# Бред, часть 1

Владимир Васильевич Осипенко

В каждом бреде есть доля бреда.

Бред


И кто тебя тянул за язык? Если бы сидел тихо, да пил водку, очищенную на молоке и трижды экологически полезную, то и голова бы сегодня не болела. Ладно, согласился бы прыгнуть на Северный полюс, для этого много ума не требуется, да и шансов угодить на дерево или в курятник, прямо скажем, немного. А белых медведей, надеюсь, наряд по площадке приземления разогнал бы... Но зачем сразу хвататься за гуж, даже не разглядев воз?!

Ну, после пятой там все себя в грудь копытом стучали. Только в основном о том, какими они были Д"Артаньянами. Так и подпевал бы им о русско-японской войне, нейтральной полосе и эдельвейсах на перевалах Кунара. Нет, тогда промолчал.

Потом, уже после восьмой, всех вдруг охватила жуткая озабоченность состоянием дел в войсках. Ну, как обычно: военные напились, учения на носу, а полигоны самозахвачены и застроены дачниками, денег кот наплакал, едва на зарплату хватает, жилья - ёк, а то, что построено за полгода никак не подключат к коммуникациям, техника дышит на ладан, даром, что новая и заводские бригады по рекламациям из дивизий не уезжают, солдаты - жуть, телефон комитета "нерожавших матерей" знают лучше, чем текст присяги, лейтенант - мрак, "манагеры хреновы по руководству персоналом"! Хоть вешайся, особенно, когда городские власти относятся хуже, чем к оккупантам. Комдивы только, что наградные пистолеты не достали, чтобы тут же застрелиться. Тебе-то что?! Ну, посочувствовал бы...

Так нет, блин, "дайте мне дивизию, я за неделю!!!" А что ты за неделю?! Нет, что можно сделать с дивизией за неделю? Порядок он наведёт в гарнизоне! Держите меня семеро! Говорила мне мама: "Язык твой - враг твой!". А этот министр Шифонеров вроде и сидел не рядом, и на равных с нами пил, общался в основном с именинником, и вдруг при всех так ехидно:

- А в ВДВ полковники, ёпэрэсэтэ, за свои слова отвечают?

Тут ещё был шанс соскочить: мол, в "шутейном разговоре чего не ляпнешь"", а у меня шлея - нырк под мантию, да там и зацепилась:

- Так точно - говорю, - "Никто кроме нас!!!"

- А службу, товарищ полковник, вы в каком качестве закончили, позвольте полюбопытствовать?

И, главное, смотрит так трезво, как будто ему не водку, а контрабандную "Боржоми" весь вечер наливали.

Тут решил встрять именинник - командующий ВДВ:

- Лучший заместитель командира дивизии, - тычет в меня пальцем, - вон Александр Иванович подтвердит. И на своего зама кивает. Тельцов толком разговора не слышал, но на всякий случай подтвердил: - Так точно, лучший! - Ну, тогда, товарищ полковник, завтра ждите приказ, - это он мне, а потом для всех, - посмотрим, на что у вас лучшие способны.

- Представление, товарищ командующий, с вас. Успеете к утру? - Министр посмотрел на довольного Анатольевича и добавил: - С завтрашнего дня время и пойдёт.

Хорошо, что челюсть у меня не приклеена - не выпала. Но хмель как рукой сняло. За столом междусобойчики как-то засохли, да и вообще - будто воздух из комнаты выкачали. Все на меня вылупились. Ещё бы - у соседа корова дохнет! Человек тридцать: полковники да генералы, бывшие и действующие. Оказалось, не все такие уж и пьяные. Не понравилось, что смотрели в основном с жалостью. Только Шамаханов радуется, руки потирает. Интересно - к чему?

В неожиданно образовавшейся тишине раскатисто прозвучал голос Чударова, бывшего замкомандующего:

- Ну, мля, пипец ключарям!

Только в отличие от ТНТшной Аллочки, он из этого слова ни одной буквы не забыл и не перепутал - выговорил чётко, с нажимом. И другу своему, генералу Седову, водочки подливает. Тот соглашается и на полном серьёзе подтверждает:

- Точно, пипец. Могут начинать вешаться. Только, кажись, за неделю захекается...

- А нехер было бабушку лохматить, - заключил Чударов.

Министр взглянул на мою озабоченную физиономию, хмыкнул и, не говоря больше ни слова, засобирался на выход. Командующий его проводил и сразу ко мне:

- Васильич, не ссы! Не такие дела заваливали. Давай жахнём, а то я при Табу... при товарище министре толком не мог.

А мне уже и не хотелось. Я и без того понял: не только ляпнул, но и хватанул лишку - хоть с именинником персонально ещё ни разу. Только одно не давало покоя: с чего он такой довольный?

- Сдаётся, вы с ним за моей спиной о чём-то поспорили? - по тому, как Владимир Анатольевич потупил глаза, понял: я попал в точку. - Только одно условие: неделя моя! Потом снимайте, сажайте, хоть расстреливайте. Но неделя - МОЯ! Лады?

- Само собой...

- Нет, ты громко скажи, чтобы все твои замы слышали!

- Так, товарищи офицеры! Григоренко в течение недели никто не трогает. Только если что - по особому времени.

Вокруг закивали головами. Им-то что, особенно штабным управленцам из ВДВ. Одна баба с возу - целая дивизия! Какая кобыла будет выступать?

- Товарищ командующий, а как же я? - вопрос задал действующий командир ключарей, свежеиспечённый генерал, который полчаса назад громче всех жаловался на непонимание и трудности.

- Тебе-то чего? Министр за ночь найдёт тебе должностюху, ну а если не найдёт - отдохнёшь пока. Да ты за неделю только дела и должность успеешь сдать!

Тут я нарушил субординацию:

- Никаких плановых сдач и представлений, товарищ командующий. Будет приказ - акт подпишу здесь же! Повернулся к комдиву: - Дай команду в дивизию, пусть к утру бумаги подготовят.

- Не по-людски как-то... - пробормотал кто-то.

Командующий, похоже, всё же надеялся, что я не забыл устав и нормативы, положенные к сдаче при приёме. Однако я стоял на своём:

- На комдиве материалки нет. За портянки, бензин и патроны отвечают другие. А Знамёна я пересчитаю с начальником штаба дивизии - только телеграмму туда дайте. С остальным разберусь сам и представлюсь как положено.

- Ну смотри, Васильич, времени у тебя действительно в обрез.

Пока командующего отвлёк Чударов, я кивнул плесковскому комдиву, и мы вдвоём вышли из-за стола.

- Говоришь, городские бугры людей за людей не считают?

Мы отошли к окну, чтобы не мешать застолью. В отличие от нас, у остальных аппетит был в полном порядке - чествование именинника продолжалось как ни в чём не бывало.

- Губер у нас молодой, реформатор. Вроде и мужик неплохой, но в закулисной возне слаб. Попал под влияние мэра, а тот весь Плесков под себя подмял: обложил оброком всех - от бабушек с семечками до госпредприятий. Мы, как структура, дохода не приносим - значит, нас будто и нет. Мечтает, чтоб нас сократили, убрали с его территории. Общественное мнение готовит, гад. Подключил ментов, журналистов - теперь по ящику каждый день хоть одного моего бойца с синяком да покажут. Ни одной хроники происшествий без нас не обходится - хоть с перегаром за рулём, или офицер просто дорогу не там перешёл... Асфальт им, видите ли, портим. Социальную нагрузку на городской бюджет создаём - непосильную, по их словам.

- И губернатор туда же?

- Хрен его знает. Он у нас только и умеет, что ленточки на камеру резать да здравицы толкать. Птенец Жириновского! КПСС вроде бы давно нет, а перед тобой будто живой выкормыш ВПШ . Словно владеет неким тайным знанием, недоступным простым смертным. Огородился охраной, окружил себя секретутками - к Президенту страны попасть легче. А моя боевая готовность для него - что кобыле пятая нога.

- Ну что ж, начнём с этого. Спасибо. Пошли, командующий зовёт.

***

Молодая журналистка Светлана Русская в ту ночь долго ворочалась в постели. Хоть снотворное принимай. Вставать предстояло рано, не позже шести, а заснуть, как назло, не получалось. Всё внутри гудело от волнения...

А как тут не волноваться? Такие люди приезжают! Настоящие легенды журналистики. Их репортажи каждую неделю идут по НТВ на всю страну.

