# Зардевский бой

Алексей Николаевич Орлов

Зардевский бой

(11 июня 1983г.)


Все началось с прилета Маршала Соколова, в то время первого заместителя Министра Обороны СССР. Первое впечатление о полку у него сложилось хорошее. У нас было на что посмотреть, арыки по всей территории текут, деревьев множество посажено,зеленеют, розы везде цветут, сортов 10-15: от нежно-белого до черного - всех оттенков.

Собрали совещание, на которое были приглашены файзабадские "каскадовцы". Они и доложили, что обнаружена база душманов под Бахараком. Тут же и было принято решение - базу уничтожить.

За комбата 2мсб оставался м-р Ильин, Масловский, наверное, в отпуске был. Собрали офицеров на постановку задач. Завтра летим в Бахарак на реализацию разведданных - основной смысл задачи. До этого никогда много боеприпасов не брали, а тут прочувствовал тов. майор, приказал по 2б/к на единицу оружия с собой взять, к ПК,например,2000патронов. С подъема сразу на аэродром, вывезли 5-ю и 6-ю роты, с 4-й взяли часть механиков-водителей. В 5.30 -6.00 были уже в Бахараке, начали БМП заводить - проблема. На тросах таскали, в задницы толкали, кое-как машин двадцать набрали, а топлива в них литров по 100-150. Человек по 15-20 на каждую посадили и вперед.

Втягиваемся в ущелье, а у духов наверху окопы, ДЗОТы, пока не заняты. Наверх никого не пускаем, нарушая главный закон горной войны-входишь в ущелье,прикройся сверху. Я на одной БМП с Андреем Казьминым был, взводным 6мср. Переглянулись мы с ним "Андрюх",- говорю:" Нам пиздец". "Да, Лех, нам пиздец,"- отвечает. А командир полка об этом не догадывается. Вперед и все тут, уж очень ему отличиться хотелось, я думаю.

Подходим к кишлаку Сахайи-Малангаб, ну и началось. Духи нас в ущелье запустили, заняли подготовленные позиции.У нас подрывается на мине ЗИЛ-131 , что, видимо, послужило сигналом на открытие огня.Начался бой,со стороны противника огонь шквальный. Спешились, залегли, Рохлин кричит "Вперед",пошли, прикрываясь БМП, огонь велся только с левой стороны ущелья. Мудрый Ильин посылает 6 роту на высоты справа, чтоб хоть с одной стороны прикрыться. Кишлак пустой, все население ушло. Бой начался около 8 часов утра.

Продвигаемся по кишлаку, мостик на пути через речку разрушен, возможно, взорван, БМП не пройти. Пошли вброд, а выход на противоположный берег крутой был, топливо от БЦН стекло, 4 БМП заглохли, естественно не завести, одна чудом проскочила, остальные в кишлаке остались. За мостиком уже открытая местность начинается, не у всех мужества хватает под таким огнем подняться. Рохлин автоматом гонит, грозится застрелить. Выскочили на открытое место, потери пошли. Духи разрывными стреляют, много ранений в ноги было от осколков.

В общем, с одной БМП проскочили мы, прорвались. Деревья начались, огонь вроде бы послабже, немного отлежаться решили. Вдруг Боря Гизоев,командир 5мср, получает ранение, пуля разрывная в камень рядом попадает и три осколка ему в голову. В Боре примерно 120кг без амуниции. Откуда силы взялись, перевязали, вытащили из-под огня. Откуда-то мулла местный появился, его в ногу ранило. Рохлин прямо под огнем сажает вертолет, туда и Борю загрузили и еще несколько человек. Передаю по связи, что принимаю командование ротой. Рохлин рядом, пулям вообще не кланяется, в полный рост ходит, словно заговоренный. Ставит задачу на занятие кишлака Магаеб. Перебежками пошли, БМП поддерживает, артиллерия вроде бы огонь ведет, но гаубицы М-30 старые, стволы изношены, эффективности никакой, вертолеты неплохо работают, но духи-то в ДЗОТах, окопах перекрытых, попробуй достань.

