и земля.

В тишине, наступившей после обвала свода, все отряхнули с себя обсыпавшую их землю и осмотрелись. Тоннель, откуда они пришли, был засыпан, и думать, чтобы его прочистить, было бессмысленно. Оставалось продолжать идти только туда, куда шли.

Во мраке обвалившегося тоннеля, Ващенко посмотрел на растерявшиеся лица своих спутников.

Шло время. Жажда мучила путников, но воду приходилось экономить. Никто из них и не думал, что путешествие затянется, и поэтому не делали соответствующих запасов. Да и аккумуляторы ламп, похоже, стали садиться. Поэтому и решили пользоваться по одному.

Судя по тому, что недавно был обвал, отрезавший путь назад, тоннель был хлипкий. Вокруг постоянно шуршали струйки сухой земли сыпавшейся из щелей кирпичной кладки.

Усталость сбивала с ног. Николай, видевший, как тяжело его спутникам, дал команду на отдых. Разместились на каменном полу тоннеля, бросив под себя рюкзаки. Неожиданно все насторожились. Где - то рядом послышался какой-то глухой звук, который доносился до слуха методично, примерно через каждые десять секунд. Притихнув, все настороженно смотрели на стену, из темноты которой и доносился этот звук.

Николай молча надел на голову каску, включил фонарь, поднялся и подошел к стене.

То, что он увидел, поразило его. Перед ним был свисающий с потолка известковый сталактит. Он висел над таким же, как и сам наростом. С него и капали капли воды, заставившие всех их насторожиться.

Вековая работа капель выдолбила в этом известковом наросте, что-то наподобие стакана. При каждом падении капли, крошечный водоем переполнялся. Излишек воды сбегал через край, и влажным следом уходил в расщелину между кирпичей половой кладки. Николай опустился на колени, снял с головы каску, расположил ее рядом, чтобы свет падал на этот водоем, и, прильнув к нему, выпил скопившуюся там воду. Какое-то время находился в неподвижности, словно ожидая реакции организма на выпитую воду.

-Ну, что, Николай, живой? - заставил его очнуться, наблюдавший со стороны за его действиями проводник Степан.

-Да, живой ребята, - вздохнул тот, поднимаясь с колен. - Вода родниковая. Так что готовьте посудины, будем запасаться...

Прошло более суток. Заканчивалось продовольствие, вода, не было связи с внешним миром. И вдруг случилось, то, о чем они даже думать боялись, - новый обвал. Теперь уже по пути следования. Казалась все. Они замурованы заживо. Аккумуляторы ламп почти все сели. Включали только при острой необходимости. Дышать было трудно, и самые незначительные усилия вызывали учащенное биение сердца.

Наклонив голову в каске над обвалом свода, Николай в слабом свете лампы увидел, что

обвалившийся свод, прижимаясь к покатому полу, оставлял узкую щель между полом и кромкой острого карниза.

Николай лег на живот и пополз в эту тесную щель, и неожиданно для себя открыл естественный подземный ход, который вскоре раздвоился. Пополз по левому ответвлению, и вдруг замер, - впереди мелькнул свет. Нет, он не ошибся, - это был настоящий дневной свет...

Боясь, что свет пропадет, он, передохнув, пополз назад, чтобы позвать своих товарищей.

Ползли в полном мраке, и полном молчании. Все боялись нового обвала, который бы теперь похоронил всех заживо...

Ошеломленные ярким солнечным светом, и ослепленные первозданной белизной снега, он стояли около лаза, из которого только что вылезли и не могли надышаться свежестью чистого морозного воздуха.

Дрожащей рукой Николай дотянулся до внутреннего кармана и достал оттуда свой мобильник. Связался с директором концерна, и хриплым от волнения голосом попросил выслать за ними машину. И только потом, когда тот спросил, куда ее прислать, огляделся по сторонам. Они были на кладбище.... Поймав вопросительный взгляд Николая, проводник тихо ответил, - Мы на кладбище в районе улицы Пушкинской...

И вдруг, замер...- Ребята, смотрите, что тут, - показал он рукой на темнеющий рядом с ними провал, в каменной кладке. - Николай, - проводник подошел к стоящему у лаза старшему группы, - спроси своего шефа, может быть задержимся, а вдруг тут то, что вы ищете...

-Шеф, дал добро, и пообещал дополнительную плату, - недовольно отреагировал Николай, пряча телефон в карман...