Она так рвалась из надоевших утренников и школьных выпускных в отдел журналистских расследований, добилась перевода, но настоящую работу ей так и не доверяли. Опыта, дескать, нет. А откуда же он возьмётся, если ничего не поручают? И вот он - шанс!

Когда в кабинет заглянул начальник и устало бросил:

- Кто может завтра Велидову встретить?

...у неё словно сердце на миг остановилось, и срезало голос:

- Можно... мне? - хрипло выдохнула Светлана и, словно школьница, вскочила с места. Только руку не подняла.

Начальник - вечно затюканный главным редактором сорокавосьмилетний "старик" Заварин, которого за глаза звали Заваркой за любовь к элитным сортам чая - обвёл взглядом сотрудников. Трое остальных сделали вид, что вопрос их не касается: уткнулись в мониторы и так яростно застучали по клавишам, будто стенографировали комментатора матча с участием бразильской сборной. Ещё минуту назад бурно обсуждали, кто и когда поедет на рыбалку, а теперь - работа кипит, не подкопаешься.

- Повторяю вопрос, - голос Заварина стал жёстче. - Кто завтра встретит коллег из Москвы?

Светлане стало обидно до слёз. Ну почему её не замечают?!

- Я же сказала - могу встретить...

- Русская, на чём ты их встретишь? На такси? Их четверо, плюс аппаратура...

- Почему на такси? У меня есть машина.

Заварин окинул её взглядом с головы до пят, потом снова посмотрел на остальных. Те продолжали изображать бурную деятельность. Вздохнул и обречённо махнул рукой:

- Ладно. Уговорила. И просительно приказал: Только... не подведи, пожалуйста.

Когда за Завариным закрылась дверь, в отделе мгновенно стих яростный стук по клавишам. Коллеги, словно по команде, перестали изображать стенографистов и уставились на Светлану. Реплику о машине никто, как оказалось, не пропустил. Общую мысль выразил Виктор Семерин:

- Ну, мать, ты даёшь... Машину прикупила - а самые близкие тебе люди, можно сказать, братья по цеху, и не в курсе. Нехорошо. Колись.

Он единственный в отделе называл Свету не на "вы". Виктор слыл жёстким, въедливым репортёром, за которым водились острые сюжеты и острые статьи, но по пятницам его мысли неизменно переключались на опарышей, блёсны, мормышки и всё то, без чего, по его мнению, рыбалка теряла смысл. Когда-то Света обронила фразу, что рыбу можно купить в магазине - и в тот же миг безвозвратно лишилась в глазах Семерина профессионального и человеческого авторитета. Он искренне считал это кощунством. И вот теперь - впервые за долгое время - он с ней заговорил. Уже само по себе это было событием.

- ...и, между прочим, есть неписаное правило: необмытая машина ездить не будет, - вставил Роман Клюев, зам шефа и по совместительству отец четверых, с видом человека, знающего цену вещам. - Срочно исправляйтесь.

- Светочка, хотите, я сбегаю за шампанским? Или давайте вечером... вдвоём, при свечах, - бархатно пропел Тимофей Злобин, местный донжуан с устойчивым прозвищем "Тимоти", которое приклеилось к нему ещё в институте.

Злые языки утверждали, что Заварин держал его в отделе в качестве своеобразного бабоукладчика - вытягивать из прекрасного пола нужную информацию. Тимофей трудился самоотверженно, с фантазией, и, по его собственным словам, практически без осечек. Однако его обаяние никак не действовало на Светлану.

- Обойдётесь, мальчики, - Машина уже обмыта... лет десять назад, -Светлана мгновенно остудила энтузиазм, - Нет, ну вы тоже хороши: только что чуть под столами не прятались, а теперь я ещё и проставляться должна? Не выйдет. Лучше займитесь своими приготовлениями - а то опять будете жаловаться, что ничего не клюёт.

Ой, опять сорвалось! Света с опаской посмотрела на Виктора, но тот на такое вопиющее оскорбление даже не отреагировал. Не смолчал только Злобин.

- У меня-то не сорвётся, - Тимоти не мог допустить, чтобы последнее слово осталось за дамой.

Но Светлана уже не обращала внимания на коллег - она обдумывала план встречи. Первым делом нужно заехать в парикмахерскую. Причёска, руки - всё должно быть в порядке, чтобы не выглядеть замухрышкой на фоне московских гостей. Второе - гардероб. Вот так всегда: шкафы полны тряпья, а надеть нечего. Наряд должен быть строгим, но при этом - со вкусом. Легче сказать...

Еще лицо. На таком морозе непросто подобрать подходящий макияж. Хорошо, что с фигурой ничего делать не надо, хотя...

И только вечером, в самую последнюю очередь, Света вспомнила про машину. Убрала в салоне, прогрела мотор и с сожалением отметила горящую лампочку уровня топлива. Отец давно уже отдал ей свой десятилетний "Опель", а сам пересел на "Субару". Света довольно прилично освоила подарок, но в основном практиковалась по выходным. А ведь сегодня отец что-то говорил про то, что завтра договорился загнать машину в сервис... Он иногда садился за руль "Опеля", делал кружок по двору, прислушиваясь к двигателю и подвеске. Странные мужчины! Ну что там можно услышать? Придётся отложить сервис - легкомысленно решила начинающая автомобилистка.

...А зря.

***

Плесков... Последний вольный город Руси, её форпост перед литовскими грабителями, ливонскими псами-рыцарями, шведами и прочими поляками. Славная история, славный, гордый народ - за одно только право слышать вечевой колокол не жалевший ни достояния, ни живота. Иван Грозный - а по мне, скорее, Кровавый - взбесившийся от вседозволенности и маниакальной жестокости тиран, добил окончательно вашу вольность и славу. Осталось ли что?

Вспомнилось нечто, не дававшее покоя ещё со времён изучения теории управления. Кто ещё в истории так издевался над своим народом? Причём - над лучшей его частью. Цвет нации, герои сражений, верные слуги и мудрые государственные мужи вместе с семьями и холопами почти тридцать лет уничтожались методично, систематически, изощрённо и цинично. Свои же опричники грабили, убивали и издевались так, как ни один захватчик себе не позволял. И что? Народ, сидя на колу, сжигаемый живьём, обливаемый смолой и кипятком, всё равно славил "Богом данного" государя! Потом искренне оплакивал его смерть. Имя дал достойное...

Не понимаю!

А вот Годунова - толкового администратора (как сказали бы сегодня), который день и ночь пёкся о народном благе, раздавал казну голодающим, - возненавидели и убрали. И за что? За царевича? За голод? Да при Грозном тоже голодали, и крови невинной он пролил куда больше. Значит, дело в другом. Не так Годунов стал царём. Пусть сам народ его просил, пусть долго не соглашался - но согласился! А значит, не от Бога. Не по праву. Не по справедливости. Не по правде. Неужели у неё, у этой самой "правды", такая сила?

В чём правда сегодня? И работает ли она, как четыреста лет назад? Вот вопрос. Ладно, есть правда народа - как сумма правд тех, из кого он состоит. Но есть и единоличная правда царя, лидера, руководителя. Великое благо, когда они совпадают. А если нет? Тогда что? В чём правда сегодня?

...Эти мысли крутились в голове, пока по вполне сносной дороге, под сотню с лишним, я наматывал километры на спидометр своего не нового, но ещё бодренького "Опеля". До Плескова - рукой подать. Последнюю деревню, кажется, уже проскочил.

Оба-на. Откуда он взялся?

На обочину, словно чёрт из табакерки, выскочил "торговец полосатой палкой".

- Так. Документы. Выходим из машины. Багажник открываем...

Гиббон в форме был величав и красен. Я хотел сказать - гаишник был толст, вальяжен, с широким лицом цвета варёной свеклы. От морозца, наверное. И амбре у него было такое, что моя вонючая незамерзайка по сравнению с ним - как альпийская свежесть.

- Проблемы, командир? - попытался я наладить контакт, - Кого ищем?

- Не твоё дело. Что в чемодане?

Мне это "твоё"- как пощёчина. Он не мог не видеть мои звёзды на камуфляже. Даже если бы и не видел - тыкать незнакомым людям на трассе не стоит.

- У вас тут принято всем на "ты"?

Намёк мой сержанту был глубоко до фонаря.

- Чем ты тут недоволен? Открыл чемодан, я сказал!

Смотрел он на меня как солдат на вошь. И, похоже, искренне удивлялся, что я ещё и ерепенюсь. Волна - ещё не бешенства, но уже злости - прошла по телу.