Бегу, смотрю каска валяется, почти год в Афгане, каску не носил, а тут вдруг дай думаю одену, не пропадать же добру. Метров десять пробегаю и получаю сильнейший удар по каске, чуть голову не открутило, под углом пуля шла. После этого до последнего дня с каской не расставался. Еще одна пуля искала встречи со мной, попала между каблуком и подошвой левого ботинка. Как бы там не было, зацепились мы с Валерой Мещеряковым, командиром 3 взвода за кишлак, на окраину вышли, залегли, с нами человек двадцать.Там болото какое-то было.В горах и болото,в первый раз столкнулся.Лежим отдыхаем,после пекла приятная прохлада,только пули чвяк,чвяк. Вдруг команду по связи получаю на отход. К этому времени уже человек пять погибло и человек двадцать ранено, может быть и больше. Соколов дал команду на отход, когда такие потери начались. А отходить еще труднее, чем входить, духи уже пристрелялись. Но делать нечего, мать в перемать старших начальников, начинаем выбираться. Сталкиваюсь снова с Рохлиным, кричу "Отходите, прикрою", а он в ответ "Ты, что лейтенант?" и как боец рядовой с духами перестреливается, снова в полный рост и пуля его не берет. Потом признавался, хотел, чтоб грохнули его за то, что по его вине такие потери, но чашу унижений ему пришлось выпить до дна. Отходим, отстреливаемся, боец рядом на задницу садится, "Тов.лейтенант, ранен",-говорит. Я ему "Садись в БМП", он в ответ "Не могу, помогите". Открываю дверь, майор сидит, цел и невредим, не помню фамилии, из штабных кто-то. Такая злость взяла. "Вылазь, сука,"- кричу, видимо на лице столько всего отразилось, безропотно вылез. Мельница уже показалась, возле моста через речку, в Сахайи-Малангаб. Вдруг словно бритвой полоснули по левой брови, кровь лицо заливает. За мельницу заскочил, перевязали ребята, мы там группировались, от огня укрывались, прежде чем по мостику проскочить. Укрытий больше не было.

Заскочил в кишлак, за дувалом много раненых, Рохлин здесь, Ильин здесь. БМП, что заглохли, в речке так и стоят. КП ставит задачу, БМП взорвать. Саперы во главе с м-ром Зюзевым пошли выполнять. Ильин ставит задачу Валере Мещерякову высоту, господствующую над нами занять. Тот так посмотрел на него, но ничего не сказал, повел свой взвод, только поднялись по команде "Вперед" сразу трое раненых, залегли, уже не поднять. А на эту высоту расщелина проходила до самого верха. Сержант Свиридов, молодой, весной из учебки пришел, по это расщелине до вершины и добрался, команды на отход не слышал. С его слов: " Выбираюсь на вершину, рядом из амбразуры духи огонь ведут, меня не замечают, я туда гранату, двоих положил, еще двое выскакивают, я их из автомата срезал". В общем у него боеприпасов почти не осталось, последний магазин, пытался внимание к себе привлечь, вскакивает руками машет, наши снизу по нему добавили. Тогда он бросается вниз, кубарем, как только не поломался. Прибегает, живой, трясется весь, три пули в бронежилете в области живота. Рохлин благодарит его , "Красное Знамя" обещает.

А 2-й ротой никто не управляет. Командир роты к-н Попов в БМП прячется с начала боя. Рохлин пытался вытащить, трибуналом грозил, позорил, ничего не помогло, ему на днях замена должна прийти, инстинкт самосохранения оказался сильнее воли командира.

Саперы выполнили задачу, БМП взорвали. М-р Зюзев погиб. Он, м-р Базюк, зам начпо по спец.пропаганде и еще кто-то из офицеров вместе находились. Зюзев попросил напиться, ему флягу протягивают, первая пуля выбивает фляжку из рук, вторая Базюку в бронежилет, с ног его сбивает, пехота давно бы среагировала, а м-р Зюзев дождался третью в голову.

Базюк потом очень кичился этим боем, о своих подвигах рассказывал, только забывал о том, что, испугавшись, снайперскую винтовку потерял. Нахера он ее взял? Может, с Рябшева А.И. пример брал? Тот говорил, в шутку, конечно, что на нее в горах опираться хорошо. Я, лично думаю, что хотел пофотографироваться на фоне красивых бахаракских пейзажей. А с винтовкой понтов больше. Как бы-то ни было за этот бой награжден орденом "Красной Звезды",человек без чести и совести.

