# часть вторая

Олег Викторович Омельченко

продолжение ранее опубликованой главы

Утром следующего дня, еще до начала работы, в кабинете начальника отделения уголовного розыска шло неформальное, но очень важное совещание. Присутствовали только "старые" оперативники, а таковыми считались люди прослужившие более трех лет, или же каким- то образом сумевшие себя проявить. Считалось так потому, что человек сумевший продержаться на такой работе три года, при этом не спиться, не сойти с ума, или просто не сбежать, уже только поэтому, личность незаурядная. А если были еще и какие-либо заслуги, то тем паче. Обсуждались вновь принятые кадры, которые представлял из себя младший инспектор, сержант Павел Николаев, и три стажера, из высшей школы милиции, которые, как предполагалось, придут сюда служить, после скорого выпуска. Слово держал Башков:

-Валера, как твои стажеры?

Царапов протер лысину, и взвешивая слова, ответствовал:

-Так, вроде все ровненько .Юридически грамотные, учат их хорошо. Но перцу в них нету. Один, тот все больше о кандидатской диссертации думает, второй , ну это просто не наш клиент, ему бы с бумагами работать, а третий- так тот конченый раздолбай, залетчик и пьяница. Если возьмешь его, головной боли поимеем.

-Захаров ,а твой помошничек?

- Ничего не знает, почти ничего не умеет, но очень хочет научиться. Я за него берусь , этот способный, через год, будет готовый опер.

- Где он сейчас?

- В Береговом поселке. Ночью туда выехал на семейника ( семейный дебошир), до сих пор не вернулись.

- А что он там делает?- Учится. Это он вместо того, чтобы спать.

- А не сломается мальчишка?

- Здоровья на пятерых, молодой.

- Все равно, сейчас приедет, гони его домой спать, и кончай этот ликбез. Он что, в участковые готовится?

- Да нет, бредит розыском. Но спать отправлю, по любому, сразу после планерки.

А в Береговом происходило вот что. Этот поселок, еще два года назад был колонией- поселением при большом сибирском лесокомбинате. Потом заборы с колючкой сняли, но публика там жила , еще какая развеселая. И жил в этом поселке некий человек, имени которого история не сохранила, но погоняло он имел Треня. Был он пять раз судим, и все за хулиганство. Одним словом, " баклан по жизни". Оный Треня, обожравшись самогонки, в которую, он для пущей забористости добавлял карбид, бродил с топором в руках по темным улицам поселка. Местные, увидев его, либо шли другой улицей, либо выламывали из забора штакетину и шли навстречу. В любом случае, принимаемые меры, исключали какую либо агрессию со стороны Трени, потому как, за кем-то бегать, он был неспособен, будучи вдребезги пьян, и в то же время еще вполне трезво сознавал, что получить штакетом по хребту -ох как больно ,ибо, таковы уж были обычаи коренного населения поселка. Понятное дело, кто- то позвонил в милицию, и урезонивать террориста поехал дежурный участковый, и Пашка .В этот день, как раз и дежурил участковый из Берегового. Был он местным,за глаза именовался "урядником" и пользовался у аборигенов непререкаемым авторитетом. Учитывая двухметровый рост, кулаки с пивную кружку, и огромную физическую силу участкового, это было не удивительно.

Милицейскую машину , Треня узрел сразу, и как был , с топором в руках кинулся тикать огородами. Примерно полчаса его гоняли между сараев, навозных куч, и покосившихся заборов. "Злодей" усек, что если не предпринять чего-то экстраординарного, то близкого знакомства с кулаками "урядника" не избежать. Тогда заскочив в свой двор, он схватил свою жену ( такую же алкашку) , которая вышла из деревянного скворечника- уборной, и затащив ее в погреб,и заикаясь, проорал из темноты;

-Мменты, шшакалы, у меня заложник! Зарублю ее, и вас, если полезете, а потом себя! Мне все по х.ю!

Случай для тех времен, был просто невиданный! Заложники! Мать твою! Ближний восток! Пашка растерялся, но что делать он не знал. Вызывать подмогу? Пока Пашка беспомощно вглядывался в темноту погреба, и суетно искал выход, его коллега уже все решил.

Взяв в руку полукилограммовую картофелину, из стоящего во дворе мешка, и приняв бросковую позицию, он повел переговоры:

-Треня, мудило, а требования , твои, какие? И замахнулся, на звук определяя местонахождения цели.

- Самолет, мне, бля, в Турцию, на х.., водки, и миллион

Но не успел договорить, как корнеплод со свистом полетел во тьму дверного проема.

