# Уникум с позывным Бес 8

Владимир Васильевич Осипенко

- Покажите документы, - строго сказала директор детского дома, куда Павел и Александра прибыли на следующее утро. Она была дама видная, уверенная в себе, и напоминала тех кастелянш, которые готовы пышной грудью перекрыть дорогу любым проходимцам. Повертела в руках их красноармейские книжки, положила на край стола и строго, как провинившихся школьников, осмотрела сверху вниз, чуть наклонив голову на бок. - И чего вы хотите, товарищ Бессонов?

- Простите, не знаю вашего имени отчества...

- Громова Людмила Карловна.

- Очень приятно, - Бес галантно поклонился. - Людмила Карловна мы прибыли к вам по вопросу усыновления вашего воспитанника Безымянного Ивана.

- Кто именно из вас будет усыновителем?

- Мы оба.

- Я по документам не заметила, что вы "оба" имеете на это право. Военные, фамилии разные, отметки о браке отсутствуют... А проживаете вы, кстати, где?

"Попались" подумал Павел. Не рассказывать же ей про дом в Марселе.

- В Саратове, в общежитии авиационного завода, - нашлась Шура.

- Допустим... А Иван согласен?

- Представляете, уважаемая Людмила Карловна, каково бы было мальчику, если бы он согласился, а вы отказали. И потом, мы очень рассчитываем на вашу помощь, - сказал Бессонов.

- Что сразу думаете о мальчике, это хорошо, - подобрела директор, - но я должна быть уверена, что ему с вами будет лучше. Здесь он одет, накормлен, под присмотром и в относительной безопасности. Существуют формальности, которые я обязана соблюдать.

- Какие?

- Например, я вижу вас первый раз. Показали бы характеристики с места работы...

Шура встала, подошла к Павлу и попросила его подождать за дверью. Потом взяла стул, решительно подвинула вплотную к директору.

Бессонов не слышал разговора, но по блеску в глазах Александры понял, что разговор будет ещё тот. Он закрыл дверь в кабинет, отошёл к окну, прижался коленями к едва тёплым батареям и стал рассматривать двор, по которому ветер гонял первую позёмку. За спиной послышались шаги, и он увидел небольшой отряд ребят, которые под руководством пожилой нянечки шествовали по коридору, взявшись за руки. Последним шёл Иван. Воспоминания о их первой встрече нахлынули волной и спазмы сдавили горло.

- Ваня! - буквально просипел Павел, и весь строй, как по команде замер. Нянечка тоже остановилась и с интересом посмотрела на военного. Тот присел и протянул руки к мальчику и неожиданно для самого себя сказал, - Иван, я за тобой.

- А вы кто? - робко спросил мальчуган, делая робкий шаг навстречу.

- Я твой отец, неужели забыл?

Буквально прыжком малыш бросился на шею и крепко обвил её своими маленькими ручками.

- Папка! Папка!! Я знал... Я говолил... Как же я ждал тебя...

Дети загалдели, нянечка поднесла платок к глазам. У Беса же слёзы буквально брызнули из глаз, Иван вытирал их и повторял:

- Не плач... Я нашёлся...

Эту картину из открытой двери директорского кабинета наблюдали две женщины, вышедшие на шум. Иван повернулся и буквально прокричал:

- Людмила Калловна, мой папка нашёлся!!!

Та смахнула платком невидимую слезу:

- Я вижу, уважаемый Павел Григорьевич, вам моя помощь не нужна. - Посмотрела на нянечку и обратилась к строю, - Дети, проходим в класс. А вы, - взгляд на сладкую парочку, - давайте в кабинет.

Иван так и не отпускал шею Бессонова, словно боялся снова потерять. С трудом Павел поставил его на пол и повернул лицом к Александре.

- Вань, посмотри... Неужели не узнаёшь?

- Мама? - робко спросил мальчик.

- Мама, мама, - подтвердил новоиспечённый отец.

Через мгновение уже Шура была зажата маленькими тисками за шею и её лицо осыпано жаркими поцелуями. Директор села на свой стул, выдержала паузу и строго сказала:

- Иван! Оказывается, никакой ты не Безымянный. Бессонов твоя фамилия. Запомни!

***

О том, что Бессонов без вести пропал во время испытательного полёта где-то на севере, на заводе не знали и не обсудили только клинически равнодушные. Таких было мало, потому как радость и горе делилось тогда между людьми поровну. Потом дошли смутные слухи о его подвиге. К горечи потери теперь примешалась и гордость. "Да, наш... Нормальный мужик... Лично с ним ручкался..." Ещё позже забрезжила надежда.

