# Красный песок. Глава 2

Олег Викторович Омельченко

Поскольку читатели проявили некоторый интерес к этой теме, продолжаю выкладывать главы повести.

Батсуху ,чтобы незаметно выбраться из Тобольска, пришлось снять свой роскошный халат и кунью папаху с замшевым верхом, а взамен, натянуть затертый дубленый полушубок и нахлобучить на голову старую баранью шапку. Теперь он никак не походил на боевого джунгарского сотника, правда, под шубой была дорогая кольчуга Дамасской работы, а булатная сабля, стоившая доброго табуна лошадей, была заброшена за спину, и спрятана под шубой. Ведя в поводу четырех запасных коней, в предрассветной тьме, он покинул Тобольск. Казачий караул на воротах, ни о чем не спросил его, мало ли куда поехал молодой степняк. Отьехав от крепостных стен на четыре перестрела, Батсух пустил коня вскачь. Тем временем, рассвело, и начал потихоньку нашептывать снегопад, заваливая все следы.Значит, погони можно было не бояться. Батсух знал, что до его путь лежит мимо Тарской крепости, Такмыкского укрепления, форпоста Нового, и крепости Чернолуцкой. Знал он и то, что до границы, ему скакать 700 верст, и еще столько же- от границы, и на этом пути, могли быть любые неожиданности. В первый день, он проскакал около восьмидесяти верст, переночевал в брошенной остяцкой юрте, и вдоволь накормил коней припасенным овсом.

За второй день ему удалось проехать еще больше ,но он едва не напоролся на казахов, которые гнали лошадей, на продажу в Тобольск. Чудом успел соскочить с тракта, в лог, и казахи проехали мимо. Уж он-то, как никто другой, знал, что его маскарад мог провести русских, но никак не казахов, которые не упустили бы случая, посчитаться с джунгарским сотником. В эту ночь, пришлось ночевать у костра, но Батсух, все равно, отлично выспался, и кони отдохнули. Много времени, он терял, обходя русские и татарские деревни, но, все равно, ночуя четвертую ночь на постоялом дворе, он услышал разговор .двух мужиков, что в Тарской крепости обьявили рекрутский набор. Из этого следовало, что Тару, лучше всего, было обойти. Утро следующего дня было пасмурным, мела метелица- низовка. Верст за пять до Тары, он свернул с тракта , и уже много медленнее, стал пробираться, обходя город. К обеду, низовка превратилась в настоящую метель, а еще через час, всю Западную Сибирь, от озера Зайсан до стен Тобольска накрыл буран. Что такое буран в степи? Поймет только тот, кто видел. Нет ни неба ни земли, ни верха ни низа, только бушующие снежные вихри. Батсух еще мог спастись, повернув на тракт, пересечь его, и спуститься на лед Иртыша, где от ветра защищал высокий берег, двигаться по руслу реки, которое неминуемо привело бы его к воротам Тарской крепости .Именно так,делали местные татары и русские. Но он не был местным, и не знал этого. Однако, Батсух решил положиться на чутье коня, и отпустил поводья. Умный конь сразу же пошел, в каком-то только ему, известном направлении. Вдруг, неожиданно, в буране раздался волчий вой, и кони понесли, а еще через секунду, Батсуха что-то вышибло из седла, и он потерял сознание .Пришел он в себя быстро, и попытался встать, но правая нога, видимо вывернутая стременем, отозвалась резкой болью, мгновенно накатил приступ тошноты и он вновь провалился в небытие. Второй раз, он открыл глаза, оттого, что его лицо вылизывали две здоровенные безухие самоедские лайки, а его самого, грузили в сани трое бородатых русских мужиков. Хорошо понимая русский язык, Батсух внимательно вслушивался в их разговор, но был настолько слаб, что поделать ничего не мог. Старший мужик, назидательно выговаривал:

- Ну и что с того, что буран? До крепости, менее чем полверсты, не заплутаете! Не простой это киргизенок! Вон на нем кольчуга, какова! А сабля! Швыдко его до Иван Дмитрича! Да доложите господину сотнику все как было!


Тарская крепость.


