# Шахджой

Владимир Васильевич Осипенко

Шахджой


Загадка:

"Собрались, посидели,

поговорили и съели".


Ответ: партком


Шахджой -- это где-то между Газни и Кандагаром. До каждого около двухсот километров. Сообщение только с помощью вертолётов. Наших гарнизонов близко нет. По данным разведки, вокруг до 6000 активных штыков у духов. Ровно год командую батальоном, а по совместительству и Шахджойским гарнизоном. Работа батальона незаметна, кропотлива и малоблагодарна. Это как сердце: чем лучше работает, тем меньше его замечают и благодарят. После выхода из Лошкаргаха мы не рыскаем на вертолётах и не перехватываем караваны. Трофеи не захватываем, соответственно и награды не про нас. Этим сейчас в гарнизоне занимается батальон спецназа, пришедший из Союза. Мы их рвём по выходным и праздникам по всем видам спорта, а они пытаются нас уесть и называют "батальоном охраны". Это напрягало, особенно бойцов, которые их называли "спецнавозом", но боевые задачи не выбирают, их выполняют.

Генерал мне показался не просто старым, а древним. Седенький такой, сошёл с вертолёта и начал с места в карьер:

--  Вы начальник гарнизона? Почему батальон охраны не строит для лётчиков казарму?! Я в Афганистане уже вторую неделю, закончу облёт и быстро с вами разберусь...

Это вместо "здрасьте".

--  Разрешите, товарищ генерал, представиться: командир 3-го парашютно-десантного (!) батальона, 317 парашютно-десантного (!) полка, 103 гвардейской воздушно-десантной (!) дивизии гвардии майор Осипенко. Я в Афгане всего (!) третий год и ни дня в батальоне охраны не служил!

В ходе представления трижды сделал ударение на слове "десантный" и один раз на слове "всего". Что подействовало, не знаю, но обороты генерал сбавил. Очевидно, "спецнавоз" или летуны наябедничали в ходе перелёта к нам, и старый вояка пообещал разобраться.

--  Ну, так что с казармой?

--  Ничего. Не строил и не собираюсь. У меня боевой батальон и у него совсем другие задачи. Хотите посмотреть?

Генерал, к моему удивлению, захотел.

Садимся на "броню" и выезжаем на ближайшую равнинную заставу. В чистом поле только флагшток торчит. За сто метров ничего не видно. Подъезжаем ближе, буквально из-под земли появляется начальник заставы и подходит с докладом. Ловлю в глазах генерала и его свиты первое недоумение. Не сходя с бронетранспортёра, показываю гостям зарытую в землю заставу, часовых, замаскированную в окопах технику и огневые позиции. Проходим на командный пункт, предлагаю начальству дать вводную. Тот не успел до конца сообщить о "нападении", как застава буквально ожила: бойцы в секунды заняли огневые позиции, механики завели технику, а операторы опустили стволы орудий и стали рыскать ими в поисках противника. Проверяющий не успевал указывать на места, где, по его мнению, находился супостат, как туда обрушивался шквал огня сразу из нескольких огневых точек. Недоумение сменилось восторгом.

--  А где солдаты живут?

Спустились под землю. Я чуть отстал, разговаривая с командиром заставы старшим лейтенантом Коровиным, и услышал крик генерала. Он звал какого-то полковника со своей свиты. Захожу в расположение вместе с ним. Всё как обычно, чисто, проветрено. Что за шум? Оказалось, генерал шумел от удивления и просил, что бы полковник запомнил и не дал соврать, что так (!) можно оборудовать под землёй жилище для солдат. Особенно его поразило чистое постельное бельё и умилили парашютики от осветительных мин, которыми были накрыты табуреты и тумбочки.

Зашли в столовую. Время перед обедом. Запах по-домашнему аппетитный.

--  Хотите снять пробу, товарищ генерал?

Вижу, что хочет, но вежливо отказывается. По глазам я понял, что генерал удовлетворен, более того, он уже обожал батальон, но я, грешный, решил его добить.

--  Проходите, товарищ генерал, посмотрите баню с парилкой.

-- У вас здесь и баня есть?!

Если бы я показал живую мумию Тутанхамона, он, наверное, меньше бы удивился.

--  Хотите посмотреть горную заставу?

--  А сколько их у вас?

--  Пять горных и четыре равнинных. Благодаря им, в первую очередь, за год на гарнизон не было нападений и не упала ни одна мина. На заставы -- бывало, но обломались и больше не лезут.

--  Мне всё ясно. Спасибо, товарищ майор!

Расстались мы почти по-дружески, но я до поры не расслаблялся. Доводилось, и не раз, видеть "хороших" проверяющих в гарнизоне, которые в разборах такой грязью мазали, что в бане не отмоешься.

"Старичком" оказался новый начальник штаба 40-й Армии. Что он поведал про батальон в Кабуле, я не знаю, но штабные говорят, дивизия давно от 40-й Армии в свой адрес таких дифирамбов не получала. Комдив генерал Грачёв назвал наш батальон лучшим среди отдельно расположенных гарнизонов и подписал моё направление в Академию Фрунзе. Вопреки мнению политотдельцев, которые собирали "политдоносы" батальонного замполита и жаждали моей крови.

Я вот подумал: не согласись генерал посмотреть на боевую работу батальона, доложи он в Кабуле, что некий наглец ничего не делает в Шахджое... Ходи, потом и доказывай, что ты не верблюд. Точно, тогда бы сожрали.