Слух о том, что он прилетел живой-здоровый вместе с женой и сыном и, что они сейчас в "гнезде", разлетелся по заводу с быстротой молнии. Там уже собрались не только испытатели, инженеры и технари, но и женщины, и вездесущие пацаны. Как вихрь ворвался Косых:

- Товарищ старший лейтенант, за время вашего отсутствия происшествий не случилось! А ваш самолёт отправили на фронт, - виновато закончил он.

- Иди сюда, мой дорогой нянька! - протянул руки Бессонов, - Дай обниму!

- Посему он нянька? Лазве бывают такие няньки, - стал шептать на ухо матери Иван.

Павел подвёл Косых к сыну и представил:

- Знакомьтесь, это мой механик, для самолёта нянька - Александр Косых, а это мой сын - Иван Бессонов.

Таких представлений было много. Очень много. Все с любопытством рассматривали жену и сына, с удовольствием представлялись, трясли руки и совали пацану всё, чем были богаты. Шура с Иваном были просто ошарашены радушием, с каким встретили Павла на заводе. А народ всё шёл, в "гнезде" не протолкнуться. Некоторые просто через открытую дверь вытягивали голову, чтобы просто увидеть и убедиться, что да, это он.

- Пустите, я тоже хочу..., - вместе с Вишневским в дверь протиснулся директор завода. - Ну, здравствуй, дорогой Павел Григорьевич, с возвращением тебя! - Он крепко обнял Беса, похлопал по спине, потом резко отстранился, - а это кто с тобой?

- Это моя семья, Израэль Соломонович, жена Александра и сын Иван.

- Безмерно рад. Вижу, что не один я. Пока пообщайтесь, а в обед ко мне. Непременно все вместе. Сан Саныч, вы отвечаете.

Так же быстро, как появился, директор исчез.

Только сейчас у Беса появилась возможность пообщаться с Вишневским:

- Здравия желаю, товарищ командир.

- Здравствуй, дорогой Павел Григорьевич. Спасибо, что вернулся. Как же я рад!

Снова объятия, похлопывания по спине с такой силой, словно собирались вытрясти душу. Однако находились те, кто даже в этот момент пытались протиснуться и привлечь к себе внимание. Вишневский оглянулся и скомандовал:

- Эй, на берегу!!! Хватай мешки, вокзал отходит!!! Остались только лётчики, всем остальным - спасибо и до новых встреч!

Народ с неохотой стал освобождать помещение, однако какая-то светлая радость была в глазах у каждого, а на устах: "Вчера наши вломили фрицам под Сталинградом, а сегодня Бес вернулся! Во попёрло!"

Павел позвал Косых:

- Саша, возьми Ивана, покажи самолёт... В общем введи в курс дела...

- Есть, товарищ старший лейтенант.

Когда за ним и Иваном закрылась дверь, все молча расселись за большим столом, как привыкли при разборе полётов и вопросительно уставились на Бессонова. Было достаточно прохладно, куртки никто не снимал. Вишневский кратко начал разговор:

- Ну и...

Павел глянул на Шуру и попросил:

- Дорогая, достань из чемодана, что мы приготовили. - Потом окинул взглядом присутствующих, продолжил, - Прежде чем докладывать я должен представиться. Коля, принеси, пожалуйста кружки.

Через минуту бутылка "Арарата", бутерброды с салом и кружки стояли на столе. Разлили. Бес вынул из кармана три "шпалы" и опустил в свою кружку. Встал.

- Командир истребительного авиационного полка подполковник Бессонов представляюсь по случаю назначения на должность и получения воинского звания.

Выпил, достал зубами знаки из кружки, вновь положил в карман. В помещении воцарилась тишина. Гробовая. Первым пришёл в себя Вишневский:

- Ну ты, Бес, даёшь!!!

- Попрошу выпить и наполнить вновь, - спокойно продолжил Павел. И когда все выполнили команду, встал и, глядя на Шуру сказал, - А этот тост за мою спасительницу и мою жену Александру. Прошу любить и жаловать!

Первый выпил, подошёл, поцеловал жене руку и сел рядом. Пока остальные опрокидывали кружки и заедали бутербродами, продолжил.

- А теперь собственно доклад. Испытывал баки при встрече конвоя союзников в Заполярье. Когда увидели торпедоносцы оказалось, что у меня одного топливо и осталось. Пока валил их при подходе к кораблям, повредили бак. Пришлось садиться на воду. Удовольствие, скажу, гораздо ниже среднего. Кстати, я всё думал, в чём дело и, кажется, нашёл ошибку.

- Ну и...

- Нельзя отстёгиваться заранее. Тогда бы и голову не разбил, и сознание не потерял, и успел бы вылезть из кабины пока самолёт тонул. Только...

- Что только?

- Испытывать надо всё же где потеплей...

Лётчики заулыбались.

