# Уникум с позывным "Бес" 15

Владимир Васильевич Осипенко

'Бес' возвращает долги

Два чувства дивно близки нам -

В них обретает сердце пищу -

Любовь к родному пепелищу,

Любовь к отеческим гробам.

А.С. Пушкин

## Глава 1


'Ну, вот я и дома,-' подумал Бессонов, мягко коснувшись полосы на родном аэродроме. Отбросил фонарь, вздохнул полной грудью, поразился теплу воздуха и лёгкой зелени на деревьях. У капонира уже стоял временно исполняющий обязанности командира полка, чуть поодаль мялся Хренов. Просто физически ощутил, как груз ответственности огромным рюкзаком с камнями лёг на плечи.

- Товарищ командир, за время вашего отсутствия..., - начал доклад Павлов, когда Бес спрыгнул с крыла.

- Резо нашли? - Бессонов после сухого рукопожатия, сам того не желая, наотмашь ударил по самому больному месту.

- Сгорел... Прости, Пал Григорьевич..., - ответил штурман полка и опустил голову. - Он погиб ещё в воздухе, поэтому не выпрыгнул.

- Как поняли?

- Охрименко ездил... Не отстегнулся, фонарь не открыл, выпрыгнуть не пытался...

- Понял... Что ещё?

- В смысле плохого? Потеряли ещё два самолёта без шансов на восстановление. Лётчики живы, хоть кое-где без перьев.

- А хорошего?

- Благодарность в приказе Верховного... Два 'лаптя' и пять 'худых'...

- Добро... Прости, Сергей Дмитриевич, накрутил себя в воздухе... Зови Руденко, пусть принимает коней, а через полчаса собери на КП 'ближний круг'. Я пока пару слов нянькам хочу сказать. - Увидел мнущегося, но тщательно соблюдающего дистанцию Хренова, сказал: - Алексей Михайлович, я оценил твой такт, иди сюда.

Обнялся с ним как век не виделись.

- Ты зря так с Павловым, - сказал стар мех, глядя вслед хромающему штурману полка, - он и без тебя места себе не находил.

- Извинюсь ещё раз, не переживай. Лучше собери-ка мне всех нянек.

- Твоя воля, но зачем?

- Инженеры на заводе строго наказали довести один нюанс по новому двигателю. Где-то уже напортачили по старой привычке механики полковые, не хочу, чтобы наши наступили на те же грабли...

- Мне уже не доверяешь?

- Алексей Михайлович, не гунди. Мне что тебе одному, что всем сразу показать и объяснить. Хотя, если ты такой щепетильный, пошли.

Через пять минут они на двух стремянках что-то внимательно рассматривали в двигателе Як-1Б, а большая часть механиков во главе с Руденко уже стояли внизу, задирали головы и пытались по жестам и отрывочным фразам понять, что там втолковывает командир своему няньке.

- Хитро придумали, - согласился Хренов, когда они спустились вниз. Я бы полез с ключом...

- А я о чём? Сорвать легко, к гадалке не ходи... А высверливать потом упаришься... Мелочь, но борт, считай, что сбит.

- Спасибо, Паша, - тихо сказал старшина, - доведу до каждого, не переживай.

- Тогда я пошёл. Тебе, кстати, Саша просила большой привет передать... Левин с Мирошниченко тоже...

- С этого бы и начал. А то - 'собери механиков...'

- Ну, прости меня - дурака... Никак не привыкну, что личное в первую очередь...

- Прощаю... После ужина зайду, расскажешь, как они там...

- Само собой. Побежал...

Через пять минут никто в полку и не вспоминал, что командира не было неделю. Заслушал доклады, закрепил новые 'яшки', организовал облёт хозяевами, обсудил остановку, составил план на следующий день. Бес ходил по полку как хозяин дома, вернувшийся после долгого отсутствия. Видел изменения, благодарил за улучшения, досадовал на просчёты. Искренне радовался встрече с каждым лётчиком. Почему-то особо проникся, когда встал с докладом командир первой эскадрильи гвардии старший лейтенант Давлетшин. Половина из сбитых полком оказались на счету его 'чертей'. Что самое важное - без потерь.

- Молодец, Гамлет.

- Ваша школа, - ответил не по уставу молодой лётчик.

- Он вчера норму на Героя выполнил, - тихо сказал, склонившись к самому уху командира, замполит.

- Представление готово? - также тихо спросил Бес.

- В папке на подпись на вашем столе...

Зазвонил телефон ЗАС. Комдив опять был категоричен:

- Вижу, тебе доложить недосуг...

- Извините, закрутился.

- Не люблю, но придётся завести рядом с тобой стукачей.

- Не надо, товарищ полковник. Я исправлюсь...

- То-то! Я чего звоню! Пал Григорьевич, соседям южным надо помочь. У них по треть комплекта осталось, а у Мысхако фашист по головам нашего десанта ходит. Они еле держатся...

- С дорогой душой, но плечо нереальное.

- Сделаем так: дома грузишься и на аэродром подскока. Конкретно какой, скажу в приказе. Там по пробки берёшь топливо и ждёшь команды. Отработал и домой. Кого пошлёшь?

- Сам пойду.

- Отставить! Полдня в воздухе на один вылет - слишком жирно для командира полка.

- Один раз слетаю, пробью маршрут, оценю обстановку на месте, отработаю взаимодействие и тогда уже со знанием дела буду ставить задачи комэскам. Разрешите, товарищ полковник?

- Ладно, сходи... только 'Полканом'.

- Спасибо за доверие, Александр Захарович. Жду приказ.

Когда положил трубку, обратил внимание, что 'ближний круг' замолк и ждал слова командира. Подойдя к столу, обвёл всех внимательным взглядом и спокойно спросил начальника штаба:

- Михаил Юрьевич, что там в Мысхако происходит?

- В феврале наши там десант высадили. Почти дивизию. Хотели Новороссийск в кольцо взять, но фриц упёрся и город удержал. Наши там небольшую полоску на побережье занимают, а он, сука, с господствующих высот, с моря и с воздуха буквально стирает с лица земли. Мужикам не позавидуешь...

- Нам доверили воздушную составляющую нейтрализовать. Предварительные указания такие...

И вновь у каждого работы по самые ноздри. Озабоченно-возбуждённый вид у всех, кроме Лопатина. Опять ему слили весь молодняк - сиди дома, обкатывай... Давлетшин и Карпов с утра с Батей на прикрытие десанта, а мне... Пойду поговорю...

Командир с Павловым склонились над картой.

- Я бы пошёл вдоль большака... Думаю, посадят в районе Краснодара.

- Кто там командир, не знаешь, Сергей Дмитриевич?

- Уточню.

Наконец заметили набыченного Лопатина. Бес всё понял и рот открыть не дал.

- На вас, Антон Михайлович, самая ответственная задача - выполнять здесь всё, что отгрузит комдив. Справитесь?

- С молодняком?

