# Грибы литого свинца. Часть 1. Темная ночь

Аноним Барделас

Путешествие двух журналистов вдоль линии фронта нескончаемой войны.

Грибы литого свинца


Часть 1. Темная ночь


1 января, вечер. Наконец-то отрываюсь от новостей. Все, вахта сдана. Голова немного припухла от информационной перегрузки, а вовсе не от вчерашнего. Вчера все было очень даже скромно и семейно. Аж два бокала шампанского. А сегодня... Как же это невыносимо мерзко - сидеть и считать "грады", "кассамы" и мины, а потом еще включать в список ответные отработки ВВС по не очень точно называемым целям (оно понятно - почему) и в известных только армейскому командованию да пилотам объемах! Уже пятый день с воздуха утюжится Газа. Все также, не снижая темпа, буйные соседи достают гражданское население юга. Проводится операция "Литой свинец". А ты все сидишь, пишешь, считаешь, снова пишешь. Тошнота уже подкатывает. Писать об этом всем удаленно - невыносимо... Надо туда, надо видеть и надо слышать.


Видя мои мучения: частые вздохи, трехэтажные матюки, цыкания на все живое вокруг во время появления новых сводок, и доставшие уже просьбы - сделать кофейку, Гершберг задает вопрос:


- Может, поехали?


- Сейчас? - я, типа, даже уже и не ждала.


- А что? - прозвучало, вроде как - пойдем, дорогая, прошвырнемся.


- Да, в общем, ничего. Поехали, конечно... - Надо обязательно потупить взор. Я же не напрашиваюсь! А внутри все аж чешется.


- Не сейчас, то когда?


- Да едем, едем! А когда? - тупо переспрашиваю с надеждой в душе и деловыми нотками в голосе.


- Да, вот сейчас и поедем, не?


О-о-о! Вздохи и матюки проняли, выходит. Попросить съездить не могу себя заставить - совесть не позволяет, но организм все же адреналину жаждет.


- Погоди, хоть нос припудрю, - нахмурив брови, судорожно копаюсь в косметичке и пытаюсь визуально уменьшить последствия массированной информационной атаки на мой мозг, отразившиеся на лице. Можно подумать, там, во мраке меня сильно разглядывать кто будет...


Экипируемся. Пулей сгребаем фотоаппаратуру, лэптоп, шнуры, диктофон, кое-какую еду со вчерашнего новогоднего стола, чай в термосе, кусок помятого шоколадного торта в коробочке, мартини, сигареты, пару броников, пару касок, монокль... Я не знаю - зачем монокль, но взяли.


Навьюченные как верблюды, вываливаемся на улицу, распугивая прохожих суровыми лицами и решимостью во взглядах. Напрочь заваливаем хламом, казавшийся ранее более вместительным, багажник Hyundai Getz.


Предлагаю: "Так, давай, броники хотя бы из багажника вперед перебросим. А то там не будет времени вокруг бегать и шнуроваться".


Стоявшие в этот момент поблизости двое мужчин бросают на нас настороженный, но все же с некоторым пониманием взгляд. В общем, все в курсе - у нас тут войнушка. Извините... Операция. Броня пристраивается за передними сидениями, каски брошены на заднее. Все прочее нужное тоже на расстоянии вытянутой руки. Ну, вперед!


Выбранная нами дорога на Сдерот - узенькая, извилистая, темная. Только отражатели на полотне и дорожные знаки, свежие на вид, сохраняют ощущение, что все это реальность. В направлении юга почти никого. Чувствуем себя двумя сумасшедшими маньяками с общим на двоих диагнозом. Вокруг все вроде спокойно, но шкурка кое-где тихонько начинает покалывать и почесываться. Так... рано еще!


Подлетаем. На перекрестке, на въезде в Сдерот стоит полицейская патрульная машина и явно не для ловли дорожных идиотов. Атмосфера сразу же перестает быть томной. Здесь все серьезно. Вкатываемся в город. Первое же желание - отстегнуть ремень безопасности и открыть окно, не смотря на ледяной воздух снаружи. Хотя, чего уж там? Полиция и так разрешила в прифронтовой зоне ездить, не пристегивая ремни безопасности, и никого больше не ловит за превышение скорости, попутно отменив штрафы тем, кого уже успели поймать за последнюю неделю.