- Уааау- раздался вой в погребе .Из своего укрытия, вывалился сам виновник торжества. Правая сторона лица, представляла из себя, сплошной кровоподтек. Картофелина угодила ему прямо в глаз. Мало того, супруга, сзади добавила доской по горбу. Задрав руки в гору, как военнопленный, Треня заблажил, заискивающе глядя на участкового:

-Иваныч! Виноват я! Ну чисто по человечески, отп..ди меня! Не сади в тюрягу! Сдохну там!

- Не понимаешь ты по человечески. Пойдешь на 15 суток. И горемыка был препровожден в машину в стальных браслетах.

В райотделе, Треня , весь в расстроенных чувствах, был помещен в клетку. Вид его был живописен Кроме огромного фофана под глазом, он был измазан в грязи, а рваная рубаха обнажила целую галерею татуировок. Остальные задержанные , видя такого пожизненного каторжанина, забились по углам. Тут как раз пришел на службу замполит и увидев это чудо природы, буркнул под нос:

- Гомо сапиенс!

Треня недослышал с похмелюги, да и весь его жизненный опыт не позволял двоякого толкования этого слова, поэтому здание райотдела, и все его окрестности, в радиусе гектара, вздрогнули от рева:

-Сам ты пидарас!!!

Пашка, тем временем, зашел на планерку, и понятно, что опоздал. Башков сурово посмотрел на него, и нахмурив брови, грозно спросил:

- Почему опоздал?

- Так я....

-Что ты?

-Ну, это...

- Короче понятно. Прогулял. Все будем тебя, архаровца, судить. Я - судья, Палкин- обвинитель, Григорьев- адвокат. Встать! Суд идет! Посередине кабинета мгновенно поставили стул, на него усадили обалдевшего Пашку. Слово взял Палкин:

- Ваш честь! Преступник может искупить тяжесть своего проступка только одним способом- литр водки, учитывая тяжесть содеянного!

Адвокат, нетерпеливо перекрикивая обвинителя, выдал:

- Я такого конченого преступника, защищать не могу! Два литра, если думает служить в нашем коллективе!

Судья , врезал кулаком по столу, и резюмировал:

- Два литра! Исполнение приговора отсрочить до вечера пятницы!

Пашку отправили спать, а плановая свистопляска продолжалась.

На этот раз, в другом, не менее маргинальном пригородном поселке, местный участковый после трудового дня, решил прикупить, водочки, для снятия стресса, и чинно встал в очередь, балакая с мужиками за жизнь. На одном участке , он работал уже 20 лет, и понятно, всех там знал. Однако, на свою беду, к магазину, на мотоцикле, подьехал поддатый наглючий гражданин, который бесцеремонно стал расталкивать стоящих в очереди, пробираясь к заветному прилавку. У частковый, сделал ему замечание , а тот, "беспредельно" взял, да и врезал милиционеру по физиономии. Все можно было стерпеть, но только не это. Да и не стерпелось! Старенький, подслеповатый капитан, выхватил из кобуры табельный ТТ , и прострелил хаму ступню, под всеобщее одобрение присутствующих. Вызвали скорую, и негодяй, в итоге, отделался неделей в больнице. Однако, все бы ничего, да вот только, старый служака, в тот день, уже "усугубил" сто граммов, и стрелял, таким образом, в подпитии, что само по себе, уже тянуло на срок. К тому же семья хулигана, забросала все возможные инстанции жалобами. Хотя прокурор, разобравшись в деле, встал на сторону участкового. О прокуроре, стоит сказать особо. Был он фронтовиком, выслугу лет имел сумасшедшую, карьерным ростом озабочен не был, возраст имел под 60, и поэтому мог позволить себе, поступать справедливо. Относилось это в равной мере, как к блюстителям порядка, так и к преступникам. По крайней мере, санкцию на арест, он давал, только после личной беседы с обвиняемым. Так и Пашка, на следующий день, вместе со следователем, привезли "на санкцию" угонщика. Пока у прокурора в кабинете находились люди, Пашка, с пристегнутым браслетом жуликом, ожидал в приемной. Вдруг, дверь растворилась, и на пороге, весь красный, возник прокурор, выпроваживающий изрядно надоевших ему посетителей. По разговору, было ясно, что это и есть, родственники того самого, подстреленного хулигана.

-Прием окончен! Рявкнул прокурор, и с порога, завидев Пашку поделился впечатлениями:

- Вот же народ бессовестный! Видят, милиционер, выпивши, нет бы обойти, сами нарываются, а потом еще и жалуются! Потом успокоился, и пригласил:

-Заводи!

Санкцию на арест он так и не дал, более того, долго, пересыпая речь матерками обьяснял, почему нельзя всех подряд садить в тюрьму.