- Слушай, питекантроп с лычками... Раз уж мы на "ты", я не расслышал твоей фамилии и должности. Будь добр, повтори.

Я раньше думал, что краснее варёной свеклы ничего не бывает. Оказывается - бывает. И ещё как.

Ещё более удивительной была метаморфоза в голосе сержанта. Казалось, включили портативную сирену:

- Стоять! Руки на капот! Ноги шире!

Похоже, в этой ГАИшной бригаде это был условный сигнал. Потому что из служебной машины, ловко припрятанной за сугробом, резко вынырнул его мордатый клон. Но уже со звёздочками старлея. В руках у него была не палочка, а добротная резиновая дубинка.

Я этого, правда, не видел - стоял уже спиной в позе раскоряченной прачки. Я сразу определил это - рёбрами, почками, позвоночником и прочими частями тела. Меня тупо метелили на федеральной трассе два ублюдка в форме. Без особой злобы, чисто профилактически - чтобы не гавкал. Как назло - раннее утро, ни одной машины.

На пятом или шестом ударе вдруг дошло: тебя же, скотину бессловесную, не просто отметелят - тебя могут запросто уработать и оставить в кювете остывать на морозе. Причём бьют не только тебя - бьют всех, кто в погонах и форме. Мысль мне эта, мягко говоря, не понравилась. Возникли возражения, и выразились они в том, что предохранитель благоразумия, инстинкта самосохранения и прочей чепухи сгорел... и дубина оказалась в моих руках, а старшой почему-то упал.

Откуда силы взялись - не знаю. Без паузы влепил и сержанту, что уже тянулся к кобуре. Так приложил, что тот завертелся винтом. Бил в основном по рукам, точнее - по кистям, чтобы в них ничего не удержать. Тоже профилактически. Кто его знает, что у него в кобуре - набор для вязания крючком или выданный под роспись страшно боевой "Макаров".

По визгу сержанта и тому, как старлей вцепился в свою руку, понял: правые кисти я им надёжно отключил. Теперь главное было не дать им разбежаться. Потому я вложил в вопль всё бешенство:

- Стояяять, суки! Руки на крышу!!!

К моему удивлению, в кобурах действительно оказались пистолеты. Я вынул их с запасными обоймами и в лучших традициях квадратно-гнездового метода разбросал по округе. Пусть теперь ищут. Снега по пояс, не меньше, а дальность - метров тридцать. Просеивать будете до ночи, засадисты хреновы. Не верю, что осмелитесь предстать пред начальством с пустыми кобурами.

- Товарищ полковник, вам это дорого обойдётся, - старлей, прижимая сломанную руку к животу, хмуро глядел на меня из-под лоба. Многообещающе так смотрел

- Так ты, гнус, ещё и видел, кого бил?! Так вот, родной: либо "товарищ полковник", либо "ты" и "руки на капот". Вы уже свой выбор сделали. Руки, Сивка!

Сержант, сунув левую руку в карман, выгнулся дугой. Не дёргайся. Что, не нравится? По взгляду понял: очень не нравится.

- А теперь - лицом ко мне... Слушаю вас внематочно: это у вас всех так встречают или персонально тех, кто в погонах?

Вроде обращался к обоим, но смотрел только на старшего. Наверное, во взгляде было мало любви. Он сник и промямлил почти детским голосом:

- Мы что... мы как положено...

- Кто же вас, уродов, на патрулирование отправил? "Как положено" - это дубиной по рёбрам? Вас, видно, в армии за паскудство офицеры ставили в стойло - вот вы теперь и раздаёте долги? Так?

Молчание.

- Я спрашиваю!!!

- Никак нет... - выдавил сержант.

- Тебе слова не давали. А ты, старший лейтенант, запомни: искать меня не советую. И молитесь, чтобы я вас не нашёл. Отойди...

Я открыл дверь машины, вынул ключи и с мясом выдрал гарнитуру радиостанции. Она полетела туда же, куда оружие. Пока мои новые знакомцы провожали глазами очередную потерю, я открыл капот и выдернул провод из катушки зажигания. После подошёл попрощаться.

- Итак, повторяю вопрос: фамилия и подразделение?

- Старший лейтенант Грызлов, вторая рота ДПС...

В голосе старшого уже было больше печали, чем угроз. Видно, варианты просчитал. Напарник тоже попытался представиться:

- Сержант...

Но я его перебил:

- Ты мне, гнус, уже неинтересен. Прокурорские найдут. А дубинку я возьму на память, если не возражаете. Документы сюда!

Я уже был у своей машины, но вдруг вспомнил и резко развернулся к "блюстителям порядка" с большой дороги:

- Да, чуть не забыл. Телефончики достаём, сим-карты вынуть. Я помог старлею вскрыть его навороченный Samsung и вытащил SIM-карту. -Мне ваше барахло даром не нужно, но... сами понимаете. На всякий случай. Ну, бывайте, что ли.

После того, как эти двое - пусть не из ларца, но точно одинаковых с лица - исчезли из моих зеркал заднего вида, мысли о Плескове, Грозном царе и правде куда-то улетели. Почему-то думалось совсем о другом.

Первое, какая у меня фора? Да никакой! Сейчас тормознут первого попавшегося встречного-попутного, возьмут мобилу - и на посту в город меня уже встретят. Это не есть хорошо. Но сколько тут осталось? Три? Пять километров? А вот уже видно... Кажется, не должны успеть.


Сбросил скорость, даже накинул ремень безопасности - хотя кто-то из местных когда-то предупреждал: в Плескове накинутый ремень - первый признак пьяного офицера за рулём! На посту суеты не заметил. Проехал, но кожей ощущая взгляд постового - по номерам, по мне, по салону. В отличие от встречной фуры, я его не заинтересовал. Тогда ходу!

Теперь второе: что дальше? А дальше - не психуй! Будет день - будет пища! Решай проблемы по мере их поступления. Успокойся, ты не пацан, чтобы от пьяных уродов бегать! Чем раньше проявятся, тем лучше - не успеют просохнуть. Если они не совсем отмороженные, будут молчать и подловят лично. А это ещё будем посмотреть. Всё. Проехали.

Теперь - в штаб дивизии. Меня так рано там не ждут, но это их проблемы. Наконец удалось расслабиться и бросить рассеянный взгляд по сторонам. Ни ого себе, сугробы намело! Как местные аборигены из дворов выбираются? Зима в этом году расщедрилась от души. Она умеет спрятать нашу врождённую нечистоплотность: банки, пакеты и пачки, выброшенные механизированным быдлом прямо из окон автомобилей.

А сейчас с дороги была видна только девственная белизна, ничем ещё не испорченная. Деревья как бы бережно держат на ветвях пушистый снежок, прикрыв свою наготу, и не выглядят так тоскливо и обречённо, как поздней осенью.

Что это у "сестры" случилось? На обочине с поднятым капотом сиротливо стояла такая же, как у меня, "Вектра-В" серебристого цвета. Почти родственница, как тут проехать мимо? Притормозил. Опустил правое стекло:

- Помочь?

Из-под капота вынырнуло розовощёкое, миловидное и очень расстроенное лицо, обрамлённое тёмно-каштановыми волосами, которые непослушно лезли из-под меховой шапочки. Карие глаза выражали гамму чувств - от безнадёжного огорчения до нежданной надежды. Когда я их увидел, понял бессмысленность вопроса. Тормознул, подхожу:

- Какие проблемы?

Наконец меня удостоили ответом.

- Не заводится, зараза.

Исчерпывающая информация. Приятный голос несколько диссонировал с содержанием. А ты, чего ждал? Скажи спасибо, что она хотя бы знает, как капот открывается.

- Мадам, позвольте высказать догадку: машина здесь не ночевала, а приехала своим ходом и совсем недавно.

- Да я ехала, а она заглохла и не заводится.

- Вот просто так взяла и заглохла?

- Вот именно...

Девушка смотрела с укоризной на свою машину, будто та должна была подтвердить её правоту.

- Разрешите?

Я сел за руль, включил зажигание. С удивлением констатировал, что бак полон. Пустил стартер - тот молотил довольно бодро, но без малейшего намёка на схватывание двигателя. В салоне бросились в глаза женские вещи, но к запаху хороших духов и чисто автомобильных примешивался запах бензина, что в "Вектре" совсем необязательно.

- Почему бензином пахнет?

- Я только заправилась и чуть перелила.