Немчинову надоела эта перетырка, и он врезал кулаком по столу, аж посуда подскочила. Свирепым взглядом смерил он спорщиков, и медленно, врастяжку, произнес:

- Отец Василий! Ты хоть и лицо духовное, а кого здесь вешать и плетьми драть- мне решать! Служилые татары Тобольского и Барабинского разрядов, есть подданные государя нашего, хучь и магометанского закону. Служат исправно, бьются на смерть, и обижать их не сметь! Ты слыхивал ли, как двое дворян Нерчинских, бурят у джунгаров из плена выкупали, да целую деревню так собрали. Их они и окрестили, и пахать выучили, и грамоте! Вот истинный подвиг Христов! А ты, татей да убивцев крестишь, да я и сам их окрещу... на плахе!

Отец Василий махнул рукой, и выскочил из избы.

Немчинов же взялся за Алея:

- Ты, Алейка, тож, думай, что несешь! Он ить лицо помазанное, ко Господу ближе нас с тобой! Вот, еще раз брякнешь таково, и не посмотрю на твой древний и славный род, плетей спробуешь, заноза, ты старая! Что- то а дисциплину, Алей понимал. Потому, встал из за стола, сделал " во фрунт" и бодро гаркнул:

-Слушаисссь господин полковник! Немчинов, уже мягче, ответил:-

- Сядь, ирод, и помалкивай. Пришел черед Никифора, и Немчинов перевел взгляд на него:- Без работы , думал останешься? Не проскочишь, не мстись. Тебе предстоит, взять сильный разьезд, казачков, душ с двадцать, да и проскочить по степи, до Балхаша, посмотреть степь, воздух понюхать, а на обратном путе, заедешь до дружка своего, Абулхаира. Я ему подарков дам. Было б хорошо, если Абулхаир , который, нынче у Тауке-хана, наиглавнейший воевода, для сикурсу энтого, дал нукеров своих, конница у него, зело хороша. Никифор потрогал недавний шрам от стрелы, и задумчиво сказал:- Нашел ты мне дружка, Иван Гаврилыч. Так это, что будет? Посольство или разведка? На это, Немчинов, взвешивая каждое слово, ответствовал: -А это, Никешка, уж, что у тебя выйдет.

Чередов, во время всего разговора пялился в окно, рассматривая снежные вихри, и делал вид, что это его мало касается. Потом, вдруг, подскочил и долбанувшись головой, о дверную притолоку, выскочил в метель. Через некоторое время, вернулся, и возбужденно заговорил:- Там, с моей заимки, что на Иртышной стороне, конюхи сейчас молодца привезли. Оный молодец, в буран попал, да заплутал. Как, у них , у киргизцев водится, поводья отпустил, чтоб конь его, по запаху, на жилье вывез. Конь и привел его, прямиком ко мне на заимку, да видать, волка пужанулся, понес, и влетел в ворота, не ходом, а скоком. Поперек ворот, перекладина. Он, прям, в нее, и башкой! - Так, что живой он?- переспросил Немчинов.- Да , живой , только ступню стременем вывихнул, да лоб рассадил, махнул рукой Чередов. Не о том я. Когда с него шубу сняли, а на нем кольчуга и сабля, не одну деревню стоят, да четыре заводных коня. Глянул я на лик его, а это, никакой не казах, а калмык! Я его признал! Когда посольство контайши в Тобольск шло, он при после состоял. Каково оно Вам?

- Дело ясное, подал голос Алей. Послал Тарзакой человека своего, с какой-то вестью к контайше. И весть эта тайная от нас, иначе, конвоя бы для него попросил.

- Не дурней тебя, понимаем, проговорил Немчинов. А вот, Никифор, ты и поедешь с разьездом, сопровождать джунгарского воинского человека. Не могу же, я его, без охраны отправить. Мы за него, перед контайшой и государем отвечаем, и усмехнулся в бороду. Так, что не прячась пойдешь, Никифор! А поскольку, уряднику, такого важного гостя сопровождать, не по чину, жалую и тебя, полусотником! Как в себя придет, так , разом и выступайте! А где молодец сей?

- Я велел лекаря позвать,чтоб ступню ему вправили, да напарить его в бане, дать водки, покормить его, и спит нехай. Завтра, доспросим, хитрована калмыцкого.


Ставка хана Абулхаира.


Горный массив Ерейментау.