- Не мне вас, товарищ майор, учить, что с ним делать. Гоняйте как худых ...поросят. На выпускные поведёте сами. Согласны?

- Так точно, товарищ командир.

***

Ещё солнце не появилось над горизонтом, Бес во главе двух эскадрилий взял курс на юг. На аэродроме под Краснодаром, судя по тому, как споро местные приступили к заправке, их ждали с нетерпением. Рядом с механиком, который подскочил к самолёту Бессонова, стоял незнакомый подполковник.

- Подполковник Игнатов, командир 328 истребительного полка, - строго по уставу представился он.

- Бессонов Павел Григорьевич, рад знакомству. Вас по имени-отчеству, как величать?

- Николай Александрович.

- Очень приятно. Вы ходили на Мысхако?

- Пять раз. Оставил там полполка...

- Тогда, коллега, буду благодарен за предельно конкретный инструктаж для чайника, идущего впервые...

- Знаю, какой вы чайник... Наслышан... Но, если вы просите...

- Будьте любезны...

Бес не дал возможности доложить подошедшим комэскам и жестом показал, чтобы они тоже внимательно послушали местного командира полка.

- У нас плечо 100 километров. Информация о налёте приходит за 10 минут максимум. Если ждать здесь, придёте уже к шапочному разбору.

- Понял.

- Бомбёров прикрывают до двух полков 'мессершмидтов'. Новейшие 'Густавы'. Настоящие асы. Один - старый знакомый, другой - гастролёры. Недооценивать опасно. Сами не промах, так ещё, суки, в случае чего, уходят под защиту огня либо наземных батарей, либо кораблей. Поэтому работать надо вдоль побережья.

- Спасибо. А у нас есть кто на земле?

- Позывной 'Лютый', правда, станция слабовата... Не из ПАНов (передовых авианаводчиков), но хоть что-то... Второе - приходят всегда толпой. Полк Ю-87, полк новейших 'Густавов'. Одной эскадрильей делать нечего.

- Понял.

- Последнее. На высоте 440 мощный радар. Видят на 50 километров. Поэтому к каждому нашему появлению готовы заранее. Только если на брюхе приползти.

- Спасибо, Николай Александрович. Дорогого стоит...

За разговором незаметно дошли до приземистого строения, утопающего в зелени. За ним волейбольная площадка, а рядом скамейки для запасных и болельщиков, рядом справа за цветущими кустами сирени ящик с песком. У Бессонова загорелись глаза, когда увидел мастерски выложенную в нём обстановку вокруг Новороссийска. Район высадки десанта был обозначен 'Малая земля'.

- Павел Григорьевич, познакомьтесь - мой НШ майор Горбов, командир 1 эскадрильи капитан Покрышкин.

Бессонов повернулся и увидел двух офицеров - высокого, немного сутулого и болезненно худого майора. Красные с недосыпу глаза и двухдневная щетина. Самое запоминающееся был его кадык. 'Как такая жердь в кабину помещалась?' - подумал Бессонов. Капитан был его противоположностью - крепко сбитый, русоволосый, чисто выбритый тридцатилетний красавец с прямым и пристальным взглядом. Орден Ленина и Боевого Красного Знамени на гимнастёрке говорили о незаурядности лётчика. Рукопожатие у него тоже было под стать.

- Рад знакомству. Мой комэск - раз старший лейтенант Давлетшин и комэск -три капитан Карпов.

Обратил внимание на взгляды, которыми обменялись лётчики между собой. Похоже, его командиры на местных впечатление не произвели.

- Имею приказ не только принять и заправить, но и поддержать в бою, чем смогу, - сказал командир полка.

- Чем располагаете?

- Могу выставить полноценную эскадрилью на 'Аэрокобрах' во главе с капитаном Покрышкиным.

- Большое спасибо. - Бессонов уже по-другому глянул на чужого пилота. - Мой позывной сегодня 'Полкан'.

- Мой - 'Сотня', - ответил достойно лётчик и широко улыбнулся.

- Что смешного?

- Извините, надеялся с 'Бесом' слетать, а тут облом...

- Ничего, ещё успеете..., - Павел повернулся к командиру полка. - Позвольте я здесь со своими потолкую? - потом дал команду Давлетшину: - Соберите лётчиков!

Вместо того, чтобы бежать за подчинёнными, Гамлет сунул в рот пару пальцев и так пронзительно свистнул два раза, что местный командир от неожиданности вздрогнул. Через десяток секунд к ним с разных сторон, кто шагом, кто бегом стали приближаться лётчики, на ходу застёгивая воротнички. Игнатов удивлённо-восхищённо качнул головой.

- Неплохо... Пал Григорьевич, к сведению: в последние три дня заметили одну закономерность. Первый утренний налёт - можно часы проверять, ровно в 9.40. За полчаса приходит 'Рама'.

Бес автоматически глянул на часы. Без копеек восемь...

- Добре... Спасибо, дорогой Николай Александрович, - после чего повернулся к замершим вокруг ящика лётчикам: - Товарищи офицеры, ввожу в обстановку...

Казалось, что может быть проще: мы здесь, противник здесь, делаем так и ...погнали наши городских! К сожалению, многие так и поступают, но не гвардии полковник Бессонов. В его исполнении это было искусство. Как хороший дирижёр готовит симфонический оркестр к исполнению сложного шедевра мировой музыки, где от первой скрипки до охотничьего рожка и большого барабана каждый досконально знает свою партию и исполняет её с виртуозным мастерством, так и полк в бою должен всё сделать как по нотам. Только у дирижёра партитура давно написана композитором, а командир ноты будущего боя пишет сам, здесь и сейчас. Глубокие знания, богатый опыт и интуиция позволяют ему смоделировать, как могут развиваться события и что делать, если возникнут вариации. Как водится, закончил дежурно:

- Вопросы?

Пилоты переглянулись, понятно было до такой степени, что вопросов не возникло.

- Карпов, повторите замысел.

- Готовность ?1 в 9.00. Взлёт по команде, после подтверждения 'Лютого' о приходе 'Рамы'. Идём на Геленджик, спускаемся к морю и на 30-50 метрах встречаем 'юнкерсы' на подходе к Абрау Дюрсо. Работаем снизу. Мой -головной.

- Давлетшин?

- Следую за Карповым в минуте. Атакую бомбёров второй волны снизу в первом заходе, далее вяжу прикрытие и обеспечиваю третьей возможность повторной атаки.

- Добро. Я иду первым Лермонтовым на 7 тысячах в район Анапы. На одного они не обратят внимание. Увижу армаду, даю знать. До этого всем молчок. С завязкой боя беру на себя 'Раму'. Напоминаю: я - 'Полкан'

- А я? - подал голос Покрышкин, до этого внимательно слушавший Бессонова.

- Взлетаете вслед за нами. В круг над Мингрельской. Моя команда 'Девочки идут!' для вас - по кратчайшему на трёхе на помощь Гамлету. Задача - отвлечь 'мессеры'. Если прикрытие пойдёт первым, танец начинаете вы.