Он подошел к провалу и устало добавил, - Перекур, ребята, сейчас подождем машину, перекусим, что нам привезут, и дальше, - кивнул он на темноту лаза.

Через 30 минут пришел "Джип" шефа. Водитель передал им пакеты с провизией, три бутылки воды, и поинтересовался, ждать их, или они будут продолжать свои исследования.

- Давай, Олег, возвращайся. Передай шефу, что мы нашли интересный лаз, будем его осматривать, - сказал Николай, разворачивая пакет с продуктами...


Пляшущий свет фонаря побежал по каменной кладке. К двум крюкам, торчащим у самого основания, привязана веревочная лестница.

-Ну, что ж, я сам напросился, мне и идти первому, - проводник, хмыкнув, включив на каске фонарь, осторожно стал спускаться по лестнице. Ступень, еще ступень, еще.... На дне фигура проводника Степана втягивается в стену. Лаз сверху не виден. Нога касается песка.

-Давай, следующий,- крикнул он, подняв голову кверху. Лестница выдержит, не бойтесь. Полуметровой высоты полукружие арки чернеет на фоне черно-желтой штриховки камня.

- Ну, вот, мы снова в мышеловке, - невесело пошутил третий член группы Греков.

-Ладно, кончай ныть, - оборвал его Николай, - осмотрелись, и давай, Степа, поскольку ты наш проводник, вперед.

Пятнадцать метров "мышеловки" узкого лаза, они с трудом преодолели. Локти и колени бороздят песок, уже в который раз. Николай и Греков ползли на желтое пятно проводника Степана. Свои лампы, из-за экономии аккумуляторов, выключили.

Тоннель резко расширяется. Николай с Грековым поднялись, и подошли к Степану, сидевшему на корточках. - Ну, и где мы сейчас находимся, Степа? - С издевкой спросил он. Плафон на каске Степана, заполняет тоннель тусклым мглистым светом, распадающимся на мозаику камней, сложенных вдоль стены и их чернильных теней.

-Да, где-то, в район улицы Пушкинской, - откашлявшись, подал голос проводник, -судя, по веревочной лестнице, по которой мы спустились в эту двенадцати метровую глубину, и аккуратно сложенным вдоль стены камням, мы оказались, так сказать в обитаемом подземелье. Честно отвечу, его на наших картах нет. Поэтому следует ожидать сюрпризы.

-"Кладбище надежд", - усмехнулся Греков.

-Это точно, - хмыкнул Николай, - этот, твой черный юмор, порожденный этим тоннелем и финансовыми проблемами, нашей, так называемой, экспедиции, уж никак не кажется смешным под двенадцатью метрами материковой породы...

-Вот, что, ребята, - тихо сказал он, включая плафон на своей каске. Проводник тут же выключил свой. - Давайте немного отдохнем, да подумаем, что дальше делать будем.

-Да уж, - усмехнулся Степан. - Вот посмотрите, что вы видите влево от нас? И сам же ответил, - новый вход. А у нас, диггеров, известно, что под приличным сверху слоем породы, а у нас, где-то двенадцать метров, это самый, что ни есть, кокон света, замкнутого молчаливой темнотой и есть призрачная реальность сосуществования реальных харьковских катакомб.

И, немного помолчав, добавил, - именно эта реальность, и обволакивает наше сознание. И мы уже начинаем чувствовать, что этот вход, - вход в другой мир, в котором становится весомым и материальным то, что в верхнем мире проходит сквозь нас, не оставляя и следа...

-Вот, что, товарищ доцент, - прервал его Николай, - здесь перед тобой не твои студенты кафедры истории, а простые исследователи. И говори проще, нужно идти дальше, значит, пойдем, без твоих этих, выкладок. Я думаю, и Миша такого же мнения, - кивнул он в сторону Грекова.

-Ну что ж, решили, так решили, - буркнул Степан понимаясь на ноги и махнув рукой, добавил, - все за мной. А теперь, пока идем, я расскажу вам одну диггеровскую байку. Уж не знаю, было ли это на самом деле, или нет...

Так вот.... Было это в тридцатые годы прошлого столетия. Тогда церковно-исторический музей находился в Свято-Покровском мужском монастыре, фу, черт, споткнулся, - чертыхнулся Степан, останавливаясь. Разбросали тут камни.... Идите осторожнее, за мной след в след...

- А дальше, что было, Степа. Ты давай, рассказывай, рассказывай, - поторопил его Николай.