В полукилометре от этого места я видел заправку с ещё советскими колонками. Убогость их вида отбила у меня мысль заехать и долить топлива.

- Залили 95-ый?

- А как же!

Мой вопрос, видимо, оскорбил хозяйку добротного изделия германского автопрома. В инструкции, действительно, рекомендуется именно эта марка топлива. Но бедным бюргерам даже в страшном сне не снилось, как у нас делают этот бензин. Причём прямо на заправке.

- Тогда поздравляю. У вас галстук есть?

- Зачем?

- Затем, что своим ходом вам не уехать. Могу оттащить, если, конечно, у вас нет желания судиться с хозяином заправки. Чек остался?

- Зачем?

Переклинило её на этом "зачем", подумал я, но вслух произнёс:

- Могу оттащить назад на заправку, там устроите кипиш, что вам вместо бензина залили бурду, которая угробила топливный насос высокого давления вашего замечательного автомобиля, приедет хозяин, принесёт извинения, обеспечит ремонт...

- Вам доставляет удовольствие издеваться надо мной? У меня поезд через тридцать минут. Меня редактор убьёт. Что мне делать?

Господи, только не это. Сейчас разревётся!


- Стоп! Вы не ответили ни на один мой вопрос. Повторяю, судиться будете?

- Нет, я чек выбросила.

- Хорошо, второй вопрос...

- Нет у меня галстука! Я не ношу галстуки!

Точно у человека от горя крыша поехала.

- Пардон, мадам, я имел в виду буксировочный трос.

- Нет... Наверное, нет... Я не знаю.

- Последний вопрос: права вам папа на день рождения подарил или сами купили?

Вот это взгляд! Если бы не мороз, испепелила бы на месте. Мне даже потеплело.

- Я не знаю, с кем имею честь... Я благодарна за помощь, но это не даёт вам право...

- Стоп, мир-дружба-жвачка! Уговорили...

Я направился к своей машине и стал выгружать из багажника чемоданы и коробки, чтобы добраться до запаски, где хранил свои авто причиндалы. Повернулся к девушке:

- Закрывайте капот. Садитесь за руль ко мне. Вам без гидроусилителя со своей не совладать. Штаб десантно-штурмовой дивизии знаете?

- Конечно.

- Правим туда, только без рывков и резких торможений. Договорились?

За диалогом я убрал барахло на место, вкрутил фаркоп и закрепил буксировочную ленту. Пигалица уже деловито подгоняла под себя кресло и зеркало заднего вида. Алгоритм верный. Ладно. Посмотрим, что дальше.

- Я, конечно, дико извиняюсь, но могу я спросить ваше имя и номер телефона?

- А это ещё зачем?

- Планирую воспользоваться моментом и впоследствии грязно вас домогаться...

Брови подняты, глаза распахнуты, на устах застыла не менее ехидная реплика, но я опередил:

- Стоп! Холодно, через закрытые окна не доораться, вдруг что-то потребуется в ходе буксировки сказать... Имя можете не говорить. Будете просто "мадам".

- Меня Светланой зовут. Набирайте номер...

Я забил её телефон в свою трубу и, уже уходя, бросил:

- Я - Владимир... Так, на всякий случай.

Когда я сел в уже прилично остывшую машину, подумал: "Сколько, интересно, времени я с этой пигалицей потерял?" С удивлением обнаружил, как новая знакомая мягко тронулась, выбрала слабину и плавно потащила. Хотел похвалить и заодно проверить связь. Но не успел ещё рта открыть, как услышал:

- Вас не затруднит, товарищ полковник, включить аварийку? Это такая пимпочка с красным треугольничком...

Вот же язва! Я ткнул аварийку и услышал благодарность:

- Спасибо.

Выражать своё восхищение стало неуместным, и я тупо выключил телефон. Нет, точно - язва! Не по имени, а "товарищ полковник"! В званиях разбирается, поди ж ты! Мой телефон загудел нарастающим вызовом. Не разглядев, кто вызывает, брякнул:

- Григоренко, слушаю вас!

- Вы, полковник Григоренко, кажется, хотели что-то сказать...

Нет, люди добрые, меня же за всё хорошее, кажется, уже опустили до уровня плинтуса. В голове - один сплошной мат.

- Мадам, запоминайте, пока живой: в России нет 95-го бензина. Все нормальные люди ездят на 92-м.

- Я не мадам, но уже занесла ваше хамство в избранное. Буду перечитывать каждый день и хранить вечно. Довольны?

- Не то слово. Ради этого стоило родиться. Можно чуть побыстрее ехать, а то не успеете за гостями.

Думал, на этом всё. Как бы не так. Девица ещё не закончила.

- Раз уж вы такой грамотный, может, просветите провинциалку, почему раньше с этим бензином проблем не было?

- Легко. Записывайте: мороз и раннее утро.

- С морозом догадываюсь. А утро-то тут при чём?

- Бензин заливали ночью, тогда же сыпанули присадок, чтобы октановое поднять. Что-то растворилось, что-то осело на дно - с водой, которую налил ещё водитель бензовоза. А утром вы, как самая ранняя пташка, - "сливочки" себе в бак. По запаху не чувствуете?

- Что мне теперь делать?

Голос без ехидства, почти искренний. Прогресс.

- Если повезло, забился фильтр кристаллами льда и присадками. Пять минут на подъёмнике. Если нет - привет топливному насосу. Оригинал - двести пятьдесят зелёных и час работы.

Я прямо балдел - в кои-то веки можно было блеснуть знаниями, не на службе, а по делу.

Но стекло стало запотевать. Одной рукой рулил, второй держал трубку. Чем вытереть? Опустил боковое стекло, положил трубку на сиденье, стал тереть окно рукой. В салоне - какие-то побрякушки, игрушки... ничего путного. Пришлось пожертвовать каким-то плюшевым карапузом. За пару минут задубел по-взрослому. Схватил трубку:

- ...Алё, вы где?

- Ищу у вас что-нибудь, чем стекло протереть.

- В бардачке влажные салфетки.

- Спасибо. Самое оно для окна!

Йес! Счёт, по-моему, уже 3:1 в мою пользу.

- В сумочке на сиденье лежит платок.

- Спасибо. У меня свой.

- Остановить?

- Уже подъезжаем. Рулите прямо к воротам.

Светлана упёрлась бампером в ворота с эмблемой ВДВ и протяжно засигналила. Из КПП выскочил дневальный, вытаращился на два сцепленных "Опеля" и особенно - переднего рулевого. Я знал, что он сейчас скажет, но это было не для девичьих ушей. Пришлось выйти.

- Гвардеец, вызови оперативного дежурного!

Боец инстинктивно одёрнул куртку, козырнул и исчез. На крыльце показался растерянный майор. Рассматривал: кто такой, почему два "Опеля", зачем фаркоп. То, что он в курсе о назначении нового комдива, я не сомневался. Решил помочь. Подошёл, протянул руку:


- Полковник Григоренко. Вас должны были предупредить.

- Так точно, товарищ полковник!

- Мне срочно нужен тёплый бокс и гвардеец с отвёрткой. Только бегом!

Не знаю, по какому сигналу, но ворота мягко пошли в сторону. Из КПП выскочил дежурный. Я махнул рукой и сел за руль буксируемой. Не успели припарковаться, как из-под земли появился чернявый, круглолицый боец с отвёрткой.

Светлана, к моему удивлению, сдала назад, ослабила трос, заглушила машину, выключила фары, даже поставила на ручник. Подколоть было нечем, поэтому просто спросил.

- Сколько у вас времени?

- Семь минут.

- Успеете. Поедете на моей. Только меняем номера. Не спрашивайте почему. Потом расскажу, если захотите. Машину вернёте сюда, когда с гостями разберётесь.

- Товарищ сержант! - повернулся я к технарю, - Быстро номера перебросить! Две минуты!

Сам залез в багажник и достал из заветной нычки топливный фильтр, который, будучи однажды наученным, с тех пор всегда возил с собой. Заодно вынул чемоданы с коробками. Только шинель с повседневной формой осталась висеть на плечиках в салоне.

- Готово, товарищ полковник!

Я подошёл вплотную и тихо спросил:

- Маладэс! Из приближённых? Кто по должности?

- Сержант Николаев, водитель командира дивизии!

- Понятно. Это круче, чем замкомдив. Только доложишь ещё раз не по уставу - будешь добавлять слово "был". Я понятно выражаюсь?

- Так точно!

- Сними буксир!