- Всё понял!

- Вот позывные остальных лётчиков. А у вас по номеру борта - умно!

Казалось, скучающий начальник штаба полка вынул из командирской сумки стопку листков и протянул Бессонову.

- Здесь наши позывные, включая корабли и берег, и сигналы взаимодействия.

- Есть полчаса, - подал голос Игнатов, - приглашаю выпить чаю с бутербродами.

- Спасибо, Николай Александрович. Заодно и офицеры поближе познакомятся...

- Только официанток наших не кадрить, - вставил слово Покрышкин.

- Тогда сами пейте свой чай, - не смолчал Гамлет.

Офицеры заулыбались и дружною толпою тронулись за местными в столовую.

***

Бес взлетел. Погода - мечта! Миллион на миллион! Всё бы ничего, но и тебя видно как на ладони. Никаких радаров не надо. 'Рама', по докладу 'Лютого', висит на месте. Обходя её по большой дуге с набором высоты, вышел в назначенный квадрат. Привычный мандраж перед боем. И не жарко на высоте... Теперь только бы фрицы не нарушили привычный распорядок. Павел до боли в глазах вглядывался в горизонт. Согласно приказу, Гамлет с Карпом уже взлетели... Наконец различил над кромкой берега один силуэт, второй, десятый... Идут гости! Сверху, как и положено, прикрытие. На небольшом отдалении вторая волна. Пока всё по плану.

- Девочки идут! - подал он команду в эфир.

- 'Сотый' принял, - получил короткий ответ.

Две воздушные армады стремительно сближались... Менять что-либо уже поздно и бесполезно. Пора заняться своим 'клиентом'.

И Бес занялся так, что у 'Рамы' других вопросов, кроме спасения собственной шкуры, не осталось. Высоты было с запасом, сработал по стандартной схеме: мёртвая зона, сближение, атака! Один мотор мощно задымил. Выходя из атаки, заметил, как полыхнул внизу ведущий первой волны фашистских бомбардировщиков. Вслед за ним ещё один. Строй сломался. Мимо них ко второй волне проскочил Гамлет. Там всё по плану. Повернулся в сторону истребителей. Вот где, похоже, будет жарко...

Невольно залюбовался работой соседей. Для прикрытия немцев их появление не стало большой неожиданностью. Имея тройное преимущество, фрицы попытались охватить наши истребители с трёх сторон. Однако те так мастерски крутили скоростную карусель, что, имея численный перевес, 'мессеры' не могли выхватить кого-либо, не подставившись самим. У нас же одна пара, неожиданно сорвавшись с круга, атаковала слишком близко подошедших стервятников. Атака была неожиданной и мощной: с перебитым крылом один желтоносый закувыркался к земле, за вторым потянулся густой белый шлейф. Эфир взорвался. Бес чётко различил, как сквозь звуки боя отдают команды Карп и Гамлет, как 'Сотка' отметил сбитый и жёстко вернул ведомого, попытавшегося добить фрица, в круг.

Вдруг:

- 'Бес'!!! То есть 'Полкан', за тобой хвост!

- Наблюдаю...

- Я 'Сотый', уходи влево вверх, прикрою...

- Понял!!!

Бес крутанул головой: к нему на крутом вираже выходила пара размалёванных. Увидели, суки, что без собаки гуляет. Всё-то вы видите... Врубил форсаж, нырнул, разогнался и с набором высоты пошёл в сторону круга соседей. Оттуда снова срывается пара и сквозь рёв моторов послышалась гулкая работа пушек. Один загорелся, другой отвалил. На ведущем проскочившей мимо пары Бес чётко заметил цифру 100.

- Спасибо, 'Сотый'! Второй - мой!!!

Теперь уже Бес превратился в охотника. Потом ругал себя, но в этот миг сработал сгусток инстинктов и ревность, что ли. Его как сопливую девчонку прикрывают!!! Попытка отвертеться у фрица завершилась злой и короткой очередью. Готов...

Успокоился, набрал высоту... С удовлетворением отметил, что ни один из 'юнкерсов' до Мысхако не дошёл. Две волны рассыпались, отбомбились в море, парами и по одному прорывались в сторону крымских аэродромов. Карпов добивал по ним остатки боезапаса, а Гамлет связал десяток 'мессеров' и кружил внизу. 'Сотый' кинжальной атакой завалил ещё одного 'Густава'. Вдруг эфир взорвался на немецком:

- Ахтунг, Покрышкин!!! Ахтунг, Покрышкин!!!

КП соседей ответил по-русски:

- Рассмотрели, мля!!! Первая, домой!

- 'Сотый' принял!

И фрицев словно кто метлой с неба вымел... Соседи организованно ушли.

- Черти, в круг, - дал команду Бес, с удивлением отмечая, как вдруг безлюдно стало в небе.

Сел последним. Отметил, что лётчики без команды собрались вместе. Галдели, жестикулировали, жали друг другу руки, некоторые обнимались. Куда делись настороженность и оценивающие взгляды. Собрались если ещё не братья, то, во всяком случае, не чужие. В центре импровизированного круга стояли Игнатов и Покрышкин. Бес прошёл к ним.

- Восемь 'горбатых', шесть 'худых' и 'Рама' и ни одной бомбы по десанту! Павел Григорьевич, ну у тебя и орлы! - вместо приветствия заявил командир полка.

- А я хочу сказать спасибо Александру Ивановичу. Восхищён мастерством и выучкой ваших пилотов и, судя по эфиру не только я, - Бес взглянул в глаза асу и ещё раз ощутил его крепкое рукопожатие.

- Вы бы, товарищ полковник, и без меня отвертелись, а так подставили мне их как на блюдечке, а что сделали ваши черти, - Покрышкин посмотрел на гвардейцев Бессонова и по-доброму улыбнулся, - выше всяких похвал!

- Так гвардейцы, Александр Иванович, что ты хочешь!!! - подполковник обвёл восхищённым взглядом своих и чужих лётчиков и счастливо улыбнулся. - Да, причесали мы сегодня фрица! Сто пудов, не ждал он здесь Беса с его чертями. Одно - жалко...

- Что именно, Николай Александрович? - поинтересовался Павел.

- Не получится нам вместе такой вылет обмыть... Но от моих орлов канистра уже загружена.

- Как?! Кто?! Почему не знаю?! Всем на разбор! Я вам сейчас устрою!!! - Бес напустил на себя жути, но по улыбкам пилотов было видно, что никто его не боится. Во всяком случае, сегодня и за такой грех. Пришлось опять переключиться на Покрышкина:

- Александр Иванович, а что за построение у вас было при подходе к фрицам?

- Этажерка. Нижние впереди, остальные пары с уступом и выше.

- В чём суть?