Абулхаиру

подали завтрак. Он с наслаждением выпил чая с молоком, и поел свежих, пышущих жаром баурсаков. Как хорошо, все-таки быть дома. Но дом, для кочевника, это не только строение, в конце концов, он потому и кочевник, что сегодня он здесь, завтра, там. Дом для него, это родная степь, родные люди, и родная юрта, запах которой пьянит голову, и которая лучше всех дворцов мира. Как долго он был лишен всего этого! Полтора года назад, он ушел под предводительством батыра Богенбая воевать с джунгарами. Тогда ему было всего- то навсего 17 лет, а прославленный воин уже доверил ему тысячу удальцов! Ему, и сейчас, нет еще 19 лет, а он уже сражался под Ташкентом и Туркестаном. Полтора года беспрерывных битв. И он, наконец дома!

Выйдя из юрты, Абулхаир осмотрел окоем, и при виде заснеженного горного хребта , душу его наполнил восторг, ему захотелось петь. Но в его стране шла война, и как вождь своего народа он не мог выказать своих чувств. Увидев, что хан пробудился, со всех концов аула к нему повалил народ. Он в равной степени приветствовал всех, однако, к себе в юрту, пригласил наиболее достойных воинов, седобородых стариков, старейшин родов, богатых владельцев стад. Когда гости расселись, всем подали чай, были исполнены полагающиеся по обычаю, ритуалы приветствия, слово держал сам Абулхаир.

- Уважаемые , все Вы знаете, что полтора последних года, я провел в походах, под командой славного батыра Богенбая, мир ему! Мы храбро бились, убили много врагов, много погибло и наших храбрецов, но мы не победили. Но и не проиграли. Будет еще одна война. Наша беда не в том, что у нас мало войска. Войск хватает, и батыры искусны в войне. Среди нас не единства. Жузы бьются за свои интересы, каждый претендует на право властвовать. Даже перед такой смертельной опасностью, как джунгары, мы не можем позабыть былые распри. Калмыкам нужна наша земля, они идут на нас, и у них сплоченная армия вооруженная русскими пушками. Правда, от уйгурских купцов, у меня есть известия, что контайша ввязался в войну с китайцами. Поистине, жадность его безмерна. Но у цинов, тоже огромная армия, и каменные крепости в Маньчжурии. Возможно, Аллах, смилуется над нами, и калмыкам, какое-то время , будет не до нас. Мы же, подготовимся, и в будущем году, иншалла, ударим на них всей мощью. Однако, я получил известия, от наших людей из Тобольска, что русские, готовят поход на Яркенд. Этот поход, должен стать ударом в спину Джунгарии. Если сцепятся русский медведь, джунгарский тигр, и цинский дракон, мы, только выиграем. Один из гостей, батыр Джумагул, не вставая с места, произнес:

- Славный хан! А если русские усилятся, не получим ли мы, в своих землях, вместо джунгарских сабель, русские штыки?

- На все воля Аллаха! Но русские пока не были замечены в том, что поголовно вырезают аулы.

- Все же, хан, степных беркутов, не сделать курами, мы вольные сыны степей, и нам противна всякая власть, как джунгарская, так и русская, высказался один из аксакалов.

- Я не призываю, вступать в войну с Джунгарией, на стороне Российской империи. Я лишь хочу, чтобы мы были в стороне от этой войны, но лишь до времени. Россия имеет на нас те же виды, надеясь, что в этой войне, мы истощим свои силы, и станем легкой добычей. Ведь Цинский император предлагал русским, разделить Джунгарию. После долгих споров, на том и порешили. Когда гости разошлись, Абулхаир еще долго раздумывал, и получалось, что с русскими надо было дружить .Иначе, где взять оружие, для предстоящей войны? А нужны пушки, скорострельные русские ружья, порох, свинец, и много чего еще...Когда дозорные, донесли, что по по направлению к Балхашу, движется русский конвой, он понял, это коснется и его. Но пока, дал команду, следить за русскими, никак не обнаруживая себя, а если те, перейдут границу его кочевий, принять с подобающим послам уважением. Ибо никто не может знать, что приготовила ему судьба.


Тарская крепость.

