# Красный песок. Глава 8

Олег Викторович Омельченко

Верхнее течение Иртыша. Лагерь джунгарских сил.


Несмотря на позднюю осень, в Алтайских долинах держалась теплая погода, и если на вершинах гор, деревья уже сбросили листву, то на склонах, они еще стояли в золотом наряде, а в долине, тополя и карагачи были зелены, как летом. Батсух только что вернулся из двухнедельного похода по степи, и нуждался в отдыхе. Расседлав своего жеребца, сняв оружие, он растянулся на кошме. Слуга принес ему воду в серебряном китайском тазу, Батсух умылся, переоделся в чистую одежду. Поскольку, днем было еще жарковато, не стал одевать чапан, ограничившись дорогой шелковой рубахой, и блаженствуя, подложив под локоть , замшевую тибетскую подушку, предался размышлениям.

Все вроде складывалось хорошо. Он сумел выполнить все поручения Дондук- Церена. Русские остановились на зимовку в развалинах караван-сарая у Ямышевского озера. Его нукеры наблюдали за ними круглые сутки, русские лихорадочно ремонтировали строения, готовясь к зиме, и укрепляли позицию, строя из нее крепость. Сидели они как мыши в мышеловке. Все попытки казахов оказать им помощь, он сумел пресечь. Более того, его люди разграбили русский караван, шедший в Бийскую крепость, и потом часть имущества продали русским, же, но пояснив, что захватили все это у казахов. На линии же в очередной раз возникла напряженность вызванная недоверием пограничных властей к казахским султанам. Учитывая, что сделано это было на родовых землях

Абулхаира, то и обвинение в вероломстве, косвенным образом, падало и на него. Отчасти , и по этой причине, инициативы Абулхаира, по заключению военного союза были оставлены без внимания. Хан с войском, откочевал ближе к Каспию, где зимой было теплее, и для отряда Батсуха, опасности не представлял. Правда, не было сомнений, что там он непременно нападет на ойратов Аюки, но за это Батсух не отвечал. Ему, было также известно, что, хунтайджи, заключил мир с Китаем, и собирает на юге большое войско. Очевидно, готовилось большое вторжение. Но вот куда? Наиболее вероятным, ему казалось, что, или же к казахам, или на юг, в Туран и Тибет. Но несколько поразмыслив, он решил, что нападут, все-таки, на казахов. Хунтайджи нужна земля для кочевий и добыча, а золото Такла- Макана, еще не так просто взять, опять же, как на это посмотрят китайцы? Так что, как не крути, получается- вторжение будет именно в Казахстан. Его мысли перескочили на страну казахов. Но эти- то, думал он. Вместо того, чтобы готовиться к войне, султаны дерутся между собой как бешенные волки, выясняя, у кого больше прав на власть. Мало того, еще и при каждом удобном случае, нападают на русские поселения, вызывая, таким образом, еще большее недоверие, и провоцируя русских, на карательные экспедиции. Но его мысли были прерваны докладом воина, возглавляющего караульную стражу лагеря.

- Батсух- нойон! Дозорные донесли, в долину спускается караван зайсанга Церен- Дондука.

- Коня. Парадную одежду. Саблю. Конвойную сотню- в седла! Режьте баранов, накрывайте праздничный обед! Лагерь закрутился как водоворот. Слуги начали собирать на стол, командиры строили бойцов в ряды, а сам Батсух, в сопровождении конвойной сотни двинулся навстречу начальнику. Зайсанг был опытным воякой, и одного взгляда на войско, ему было достаточно, чтобы оценить его боеготовность. Сытые, ухоженные кони, отличное вооружение и бравый вид воинов, произвели на зайсанга хорошее впечатление. Доклад Батсуха и отличный обед только улучшили его настроение. Поэтому, зайсанг, решил отметить рвение молодого предводителя. Он подумал, что надо бы дать ему отличиться, и следует отправить его в Ургу, для участия в походе против казахов. А пока же Батсух прутиком на песке изобразил Ямышевское укрепление русских, обозначив позиции артиллерии, склады продовольствия и боеприпасов, жилые помещения, а также речку Преснуху и Иртышский берег. Зайсанг удовлетворенно кивнул, и спросил его:

- Откуда ты это знаешь?

- Наши люди бывают у них в лагере , они свободно пропускают наших для торговли.

- А есть у них сообщение с Тарой, не перехватывали гонцов?

- Гонцов они отправляли водой, а лодок как у русских, у нас нет. Их попытки оставлять посты и посылать разведывательные партии мы пресекали.

- Повелитель наш, хунтайджи, приказал уничтожить этих русских.