- 'Мессер' силён на вертикалях, внизу на виражах преимущества не имеет. Встретив первых, сразу рвётся вверх, а там наши уже ждут. Так за счёт тактики лишаем их главного преимущества.

- Грамотно, ваша идея?

Неожиданно в круг протиснулся жердь-НШ. Молча протянул своему командиру полка лист бумаги. Тот пробежал глазами и неожиданно рявкнул:

- Смирно!!! Указом Президиума Верховного Совета СССР капитану Покрышкину Александру Ивановичу присвоено звание Героя Советского Союза! Качай его, братцы!!!

Раздалось многоголосое нестройное 'Ура!', лётчики подхватили боевого товарища и подбросили несколько раз вверх... Пока Покрышкин 'летал' Игнатов повернулся к Бесу.

- Наслышан, Павел Григорьевич, про твои законы в полку, но две капли не пьянства ради, а соблюдения традиции для - не откажи. Всё равно, без обид, сначала моих заправят и загрузят, потом твоих. Час-полтора у нас есть...

- Две капли готов! Только дай 'Сотого' обниму!

Подошел улыбающийся и немного помятый Покрышкин. Бес подал руку и искренне сказал:

- Впервые на моих глазах награда, так сказать, так быстро нашла героя. Примите самые искренние поздравления, Александр Иванович.

- Он норму неделю назад выполнил, Пал Григорьевич. Просто обстановка не позволила в такой момент отпустить в Москву, - с достоинством и чувством нескрываемой гордости сказал командир полка.

И тут Покрышкин удивил. Вместо 'спасибо' или там 'приглашаю' выдал:

- А слабо вашим чертям с нами в волейбол сыграть?

'Ну это уже наглость', - подумал Бес и посмотрел на своих пилотов, которые крутились рядом. Те переглянулись.

- Мы бы лучше в футбол, - робко предложил Гамлет.

- И вы нам там ноги переломаете... Не, давайте в волейбол...

- Когда?

- Здесь и сейчас! - Покрышкин демонстративно снял ремень и стал расстёгивать гимнастёрку.

Без команды ещё четыре лётчика его эскадрильи повторили действия своего командира. Что больше всего удивило Беса, так то, что жердь-НШ так же моментально снял гимнастёрку и положил её аккуратно на скамейку. Словно из воздуха, в его руках появился мяч. И вот они уже встали в небольшой круг и перебрасывают мяч, пальцы разминают...

Гамлет же повернулся к своим. Двое стали раздеваться, остальные всем своим видом показывали, что это не их конёк. Гамлет беспомощно оглянулся на командира. Бес подошёл ближе к своим и почти прошептал:

- Опозоримся, в полку лучше не появляться...

Толкая друг друга в спину, наконец, и на другой половине площадки появилось шесть человек. Бриджи, сапоги внизу, нательная рубаха или голый торс сверху. Поприветствовали друг друга физкульт-приветом и разыграли подачу. Изготовились для приёма. Похоже привычно подполковник Игнатов дунул в свисток. То, что волейбол не был коньком для чертей, было видно невооружённым взглядом. Местные не просто доминировали, НШ своей сухой рукой колотил такие 'колы', что волейбол начинал больше напоминать избиение младенцев. Как назло, из всех щелей к площадке потянулись офицеры, бойцы БАО и даже укладчицы-официантки... Каждую успешную атаку своей команды они поддерживали дружным ором и оглушительным свистом. Вечер перестал быть томным. Эти местные били своих, как фашистов под Сталинградом. На Бессонове не было лица. Первая партия 15-2!!! Смена сторон.

И тут Бес удивил не только чужих, но гораздо сильнее своих. Снял шлем, гимнастёрку, нательную рубаху и сложил на скамейку.

- Едрит-Мадрит! Клык, отдохни...

Собрал своих в круг, тихо проинструктировал, после чего все заняли свои места. Подача... мягкий приём... и вот уже мяч над сеткой, и НШ соперников привычно выпрыгивает, чтобы вколотить его под первую линию. Однако случилось удивительное - его мощный удар пришёлся прямо в блок Беса, оттуда рикошетом в площадку: 1-0! Первый раз повели гости. Одни болельщики снисходительно загудели, мол, 'один раз в год и палка стреляет!' Другие приободрились: 'Давай, Батя!' Новая подача... отработанный розыгрыш... сокрушительный удар... блок... площадка!!! 2-0. Ни хрена себе! НШ, как будто первый раз увидел, посмотрел на Беса. Тот повернулся к своим и что-то подсказывал в отношении подстраховки. Новая подача... розыгрыш... мощнейший удар... И случилось неожиданное: Бес выпрыгнул, выбросил, но в последний момент резко убрал руки. Мяч, ничего не коснувшись, улетел далеко за пределы площадки. Гул местных болельщиков выразил разочарование и удивление. Свои требовали продолжения банкета и кричали чертям: 'Давайте, мужики!' Робкие возгласы одобрения прозвучали в рядах местных, когда в очередном розыгрыше атаковал уже Бес. Мяч врезался в землю с такой силой, что никто даже не попытался его отбить. Зато дружно заорали гвардейцы, которым не хватило места на площадке. Теперь взгляд НШ повторили Покрышкин и вся его команда. Черти же, наоборот, приободрились и за каждый мяч сражались как львы... Случилось удивительное - они выиграли вторую партию.

Зрители разразились разноголосыми комментариями и жаждали решающей партии. Однако под сеткой Бес, переводя дыхание, остановил Покрышкина:

- Александр Иванович, знаете, что сказал Наполеон по поводу Бородинского сражения?

- Нет...

- Он сказал, что это было его лучшее сражение, а французская армия продемонстрировала такую доблесть и мастерство, что заслужила победу как никогда. Но и русские своим мужеством и стойкостью заслужили право не быть побеждёнными... Я предлагаю ничью!

- Я согласен, - ответил капитан команды и протянул руку. После чего повернулся к своим и объявил: - Мужики, ничья!

С удивлением и удовлетворением команды выстроились рявкнули 'Физкульт ура!!!'. Ещё одна небольшая плотина отчуждения рухнула в это мгновение. Подошли к скамейкам, по дороге обменялись рукопожатиями. Ничто так не сближает пацанов-парней-мужиков, как совместная спортивная встреча. Там каждый виден как на ладони и если он не сфальшивил, сражался честно и был принят, то это всерьёз и надолго. Уже по парам они отошли в сторону местных болельщиков, там оказались вёдра с водой и полотенца. Хозяева слили гостям, дали возможность ополоснуться и подали полотенца.

- Ну у вас и командир... Просто зверь на площадке... Он что, мастер? - спросил у Гамлета атлетически сложенный, выбритый налысо пилот из эскадрильи Покрышкина.

- Не 'зверь', а Бес... Что касается 'мастера', то мы сами, если честно, охренели...

- Первый раз, что ли?

- А то! У нас даже волейбольной площадки никогда не было, только ворота для футбола...