После памятного разговора с Немчиновым, Алей и Никифор успели смотаться домой, и как обычно, наскоро собравшись, отправились править службу. Алей уже уехал по своему уряду, в Барабу, а Никифор, ждал когда придет в себя Батсух. Пока Чередов и братья Берниковы вели с тем беседы, Никифор готовил отряд к походу. Перво-наперво, приготовили оружие, в фузеях обновили кремни, перезакалили или заменили пружины, для каждой фузеи пошили меховые чехлы. Себе Никифор выбрал в кордегардии двухствольный карабин, голландской работы, пистолеты у него были собственные, взятые с бою, три года назад у бухарцев, когда отбивали уже проданный русский полон .Сабли и пики, были у каждого, свои. Теперь, он каждый день изнурял казаков, ратным учением. С раннего утра, казаки, скакали, рубили саблями, кололи пиками, стреляли с седла и с колена, по команде спешивались, ложили лошадей, фехтовали, дрались на кулаках, боролись в седле и стоя в кругу. С каждым днем все получалось лучше и лучше. Потом пришел черед провианта. Поскольку, поход планировался на весну, хоть и раннюю, то пельменей , обычную пищу казаков в зимних походах, взяли самое малое количество.В марте, еще холодно, но в апреле, в степи, уже тепло,и пельмени могли пропасть.Да и идти -то ,собирались, на юг. Потому, Никифор, никому не доверяя, сам выбрал на торгу вяленого мяса, которое велел еще подкоптить, зная, что после этого, черви в нем , никогда не заведутся. Взяли сала, свиного и курдючного, крепчайшего китайского чая, меду, и отдельно, бочонок капусты, квашеной с ягодой клюквы, мало-ли что, от цинги. Касательно одежды, каждый взял по крытому полушубку, суконному казачьему кафтану, порты, суконные и льняные, теплые подштанники, и по паре теплых сорочек. Кроме того, у каждого, к седлу была приторочена свернутая кошма, которую подстилали для сна, чтоб не простудиться от земли, да и не цапнул бы тарантул, либо каракурт. На четырех человек, брали по шатру. Муки брать не стали, замесили баурсаков из крутого теста, и зажарили на бараньем сале. Теперь, они полгода не зачерствеют, а заплесневеть никогда не смогут .В общем, Никифор был готов. Выехать порешили первого марта. Как и было принято у казаков, крепость покинули глубокой ночью,за пару часов до рассвета. Луна- казачье солнышко, ярко светило, освещая опадавшие с каждым днем сугробы.


Тобольск.

Дворец Сибирского генерал- губернатора князя Гагарина.


Бухольц сидел за столом, и бесцельно, выписывал на столешнице, пальцем литеры. Его одолевали тяжкие думы. Наконец, сегодня, из Петербурга прибыл князь Гагарин, и Бухольц возлагал большие надежды на встречу с ним. Сейчас март, а его команда в Тобольске с ноября, и до сих пор ничего , почитай не сделано! Даже лес ,закупленный для изготовления дощаников, ухитрились спалить. Среди местных, поход его отряда считался бесполезным предприятием, сулящем только гибель людей. Никто не верил, что в Яркенде есть золото, и никто не верил, что до него, просто можно дойти. Тяжелые мысли Бухольца прервал князь. Он вошел в комнату, благоухая дорогими французскими духами, в безумно роскошном ,шитом золотом,кафтане , с бриллиантовыми пуговицами.- Ну и павлин, непрязненно подумал Бухольц. Гагарин, нимало не стесняясь, благосклонно кивнул ,вставшему из-за стола подполковнику. И королевским жестом отставив трость, произнес:-Ну, сказывай,Иван Дмитрич

- Чего сказывать-то? Пушек мало, людей мало, драгун до сих пор не набрали, леса нету, дощаников, всего два десятка сделали.

- Кто виновен? Завтра на плаху! Я с тобой, подполковник! Зараз дело пойдет. Все, что потребно, у тебя будет. Я сюда ехал, обоз обогнал, с Урала везут тебе ружья, палаши, копья, через пару дней будут в Тобольске!

- Матвей Петрович, ответствуй мне как на духу, ты- то сам, это Яркендское золото видел? Ты государю, не ложно доклад держал? Никто в Тобольске про то золото не ведает! Я человек служивый, мое дело- воевать и умирать, а за ,что, начальство знает! Есть там золото или нет?

- А если нет? Не пойдешь туда?

- Я пойду, но зря людей положим, и грех тот на тебе будет. А кто живой вернется, проклянет тебя вовек!

- Да, есть там золото, не сомневайся, вернешься, богатым человеком будешь. Д а и государству пользу соделаешь, а себе и мне славу.

- Такой- то славы мне совсем не надо, обреченно сказал Бухольц. Давай, лучше, к походу готовиться станем. Добудем золота, или нет, а службу править надо.

-Это само собой. Сам все увидишь.