- А не раздразним мы Тобольские власти? У царя достаточно войск, чтобы нанести нам ответный удар.

- Они начали первыми.

Батсух склонил голову в поклоне, но зайсанг сказал:

- Это дело я поручу другому. Как только на Иртыше встанет лед, они никуда не денутся. Ты же, должен немедленно следовать в Ургу, и занять место в рядах наших войск, которые вторгнутся в страну казахов. Как только в степях сойдет снег, мы двинемся на них. Степи , со времен великого Темучина, не видели такой войны! Ты покроешь себя славой!

- Повинуюсь, последовал ответ.


Тобольская крепость. Дворец Сибирского генерал- губернатора.


У князя Гагарина уже полдня шел совет начальных людей всего огромного Сибирского края. В огромной зале, на лавках сидели командиры полков, коменданты крепостей, казачьи атаманы, татарские мурзы, бурятские и якутские старшины. Вследствие практически полного сибирского бездорожья, просто собрать этих людей было крайне трудным делом. Но повод имелся, и очень серьезный, и поэтому, как только устоялся санный путь, и замерзли реки, из Тобольска полетела во все города, крепости и остроги, казачья эстафета, а следом за ней, в не менее срочном порядке, уже в Тобольск, двинулись , кто в возке, а кто и верхом, царевы служилые люди. Докладывал Карпов. На стене, был вывешен большой чертеж Сибирских и прилегающих к ним степных земель, Алтайских гор, Джунгарии и Китая. Заложив одну руку за пояс мундира, а другой, он водил по чертежу, остро заточенным березовым прутом, показывая те места, о которых собственно и шла речь.

- От наших людей, ведомо стало, что хунтайджи , увел войска из Манчжурии и снял осаду с крепостей, в Урге сейчас цинские послы, и видимо, будет заключен мир. Если уже не заключен. Как дела на наших границах с джунгарами? Кузнецкий острог, есть кто? Поднялся рослый пехотный поручик.

- Поручик Веселовский. Тихо все, господин оберкомендант. Все разьезды, что посылали вверх по Томи и Кондоме, вернулись. В горах никого нет. Джунгары начали отселять телеутов вглубь страны. Те князцы, что в двоеданцах ходили, жмутся к крепости, а те что к контайше ближе, ушли совсем.

- Аманатов брали?

- Нет, не брали, да они так контайши боятся, что и сами аманатов предлагают. Что ни месяц, кто-то выходит на плоскость и просится под государеву руку. Тут вмешался Гагарин:

- А ты, поручик, людишек тех принимай лаской. Обьясачивай их не тяжко, к присяге приводи.

- Знамо дело, иначе никак, отвечал поручик. Карпов продолжал:

- Как на Селенге? Встал пожилой бурят в казачьем мундире.

- Если еще летом, мы имели постоянные стычки с людьми Церен- Дондука, были потери, пропадали люди и скот, хотя и мы не оставляли все это безнаказанно, то с сентября, не было ни одного нападения. Все джунгарские войска, за исключением кордонной стражи и личной охраны нойонов стянуты, на юг, в Ургу.

- Может, контайша, в монахи перейти решил, пошутил Карпов,на что бурят совершенно серьезно ответил:

- Может. Но это не остановит его, если он решил на кого-то напасть. В степи прямо говорят, весной тумены двинутся на запад. Карпов почесал затылок, и внезапно сказал:

- Тара! Кряхтя, оторвался от лавки Чередов.

- Иван Дмитрич! Не скрипи! Докладай! Выстрожился Карпов.

- Я и не скриплю. Раны болят, погода меняется... ну, значится так.. джунгары встренулись с корпусом Бухольца. Никакой враждебности пока не проявляют, ведут торговлишку, а он же зазимовал на Ямышеве.

- Зазимовал... а припас у него на зимовку есть? Вслух подумал Карпов.

Вновь вмешался Гагарин.

- Доведет нас вояка сей до беды! Войск у него, да пушек столько, что можно картечью дорогу себе до самого Яркенда проложить .А он, отдыхает, видишь-ли... Но князю возразил Карпов:

- Зимой идти пешим походом через степь- верная гибель. Коль до Бухтармы не успели- только зимовать.