Покрышкин тоже не обошёл эту тему. Подождал, пока Бессонов вытерся, потом спросил:

- Наш НШ - перворазрядник по волейболу, думал, его сдержать невозможно. У вас какой разряд?

- Какой разряд? Так, в лицее с друзьями немного играли...

- Хотел бы я так 'немного' уметь. Хотя это - ладно. Я не понял, как вы на своего 'мессера' вышли. Вы же от него сначала в сторону пошли, а потом показалось, что он сам под пушку подлез...

- Это не объясню, Александр Иванович. Вы сами всё просчитываете в воздухе или отдаётесь интуиции и импровизации.

- До поры считаю, а потом...

- Вот и я. Качнулся он, голову повернул или помеха какая... Решение ещё в голову не пришло, а руки-ноги сами уже среагировали...

В момент, когда Бессонов надевал гимнастёрку, подошёл Игнатов.

- Пал Григорьевич, заправили твоих. Пойдём Александра Ивановича поздравим.

- Да без проблем! Армия отзвонилась?

- Они там в ауте... Моему докладу не поверили, перепроверяют... Первый раз счёт в нашу пользу, так ещё сухой. Тьфу... тьфу... тьфу...

Подойдя к столу, обратили внимание, что лётчики двух полков стоят вперемежку. Повод был Покрышкина с Героем поздравить, но он сам не дал:

- Поскольку тостов много не будет, а точнее, всего один, можно скажу?

- Давай, - хором разрешили Игнатов с Бессоновым.

- Мы все, мужики не дадут соврать, слышали про гвардейский полк асов и его командира, - поклон в сторону Беса, местные лётчики одобрительно загудели. - Но слышать и видеть в реальном бою - две большие разницы. Молва не врала, а по мне так и преуменьшала... Горжусь, что довелось, надеюсь, не подвёл и, верю, что не крайний раз. Но что ещё хотел сказать, вы не только высококлассные истребители, но и достойные мужики. Уважаю. А тост за наше общее дело! За победу!!!

К самолётам шли группами и по парам, что-то оживлённо продолжая обсуждать.

- Спасибо, Николай Александрович, за гостеприимство. Милости прошу к нам.

- Прости, Пал Григорьевич, если что не так... Тебе спасибо и горжусь знакомством.

Обнялись. Бес надел парашют, сел в кабину.

- От винта! Я - Бес! Черти, за мной!!!

***

Дома уже ждал возбуждённый комдив:

- Пал Григорьевич, пойдём к тебе в землянку...

- Случилось что?

- Меня ЧВС (член военного совета) фронта очковтирателем назвал...

- Из-за меня?

- Из-за кого же ещё! Так, видите ли, не бывает!!! Я что, пацан?!

- Значит и я, по их мнению, лжец? Что же для них является стопроцентным подтверждением?

- Свидетели, заслуживающие доверия... Сводки о потерях Люфтваффе...

- Пусть Гитлеру позвонят и спросят.

- Тот сразу всю правду и расскажет...

- Я тоже так думаю... Нет веры нам, пусть ставят фотопулемёты... Или...

- Что?

- Есть свидетели! Спросите у десанта с Мысхако, сколько им бомб упало на головы. Если ни одной, то куда же и почему отбомбились полсотни 'юнкерсов'?

- А это мысль...

Мимо удивлённых Павлова и замполита Бессонов с комдивом направились прямо в землянку. Успел только изобразить жест из большого пальца и мизинца. Комиссар кивнул и сразу направился в столовую.

- У тебя посуда найдётся? - комдив достал из-за пазухи поллитровку.

Бес молча достал и поставил на стол три кружки.

Выпили молча из двух. Комдив вытер губы рукавом и, глядя в глаза Павлу, сказал:

- Ладно, я очковтиратель. Он, мля, обоснование нашёл. Белоэмигранта хвалю... Мол, сколько волка ни корми... Это уже про тебя... Ну я и сказал, что думаю без падежей...

- ...и

- На днях на партийной комиссии моё персональное дело. Если до этого срока не подтвердят ваши 10 сбитых, больше не увидимся...

- Разрешите, Александр Захарович, мне с Вами.

- Не выйдет, ты беспартийный...

- А у вас что, беспартийные не имеют чести?

- Сам отобьюсь... Прости, что я со своими проблемами... Завтра у твоих второй круг, кто поведёт?

- Старший лейтенант Давлетшин.

В дверь без стука ввалился Хренов с подносом, накрытым салфеткой. Быстро разложил всё на столе и тоже из-за пазухи достал бутылку наркомовской. Только после этого обратился к начальству:

- Мне уйти?

Комдив глянул через плечо, грозно изрёк:

- Ты, Хрен, считать не умеешь? Сколько кружек на столе? Садись!!!

***

На второй круг полк Бессонова без одной эскадрильи и без его самого уходил с лучами восходящего солнца. Бес вышел с КП и нос к носу столкнулся с секретарём партийной организации полка и незнакомым офицером.

- Доброе утро, товарищ командир. Познакомьтесь, это подполковник Маришкевич, политуправление Армии.

Бес подал руку.

- Добро пожаловать. Чем обязаны столь ранним визитом?

- Имею задание проверить состояние дел и подготовить репортаж о вашем полку, - с достоинством произнёс подполковник.

- Каким полком изволили командовать? - поинтересовался Бессонов. По его глубокому убеждению, 'проверять состояние дел' мог только непосредственный командир или по его распоряжению равный по должности. - У вас и приказ комдива соответствующий есть?

- У меня устный приказ члена военного совета фронта.

'Не того ли, что комдива на партийную комиссию вызвал', - подумал Бес, но вслух сказал:

- Вы не ответили на первый вопрос.

- Я в штурмовом полку был секретарём партийной организации...

- Значит, компетентны проверить протоколы и другие документы нашего секретаря. Я правильно понял?

- Нет, у меня самые широкие полномочия.

По лицу Беса пробежала тень, а в глазах читалось непонимание происходящего.

- Ну что ж, начните с меня. Садитесь в истребитель и проверьте мою способность к выполнению боевых задач в воздухе. Сказать или написать на бумаге много чего можно. Потом проверите остальных лётчиков. И на этом основании дадите объективную оценку 'состоянию полка' ...

Готовность последовать совету Бессонова у проверяющего как-то не просматривалась.

- Меня больше интересует политико-моральное состояние полка.

- Извольте конкретно. Что вас интересует?

- Дисциплина, настроения, активность коммунистов и комсомольцев, знание руководящих документов...

- А разве качество выполнения боевых задач не является главным и определяющим в оценке истребительного полка?

- Нет, не является... Нам поручено...

- Вы о себе во множественном числе?

- Нет, со мной оператор и журналист.

- Где они? - Бессонов оглянулся.

- Снимают взлёт ваших на полосе...

- Что?!

- Хорошая картинка получится на фоне восходящего солнца...