- Есть! - и через десять секунд: - Товарищ полковник, ваше приказание выполнено!

- Молодец! Другое дело. Сейчас только даму отправим и поговорим.

А дама в это время мялась в сторонке, усиленно делая вид, что ей эти военные разборки глубоко фиолетовы. Но по глазам было видно: замечает всё. Профессионально. Подхожу:

- Возникнут проблемы - звоните.

Что-то изменилось в её взгляде.

- Спасибо... Владимир.

Хлопнула дверью и укатила. У меня, наверняка, идиотская улыбка вылезла и прилипла к лицу. Вот блин... Назвала по имени. Как по сердцу мягким пёрышком провела. Что-то внутри трепыхнулось. Где мои тридцать лет?..

Сержант стоял в стороне и тоже усиленно делал вид, что ему нет дела. Ну, ладно... Иди сюда, родимый. Озадачу.

Вслух спросил:

- Заправили дерьмовое топливо. Что делать?

- Отогреть, фильтры промыть... может, насос...

- Вот это - умница. Вижу, соображаешь. Как зовут?

- Николай.

- Коля, машину - в тёплый бокс. Топливо слить. Насос снять, промыть - там сеточка, на морозе как в желе обволакивается. Знаешь, как добраться?

- Под задней седушкой...

- Правильно. Потом замени фильтр. Вот новый. Не спеши. Я в штабе. Если что - звони. Помощь нужна?

- Никак нет! Разрешите вопрос?

- Давай.

- А вы кто?

- Я, родной, твой комдив с этого утра.

И, словно подтверждая мои слова и желая исправиться, появился оперативный дежурный и чётко доложил:

- Товарищ полковник, в дивизии происшествий не случилось. Войска занимаются по плану выходного дня.

Опустил руку и, уже за рамками устава, добавил:

- Мы вас ждали в понедельник к обеду.

- Я не в претензии. Никого, кроме НШ, дёргать не надо. Остальных вызову по мере необходимости. Куда мне вещи деть?

По тому, как замялся дежурный, понял - меня и правда не ждали.

- Ладно. Давайте в кабинет.

- У меня нет ключа...

- Шифрограмму командующего получили? - он кивнул. - Этого достаточно, чтобы в дивизии для меня не было закрытых дверей. Картина Репина "Не ждали" - не пройдёт. Пойдёмте, поищем ключ на противопожарном щите. Могу поспорить, там как минимум два найдутся - лом и топор.

Оперативный сильно загрустил.

- Проблемы? Или мне на скамеечке посидеть, пока вы оркестр построите?

- Начальник штаба просил подождать его.

- Он остался за комдива?

Я сбавил обороты - положение у дежурного щекотливое.

- Так точно.

- Отлично. Пойдёмте, проверим систему оповещения. Заодно расскажете, что здесь и как.

Я уже был в своей среде. Словно сбросил десять никчёмных лет на гражданке. Через полчаса, когда появился НШ дивизии, я уже знал реальный боевой и численный состав, состояние техники и вооружения, скорость прохождения команд и компетентность дежурных по частям. Не все смогли почему-то доложить номера боевых орденов, которыми награждены полки. Зато я убедился: части на месте, что из докладов не совсем соответствует штатам, надо будет посмотреть лично.

Начальник штаба ввалился с мороза, когда доклад заканчивал дежурный артиллерийского полка. Розовощёкий, немолодой и грузный - как и полагается большому начальству. Лётная меховая куртка без погон, повседневные штаны об землю. Выходной, конечно... но не каждый же день представляешься новому командиру. Я бы так не стал. Ну, да ладно.

Поздоровались. Ни попытки доложить, ни даже представиться. Только:

- Как доехали? Что с машиной?

Информация вроде бы поставлена, но не обо всём. Ладно. Разберёмся.

- Давайте пройдём в кабинет, товарищ полковник. Там и поговорим.

- Командир сказал, чтобы его кабинет пока не занимали.

Сказано не хамски, но вальяжно, с видом "ходят тут всякие". Интересно, сколько тут еще таких "командиров"? Ещё секунда - и я был готов взорваться. Но сдержался.

- Хорошо, товарищ полковник, пройдёмте в ваш кабинет.


Молча поднялись на второй этаж. Я вошёл вторым, табличка на двери гласила:


"Начальник штаба. Гвардии полковник Козырев С.И."

Хозяин кабинета небрежно бросил куртку и шапку на стул, плюхнулся в кресло. Я скромно присел у приставного стола. Осмотрелся. Обстановка - вовсе не спартанская. Особенно выделялась огромная плазма в нише сборной стенки и пышные цветы на подоконниках.

Ну что, домовитый ты наш... пора.

- Товарищ полковник, вы шифрограмму командующего получали?

- Какую? Их за день, знаете, сколько приходит?

- Вы прекрасно понимаете, о какой я говорю.

Как ни старался, но я не сдержался. Полковник уловил это в тоне, внимательно посмотрел в глаза и стал мучительно принимать решение. Затем несколько секунд играли в гляделки. Наконец он не выдержал:

- Вы о назначении вас командиром дивизии? Так генерал вчера позвонил...

- ...и отменил приказ Министра обороны?

- Нет, но он сказал...

- Стоп! Меня интересует только одно: пока я ехал - министр свой приказ не отменил, и вас на моё место не назначил?

- Никак нет.

- Тогда потрудитесь, товарищ полковник, оторвать задницу и доложить мне состояние дел в дивизии.

Козырев пошёл пятнами. Медленно поднялся.

- Товарищ полковник, в дивизии происшествий не случилось...

- Это мне уже доложил оперативный. В отличие от вас, он устав не забыл. Давайте: боевой и численный состав, общий и по полкам. Только реальный. Без больных, отпускников и прочих убогих. Я слушаю. Между делом я бросил на стол табличку, которую успел начеркать, пока слушал доклады: Коэффициент укомплектованности, состояние техники, материальные запасы, готовность к боевым задачам?

- Разрешите у оперативного взять книгу расхода...

- Мне не до микроскопической точности. Общими мазками. За дивизию.

Вы когда-нибудь видели, как краснеет ещё не окончательно потерявший совесть двоечник, когда его ловят на пустом месте? Вот так и зарделся мой НШ, аки красна девица. Пауза затягивалась.

- Тогда доложите задачу по прикрытию госграницы.

Ступор продолжился.

- Вам что, опера не подготовили "точняк"? Ну да, я же не сегодня должен был приехать...

Козырев молчал. Я задал вопрос попроще:

- Где вы воевали?

- Вторая Чечня...

- Ханкала? Старший группировки ВДВ?

- Начальник штаба группировки.

- Значит, льготы есть. И право выбора времени отпуска выбирать можете. Вот и воспользуйтесь. Пишите рапорт. С завтрашнего дня - в отпуск.

- Почему?

- Да потому, что за те пятнадцать минут, что мы знакомы, Сергей Иванович, вы продемонстрировали профессиональную некомпетентность, невоспитанность и, что самое страшное - склонность обсуждать приказы. Я могу объяснить это только колоссальной усталостью. Переводить вас на должность с меньшим объёмом ответственности мне недосуг. Через час освободите кабинет от личных вещей. И, прошу, не попадаться мне на глаза.

- Товарищ полковник, вы меня не поняли. Разрешите...

- Стоп. Без протокола. Тебе, щеглу, сказали, что это временно. Через недельку всё образуется. А пока - мол, пусть покатается старик на УАЗике по расположению, баньку ему истопить да с ним водочки попить, а то завшивел на пенсии! Так? Спорим, ты уже приказал, чтобы баня через час была готова?

- Так точно! - выпалил Козырев. И тут же осёкся.

- Проблема в том, что хрен вы угадали. Я своё допил. Иногда могу, но только с теми, кому сильно рад и верю, как себе. Тебя в этом списке нет. Да и некогда мне.

А своему генералу передай: ещё один звонок с указивками - кому бы то ни было в дивизии, и он уже будет разбираться с командующим.

Машину, начальника разведки и толкового опера - ко мне.

Вопросы?

- Никак нет!

- Вот так бы сразу.

Куда только делась вальяжность. Полковник стоял посреди кабинета, не решаясь сесть. Видно, размышлял: звонить отсюда или спуститься к оперативному. Меня же интересовало только одно - сколько времени ему понадобится, чтобы сообразить и отдать приказ. Вышло сорок три секунды.