- Заметили? Бес в своём репертуаре, ни слова про сбитые, типа сами попадали, - всё-таки прокомментировал доклад Вишневский.

- Помог, Сан Саныч, врать не буду, - добродушно согласился Павел, - Ну а дальше расспрашивайте Александру. Как она меня нашла и с того света вытаскивала.

Взоры присутствующих обернулись к скромно сидевшей и не проронившей ни единого слова Шуре.

***

- Вы были на даче у Сталина? - удивился директор Левин во время обеда.

- Буквально позавчера, - подтвердила Александра. - Он угостил нас чаем и лично дал разрешение на сутки залететь на завод.

- Как он?

- Здоров, энергичен и очень внимателен...

- На меня он произвёл очень сильное впечатление, - вступил в разговор Бессонов. - Решая задачи планетарного масштаба, он видит и участвует в проблемах обычного человека. Удивительно. И ещё - он говорит гораздо меньше, чем знает.

- Мне это знакомо, - улыбнулся Левин. - Вы кушайте, не стесняйтесь. Теперь скажите, на милость, зачем вам понадобился этот день?

- Вернуть всё, у кого что брал, - ответил Бессонов, - Да и не попрощаться с моей стороны было бы не вежливо.

- Мы бы поняли - война!

- Извините, кроме всего прочего, есть ещё просьба, Израэль Соломонович.

- Говорите, Павел Григорьевич.

- Мы с Александрой познакомились на фронте и с радостью вернулись бы туда. Но вчера у нас появился сын - Иван. Он уже побывал под бомбёжками, потерял родных и память. Во второй раз рисковать им с нашей стороны было бы подло. В глубокий тыл не поедет жена. Отсюда просьба - не найдётся у вас работы...

- Можно было не объяснять, я всё понимаю. Ответ такой - с удовольствием! Во-первых, мне каждая пара рук - до зарезу. А, во-вторых, это значит, что Вы, Павел Григорьевич, не забудете дорожку к нам, а это дорого стоит. Можете мне поверить на слово.

- Спасибо, от души. Мы вас не подведём.

- Не сомневаюсь и вашу просьбу воспринимаю, как подарок. Поэтому и завод для вас кое-что приготовил. Пройдёмте...

Пока шли по коридорам заводоуправления все, кто попадался на встречу не только здоровались, но и старались подойти и поздороваться с Бессоновым за руку. На что директор заметил:

- Уважают вас люди, Пал Григорьевич...

Спустились на территорию, прошли к одному из ангаров. Двое рабочих распахнули ворота. Внутри несколько новеньких Яков, один из которых накрыт перкалем, сшитым из нескольких парашютов.

- Помогите, Сан Саныч, - обратился Левин к Вишневскому.

Тот потянул за шнурок и перкаль плавно стёк на бетонный пол. Взору открылся новейший Як, на фюзеляже которого красовалась эмблема с изображением чёрта. Тот молнией поражал самолёт со свастикой. Что-то неуловимое в выражении его лица или морды походило на... Бессонова.

- А похож, - сказал Вишневский.

Шура тихонечко захихикала. Но Бес не слушал, он уже был на крыле, отбросил фонарь и руками шарил по тумблерам, рычагам и флажкам. Повернул счастливую голову к директору:

- Спасибо, дорогой Израэль Соломонович. Не поверите, но до сих пор у меня не было своего, в смысле закреплённого за мной борта. Всё кого-то подменял или новые обкатывал!

- Теперь есть. Берегите друг друга.

- Я его облетал, но до ума, Пал Григорьевич, доведёшь сам. Новый мотор - чудо! Все твои предложения - здесь. Даже те, что в серию ещё не пошли. Эмблема - подарок от нашего художника.

- У меня сердце колотится опробовать...

- Это уже без меня, - сказал Левин. - Я же с удовольствием пообщаюсь с Александрой Васильевной тет-а-тет. Кстати, где Иван?

- Изучает завод....

- Это - дело. Надеюсь и ему найдётся работа по силам.

Именно в этот момент в ангар заявились Сашка Косых и Иван Бессонов. По виду и по тому, как хлопцы общались, можно было подумать, что друганы они старинные. По росту, правда, сильно различались, но в самолётах оба уже доки.

- Посмотли какой, - ахнул Иван, увидев именной ЯК.

- Это твоего бати... Задаст он на нём Фрицам, - толковали между собой пацаны, не замечая окружающих.

-ПэКаБээСэНБэ! - вдруг громко выдал Иван.

Окружающие переглянулись. Косых смутился. Бес заметно покраснел. Зато директор решил воспользоваться моментом:

- Вань, что такое ты сказал?

- Сынок, молчать! - неожиданно подал команду Павел Григорьевич. - Это тайна, никому не говори, особенно маме...