Сирен не слышно. Бахов и бухов тоже. Но уши переместились на макушку, а пятая точка значительно уменьшилась в размерах. Рассматриваем укрепленные автобусные остановки. Специфическая бетонная конструкция. Коробка метра четыре в длину и два в ширину. Довольно узкий вход, метровый коридорчик вглубь и поворот налево. Массивная крыша по площади значительно больше основного блока. М-да... Ведь это тыл, а люди здесь живут, точно зная - куда нестись, если вдруг срабатывает оповещение. И порой эти мрачные с виду автобусные остановки становятся спасением.


Пытаемся вызвонить коллег - где они скучковались-то? Ни один не отвечает. Поди, в эфире все. Высматриваем микроавтобусы с тарелками. Город вымер, хотя, в такую погоду и в такой час и в "круглосуточном" Тель-Авиве не особо людно. Наконец на связь выходит знакомый "двоечник" (работник "Второго канала"), начальник ПТС-ки.


- Да, мы тут, на небольшой площади возле торгового центра.


- Которого центра? Улицу-то назови?

- Не знаю, Герцль, кажется. Мы все тут, давай, ждем.


Ай, ладно. Находим по GPS улицу имени Герцля... Блин! С которого ее конца?.. Делаем пяток кругов по незнакомому городу. О, вот они! Тарелки на крышах микроавтобусов, кабели брошенные по асфальту, свет, штативы, камеры... Все действительно тут: и "Двойка", и "Десятка", и "Девятка", и прочая медия.


Паркуемся и замечаем серьезного как сам Чегевара Борю Штерна (9-й канал), гламурно подсвеченного голубеньким светом лэптопа.


- О! Привет! Ну, как там в телявивах? - не отрываясь от лаптя, вопрошает Боря.


- Гуляють, жруть, пьють. Как обычно, - отвечаю.


- Поня-ятно...


Здороваемся с бригадой, со знакомым "двоечником", загадочно подмигиваем на предмет погреться "мартинским", утешиться шоколадным тортом, делимся рулоном туалетной бумаги. Рядом работает бригада "Второго" и "Первого" каналов. Поблизости на газончике какая-то тетушка отмороженного вида с красным носом (холодно очень) стендапит на англицкой мове.


- Шо тут у вас за забугорные товарисчи? - скашиваю глаз в сторону газона.


-А... это Би-би-си, вроде.


- Вражьи голоса, значит?..


- Типа того.


Стою, подслушиваю. Все только про бомбардировки Газы рассказывает. Мол, "израэли эйр форсес... страйкс... газас ситизенс...". Про обстрелы Сдерота и окрестностей что-то не слышу. Ну не враги ли?


Глухим эхом над головами прокатываются звуки взрывов. В этой части города их уже хорошо слышно.


- Во, авиация работает по Газе..., - как-то философски спокойно отмечает Боря.


Тут же над нами проходят два "Апача". На фоне местами облачного неба, едва подсвеченного городским освещением, проплывают два черных крокодила без огней. В паре только у ведущего видны тусклые красные огоньки. Правильно, незачем светиться. Чем вооружены эти буйные соседи досконально неизвестно. Да и фактор неожиданности всегда работал неплохо.


Ладно. Ребята с "Девятки" отрабатывают очередное прямое включение с неожиданным выключением из оного. Весь набор СМИ, находившихся на этой площади, подключен к одному блоку. Не выдержал. Хотя, по боле поздним заверениям одного знакомого, ту точку собравшего и спаявшего, должно было выдержать еще десяток таких подключений легко, с учетом того, что на этом узле круглосуточно живет основной его хозяин - армия. Им всегда должно хватать мощностей. Тем не менее, всех телевизионщиков вынесло. А потом вынесло электричество. Вечерний воздух наполняется многоэтажной интернациональной руганью, начинается беготня, отключение, включение, опять отключение, переброска кабелей туда, переброска шнуров сюда... Трудовые будни.


Заходим покамест в соседний супермаркет. Лица у людей спокойны, но все будто в себя смотрят. Бросают на нас короткий взгляд и снова опускают глаза. В голосе никакого беспокойства. В глазах отрешенность. Небольшой шопинг наталкивает на мысль: ну и где все те, кто полтора года назад призывал ехать за покупками в Сдерот? Сейчас вы где? Когда в этих краях падало два-три "кассама" в день, это было конечно здорово - устроить кампанию в СМИ, рвануть на юга в пятницу за покупками, проявить гражданскую сознательность, патриотизм и солидарность. А сейчас, когда "кассамов" стало значительно больше, а мины падают все плотнее, больше никто из гражданских "северян" уже не решается ехать сюда, где летают смертоносные водопроводные трубы, и разлетаются смертоносные осколки.