Да, "мельчать стали запорожцы"... Или на тебе природа решила отдохнуть? Папу я лично не знал, но говорили, что генерал был стоящий, Героя получил за дело. Сынка, видать, на маму сбагрили, а та всё готовое в клювике засовывала?

А тут, как назло, ни одной подпорки, всё самому - вот и вылезла пустота во всей красе.

Наконец телефон вывел Козырева из ступора.

- Разрешите? - он с надеждой глянул на меня.

- Конечно, пожалуйста.

Он выслушал чей-то доклад, не садясь, коротко ответил: "Уже не надо" - и положил трубку.

Опять повисла пауза. И отнюдь не МХАТовская.

Ситуация: кто-то из нас был тут лишним. Я - точно нет. Поэтому машинально взял со стола пульт от плазмы и ткнул наугад.

"...ядерный реактор Игналинской атомной электростанции остановлен... Условия приёма Литвы в ЕС выполнены...

В результате Литва из крупного экспортёра электроэнергии превратилась в импортёра. Город Игналина испытывает трудности с трудоустройством инженерно-технических работников, в основном - этнических русских..."

В Латвии открыт сайт, на котором собираются данные на автовладельцев, замеченных с русской символикой. Название - "Автопарк оккупантов... "

Я сделал звук потише и повернулся ко всё ещё стоящему у стола начальнику штаба.

- А что, претензии латышей по Пыталовскому району ещё остались? Что местные нацики говорят? Отказались или временно заморозили? Решили пока ограничиться списком "автопарка чужих"?

- Так... вроде подписали демаркацию границ...

- Официально - да. А как их коричневые это восприняли?

"Господи, есть ли тема, где ты не впадёшь в ступор через минуту?" - подумал я. Но сказал я другое:

- Вы, товарищ полковник, не стесняйтесь. Забирайте то, что вам особо дорого. Мне уходить некуда. Скоро будет начальник разведки?

- Через пятнадцать минут... Товарищ полковник, за что вы меня так?..

- Как так? Что, не расцеловал в дёсны? Не возликовал, узнав, что ко мне спустился практически с небес рожденный для генеральства временщик, которому папа пообещал разобраться со свалившимся на голову досадным недоразумением - старым пердуном, выдернутым с пенсии? Что вас удивляет?

Я впадаю в азарт:

- Вы, когда кофеварку покупаете - инструкцию читаете?

- Читаю...

- А мою биографию, когда узнали, что я комдивом иду, посмотрели?

Молчание.

- А я вашу, Сергей Иванович, изучил. И всех замов. И начальников родов войск, и вспомогательных служб, и командиров частей. Всю подноготную не скажу, но кто чего стоит теперь представляю. ВДВ - узкая улица. И слава Богу. Все всех знают. А хотите, скажу, как вас тут воспринимают? Как необходимое зло, которое нужно просто пережить, как стихийное бедствие. Терпят и мечтают о дне, когда вас наконец повысят. Должностей ведь много, на которых основная работа "не бей лежачего". Шепните папе, он вам найдет такую, и не мучайте дивизию. А то выйдет как с тем батальоном: бокс с новейшими танками сожгли, вы - в академию, а зам по вооружению - под трибунал. Не по-божески это. Ночами хорошо спите?

В этот момент в дверь тихо постучали. Появился Николаев.

- Товарищ полковник, разрешите? Ваше приказание выполнено!

Честно говоря, я уже успел забыть про него, но рапорт порадовал.

- Работает?

- Как часы! Насос цел. Фильтр накрылся, я ваш поставил.

- Что залил?

- Тот же бензин, только дал отстояться, а осадок вылил.

- Спасибо. Молодец. Если не найдут нам другую машину - поедем на этой. Иди в парк, я скоро выйду.

После этого повернулся к начальнику штаба:

- Сергей Иванович, я поехал устраиваться в гостиницу "Рижская". Пусть офицеры подъезжают туда. Ключ оставьте оперативному. Хорошего отдыха. Вы, действительно, выглядите уставшим.

Я знал: ни добра, ни даже простого нейтралитета от этого офицера, а тем более от его папы, мне уже ждать не приходится. Но, следуя мудрому совету восточных учителей, дал человеку возможность сохранить лицо. Умный поймёт. А на дурака на Руси не обижаются.

***

Поселившись номере центральной гостинице города, я первым делом полез в душ. Минут пять просто стоял под тугими струями, поочерёдно крутя рукоятку горячей воды то в одну, то в другую сторону. Контрастный душ взбадривает меня капитально. Усталость от дороги и почти бессонной ночи отступила, зато появился волчий аппетит.

В спортивном костюме спустился в ресторан. Шведский стол, публика в основном прибалтийская: дамы пенсионного возраста и седовласые кавалеры чинно переговаривались по-латышски, поднося к своим столикам закуски, чай и всевозможную варианты местной выпечки. Я же, не мудрствуя лукаво, навалил себе полную тарелку сарделек, бекона с яичницей, а во вторую -салат из свежих овощей. Сдобрил это дело горчицей, майонезом, оливковым маслом - и с удовольствием предался чревоугодию. Минут через пять подумал... и повторил. Недоесть и недоспать всегда успею!

Когда в ресторан вошли московские журналисты, я откинулся на спинку стула, опорожняя вторую чашку кофе. Чувствовал себя питоном, который только что проглотил антилопу: шевелиться, а тем более подползать к кому-либо, не было ни малейшего желания.

Светлана, немного задержавшаяся у стойки администратора, плелась в хвосте маленькой, но голосистой компании. Без куртки и шапки она уже не казалась мальчишкой-переростком - передо мной была вполне себе дивчина, стройная и с теми самыми прелестями, которые отличают вторую половину человечества. Заметив меня, она резко изменила направление, развернула всю свою компанию и направила прямиком к моему столику.

- Девочки, мальчики, знакомьтесь. Это тот самый полковник Григоренко.

Я изобразил на лице всю радость, на которую был способен, и с трудом поднялся со стула.

- Спасибо...

- Очень приятно...

- Мы бы со всей этой аппаратурой замёрзли...

- Приятного аппетита...

Хотел было ретироваться, но тщетно. Эффектная блондинка перехватила меня за руку - уверенная в себе, с осознанием собственной неотразимости, она мягко, но настойчиво попросила:

- Владимир, прошу вас, посидите с нами.

Неужели знакомы? Где-то я её точно видел, но вот где - не вспомню. Главное голос...

- Вы действительно командир прославленной десантной дивизии? - её воркующий голос обволакивал меня.

- Кто вам сказал? Я просто... проездом в Париж.

- Ладно, не хотите - не говорите.

Что ж она так смотрит? И главное - улыбается. Остальные суетятся: накрывают стол, приносят приборы, еду. И Света с ними. А эта сидит и смотрит. Снизу вверх, сверху вниз... Потом поправила волосы - и до меня наконец дошло: это же ведущая с НТВ! Ну, та, которая в передаче... как же её...

- Товарищ полковник, вам что-нибудь принести? - Светлана отвлекла меня от мысли, которая никак не хотела оформиться.

- Спасибо, мадам Шумахер, я сыт.

Ляпнул не со зла, просто по инерции наших дорожных пикировок у машин. Как-то не подумал о том, что вокруг посторонние уши и глаза. Обе девушки тут же округлили глаза: одна от удивления, а вторая, похоже, от обиды.

Вот остолоп! Ни за что обидел хорошего человека.

- Простите, Света... Я хотел сказать...

Но Света уже цокала каблучками в сторону гардероба. Через минуту она вернулась и положила на стол ключи от моей машины:

- Спасибо большое, вы меня очень выручили. Когда можно будет забрать машину?

- Хоть сейчас. Она на стоянке, через пять минут принесу ключи.

Всё-таки, такта во мне, как у колхозного быка-производителя. Мог бы просто помочь человеку заслужить уважение у этих московских "звёзд". Они ко мне по-человечески, а я ей - "мадам". А с другой стороны, чего это она вдруг - "товарищ полковник"? Даже этой ведущей рассказала, как меня зовут...

С этими мыслями я вышел в холл гостиницы - и нос к носу столкнулся с двумя подполковниками. которые что искали меня. Познакомились, зашли в номер. Я попросил их подождать, а сам спустился вниз и отдал ключи.

Журналисты с НТВ почти хором пригласили выпить с ними кофе, только Света сосредоточенно что-то ковыряла ножом в тарелке. Сослался на срочные дела и ушёл.

Обрадовался, когда заметил, что в военном УАЗе у входа в гостиницу сидит Николаев. Подошёл:

- Коля, быстро номера на свои места!

