# Красный песок. Глава 7

Олег Викторович Омельченко

Урга. Ставка хунтайджи Цеван- Рабтана.


Хунтайджи принял Дондук- Церена сразу . Успев только сменить запыленную одежду, зайсанг предстал перед глазами повелителя. Было ясно, что без веских причин он никогда не бросил бы вверенных ему войск, и порученного дела. Пользуясь тем, что они были одни, и являлись родственниками, хунтайджи указал ему на ковер, предлагая сесть , и невозмутимо произнес:

-Говори. Зайсанг, тем не менее, полностью произнес полагающееся по чину приветствие, но хунтайджи, уже нетерпеливо, прервал его:

- Ты не за тем проскакал всю страну, чтобы выразить свою верноподданность! Говори!

- Повелитель, в наши земли вторгся русский отряд. Как доносят наши люди, они идут через подвластные Вам земли, в сторону Яркенда, где намерены добывать золото. Их около трех тысяч. Я знаю о Вашем запрете вступать в бои с русскими. Как мне поступать? Ни один мускул не дрогнул на лице властителя. Так же бесстрастно, хунтайджи заговорил:

- С орысами невозможно договариваться. Их казаки не пропускают сборщиков дани к подвластным нам племенам. Их рейды в верховья Енисея, привели к тому, что местные народы откочевывают дальше в степи, или присягают русскому царю. Что ни год, то, на наших землях, новый острог или крепость. Мало того, они постоянно пытаются договориться с нашим злейшим врагом- казахами. Сколько золота мы платим нашим шпионам в ханской ставке, подкупаем приграничных султанов, для того, чтобы они нападали на русские поселения. Если бы нас вовремя не уведомили, еще в 1702 году, послы Тауке , могли бы договориться с Тобольским губернатором, но мы были вовремя извещены, и подготовили засаду у Ямышевского озера. Сейчас, нам удалось вбить клин между Каипом и Абулхаиром, и все, вроде, идет успешно. Но этот русский корпус, направляющийся прямо в сердце наших владений!

- А почему нам не предпринять поход на Тобольск, спросил зайсанг.

- Это уже было. Наши войска пожгут деревни вокруг Тобольска, а с каменной твердыней ничего не сделают. О нашем походе русские узнают сразу, и успеют подготовиться. Тут нужен не поход, а война. Мы же завязли в Китае... Цеван- Рабтан скрипнул зубами. Здесь тоже все шло хорошо! Сначала.. Сын наш Голдан - Церен, внезапным ударом, взял город Хали, казалось- повторится успех предка нашего- Темучина...,но мы завязли в осадах крепостей, и сейчас только несем потери.

- Только прикажи, великий хан!

- И приказывать нечего. Нам немедленно нужен мир с Китаем. Мы уйдем с Цинской территории, но они заплатят нам дань...оружием! Что с них еще взять.. А добычу возьмем у казахов! Поэтому, прямо с завтрашнего дня, я приму Китайских послов, они уже месяц живут здесь.

Мы продиктуем им условия мира, и уйдем с Китайской территории, пусть маньчжуры утешатся! За лето, и зиму, мы должны, собрать большое войско, вооружить его, и к весне 1716 года вторгнуться в страну казахов.

- Почему, не прямо сейчас, о повелитель!

- Весной в степи, будет много травы. Стада будут отягощены приплодом, а речки разольются, наша конница их легко преодолеет,а казахи со стадами никуда не денутся. Кроме того, вторжение должно произойти с нескольких направлений. Через Каратаг, долины рек Талас и Чирчик, а отвлекающий удар, нанесем в районе озера Алакуль, куда казахи стянут все свои силы. К этому надо подготовиться. Никто не должен уйти от наших сабель! А после того, как захватим земли казахов, их стада и имущество, и уничтожим этот дерзкий народ, разберемся и с русскими!

- Что же делать мне?

- Я прикажу отдать тебе последние свободные войска, и немедленно возвращайся назад. Ты должен уничтожить этот русский отряд. Действуй, как хочешь, хитростью, или лобовым ударом, но не пропусти их. Одновременно, ни в коем случае, не допускай, их контактов с казахами.