Бой продолжается. Лежим под деревом с раскидистой кроной, рядом расчет "Подноса" огонь ведет. Одна из мин разрывается в кроне над головами, осыпая осколками. Некоторые из раненых, которые там лежали еще своих осколков получили. Закричали все на минометчиков. Они на открытое место перешли и сразу же были расстреляны. Двоих наповал, а третий ранен в бедро, кричит, катается по земле, а духи его добивают. Все в шоке, ступоре. Кричу: "Прикройте" и бегу к солдату. Пока вытаскивал, метров двадцать открытого места, ему второе бедро прострелили. Автомат его притащил, ствол миномета, обессилел. Привалился к дувалу, отдыхаю, Рохлин кричит "Красное Знамя тебе, лейтенант". Раненых уже много набралось, Ильин говорит: "Алексей, надо вывозить", "Есть",- отвечаю. Вызываю БМП, улочка узкая не развернуться. Пришлось встать и руками механикам показывать, в ушах свист от пуль, но бог миловал, не зацепило. Раненых через люки для гранатометания загружали, головы не поднять, настолько плотный огонь. Стоны, крики, вопли, кто-то на рану упал, кому-то на рану другого положили. Три БМП под завязку загрузили. Механикам по-боевому плохо видно , у меня солдат из 4мср был, пуля рядом по броне щелкнет, ойкнет, нырнет по-боевому на несколько секунд и снова по-походному садится, я люком командирским прикрываюсь. Кричу только: "Обороты, обороты!", чтобы побыстрее из-под огня выйти, раненые так кричали, что рев двигателя перекрывали. Выскочили из ущелья, не стреляют, по-моему артиллеристы там стояли, посадили вертолеты, загрузили раненых и в обратный путь.

Доложил Ильину, он только руку молча пожал, но столько благодарности в этом рукопожатии было. Всем полком начинаем отход, точнее теми силами, что привлекались для выполнения задачи. Сначала попробовали на броне на скорости выскочить. Но по БМП ведь легче попасть, где-то рикошеты, где-то разрывные, снова раненые пошли. Спешились, БМП на первой передаче ползут, мы ими прикрываемся, на полусогнутых ногах идем, главное в разрыв не попасть. Ст.л-т Коннов из 6мср так попал, наповал. Из ущелья уже в темноте выходили, в крепость часов около двадцати добрались. "Тогда считать мы стали раны, товарищей считать". Узнал, что Степа Копач погиб, замечательный наводчик-оператор и солдат был, Володя Кулик, только на ноги становиться начал, год еще не прослужил, Корзину Валере сонную артерию при отходе перебило, Игорю Тарасяк, мой наводчик-оператор, пуля пробила бронежилет в области сердца, под левую лопатку вошла и на выходе застряла, бронежилеты многих спасли, особенно от осколков. Прилетели вертолеты, ночью, впервые за всю историю. Хотел с ротой остаться, Ильин приказал в полк лететь, повязка кровью напиталась, неизвестно, что за рана. Сели рядом с санчастью часов около 24. Рану мне обработали, пулевое касательное в надбровье, таков был диагноз, ничего страшного.

Прихожу в роту- никого, все в Бахараке, только старшина из отпуска вернулся. Спрашивает, что, да как. Говорить не могу, комок в горле стоит. Наливает спирта полкружки солдатской, выпил, не разбавляя и не закусывая, не отпускает. Он еще полкружки наливает, выпил, потеплело, комок рассосался, поклевал чего-то. Он еще полкружки, я выпил и заснул спокойно. Проснулся утром все нормально, так вот стрессы снимались. Батальон начал возвращаться, всех офицеров к штабу полка собрали. Нам за ночь карты склеили и каждому вручили. По одному вызывали к Соколову, где задавались вопросы, где был, что видел, какие команды и распоряжения получал. Впервые увидел Рохлина растерянным, "Вы хоть карты-то помните",- он нам говорил.

Итог операции: 12 человек погибло и умерло от ран, более 60 ранено разной степени тяжести, 7 БМП потеряли. Командир полка на следующий же день был снят с должности с формулировкой за трусость и малодушие, с чем категорически никто не может согласиться, кого-то наградили. Мой наградной через три месяца вернулся с непонятной формулировкой, что мол нельзя представлять к награде, не получив по предыдущему представлению, с-та Свиридова не наградили. За медсестричек рад, они в операционной больше суток на ногах были, "За боевые заслуги" получили, Боря Гизоев и Андрей Казьмин по "Красному Знамени", посмертно всех наградили, остальных не знаю.

Кстати, Рохлин доказал, что он смелый, мужественный и достойный командир. Он был назначен зам. командира 191 полка в Газни, стал командиром полка, зам.комдива, награжден орденами "Красного Знамени", "Красной Звезды", "За Службу Родине", представлялся к званию Героя Советского Союза.