- Уже сейчас, в городе десяток колоний, а каждый пятый сидел ! А через пятилетку?Вам, здесь жить! Я, б..ть, на х .. скоро пойду песок в речпорт караулить ! На пенсию, б..ть! И так, здесь еще недавно, по доброй воле вообще никто не жил на х..! Ну угонял этот мудак мотоциклы! Все возместил? А через зону пройдет? Исправится? Х.. там! Выйдет- машины угонять станет, а потом очередной , арестант по жизни. Между прочим, ваш сосед, может, в будущем, и по подьезду! Кстати, если этот крадун, хоть с запахом пивным, до суда попадется, сразу арестую! Без всяких бесед, на х..!

Наслушавшись, таким образом, наставлений, Пашка вышел из здания прокуратуры, и присел на лавочку во дворе, обдумывая, свои дальнейшие планы. Вдруг, перед ним неожиданно, нарисовался, тот самый , давешний угонщик, только что отпущенный прокурором.

- Ты что домой не идешь?

- Разговор есть.

- Давай.

- Люблю, я когда, со мной по человечески. Так вот, в Лукьяновке, освободился один кекс, живет напротив магазина, вчера ночью, он вместе с Костылем этот магазин выставил, а чтобы барахло увезти угнали УАЗик, его на дачах бросили. Весь хлам, сейчас, у Костыля, в сарае, а они бухерят, на хате.

- А тебе это откуда известно? Это точно так?

- Сто пудов. Костыль меня звал, но мне западло. Одно дело мопеды тырить, а эти твари, сторожа в магазине, деда Василия, монтировкой вырубили. А он и так старый, да и дедок классный. Как его бить можно было? Так что вяжите их. Воздух чище будет.

- А на тебя не подумают?

- А вот это мне по х.ю. Пусть на себя думают ,как так, старика, по голове- железякой!

- Ладно, не вяжись. Будь дома, забегу, расскажу, что и как там выйдет.

- За каждое слово отвечаю. Если спать не будете- они ваши.

Жизнь повернулась к Пашке еще одной стороной. Действительно, подумал он, мир далеко не черно- белый. Честные люди и преступники. Все намного сложнее и многоцветнее.

Костыля с подельником задержали этим же вечером. Еще не отошедшие от запоя разбойники , пришли в себя уже в камере . А с угонщиком Пашка стал видеться чаще. Звали его Серегой, и был он сыном погибшего в Афганистане летчика. Мать его, горбатилась на трех работах, сам он учился в техникуме, и до безумия был влюблен в машины. По окончанию учебы, ему предстояла служба в армии. Но до армии, надо было, еще дожить. Обшарпанные дома и обоссанные подьезды, окружение по нескольку раз пересидевшее, и та безнадега рабочей окраины, передать которую словами невозможно, практически не оставляли ему ни какого выбора. Это была изнанка лубочного, газетного "развитого социализма", где так называемый "передовик производства", мог пить неделями, третируя свою семью пьяными дебошами, где с работы крали все, что только можно, где не читали книг и газет, а мерилом благосостояния, были цены водку. Обитателям окраин, практически не грозило, поступление в высшие учебные заведения, единственным выходом для них был спорт, или же совершенствование криминальных навыков и умений. Именно эти люди, через десять лет пополнят ряды рекетирских банд и организованной преступности. А пока, на дворе был 1981 год, и страной рулил, казавшийся вечным, "горячо любимый" генеральный секретарь, Леонид Ильич. Но жизнь шла, и все тогда, считали ее счастливой, и более того, единственно правильной и возможной, наверное потому, что не видели лучшей, а может быть и потому, что уже подзабыли войну, и то что может в одночасье стать и намного хуже. Но , все-таки, жизнь, была прекрасна. Каждый вечер, кроме понедельника, в городском парке устраивались танцы. Сказать по совести, пароксизмы, судорожного дергания пьяных тел, производимого на огороженной площадке, танцами можно было обозвать только обладая воображением писателя- фантаста. Рвань там собиралась несусветная, причем сьезжался криминалитет со всего города, да и из пригородных поселков. Присутствовали все, начиная от студентов- разгильдяев, до арестантов- бесконвойников, и эта гремучая смесь, ежевечернее, выдавала, как минимум, пару поломанных челюстей, а частенько и поножовщину. Когда в пьяной драке насмерть зарезали двоих залетных азербайджанцев,и хотя, убийц задержали сразу же, стало ясно, что с этим надо что-то делать. ОМОНов , СОБРов, других спецподразделений, в то время не существовало. Поэтому, на танцплощадку стягивали все наличные милицейские силы, в том числе и уголовный розыск. Хотя, усмотреть за всем, там было невозможно. Оружие, в такой толпище, применять запрещалось, так как могли пострадать невиновные, а, к примеру, дубинок, и слезоточивых аэрозолей, в то время еще не создали. Очередь на этот наряд, дошла и до Пашки. Как назло, число пьяных в тот вечер, превысило все мыслимые пределы. Перегар висел в воздухе зловонным туманом. Покрутившись в толпе, поговорив со знакомыми, Пашка уяснил, что назревает драка, нет, не драка, а побоище! Поселок на поселок, человек по сто с каждой стороны, с цепями, кольями, и заточками. И трупы в этой ситуации неизбежны. Пашка, сразу же метнулся к телефону, и обо всем поведал дежурному, но в тот вечер дежурил старый хохлище майор Серенко, который, со дня на день ждал перевода в родной Житомир, и никаких решений брать на себя не хотел. Поэтому, диалог и них получился пустопорожний.