- Будет сделано.

- Иди же. Завтра я соберу всех нойонов и тайджи, нашего государства, и обьявлю им о своем решении. Твое место- на Иртыше. Дондук- Церен поклонился, и покинул юрту хунтайджи. Теперь все стало ясно. На какое-то время звезды замедлили свое движение.


Окрестности озера Эбейты


Коней сразу спрятали за курган, оставив с ними двоих казаков. Остальные, залегли на вершине холма, выставив перед собой ружья. То, что они увидели, никого не могло порадовать. Прямо перед казаками, как из ниоткуда, возникло несколько десятков всадников. Все они были вооружены луками и саблями, а у некоторых имелись и ружья. Намерения всадников не вызывали сомнений. Один из них, видимо, самый шустрый, вскинул лук и пустил стрелу. Стрелок был хороший, один из казаков, охнув, схватился за бок. Алей, только глянув, на него, процедил сквозь зубы:

- Только сдохни, пока не отобьемся. А сам, приложившись, выстрелил из фузеи. Ближайший всадник, вылетел из седла, сброшенный ударом тяжелой пули.

- А вот это, хорошо, с удовлетворением сказал Алей. Казаки, сделали еще по выстрелу, и отчаянные вопли, подтвердили, что, ни одна пуля не пропала даром .

- А ну, разобрались, на сам-другой, сам стреляет, другой заряжает. Без толку порох не жечь.

- Кто это такие? Поинтересовался молодой, впервые пошедший в бой казак.

- Знать бы. Сколь по границе всякой сволочи шляется. Вроде как, киргизцы, а может, туркмены.. Слушай, казачки! Долго здесь не усидим. Вояки, видать опытные, нас зажмут. Посему, раскрой уши! Зрите, озерный берег? Там камышу сухого полно, а ветер- с полуночи. Опять, же и куга молодая есть, так, что подпалим- дыму до неба будет. За дымом хоронимся, и бьем их с ружей, когда они, с замыленными глазами из дыму выскакивать будут. Делимся на три партии, партия стрельнула, и отходит, ее меняет другая, и так, пока кони выдержат. А там- видно будет.

- А мне, грешному, куда, подал голос полоняник.

- А тебе... Вешать же тебя хотели, нарочито строго напомнил Алей.

- Может ,все-таки, дома повесите, в тон ему ответил беглец

- Может и повесим, а пока, вали к лошадям, дери тряпье на паклю, посыпай ее порохом, и поджигай камыш. Лошадь бери вьючную , вьюк скидай, и дели поклажу на всех.

- Коноводы! Харч бросаем, войлоки бросаем, оставляем только воду, аптеку, и огнеприпасы, коней облегчить до предела, если живы будем, и порох с пулями, будут- пожрать найдем! Да быстро!

- Ну казаки, помогай нам всевышний!

Противник решил еще раз попробовать, снова откатился, отброшенный градом пуль. И тут задымил камыш... И началась сумасшедшая гонка. Под прикрытием дыма, казаки на рысях уходили от погони, стреляли, менялись, скакали, переходили в рукопашные, и к темноте вокруг Алея собрались уцелевшие. Давно умер раненый стрелой казак, недоставало еще пятерых, а оставшиеся ,все были переранены, один Алей был ничем не задет, а только перемазан в чужой крови.

- Докладайте, кто где и как загинул, не увели кого в полон?

- Никого, господин сотник. Все тела погибших вынесли, и везем привязанными к седлам. Двое стреляно, четверо порубано.Похоронить бы, по людски.

- От погони оторвемся, похороним. Хотя, чего там, уже оторвались. А ихних, сколько мы положили?

- С десяток, пожалуй, будет, хотя, кто- бы там считал.

Убитых схоронили под вербой возле степной речки, помолились, кто как умел, и отправились назад. В степи добавилась, еще одна безымянная могила. По прибытию в лагерь, Алей, как есть , голодранцем, в прожженном кафтане, явился к Бухольцу, где уже находился Княгинин. Оба склонились над чертежом, где, было изображено течение Иртыша

Княгинин, ведя пальце по карте, продолжал начатый разговор.