Бессонов изменился в лице и гаркнул:

- Вон! Пошли вон отсюда!!! - Потом выразительно глянул на замполита, который совсем не кстати тоже вышел с КП: - Товарищ майор, проводите!!!

Маришкевич заметно побледнел и удивлённо переводил взгляд с Бессонова на замполита.

- Что не так, товарищ Бессонов?

- Кто позволил снимать экипажи, уходящие на боевое задание? Кто мог до такого додуматься?!

- Я вас, товарищ полковник, не понимаю...

- Чтобы меня понять, надо быть лётчиком. Вот он объяснит. А ваших операторов чтоб в полку не видел! Подойдут с камерой без спроса к лётчикам, пристрелю!

Бес повернулся спиной и пошагал прочь. Маришкевич процедил сквозь зубы:

- Ему даром это не пройдёт... Он не бес, а бешеный! - посмотрел на замполита. - Что ты должен объяснить?

- Снимать перед вылетом - плохая примета, а на боевое задание - негласное преступление. Есть у нашего командира такой пунктик...

- Чушь собачья!

- Я тоже так думал, пока меня мудак один перед вылетом не снял... После госпиталя, где меня списали, он мне попытался эту фотку вручить. Получил в рыло... А его 'Лейка' покончила жизнь самоубийством об камень...

- Ну так сказал бы... - Маришкевич посмотрел на полкового секретаря.

- Я же не знал, куда ваши пошли, думал, до ветру захотелось...

- А у командира на этот счёт ещё хуже, - продолжил замполит, - его девушка погибла, сразу после съёмки. Так что не обижайтесь...

- Он не меня, он представителя партии оскорбил...

Замполит не стал развивать тему партии, но неожиданно подытожил:

- Не дай бог, кто-то не вернётся, тогда вам действительно лучше уехать.

***

Ольга Александровна Оболенская, статная дама в длинном платье, стояла у окна женевской квартиры, задумчиво смотрела на белоснежные вершины далёких гор и пыталась найти выход из сложившийся ситуации. Её лицо, ещё не утратившее следов былой красоты, было печально. Как-то очень неожиданно вчера произошли два неприятных разговора. Сначала хозяин бакалейной лавки отказал в кредите:

- У вас, мадам, долг сорок три франка двадцать раппенов.

- Мсье Габелер, я обязательно верну...

- Нет, мадам, извините...

Ей, княгине Оболенской, было очень горько и стыдно. Был бы сын Павел рядом, он бы такого не допустил. Она ещё не пришла в себя после визита к бакалейщику, как пришёл хозяин квартиры. Он потребовал до конца недели оплатить аренду, либо подыскать себе что-нибудь подешевле. Имея в кармане полтора франка, придётся выбирать между скамейкой и подворотней...

Софья плескалась в ванной и мурлыкала под нос новомодный мотив. Вот кто ни о чём не переживает: 'Нет ничего на обед - попьём чаю... Чаю нет - а варенье на что... Нет хлеба - можно и так...' Даже если редактор не обманет и сегодня заплатит за перевод этого не хватит и наполовину долга бакалейщику. А ведь и булочник тоже, наверное, ждёт. Вчера, чтобы не расстроиться окончательно, к нему не стала заходить. Что делать? Последние свои украшения продала месяц назад. Из одежды осталось только самое необходимое. Не просить же дочь заложить подарки отца! Нет, ни за что...

- Доброе утро, мама, - Софья вышла из ванны и поцеловала княгиню в щёку. - Такое замечательное утро... Чай будем?

- Если только с вареньем... Чай вышел, а бакалейщик вчера отказал... Я так расстроилась, что забыла зайти в булочную...

- Всё понятно... Ты знаешь, мне и не очень хотелось. Так спросила. Что-то сегодня особенно хочется поработать на свежем воздухе. Заодно и аппетит нагуляю.

Софья моментально надела шляпку, схватила мольберт и была такова. Она действительно расположилась в укромном уголке парка ла-Гранж и приступила к работе. Сначала только время убить, пока не откроется ломбард. Потом увлеклась и забыла о времени. Она вчера была в банке 'Banorient Sa', где её семья полвека держала свои сбережения. Была удостоена приёма самого управляющего:

- Дорогая княжна, мы очень дорожим... Надеемся в будущем... Сейчас, сами понимаете, у всех очень сложные времена... Кредит без залога, извините... Только...

- Что только?

- Если у вас есть ключ от ячейки... или код ключа...

- Вам княгиня уже ответила, что нет. Вы знаете, что там?

- Конечно, нет. Это тайна.

- Но то, что ячейку арендовал мой отец, для вас не тайна. Я его дочь...

- ... у которой нет ни доверенности, ни решения суда о вступлении в наследство. Завтра придёт Григорий Константинович, что мы ему скажем? Извините, ничем помочь не могу...

- Я была бы самым счастливым человеком на свете, если бы он завтра к вам пришёл, - сказала княжна и покинула банк.

Поэтому решено! Сегодня придётся расстаться с папиным подарком - бриллиантовыми серёжками. Рассчитаюсь с хозяином, бакалейщиком и устрою маме пир! Эта мысль поднимала настроение и кисть буквально порхала над холстом. Увлеклась настолько, что не заметила прилично одетого молодого человека, тихо севшего на скамейку в десятке метров от неё. Он довольно долго наблюдал и, когда работа подошла к концу, встал, также тихо подошёл и сказал по-русски:

- Замечательно... У вас определённо талант.

Софья удивлённо оглянулась. Среднего роста широкоплечий мужчина в костюме и шляпе внимательно рассматривал её работу. Мужественное обветренное лицо, доброжелательный взгляд голубых глаз и ни намёка на шутку.

- Вы разбираетесь в живописи?

- Чтобы оценить прекрасное, совсем не обязательно быть специалистом, - ответил он, не отрывая взгляд от холста. - Хотя эта работа неуловимо напоминает пейзажи Эдуарда Мане.

- Спорная фигура в живописи, не находите?

- Вы про 'Завтрак на траве'? Так нужно различать, где мастер, где хулиган, - теперь незнакомец смотрел прямо на художницу. - С точки зрения мастерства, у него многому можно поучиться и, скажу без лести, у вас получается. А хулиганство, провокация, эпатаж в искусстве, к сожалению, входят в моду, что меня - русского и православного человека - сильно расстраивает.

- Простите... - Софья сделала паузу.

- Василий Иванович, к вашим услугам.

- Софья Оболенская, - девушка немного жеманно протянула руку.

Новый знакомый потрогал кончики её измазанных краской пальцев и решительно заявил:

- У меня две просьбы. Надеюсь, вы мне не откажете, - Василий всё ещё держал очень нежно её руку и смотрел в глаза.

- Кто же отказывает соотечественнику вдали от Родины? - сказала Софья, чтобы скрыть смущение.

- Тогда, первое, я приглашаю вас выпить со мной чашечку кофе.

- С удовольствием, - ответила художница, положила кисть и стала вытирать небольшим полотенцем руки.