- А какого-то он успел только до Ямышева дойти ? Умен больно? Пошто конным походом с казаками не ушел? Артиллерию, во вьюки, либо на лафеты, ежели бы по доброму, то зимовал бы за Алатауским хребтом ! У Карпова так и вертелось на языке, а по чьей вине, туда вообще- то поволоклись? Но вслух ничего не сказал, а только развел руками. Гагарин же продолжил:

- Немедля собирай караван ему в подмогу, да денег серебряных отправь, да людишек, взамен сгинувших в дороге. Коль войны там пока не случилось, большой силы оружной не шли, хватит двух десятков солдат, на возах по первоснежку долетят быстро. От разбойников, ежели что, отобьются, а кайсаки сейчас другим заняты. Возчики же у Бухольца и останутся. А от себя добавлю ему письмом, как только возы до него дойдут, пусть снимается с Ямышева, и идет на юг возами, пока есть снег, а с дощаниками оставляет в ведете малый гарнизон. Как снега не станет, пусть строит из возов вагенбург, опять оставляет гарнизон, и с казачьем верхами идет на Яркенд. А летом, с Божьей помощью, получим от государя императора помощь. Мне доподлинно , из Сената сообщили, что по первой траве, к нам выходит пять донских казачьих полков, да два полка гренадерских. Так что, линию голой не оставим.

Но как не рядили, как не драли глотки и не колотили подчиненных, до рождества обоз не собрали. То был строгий предрождественский пост, то святочная неделя, то не было лошадей, да и само начальство ушло в такой запой и буйство, что и позаботиться об этом было некому. Потом ударили такие морозы, что самые отчаянные, дальше чем до кабака рисковать не ходили. Холод отпустил, только во второй половине января, через пару дней, после крещения. Обоз состоящий более чем из четырех сотен возов, пошел из Тобольска на Ямышевское озеро. Капов и Трауэрнихт как могли, вдумчиво собирали груз. Кроме пороха, аптеки, оружия, казны, погрузили щелок, мыло, квашеную капусту в бочках , мороженую клюкву в мешках ,соленый щавель дабы люди не завшивели и могли мыться в бане, и стираться, и не случилось бы цинги. Хотели, правда, в охрану снарядить сотню казаков из Большерецкого форта, да всех запасных из Тарской крепости, что составило бы, около трех сотен конных, да вот Гагарин запретил. В качестве караула поехало четверо офицеров и десять казаков. Остальные были безоружны. Некоторые возчики имели только сабли и кинжалы, а фузеи и боеприпасы, были упакованы в возы. Последующие события показали, что этот запрет был очередным неверным решением , в итоге и приведших отряд к гибели.


Крепость Ямышевская. Русский лагерь.


К январю крепость достроили. Почти. Возвели землянки и полумазанки для людей, амбары для припасов, вот только, к неудовольствию казаков, коновязи и заплоты с навесами для лошадей, построили за периметром частокола, а сам частокол , до ума довести не успели. Укрепление получилось не годным к обороне, но вполне годным к проживанию. Артиллерийский поручик Каландер, грамотно , побатарейно расставил пушки, вследствие чего, непростреливаемых зон не осталось, и примерно половину пороха и ядер, разместил в специальных ящиках на позициях, чтобы противник, вдруг не сумел бы захватить или поджечь их все разом. Это казаки сразу же оценили по достоинству. Но вот все другое.. Никифор с Алеем жили в одной землянке, отдельно от прочих офицеров, поскольку, они хоть и начальные люди, но до настоящих офицеров не дотягивали, да и не стремились к этому. Как-то вечером, попивая чаек из бронзовых пиалок, обсуждали насущное. Шевеля прутом в камельке, Алей делился впечатлениями.

- Слышь, Никешка, а Каландер, хоть и немчин, но дело свое пушкарское знает крепко. Давеча, он пушки на позиции пристреливал. На три сотни шагов, двухфунтовым ядром, прямо в снежную фигуру влепил. А та фигура- не боле человека. Может.

- А то! Согласился Никифор. Да и Княгинин, гренадеров своих замотал. С утра до ночи артикулы штыковые выделывают. А вот остальные наши, включая полковников, напрочь порядок забыли. Шутка ли дело, калмыки просто пешком по крепости ходят. Все знают, где провиантский магазин, где оружейный, где солдаты, где казаки, где офицеры проживают. А наши, сукины детушки, знай торгуют с ними. Гришка Пермяков, на что пройдоха, да и тот сказывает, что такого отродясь не видел. Джунгары, они есть вояки. Это киргиз, уйгур, узбек, торговать любит, но эти-то... Ох не к добру все это.