- Мы сейчас здесь. В походе уже четвертый месяц, до цели далеко, вернуться назад не можем. Через месяц, начнутся заморозки, через два, ляжет снег, идем очень медленно, холода застигнут нас в степи, а это гибель верная. Получается, придется зимовать, единственное место, где можно это сделать, развалины Ямышевского ведета, но восстановить их можно, стены- потолки есть. А в пойме Иртыша, топольника много. Опять, же, река рядом. Самим, в то время, надо срочно слать гонца к Гагарину, в Тобольск, чтоб слал подкреплений, за зиму , по санному тракту, завезем припасу, подойдет подмога из России, и глядишь, к концу следующего лета, выйдем к Яркенду.

- Не успеем. Подал голос Алей. Офицеры обернулись.

- Кулмаметов! Обрадованно воскликнул Бухольц, проходи, казак, приседай, Тишка- чаю, сотнику! И не дожидаясь пока чай принесут:

- Говори , не томи. Ты чего, как босота?

- Повоевали маленько. Еле ушли. Когда драпали, горящей степью прикрывались. Шестеро сгинуло, а остальные, все с лишними дырками, но тяжелых нет.

- А с кем бились-то?

- Хрен его знат. Думал, барымтачи какие- то, в набег на нас шли, или же караван ждали. Но, бьются сильно хорошо, и гнали нас долго, хоть и колотили мы их крепко. Будь разбойники, они бы сразу поняли, что добычи с нас не получить, и отстали, здесь другое.

- А кто же?

- Я так мыслю, что, джунгары это. Видать, следят они за нами. Шутка ли дело, трое суток, ни кочевья, ни каравана, ни следа! Вымерла степь! Мы полоняника поймали, так он толкует, что шел с караваном, а караван вырезали разбойники, он под шумок ушел. Видать, те же самые, разбойнички, что и с нами бились. Охватывают нас ойраты. Отсекают от Тары, чтоб потом разом добить. Моих казаков, они судя по всему, приняли за редутский гарнизон, что мы на пути могем оставлять, и похотели вырезать. Офицеры переглянулись.

- Да надо зимовать, вслух подумал Бухольц. Только, вот, не хотелось бы у Ямышева, недалеко ушли. Может, у Бухтармы? Там уже теплее.

- Не успеем дойти. Впереди горы, а еще и камышовые болота, у озера Зайсан , возразил Алей

- А у семи палат? Опять спросил полковник

-Там домишек мало, все войско не уместить, а строить не из чего.

- Ну, деваться некуда... Ямышево так Ямышево!


Тобольская крепость.


Гагарин понимал, что все идет не так. Причем, началось все с приезда Бухольца. Как только не старался он наладить отношения с этим столичным хлыщом, но все напрасно. А сегодня, он получил известие от своих людей в столице, что Петр прочел письмо Бухольца, о его, князя Гагарина, прегрешениях, причем, в Сибирь уже выехал чиновник , с секретным приказом, проверить все изложенное в письме. Что было делать, князь не знал. Однако, предполагать мог. Все давно знали, что над южной границей Сибири, постояно висит военная угроза, а в условиях Сибирской малолюдности, и отсутствия войск, эта угроза становилась смертельной. Он уже неоднократно принимал послов от Тауке, но в сенат об этом писал лишь один раз. И хотя, тогда царь и сенат одобрили его начинания, но он- то ровным счетом ничего не сделал. Дошло до того, что Тауке, поняв бесполезность обращений в Тобольск, послал посольства в Уфу и Казань. Князь знал, какое значение царь придает восточной политике, знал и об экспедиции Бековича- Черкасского в Хиву. Очень не хотелось оказаться бездельником, опять же, было точно известно, что за это бывает. Да, был послан к Тауке Никита Белоусов, и жил там, постоянно присылая отчеты о свои делах. Но опять, ничего не делалось. Надо, стало быть, проявить дипломатическую активность, и вновь списаться с Тауке. Опять же инициативы молодого хана Абулхаира.. Ведь казахи предлагали, в случае военного союза против джунгар, прекратить нападения на линию, вернуть всех пленных. а если кто осмелится нападать, обещали выдавать на суд в Тобольск. Могли ведь, замирить границу... а он все проспал! Эх, вот если бы экспедиция Бухольца оказалась удачной! Тогда ему простится все.. России остро нужны золото, ведь войны бесконечны, а золото только привозное. И если по его, князя, настоянию, удастся это золото добыть, станется он тогда в России первым человеком. Может, не так все и плохо? Посоветоваться бы с кем... Есть с кем! Филофей, епископ, Сибирский, сейчас в Тобольске, вот к нему и схожу, решил князь. До подворья владыки недалеко, и вот Гагарин, в покоях Филофея. Поклонившись, подошел под благословение. Владыка благословил, и спросил доброжелательно:

- Дело какое, Матвей Петрович?

- Дело, владыко, покаяться хочу.

- Ежели, в грехах, перед Богом, то сказывай, на то мне и власть дана, а перед царем... тут уж я не в силах. Сам знаешь, царь Петр, не шибко- то у духовенства спрашивает, его все больше, советники из немцев наставляют.

- В корень зрите, владыко. Ведомо мне, что прибыл в Сибирь, чиновник с секретным поручением, расследовать вины мои. И к Вам, владыко, наверняка придет. Я же, вроде, церковь святую не обижал, храм на свои деньги выстроил..

- Безбожник ты Матвей Петрович! Прервал его Филофей. Ты храмом , что откупиться захотел? Научись отличать жертву от взятки! Не мне, Господу, пытаешься откупных представить!

- Не о взятках я, как человек государев, прошу тебя, отца церкви, оценить дела мои.

- Ох, грехи наши тяжкие... сам ведь знаешь, не суди, и не судим будешь.

Но коль, сам просишь, то слушай. Не вор ты, но бездельник, и печешься о благе государственном, как помещик о своей деревеньке...А тут страна целая, Сибирь, одно слово. Причем, мы- то русские, здесь всего полтораста лет, а до этого, князь, здесь тоже люди жили, а что ты о них знаешь? Что для них сделал? Как живут они посейчас? Как переселенцы с ними уживаются? Не чинит ли людям, какой чиновник порухи, не обижает ли их? Это все ко умножению богатств Российских, славе государственной, и процветанию жителей ее должно вести, а у тебя? Простак, ты, хоть и князь. А простота, иной раз хуже воровства. Но цареву человеку, я о тебе худого не скажу. Стар я уже, чтоб фискалить да врать. А тебе, все как есть высказал. Еще вот чего. Знамо мне, что будучи в Петербурге, ты царю челом бил, де золото песошное найти можешь, в Эркети-городе. Думаю, что, соделал ты таково, не сознавая, что творишь, а как узнал, за шкуру свою испугался. Срочно шли подмогу, отряду Бухольца, этот грех, целиком на тебе. Едино из гордыни, людей на смерть послал. Вот за это-то тебя и государь, и люди не помилуют. Ты не меня бойся, а бойся тех, у кого в том походе сыновья да мужья, а если еще и пропадут? Те-то людишки все про тебя расскажут, что было, и чего не было, тогда, отмойся, попробуй. Срочно шли людей к Тауке- хану, проси киргизской воинской силы, может они, людей наших спасут. Не казаки, Немчинов да Чередов, делать сие должны, а ты, как государев наместник, только тогда и толк будет. Торопись, князь, и да поможет тебе Господь.


Лагерь отряда Бухольца. Озеро Ямышевское.