- Прошу... Не волнуйтесь, ничего собирать не надо. У меня кофе с собой.

Тормунов подвёл девушку к скамейке, где остался его кожаный портфель. Достал из него термос и завернутые в фольгу бутерброды. Разлил дымящийся кофе в чашки и одну подал художнице.

- Это мужские бутерброды, на скорую руку, прошу вас.

- Вкусно, - искренне сказала Софья. - У меня на свежем воздухе как раз разыгрался аппетит. Благодарю вас, сударь.

- Вот и славно, - Василию всё больше нравилась девушка. - Жаль, что мы на скамейке расположились, а то могли бы устроить свой завтрак на траве. -Лицо княжны полыхнуло. Она положила недоеденный бутерброд и попыталась встать. - Извините, милая Софья. Неужели из-за какого-то извращенца мужчина не может пригласить девушку позавтракать на траве. Я исключительно в прямом и, если хотите, добропорядочном смысле.

- Спасибо. Я сыта, - всё же сухо сказала она. - А второе?

- Обиделись... очень жаль... Второе, я покупаю эту картину. У меня, к сожалению, нет больших денег... 800 франков вас устроит?

- Шутите?

- Нисколько! - Тормунов протянул художнице пухлый конверт.

- Я бы, сударь, отдала вам картину за чашку кофе, кстати, очень вкусного.

- Благодарю вас. Однако пользоваться вашей добротой, с моей стороны, было бы очень низко. Только подпишите, пожалуйста.

Софья подошла к мольберту, изящно взмахнула кистью.

- Готово. Никогда ещё не подписывала свои картины...

- Вы, милая, не знаете себе цену. За ваши картины ещё будут сражаться лучшие галереи мира.

- Василий Иванович, вы всё же невозможный льстец. Пусть это неправда, но мне очень приятно.

- Тогда не откажите мне в возможности проводить вас. Таскать такой мольберт не для ваших нежных ручек.

- Всегда мечтала пройтись по Женеве с таким кавалером! Пойдёмте, сударь...

Светило солнце, с гор тянул прохладный воздух, дышалось легко и, казалось, нигде никакой войны нет. Из кофеен и булочных пахло весной, миром и уютом. Где-то приглушенно звучит Пиаф. Из другой двери ей вторит шарманка. Они шли и болтали о живописи, архитектуре, истории и Софья была приятно удивлена кругозором и эрудицией своего нового знакомого. А также простотой общения. Было ощущение, что они знакомы очень давно, просто долго не виделись. И ещё ей показалось, что он умеет читать мысли. Недалеко от дома у магазина того самого бакалейщика Василий остановился:

- Софья, вы не хотите зайти?

Именно об этот она подумала секунду назад. 'Да, да, да! Ещё как хочу!!!' - подумала княжна, но вслух сказала другое:

- Если вы будете, сударь, любезны подождать меня одну минуту.

Она действительно вышла через минуту в сопровождении продавца или хозяина, который бубнил извинения, на что она бросила:

- Ноги нашей в вашей лавке больше не будет!

Зато из булочной она вышла с двумя пакетами, из которых божественно пахло свежеиспечённым хлебом. У двери квартиры Тормунов поставил мольберт и повернулся лицом к Софье.

- Должен проститься, но хочу, чтобы вы знали: никогда я не был столь искренен, как сегодня. Никогда мне не было так приятно и хорошо. Надеюсь, до скорой встречи.

Он поцеловал ей руку и был таков. Открывшая на стук дверь княгиня увидела раскрасневшуюся, абсолютно растерянную дочь с мольбертом и огромными пакетами:

- Мама, он картину забыл...

***

На самом деле Тормунов ничего не забыл. Просто оставил себе возможность ещё раз появиться на пороге этого дома. К тому же ему предстояла ещё одна встреча. Не такая приятная и с возможными вариантами. На ней даже портфель мог оказаться ненужной обузой. Связь с перевербованным агентом всегда чревата сюрпризами, вдруг визави вернулся к старым хозяевам или продался новым. Его радиограммы могут быть частью игры, когда самого агента давно уже нет в живых. Проверять посылают тех, кто знает в лицо. Возвращаться в гостиницу 'Интерконтиненталь', где Василий остановился совсем под другой фамилией, пока не планировал. Ему потребовалось полтора часа, чтобы сбросить хвосты, подхваченные при выходе из этой гостиницы утром. Только убедившись в чистоте, он дошёл до дома, где снимали квартиру княгиня с дочерью, и увидел выход Софьи на натуру. Проводил её до места. Остальное вы знаете.

Теперь, выполняя вторую часть марлезонского балета, Тормунов двинулся на противоположный берег Женевского озера. Правда, предварительно зашёл в дом на чётной стороне улицы Фотографов и вышел из него преображённым: с усами, в светлом пиджаке, без шляпы и портфеля.

Без пары минут до назначенного срока оказался в уютном ресторане 'Le Petit Chalet' на Луи де Берне 17. Занял столик в углу и, не заглядывая в меню, заказал бокал нефильтрованного Lendbier. Огляделся. Окно рядом без решётки, стекло одинарное. За углом был почтамт, и Василий держал его в уме, как возможный путь отхода.

Ажбашев появился ровно в назначенное время и мимо столиков проследовал в туалет. Вернулся через обусловленные три минуты. Спросил разрешение и сел за столик Тормунова. С достоинством принял у официанта меню, долго думал и сделал заказ. Без чая! Значит, работает без контроля...

- Ну, здравствуй, Василий Иванович, прекрасная погода... - тихо сказал он, когда официант отошёл.

- ... и мухи не кусают. Здорово, Мирон Павлович.

- Рад видеть. Чем порадуете?

- Твои в порядке, передают привет, дочь поправилась и ждёт папу. - Говорили тихо по-русски так, что даже за соседним столиком никто не разобрал бы и слова. - Ты как?

- Спасибо... Проверили... Вроде прошёл... Присвоили оберст-лейтенанта... В команде Скорцени... Работаю инструктором...

- Молодец, - Василий сделал глоток пива и услышал то, ради чего и прибыл в Женеву.

- Последняя информация по 'Цитадели': начало 5 июля.

- Точно?

- Такая дата в приказе. Не будет ничего непредвиденного, исполнят педантично. Они плана держатся, как слепой стены, - Ажбашев говорил уверенно, словно исполнение зависело от него лично.

- Гуд... Вот запасная связь, - с этими словами Василий снял лежащую на столе салфетку, под ней оказалась записка с двумя строчками. Ажбашев посмотрел и кивнул головой. Василий взял листок и мелко порвал. Бросил в пепельницу, потом, прикуривая положил спичку так, чтобы кусочки записки загорелись. - К нам не собираешься?

- Нет пока. Во всяком случае, в ближайшее время.

- Зря не рискуй и никуда не напрашивайся... Васильев кланяется... За информацию спасибо... Здесь как?