Начало одиннадцатого вечера. Съемочные группы уже сворачиваются. Пока все не смотались, выясняем быстренько подъездные пути к окраине города с лучшим видом на соседнюю Газу. Тычемся в GPS, в надежде разобраться как-нибудь потом в кромешной тьме при полном незнании местного рельефа.


Следуя данным ранее устным указаниям, со второй попытки находим подходящий холмик на окраине района вилл и коттеджей. Выползаем на совершенно городском Getz на грунтовую дорогу со следами недавнего присутствия внеорожников. Ну да ладно! Все дело в прокладке между рулем и сиденьем. Вот и подножие холма. При нашем приближении с его вершины быстро сдувает какого-то джипера. Кому-то романтический вечер обломали что ли? Ничего, нам просторнее будет. Бросаем машину внизу, и, увешанные аппаратурой и рюкзаками, вползаем наверх.


На вершине холма кто-то поставил два летних кресла для веранды и школьный железный стул с поломанным пластиковым сиденьем и подогнутой ногой. Ну, просто оборудованный наблюдательный пункт! Столика не хватает. А вот и Газа напротив. Между Газой и нами полный мрак. Темные поля и абсолютно черные, будто провалы в пространстве, рощицы.


Рассматриваем темный горизонт. По правую руку - Ашкелон. Ровные ряды фонарей вдоль шоссе, аккуратные многоэтажные домики... Даже районы угадываются. Электростанция светится. А прямо перед нами мерцает беспорядочно разбросанными огнями Газа. Застроена, как аллах на душу положил. Улицы освещаются лишь светом из окон и случайными фонарями. Вот, нет, чтоб строить и жить...


В дырявой облачности, подсвеченной Сдеротом, виднеются лоскуты черного бархата неба усыпанного алмазами звезд. Хоспади! Как красиво-то! А воздух... Аж в ноздрях пощипывает от кислорода.


Пока расставляли штатив и навинчивали оптику, напротив вдруг вырос на стройной ножке огненный гриб. Яркий светящийся монстр выхватил из полного мрака несколько домиков погруженного во мрак Бейт Хануна.


- Вау! - выдыхаем разом на два голоса.


Гриб плавно гаснет, медленно тает и начинает растворяться в ночи. Через восемь секунд долетает встряхивающий нутро звук - "Б-бух!". Еп-прст... Докатилось.


- Дорогие господа из ВВС, а можно повторить? А то мы не успели, - бросает в ночную темень Гершберг.


- Да погоди, у них там еще много работы. Успеют еще навыращивать, - отвечаю, шмыгая уже отмороженным носом.


ВВС откликнулось только монотонным жужжанием БПЛА. Звук беспилотника то удалялся, то нарастал, обороты невидимого самолетика то падали, то натужно нарастали. Иногда казалось, что их там два. Думаю, тем, над кем они там кружат, это очень на нервы действует. А может и нет. После ежечасной обработки с воздуха на протяжении пяти дней круглосуточное присутствие дронов, наверное, воспринимается просто как погода. Спросить бы жителей Газы, да нельзя. Нам туда ходу нет.


Делаем несколько снимков. На длинных выдержках становится понятно, что перед нами не только темные поля, а еще и беспорядочно рассыпанные приграничные строения, полностью погруженные в темень и покрытые дымовой завесой.


- Дым стелется. К дождю... Или "граду", - прогнозирует Гершберг.


- Не, это к литому свинцу... а может и к падающему с небес тротилу, - отвечаю, не отрываясь от окуляра монокля.


Снова вспышка. Ярко так, с искорками. Спустя несколько секунд оказывается, что взрыв был не одиночным, а с какой-то продолжительной детонацией, что ли. Прилетает внушительный "б-бух!", следом менее громкая серия частых взрывчиков, и гореть начало. Сильно. Никак складик водопроводных труб накрыли. Уж больно результат на фейерверк похож.