Степан Калинин, беглый пленник, пристал к отряду полковника. Поскольку коня у него не было, а в солдатском деле он ничего не понимал, его приписали к казакам в пешую службу. Дядькой, над ним ,по казачьему обычаю, как над всеми молодыми казаками, назначили Гришку. В походе, он сидел гребцом на дощанике, а когда, к октябрю, дошли до Преснухи-речки, и встали на зимовье, он вместе со всеми стал работать на постройке крепости. Вкалывал, как двужильный. После работы, нет бы отдохнуть, так Гришка, давай его мордовать, понуждая выделывать артикулы с саблей да с ружьем. А то, еще навьючит, аки лошадь, и заставляет бегать кругами, или с разбегу, на глинобитный забор сигать, или в грязи вязкой прыгать, да не было числа Гришкиным ухищрениям.

Золотишко, что он пригрел себе у своего хозяина, пришлось сдать в полковую казну, но с этим он смирился, а вот, как казаки всю жизнь служат, взять в толк не мог. Как- то раз, осмелился, рискуя получить в лоб, напрямую спросил об этом Гришку.

- Скажи, господин капрал, а не в тягость-то тебе самому, все это? Человек должон детей ростить, землю пахать, дома строить, а вы, все душегубствуете. Энто, поки молодой, еще туды-сюды, а как застареешь?

- Эх, Степка, чтоб-ты окаянец, понимал-то! Казака не царь на службу призывает, а Господь, и он же ему отставку дает. А коль сподобит, тебя Всевышний, до старости дожить, когда рука сабли не держит, так в монастырь иди, да молись, за братов, что в строю, и свои грехи замаливай. Опять, же, душегубство, говоришь... Всяко бывает. К примеру, Разин, кто, разбойник просто-напросто, а царем себя выдавал. Есть средь нас крапивное семя.. А возьми Булавина, он же против князя Долгорукого восстал, когда тот на Дону станицы вырезал, по указу царя Петра. А чем они виноваты были? Крестились двоеперстием? Так его же свои донцы и скрутили. А наших возьми? Служат безропотно, куда пошлют. Так, что Степка, казак, в себе дух особый имеет. Какого ты племени, не важно, но если есть в тебе дух этот, быть тебе казаком! А в тебе есть, я вижу, только воинскому делу подучиться следует. Слабый бы из плена не ушел. Зараз, понятно, тошно тебе, думаешь, мытарит меня капрал, но то, до первой сшибки. Мне бы времени побольше, я б тебя куда с добром, выучил. А сейчас, Степка, а ну, еще раз, взял- ка, ружьишко...Хотя, нет, постой. Хватит на сегодня. Ты, бы брат, рассказал, как оно там, в басурманском плену. Мало я народу знаю, чтобы, шутка- ли, с Уйгуристана , сюда дошагали. Как , опять же, люди там живут,много ли русских там, как их содержат. Степан сжал зубы, и с натугой, начал говорить:

- Монголы люди не злые. Они, пока кровь в бою кипит, бешенные. Потом, специально, никого не мучают, но убивают часто. Чуть что не так, башку долой. Но и пленников берегут потому, что продать надо, а товар дорогой. Баб могут забрать себе на потеху, а то и в жены. Детей малых, либо продают в Китай, в евнухи, либо оставляют себе в работы.

Хуже нету, когда на рынке купит тебя бухарец, или хивинец. Оттуда , скорей всего, возврата нету. Погоды там жаркие, русскому человеку невмочь, а еще, побасурманиться требуют, принимай, мол, ихнюю веру

, а нет, стал быть, все, отжил.

- А много там русских-то?

- Ох и много. До десятку в день, натаскивают, иной раз. А когда, казачки, иной раз их потреплют, то и вовсе нету. Зараз у ойратов, с ентим делом, худо. С цинами, воевать тяжко, сейчас они казахов давят. А те, хоть и сами в плен попадают, а русских в степи в полон хватают.

- А тебя- то уйгур твой сильно тиранил?

- Да нет, я у него скот пас. Весь день один, на пастбище. Кормил справно, предлагал женить меня, да, все одно- не родина.

- А чего, оженился б там, хозяйство завел.

-Издеваешься? Уже злобно сказал Степан. Тебя б туда, в колодках. Не стану больше сказывать тебе ничего.

- Ну, не серчай. Да и некогда уже. Сегодня , нашему десятку, в караул иттить