- Скорцени интересует пара местных аэродромов. Меня послали погулять в округе... Вторую неделю изучаю местные достопримечательности.

- Понял... Что по второму вопросу?

- Не мой уровень... Но что наши банкиры с местными вась-вась даже мне понятно. Любая шпана украденное пытается здесь спрятать. Что говорить про верхушку! То, что золотом и антиквариатом торгуют по полной, можете не сомневаться.

Тормунова царапнуло то, что Ажбашев немецкие банки назвал 'нашими', но вида не подал. С другой стороны, где он сейчас и кто нынче для него наши? Допил пиво, огляделся.

- Ну, будь, Мирон. Я пошёл...

После Ажбашева никто в ресторан не заходил, при его выходе никто не встал. У входа чисто. На всякий случай зашёл на почтамт. Купил открытку, подписал, бросил в ящик. Мимо Английского парка побрёл в сторону парка Ла-Гранж. 'Интересно, чего это меня туда потянуло', - сам себе задал вопрос и сам себе на него не ответил. Только губы предательски растянулись в улыбке.

Постарался переключиться на другое. Когда он полгода назад перед столовой авиаполка вязал абверовского матёрого диверсанта, был уверен, что тот до второго допроса не доживёт. Однако Васильев потратил почти месяц, чтобы расколоть и докопаться до самых сокровенных уголков души предателя. В конце он разрыдался, как дитё малое...

- Чем могу искупить?

- Что там товарищ Иисус говорил про блудного сына? Ничего не говорил, но возвращению его домой, в семью был рад и все прегрешения простил. Ты казак, служение России - твой долг и твой крест. Всё будет положено на чашу весов: и плохое, и хорошее. Почему-то я в тебя верю.

Поверило и высокое начальство. Разработали целую операцию прикрытия. Сегодня Тормунов приехал убедиться, что работа была проведена не зря. Пока ничего подозрительного не заметил. Окончательно всё станет на свои места только после начала 'Цитадели'.

А вновь в голову полезли всякие глупости. 'Вдруг она после обеда опять придёт рисовать? ...Василий, Василий! ...Запал? Так сходи домой, повод железный оставил! Боисся...' Сел на ту же скамейку, закурил. Потом решительно встал и двинулся в гостиницу.

Через час в дверь Оболенских постучал гостиничный рассыльный. Вручил дамам записку: 'Подателю сего прошу отдать МОЮ картину и письмо ПГ'.

- Мама, что такое ПГ? - спросила Софья.

- ПГ, дорогая, это Павел Григорьевич... Это Паша! Мой дорогой сын и твой замечательный брат. Это от него нам так элегантно передали деньги.

- Я этого Василия Ивановича в другой раз придушу, когда встречу. Надо же, так подло меня обманул!

- А чего у тебя, милая, так глазки загорелись при воспоминании о нём? Что-то мне подсказывает, что 'придушишь', только не до смерти.

- Мама!

Но Ольга Александровна уже не слушала. Она своим бисерным почерком заполняла лист бумаги...

***

Утренний вылет на прикрытие Малой земли у Гамлета и Карпова, как прошлый раз к 9.40, оказался холостым. На этот раз задачу ставил Игнатов, а 'Лермонтовым' пошёл Покрышкин. Всё было точно, как вчера, кроме одного: налёт не состоялся. Ни 'Рамы', ни 'юнкерсов', ни 'мессеров'...

Очень не понравился немцам вчерашний расклад. Таких потерь на этом участке фронта у них не было никогда. В штабе Люфтваффе лихорадочно искали причины. Вернувшиеся на аэродромы в один голос докладывали о появлении не одного-двух, а целого полка супер-асов. Откуда они взялись? Почему разведка не предупредила? Генерал-фельдмаршал Вольфрам фон Рихтгофен был в бешенстве. Начальник штаба полковник Карл-Генрих Шульц услышал в свой адрес много обидных упрёков, не выдержал и написал рапорт о переводе в боевой полк.

А черти Бессонова покружили над Мысхако и вернулись на аэродром подскока, не встретив в воздухе ни одного фрица. Поступила команда: подождать, вдруг немцы просто время вылета изменили. Однако 'Лютый' как воды в рот набрал. Пауза затянулась...

Зашли по приглашению хозяев в столовую, попили чаю с кубанскими пампушками. Лёгкая досада, что не получилось повторить вчерашнее, улетучилась, пошли шутки, анекдоты и смех. Сидящий рядом с Карповым Покрышкин толкнул легко в бок:

- Я так и знал: глянь как Гамлет на нашу Машу смотрит!

- Да, дивчина, как с картинки, как на такую не залюбоваться!

- Я смотрю, и у неё глазки светятся.

- Александр Иванович, не сердись - дело молодое.

И точно, когда все вышли из столовой, Гамлет всё никак не мог допить свой чай, а Маша поднесла ему ещё порцию булочек. Лётчики сели в тени сирени, закурили. Однако запас адреналина, не использованный в первом вылете, требовал выхода. Кто-то из молодых чертей забрался в кабину и достал предусмотрительно привезенный футбольный мяч. Подошли ещё трое. Вместо ворот поставили парашюты... Разделись, попасовали мяч друг другу. Никакой реакции. Тогда Смыслов послал к местным парламентёра с официальным вызовом.

- Не дадут спокойно посидеть, - оглядываясь на своих, выразил напускное недовольство Покрышкин. - Айда, хлопцы, надерём им задницы!

Через десять минут построение, 'Физкульт привет!', свисток и погнали. На этот раз разобрались и без Беса. Когда счёт грозил превратиться в совсем неприличный, Гамлет подошёл к запыхавшемся комэску и предложил... ничью. У Покрышкина, который не любил по жизни проигрывать ни в чём, на лице выразилась гамма чувств от 'пшёл на хрен со своим предложением' до 'этот щегол не так прост и что-то слышал про умение дать сопернику сохранить лицо'.

- Что, Гамлет, берёшь пример с командира?

- Есть такой грех... Ну так как насчёт ничьей?

- Минуточку, - Александр Иванович повернулся к своим и крикнул: - Хлопцы, они испугались и предлагают ничью...

Послышалось дружное:

- Мы согласны!!!

Братание после встречи прервал подошедший к Карпову ускоренной походкой НШ майор Горбов:

- Вам срочная телефонограмма.

С этими словами сунул лист бумаги в руки Гамлету. Тот пробежал глазами текст. Поднял голову. Без команды все черти уже были рядом.

- По коням, хлопцы! Приказано срочно домой.

- Случилось что? - спросил Смыслов, надевая гимнастёрку.

- Не знаю. - Повернулся к Покрышкину: - Извини, Александр Иванович, что оставляем одного.

- Не переживай, Карп, завтра из Тегерана на новых 'Аэрокобрах' возвращаются наши. Спасибо, что поддержали в трудную минуту. Привет командиру.

- Обращайтесь, если что, - бросил на ходу Давлетшин и бегом бросился к своему самолёту.