Подтащили к точке съемки кресла. Сидим с пальцем на курке, то есть, кнопке. Нам так можно. ВВС нас не бросили и через час с момента нашего прибытия на холм продолжили работать - планомерно и не спеша. Не знаю, как там с чувством, но точно с толком и расстановкой. В общем, сидим, собираем коллекцию ночных светящихся грибов взрывного происхождения, жуем шоколадный новогодний тортик, пьем чай и дико жалеем себя из-за полнейшей невозможности попасть на ту сторону. Вдруг к нам подходит пес. Такая дворняга на основе овчарки. Повиливая хвостом и кося невинные глазки на нас, тянется носом к остаткам торта.


- Э, э-э! Я попрошу без вольностей!


Собака очень нехотя убирает бесстыжую морду в сторону, но глазки так и бегают - на меня, на коробку, на меня, на коробку. Беру все же кусочек и потягиваю псу.


- Ну, куда тебе сладкое? Вредно тебе...


Пес с предельной нежностью, хотя и совершенно не раздумывая, берет кусок торта из моих пальцев. Повиливая хвостом, смотрит на нас глазами полными наивности и недоумения. То ли - "Вы че тут делаете?", то ли - "А еще есть?".


Когда эта бессовестная морда отказалась от горбушки хлеба, то сразу же попала в некоторый игнор с нашей стороны. Однако пес не обиделся, а улегся позади нас с крайне деловым видом субъекта, охраняющего нечто важное. Вглядывался в окраины Сдерота, нюхал воздух, крутил ушами-локаторами. Когда наш сторож делал очередной обход площадки и пакета с едой, довольно близко от границы с Газой и от нас тоже израильские ВВС опять "пролили свинец". Собака вздрогнула, почти припав к земле на все четыре лапы, покосилась в сторону Газы и продолжила скрупулезно вынюхивать почву вокруг стульчика, на котором лежал пакетик с конфетами.


- Ну ладно, держи... - протягиваю псу конфету, не без труда освобожденную на холоде от обертки. Тщательно разжевав моментально налипшую на клыки замерзшую "коровку", собака снова улеглась позади нас, принялась наблюдать за затихшим Сдероом.


Ночную тишину нарушают только отдаленные звуки взрывов, пятикратным эхом раскатывающиеся по округе. Иногда над Газой, полыхают белые вспышки, будто там гроза идет. Это что? ВМФ что ли отрабатывает по ту сторону Газы? Неизвестно. Со стороны моря, там предостаточно объектов сугубо военного назначения. О расположении почти всех учебных лагерей, штабов, домов конкретных террористов и их лидеров известно заранее и давно. Помимо давно отмеченных на картах целей, имеются и свеженькие, быстренько корректируемые при помощи военной разведки. Складывается длинный список объектов с различным приоритетом уничтожения.


- В Газе не осталось банков. Только банк целей, - рассуждает вслух Гершберг.


- Да. Это самый большой банк Газы на сегодняшний день, - бормочу в ответ.


А ночь стынет все больше и больше. И летуны как-то притихли, и мартини на таком холоде уже не соблазнителен, и вообще, больше провоцирует на исследование ближайших кустов, чем греет.


- Ну?! Дорогие ВВС, еще один удар на бис и мы поехали, - возмущается начавший промерзать Гершберг.


Сидим, мерзнем, ждем "на бис". Кресла расставили по обе стороны от штатива. Палец на кнопке... Еще чуть-чуть и примерзнет прямо к пластику.


- Знаешь, нам сейчас не хватает зонтика от солнца, кепок и мегафона..., - говорю так, невзначай.


Окраину Сдерота оглашает лошадиный ржач двух идиотов. Пес с удивлением оглядывается на нас, утирающих слезы легкой истерики.


Наконец доблестная авиация отрабатывает очередную цель. Есть кадр! Все, фотографий ночной Газы достаточно. Время - три ночи. Пора домой. К утру материал должен быть на сайте.


Снова пакуемся, сползаем с холма и радостно прыгаем в машину. К печке! Домой!


Если бы мы знали в ту ночь, что потом не будет так смешно... Что потом будет больно. Но и без этой легкой чернушки мы б наверняка поехали умом. Еще во Вторую ливанскую это состояние подкатывало, накатывало и накрывало так, что хотелось орать. На кого угодно, только бы не сидеть в редакции...


Продолжение последует...