- Не к добру. Точно. А коней- то где держат? За воротами? А ты припомни, сколь мы с тобой табунов угнали этаким вот макаром? А как не угнать? Сами просятся! А кто мы без коней в степи? Да попросту дичь. Голыми руками бери. Да и солдаты, каковы, те , что из новых рекрутов. Пообносились, бездельничают, еще чуток, и вши, зараза начнется, харч такой, что еще месяц на нем просидим, и цинга. Ладно, пока рыбу свежую ловим, да щавеля с осени насолили, лук еще мал-мал есть. Думали, что зимовать-то будем уже в Уйгуристане, а там тепло, и зеленины да и фруктов навалом. Да вишь, какое дело- не вышло!

Точно такие же настроения были и в офицерском жилье. Бухольцу прямо высказывали недовольство. Отряд оказался абсолютно неподготовленным , ни к походу, ни к тяжелой, длительной зимовке.

Однако, полковник, раз и навсегда пресек эти разговоры.

- Я лично передал послание государя императора, старшему воинскому начальнику войска контайши. Оный начальник заверил меня, что контайша не возражает против похода нашего до Эркеть-крепости, и к государю нашему вражды не имеет, нас же, как людей государевых, полагает гостями. Я же, неукоснительно исполняю повеление императора нашего, и от вас, господа офицеры, требую именно этого. Вам, всем, вместо обсуждения моих действий, приказываю усилить гарнизонную службу. А лошадей, вместо того, чтобы жаловаться, охраняйте крепче! Караулы усилить! Матигоров однако же стерпел:

- Ваша милость! Караулы- до первого бурана! Ночью, в буран, калмыки вырежут любую охрану, хучь батальон в караул ставь, и коней угонят! Ответ последовал незамедлительно:

- Молчать! Исполнять!

Больше говорить было не о чем. Офицерский лагерь раскололся пополам. Одну половину составляли казаки и офицеры сибирской службы, другую- окружение Бухольца , прибывшее с ним из столицы. Весь опыт сибиряков, говорил о том, что срочно надо что-то делать, иначе- смерть. Кроме того, казаки выезжавшие в дозоры, безошибочно определили, что джунгары стянули к Ямышевскому укреплению, достаточно большие силы, и русские войска обложены более чем плотно. Отдельные разьезды, сумевшие просочиться на день и более пути от лагеря, докладывали, что степь пуста, хотя снег неглубок и джута нет, по всему, должны бы здесь быть и казахские зимовки, поскольку в долинах между сопками, закрытых от ветров, можно было легче перенести зиму. Но и казахи исчезли. Для того, чтобы хоть как-то защититься, принялись срочно достраивать стену. Опять рубили топольник, опять делали снежные валы, заливали их водой, ставили частокол. В хлопотах, дотянули до Рождества, как смогли отпраздновали его. Потом ударили морозы. В те времена, сибирские зимы были намного суровее, нежели чем в 20 веке, и уж просто несопоставимы с нынешним климатом. Ночами, когда на небе не было ни облачка, на землю, с ледяных звезд, обрушивался космический холод. Температура падала до того, просто прикосновение к предметам, могло их разрушить. Металл разлетался как стекло, дерево трескалось, а кожа становилась твердой как фарфор, и ломалась. Часовых меняли каждый час, но все равно, люди ухитрялись обмораживаться. И если, днем, мороз чуть отпускал, то расходился ветер, который выхолаживал все живое, и днем было еще хуже. Тут выяснилось, что мало запасли дров. Топить приходилось сутками, и поэтому, опять, кое-где подразобрали частокол. Снова, лагерь из укрепления превратился в становище. Никифора же это только радовало, и он делился своими соображениями с казаками:

- А хорошо, что морозяка жмет. По такой погоде, не полезут ойраты нас воевать. Им тоже не жарко. Гришка, однако, уточнил:

- Не полезут. Они-то к морозу привычные, да вот кони могут легкие поморозить, а о лошадях, калмыки заботливы. Да и куда мы от них денемся?


Некоторое отступление, не имеющее никаких географических привязок.