- Есть!

Приятно иметь дело с такими сообразительными военными.

***

Уже через час в спортзале одного из полков были собраны по тревоге все разведроты дивизии. Краса и гордость, надежда и... головная боль командиров. Именно они идут первыми и уходят последними во всех войнах. От их действий часто зависит успех операции. Их командиры первыми отбирают себе людей и просеивают бойцов через жесточайшее сито. Нет задачи, которую разведчики не смогли бы выполнить - ни на учениях, ни в бою. Но вместе с тем нет глупости, которую не могли бы отчебучить эти орлы в мирной жизни. Особенно если их энергия, кипящая в тренированных телах, как лава в жерле вулкана, вовремя не нашла выхода. Вот этой энергии я и решил дать выход. А заодно и познакомиться.

- Здорово, орлы!

- Здраа... жлааа... тов... овник!!!

Рявкнули так, что в спортзале чуть не вылетели стёкла. Смотрят нагло, в глазах черти скачут. То - добре! Надолго ли?

- Вольно. Хочу посмотреть, что у меня за элита в дивизии. Заодно и определим лучшую роту. Командир победителей получит вот эти часы, - я поднял руку, показывая награду. У проигравшего будет утешительный приз, в виде марш-броска на сто километров от места постоянной дислокации и ночь на выдвижение. На лыжах. Вопросы?

Оп-па. Кажется, дошло, что шуток не будет. Причём до каждого.

- Что делать, товарищ полковник?

- Десять минут на разминку. Потом только выполнять команды.

Уже через три минуты я мог бы подводить итоги с точностью до девяноста процентов. Одни командиры тратили драгоценное время на построения, инструктажи и ценные указания. Другие молча становились во главе строя и рысью гнали бойцов по периметру зала, разминая их - начиная с кистей рук и заканчивая кончиком хвоста. С помощью начальника разведки я делал пометки в блокноте, краем уха слушал характеристики, ставил крестики.

Господи, давно ли сам так стоял во главе разведроты? Давно. Тридцать лет назад. А сердце-то заколотилось, живот напрягся - словно сейчас самому лезть на перекладину или выходить на ковёр. А что, могу и залезть! Какие у них сейчас нормативы? Вряд ли строже наших, а свои я помню. И ещё могу.

- Время! Становись! Довожу условия соревнований. Рукопашный бой стенка на стенку, - по залу пронёсся удивлённый гул. - Не один на один, а рота на роту.

По рядам прокатился нервный смешок. Теперь на меня смотрели с надеждой, что это шутка. Не угадали, сизокрылые.

- Но право драться за роту получит только тот, кто пройдёт предварительный отбор. Всё просто: челночный бег 10 по 10 - за 27 секунд, подтягивание - 12 раз, отжимание в упоре на брусьях - 20 раз, гиря 32 кг - с пола на прямые руки над головой, 12 раз. На всё-про всё три минуты. Стартуют одновременно по одному от каждой роты. Кто не уложится - на плац, до конца соревнований строевая. Кто прошёл - готовится к рукопашке. Начальник физподготовки! Три минуты на организацию места. Разойдись!

Ого, как замахали руками сразу! А то до этого совались, как полураздавленные тараканы, будто лично мне делали одолжение. Много, всё-таки, мордатых. Молодые, а уже с пачками, как у заслуженных тыловиков. На показ сгодятся - быки на сельхозвыставке. А на войне, особенно в горах - обуза для разведгруппы. Сегодня вы, родные, пока плац поровняете, а завтра - либо сушите себя, либо ищете применение своему таланту в другом месте.

Ну что, поехали?

Это я так сказал, что норматив прост, на самом деле он с уймой подводных камней. Во-первых, во время челночного бега сразу сбивается дыхание, во-вторых - на перекладине и брусьях забиваются руки, и гиря становится неподъёмной. Особенно, если неправильно распределить время. Так что тесно на ковре точно не будет.

И снова бросилось в глаза, что в одной роте сначала пошли офицеры, а в другой почему-то солдаты-контрактники. В первом заходе как раз контрактник и не засыпался. Начал резво, после перекладины шёл первым, а на гире умер. Нет, он бы ещё рванул, но время вышло. Бывает... А старший лейтенант - командир Черёхи - мне определённо нравится. Не успел ещё сам отдышаться, а уже объясняет своим, чтобы сразу не рвали и на гирю оставляли минимум сорок секунд. Да и его рота гораздо азартней поддерживает своих. Это тоже показатель. Похоже, его часы будут. Подозвал начальника разведки дивизии:

- Павел Сергеевич, почему в дивизионке офицеры такие стеснительные?

- Командир приболел, его зам в отпуске, а воспитатель... он больше языком спец, да на пальцах.

-А командиры взводов? Они-то когда пружинки из жо...ы растеряли? Ходят важные, как удмуртский бай... Это наши, РКПУшные, или из новомодных институтов "менеджеры по руководству персоналом" затесались?

Начальник разведки заметно расстроился. Дивизионная разведывательная рота - это его вотчина и спрос в первую очередь с него. Хотя где-то я его понимал. Дивизионка - это ещё и место откорма, как и выращивания будущих великих полководцев. И каждый сколько-нибудь значительный начальник из штаба ВДВ обязательно старается пристроить своего сынка именно туда. Далеко не всем из них можно отказать. Вот и мучается с такими начальник разведки. Хорошо, если среди блатных попадётся толковый, а если нет...

Гвалт в зале стоял такой, что в спортзал стали потихоньку подтягиваться зрители. Во-первых, непонятно, что это затеял ещё не представленный комдив, во-вторых, уж больно азартно орут участники соревнования! Офицеры вытягивали шеи и жались у входной двери, чтобы можно было в случае чего быстро раствориться в тумане. Исподволь ловлю на себе изучающие внимательные взгляды.

Отбор продолжался своим чередом. Перекладины и брусья скрипят, гири грохочут об пол, кто вслух считает количество повторений, кто в обратном порядке секунды. Радостный вопль успевших и разочарованный скулеж опоздавших. Ближе к финишу только один из четырёх стартовавших участников укладывался в норматив. Бывало, что и того не было. Правда, все стремились показать свой максимум, да и лужёные глотки товарищей толкали, подбадривали и вдохновляли даже самых неповоротливых. Практически все после остановки времени валились на ковёр без чувств. Красные, бледные, мокрые. Последняя четвёрка... Всё!

- Строиться, орлы, на цементном полу! Отбросы... простите, не прошедшие отбор, построение в куртках!

- Товарищ полковник, разрешите нам остаться поболеть за своих?

С вопросом вылез самый смелый из сверчков дивизионки. На него зашикали, но я расслышал и подошёл вплотную.

- Фамилия, родной?

- Сержант Саленко....

- Так вот, товарищ сержант, ответ отрицательный. Это здесь вас на свежий воздух выпроваживают, а в бою в лучшем случае, закопают.

- А в худшем?

- А в худшем будут нести на себе. Упорно, мучительно и молча, если раненый или убитый. А если ты просто сдох, то с матом и пинками, чтобы потом с почётом расстрелять в тылу. И хорошо, если гнилыми помидорами, а то могут и по-настоящему. В любом случае, пользы от тебя уже не будет никакой. Задачу будут выполнять оставшиеся в строю. Понял?

- Так точно!

- Идите, готовьтесь. Я ещё хочу послушать, какая рота лучше поёт. Там-то не подведёте?

- Никак нет! Разрешите идти?

После выхода "строевиков" шеренги сильно поредели. Отряд, точнее каждая рота, очень даже заметила потерю бойца. В той же дивизионке осталось семь человек, и только один из них офицер. В полковых ротах девять, одиннадцать и шестнадцать. Больше всех выжило у черёхинцев. Офицеров пятеро.

По жребию Черёха вышла на 34ый полк. Шестнадцать против девяти. Дивизионка бьётся с хозяевами. Их одиннадцать. Болельщики от двери потихонечку потянулись к ковру.


Уточняю бойкам правила:


- Разрешено применять только борцовскую технику. С ковра самому не уходить и не выталкивать оппонента. Задача заставить противника сдаться. В следующий круг выходят только живые. Тактика свободная, хоть десять на одного. Запрещаю трогать глаза, гениталии и использовать зубы. Всё остальное разрешается. Кто получит травму, будет отправлен на гауптвахту за членовредительство! Поэтому зря не геройствовать, и не ждать, пока руку вырвут с мясом. Хлопок рукой по ковру или голосом "Стоп!" Вопросы?