-Здесь мочилово назревает, задыхаясь пробулькал в трубку Пашка

- Шо такое? Зевнув поинтересовался Серенко

- Мочилово конкретное, нас всего пятеро здесь, и нам не справиться, у них колы, цепи, да мало ли чего, докладывайте начальнику, пусть ВВшников поднимают, роту самое малое надо.

- Не учи меня, вдруг окрысился дежурный, сам знаю, что делать. Принимайте меры на месте.

- Примем, сказал Пашка, и задумчиво почесал репу. Так как он и сам был местный житель, то чего греха таить, раньше и сам участвовал в таких драках, и не понаслышке знал, каким кровопролитием это может закончиться. Но легче от этого не становилось. Стало ясно, что придется драться, и драться самому. А пока, Пашка, наплевав на субординацию, позвонил дежурному по областному УВД, и рассказал все как есть. Реакция дежурного была прямо противоположной.

- Сынок, берегите головы. Я сейчас бросаю всех кто есть в парк, и поднимаю батальон ВВ. Если начнется, в драку не ввязывайтесь. Фиксируйте зачинщиков и особо отьявленых, все разборки потом. Продержитесь хотя бы час, и силы подойдут. Раньше не успеем.

- Есть, отрапортовал Пашка, но легче не стало. Шутка- ли, час, против пьяной толпы! Для начала, решил вооружиться сам, для этого, зашел на стройку, и выбрал обрезок арматурины, сантиметров сорок длиной, и завернул его в газету. Уже вооруженным, он вышел на освещенный пятак перед танцплощадкой, непринужденно помахивая газетой, хотя если врезать этим средством массовой информации по лбу, тяжелая контузия была гарантирована. Подойдя к патрульной машине, Пашка почувствовал напряжение , его коллеги были явно обеспокоены, как впрочем, и сам он. Старшим патруля был недавно дембельнувшийся из Афгана десантник, в звании старшины, который имел чудное имя - Серафим, хотя все звали его попросту- Серый. Пашка с ним был в отличных отношениях, частенько попивали винцо вместе, и друг другу доверяли. Посему, разговор пошел откровенный.

- Серый, я в управление отсемафорил, сказали надо час простоять, и подмога подойдет. Боюсь, замесят нас, если бутор начнется.

-Не ссы, кентуха, улыбнулся железными зубами старшина, пробьемся!

- Да я без мандража. Не облажаться бы перед толпой.

А в толпе тем временем началось брожение, и части толпы стали стягиваться к двум разным полюсам, образуя противостоящие массы. Начинается - просвистело в Пашкиных мозгах. Не помня себя, и не понимая, зачем он это делает, как-то сам собой, Пашка оказался между двух уже сформировавшихся шеренг противников. Выглядело это, по крайней мере, нелепо. Один сержант, против сотен пьяных озлобленных людей. Вот уже взметнулась вверх рука с зажатой велосипедной цепью, но натолкнувшись на Пашкину газетку, безвольно повисла, а ее обладатель, по заячьи заверещал. Еще газетой, по кисти, сжимающей отвертку, по хребтине, ага, падают, хорошо, оценил он свои действия. В то же время, патрульная машина, включив мигалку и сирену, стала раздвигать бампером толпу, отвлекая внимание на себя, пока Пашка закамуфлированной арматуриной выхлестывал наиболее явных душегубов. И в этот момент, все заглушил вой десятков сирен и рев дизельных Уралов, из которых выпрыгивали солдаты вооруженные саперными лопатками .Солдаты мгновенно построились в две шеренги, и по команде офицера, расчехлив лопатки, с криком Ура, бросились на помощь наряду. Еще до того, как шеренга солдат соприкоснулась с толпой, площадка опустела. Драп был всеобщий и полный. На земле остались лежать только те, кого успел приласкать Пашка, да еще несколько особо пьяных ротозеев, не успевших убежать. Солдаты никого не преследовали.