Начало восемнадцатого века. Время великих событий, и не менее великих людей. После Ермаковского похода прошло сто пятьдесят лет, но в Сибири мало что изменилось. Здесь не было потрясений смутного времени, не было гражданской войны. Продолжалась обычная, тяжелая и кровавая пограничная служба, которую правили Сибирские воеводы, не благодаря, а чаще всего вопреки ,воле Московских властителей, которым, по большому счету, было абсолютно безразлично, как живут люди, в этих промороженных краях. Лишь бы в срок приходили обозы с ясаком, мехами, да китайским товаром. Что-то начало меняться с воцарением на Российском троне Петра первого. В Сибирь поехали новые чиновники, пошли войска, Петр повелел, " сыскивать царство Апонское и иных землиц", из числа казачьих контингентов, посылались экспедиции на Амур, Камчатку, Чукотку. Начали устанавливаться дипломатические отношения с Китаем, Джунгарским ханством, Казахскими ханствами. Но если на западе, царь- реформатор, рубил окна в Европу, и совершал иные великие дела, (что в общем, спорно), то на востоке, он чаще всего ломился в открытую дверь, да и то как правило, не ту. Причем, именно восточная политика царя, который, как известно, был по европейски образован, мягко говоря, вызывает недоумение. Поражает полная профанация самого понятия какой-либо политики. Примером тому, могут быть и описываемые события. Каким же невеждой надо быть, чтобы отправить экспедицию в Яркенд, "для сыску песошного золота", причем из Тобольска, отстоявшего от Яркенда, почти на три тысячи километров, да еще и через земли, принадлежавшие мощнейшей кочевой империи того времени. Или в столице, настолько презирали географию, что считали, это, где-то за огородами Тобольска? А ведь район Яркенда находится непосредственно в зоне пролегания одной из ветвей Великого шелкового пути, и был очень хорошо описан, как арабами, так и персами, так и китайцами, да, собственно и европейцами! Так что, и в те времена, территория не была "белым пятном".Но при всем том, это еще не самый яркий пример, почти полной безграмотности Петровской администрации. Почти одновременно, с походом Бухольца, с другого края степи, от Астрахани, был направлен отряд князя Бековича- Черкасского, с задачей, дойти до Хивы, освободить русских пленных, что, конечно правильно, далее, в Хиве, тоже, организовать добычу золота, и не больше не меньше, послать майора Тевкелева(татарский мурза на русской службе, знаток языков, и вообще ученый человек), с посольством к Великому Моголу. То, что в этом случае, придется идти с боями полконтинента, никак не учитывалось. А поводом к походу, послужил рассказ персидских купцов ,что хивинцы, обнаглели до такой степени, что отвели плотиной русло Аму-Дарьи, не позволяя ей впадать в Каспий, а заставив реку течь в Арал, и теперь абсолютно безнаказанно, добывают в Аму-дарье золото в огромных количествах. Хотя, феномен Узбоя, действительно, старого русла Амударьи, впадающего в Каспий, известен и описан восточными географами, за сотни лет до этого, а уж местным жителям, абсолютно точно, знаком. В результате этих авантюр, обе экспедиции погибли. Особо, необходимо остановиться на взаимоотношениях России того времени, со своими южными соседями.

Казахский этнос того времени, был на подьеме, но переживал период феодальной раздробленности. Казахские отряды не только, нападали на крепости и форты русских укрепленных линий, но и султаны отчаянно резались между собой. В это время, Джунгарский хунтайджи, имевший самую мощную армию в Азии, принял решение, направить вектор завоеваний на юг. В степях закипели рубки, и над русскими границами, тоже нависла страшная угроза. Впервые, со времен походов Темучина и его потомка, Джучи на казахов обрушилась такая страшная лавина завоевателей. И если Чингисхану нужны были земли и воины, то, джунгарам -только земли. Казахов просто уничтожали. При этом, отважные батыры и необученное ополчение не могло противостоять регулярным войскам калмыков. В этих условиях, Россия никак не определила свою позицию, по отношению к этой войне, хотя, ханы Тауке, Каип, Абулхаир, неоднократно обращались к русским властям о заключении военного союза и торгового соглашения. Казахи предлагали, в обмен на союз, полностью прекратить нападения на русские поселения и торговые караваны, а если кто осмелиться это делать, выдавать их в Тобольск, на суд, или казнить самим, в присутствии русских представителей. Кроме того, казахи нуждались в организации пограничной торговли, которая позволила бы им, получить доступ к европейским товарам, и сбывать свои изделия, преодолев, таким образом, зависимость от Бухары. Но ни одно, из своих предложений, казахи не получили ответа. Почему- кто знает? Но напрашивается самый простой вывод. Попросту, никто не хотел этим заниматься! Петербург, был занят своими делами, сибирская администрация, боялась принимать решения, да и попросту, казахам не доверяли, полагая, что это какой-то очень хитрый ход с их стороны. Но ведь и со стороны джунгар, поступали инициативы, поучаствовать в войне с казахами. Но им также не верили, хотя, считали их в большей степени надежными, потому, как там имелась твердая власть. Таким образом, все шло само собой, куда уж там вывезет. А в это время, из-за преступного бездействия государства, люди продолжали гибнуть в пограничных стычках. Кстати, именно а Петровских времен, появился стереотип, что, первостепенно-Европа, и все, что с ней связано, а уж Азия- потом, если время останется....