-Ну, ладно, тогда слушайте, - под нашим городом существует запутанный лабиринт подземных ходов и туннелей. И в нашем подземелье встречается очень много аномальных явлений, к которым нам нужно с опаской относиться. Был в тридцатые годы в монастыре послушник Амвросий. Вот у него и была встреча с женщиной - призраком, которая не только не пересмотрела материалистические взгляды на жизнь, но и задуматься о реальности происходящих аномальных явлений.

Однажды после закрытия музея, Амвросий увидел свет из окошка подвала помещения, в котором находился музей. Решил пойти и проверить, так как он выключал свет всего пару минут назад. Осторожно отпер дверь, приоткрыл ее, заглянул внутрь. А кот, постоянно сопровождавший его, на этот раз, неожиданно прогнулся, зашипел, и стрелой вылетел из подвала. Перед Амвросием открылась необычная картина: женщина, с распущенными черными, как смоль волосами в белом платье с широким подолом и изящным корсетом - наряде 18-19 веков - не издав ни одного звука, проплыла мимо. К тому же времени, как ни старался Амвросий выключить выключатель, - свет не гас. Остолбеневший и изумленный так и проводил послушник барышню взглядом, а та, ничуть не смущаясь, вошла в стену и исчезла.... После того, как послушник в страхе выбежал из помещения, свет погас сам по себе. Через пару минут Амвросий попытался проанализировать ситуацию, - он собственноручно выключил свет, закрыл дверь. Уж точно, в помещении никого не было, а в результате обнаружил женщину. Непослушный выключатель, и необычное поведение кота. Амвросий так и не смог дать себе разумных объяснений всего случившегося. К тому же он впоследствии не один раз сталкивался с этой женщиной в подвале музея, к тому же он часто слышал странный стук из-под стен.... Амвросий дал только этому случившемуся одно объяснение, - в подвале поселилась неуспокоенная душа...

- Вот и вся байка, ребята, - тихо заметил Степан, останавливаясь.

-Да.... уж, - пробормотал Греков, - дай Бог, что бы и нам не встретилась эта баба...

-Тише, ты, дурак, - цыкнул на него Николай, - сплюнь три раза через левое плечо. И помолчав, добавил, - бояться нечего,- она бестелесная...

-Ты, что, Коля, верующим стал? - Донесся неестественный смешок Грекова. Но ответом была мертвая тишина.


Ну, что мужики, то, что я поведал, вполне могло быть. Вероятно, что подвал музея и не является местом жительства призрака. Он мог перейти с другого места, например из подвала, где-то из домов поблизости нашей реки. Уж она-то в прошлые века была широкой и судоходной. И, наверняка она дочь одно из атаманов шайки промышлявшей в городе в те далекие времена. Именно в эту реку они отправляли в последний путь убиенных ими богатых купцов и путешественников. А место, где они прятали золото, ищут уже второе столетие.... Да, к стати, ходят среди диггеров слухи, что внучка атамана Михея, якобы в 50 - х годах, уже, будучи древней старухой, приходила в Дзержинский райком партии, и просила помощь. Он просила обменять секрет клада на возможность жить в церковном дому для престарелых. Но коммунисты посчитали ее сумасшедшей. А когда об этом стала известно КГБ - было уже поздно - старушка умерла.

Ладно, пошли дальше, - Степан обвел своих попутчиков ярким лучом фонаря, - батарейки были заменены ранее, - и, осторожно ступая, пошагал дальше.

Неожиданно впереди послышалось шуршание. Все замерли.

-Крысы, наверняка, - подал голос Степан.

Вдруг все попятились назад. Включив все свои фонари, все застыли на месте. Стены прохода, буквально перед ними, стали быстро сходиться. А потом разошлись обратно. Вся оторопевшая от неожиданности троица, едва успела отскочить с проваливающегося пола. Они даже и не заметили, как все, что происходило вокруг их, вдруг все вернулось на свое место.

-Вот это да, ребята, дрожащим голосом заговорил Степан. Все это наводит на мысль о древних ловушках. Не исключено, что их установили, чтобы не дать чему-либо или кому- либо выбраться отсюда на поверхность.

-Ты брось, Степан, так шутить, как это помешать выбраться? Вот, что, давайте-ка, быстро все назад.

-Куда назад? - голос Степана был спокоен. - проверим, что впереди, тогда назад. Если хотите, идите. Сами выберетесь. А нет, так лучше помолчите. Сейчас командую я.


1