Вопросов не было. Я дал пять минут на подготовку первой пары и вновь залюбовался командиром Черёхи. Он собрал своих в кружок и стал их повторно разминать уже под борьбу. Бойцы хоть и растирали уши и разминали шеи, но внимательно слушали, что внушал им командир. Ага, значит тактика. Сдаётся, он создаёт боевые двойки, и даже персонально распределяет соперников. Из его угла постоянно слышалось: "загиб", "рычаг", "удушающий". Что ж, правильно. Его визави выглядел немного потерянным и предоставил возможность бойцам разминаться самим.


Упорной схватки не получилось. Всё решилось за несколько минут с подавляющим преимуществом Черёхи. Пока одни вцепившись друг в друга топтались или валялись на месте, несколько свободных подскакивали сзади к сопернику, валили, затем удушением или загибом руки заставляли сдаться. Процессом руководил ротный, который и сам иногда ступал в борьбу. Проморгал он только один раз, когда в обоюдоостром захвате его бойца заставил сдаться противник. Таким образом, первый финалист имел в своих рядах пятнадцать борцов.

Исход второй схватки тоже должно было решить большинство. Однако вышла заминка. Единственным офицером в составе дивизионки оказался лейтенант Андрей Шистовский, мастер спорта по дзюдо. Причём - тяж. На него противник снарядил троих, что сразу уменьшило численное превосходство полковых разведчиков вдвое. Когда эти трое только подступали и примеривались к чужому лейтенанту, он неожиданно дёрнул на себя четвёртого, повернувшегося спиной и пытавшегося захватить его бойца. Несколько секунд, и тот сдался на удушающем. Далее произошло вообще непонятное - Шистовского свалили, и пока один возился с его ногой, а другой пытался душить за шею, он свободными руками зацепил ногу третьего, что-то ему там вывернул, придавил, и... тот забарабанил рукой по ковру. Через несколько секунд и тот, что возился с его ногой, намертво попал в замок, обхваченный ногами поперёк туловища, сначала посинел, а потом прохрипел "Стоп!.. " Далее душивший сзади попытался улучшить захват и все-таки засунуть предплечье под подбородок, но не смог. Его рука попала в железный захват пальцев Шистовского, а кисть пошла на излом. Так уже четвёртый полковой разведчик вынужден был сдаться. Пошатываясь, Шистовский поднялся на ноги. Похоже, душивший его всё-таки старался не совсем зря. На ковре в разных позах кряхтели, сопели и матерились сквозь зубы ещё три пары. Он обошёл всех троих, потратил на каждого из противоборствующего лагеря не более десяти секунд, и победа осталась за дивизионкой. У Андрея осталось трое бойцов. Он позвал на ковёр остальных, построил в шеренгу и вместе со всеми поклонился соперникам, судьям и зрителям. Потом прошёл, пожал руки и обнялся с каждым из разведчиков полковой роты. Тоже повторили и его бойцы.

На меня этот парень произвёл впечатление. Даже полковые офицеры, игравшие роль группы поддержки своих, уважительно кивали головами и аплодировали.

Радовало, что кроме двух разбитых носов, к врачу никто не обратился. В суматохе судьи могли что-то проморгать, но, оказалось, всё в порядке. Черёхинские бойцы с уважением смотрели на лейтенанта из дивизионки и о чём-то активно переговаривались. Интересно, как они решат проблему Шистовского?

Из человека, заварившего эту кашу, я незаметно превратился в болельщика, и вместе со всеми вовсю вопил и поддерживал, как мне казалось, более слабую команду. Даже пожал руку начальнику разведки, словно, это он выиграл неравный бой.

- Молодец, Павел Сергеевич!

- Андрюха трёхкратный чемпион ВДВ по рукопашке. Жаль вы не разрешили удары. У него с левой - просто песня, через защиту пробивает!

- Потому и запретил... Ну что, пора выводить на ковёр претендентов на стокилометровую экскурсию на лыжах?

Начальник разведки сделал отмашку судье и тот объявил: "На ковёр приглашаются..."


Я не буду рассказывать перипетии схватки или боя, даже не знаю, как это назвать, но его в ходе в спортзал набилась ещё куча невесть откуда взявшегося народу, я сорвал голос, а на ковре после коллективных и локальных схваток с выбыванием осталось двое: резкий, худой и жилистый местный командир роты, и боец-разведчик соседнего полка - крепыш, с характерной шеей вольника или классика. Оба взъерошенные, в кровавых ссадинах, с юшкой из носов, шатались, падали, поднимались и упорно пытались добиться преимущества и заставить соперника сдаться. Был момент они, припав на колено, восстанавливали дыхание, глядя друг на друга ненавидящими глазами. Потом опять бросались в схватку. Ротный несколько раз сбивал соперника, но благоразумно не лез с ним бороться в партер, здраво рассудив, что там шансов у него немного. Когда они окончательно измотались и не столько боролись, сколько стояли, опираясь друг на друга, я дал команду остановить схватку и объявить ничью! Восторг и разочарование слились в единый хор. Обе роты не проиграли! Но обе имеют шанс насладиться длительной лыжной прогулкой под луной с полной выкладкой! Поэтому сильно радоваться им не приходилось. Не так красиво, как это сделали дивизионные разведчики, команды построились и искренне поблагодарили друг друга за честную борьбу. С ковра ушли в обнимку.

Наступал решающий момент. Финалисты уже стояли по обрезу ковра, каждая рота со своей стороны, готовые по сигналу броситься друг на друга. В глазах решимость и готовность сражаться до конца. Судья ждал команды. Меня раздирали сомнения. То, что пятнадцать черёхинцев спроворят четверых дивизионных разведчиков, не сомневался ни разу. И то, что ротный против Шистовского встал сам, а подручными выбрал двух взводных, мне нравилось. Но очень не хотелось увидеть, чтобы кто-то из них сдался. Не знаю почему, но не хотелось.


- Офицеров ко мне!


Начальник разведки удивился, потом подошёл к ковру и продублировал команду. Настроенные на борьбу разведчики-командиры не понимали, что происходит.


- Товарищи офицеры, вводная: вы выведены из строя. У черёхинцев кроме вас, - я взглянул на командира роты, - ещё четверо бойцов по вашему усмотрению. Назначить старших в группах схватки. Сигнал через минуту.


Итак, преимущество уменьшилось вдвое. Пусть небольшой, но шанс у дивизионки оставался. Интересно, чего они стоят без Шистовского. А ведь никто из выведенных из схватки не вздохнул с облегчением. Даже, кажется, недовольны, блин! Ладно, Черёха, но Андрюха, каков!


Схватка закончилась быстро. Зрители даже не успели всласть наораться. Полкачи тактически грамотно сначала связали движение соперников, а потом последовательно набрасываясь сзади практически на обездвиженного противника, заставили сдаться. Всё. Финита ля комедия!


- Через пять минут построить всех на плацу. И этих ООНовских наблюдателей, - я показал глазами на "зрителей", - тоже. Заходят не званы, уходят без разрешения. Не полк, а пастбище непуганых бандерлогов! Я их насчитал семнадцать, смотрите, чтобы кто не потерялся, и не пришлось полк по тревоге поднимать.


Вышел к строю. Попросил состав построить в каре, чтобы не орать на морозе. Задние, чуть сломав строй, подтянулись поближе. Значит, интересуются, что я им скажу. Ну, так слушайте.

- Товарищи разведчики, отличники боевой и, не побоюсь этого слова, политической подготовки! Краса и гордость дивизии! Разные чувства обуревают меня, глядя на вас. От гордости, распирающей грудь, до стыда и ужаса. Гордость за то, что есть ещё люди в наших селениях, на которых приятно посмотреть. Стыдно, что рядом с ними, в такой же форме и при таких же званиях полно балласта. Много непечатных слов крутится в голове в их адрес, но, по закону жанра, я сначала должен похвалить. Молодцы! - я сделал паузу, - что не умерли, не покалечились и не обос...лись, выполняя упражнения для беременных старух. И молодцы, что стойко бились. Есть среди вас достойные солдаты. Я рад. Однако сила цепи определяется по её слабейшему звену! Никто из вас не будет действовать в боевых условиях в одиночку. Один раненый в отделении уменьшает его скорость перемещения, а значит - и боевые возможности вдвое. Сдохший - это гораздо хуже, чем раненый. А у вас сегодня в некоторых ротах по трое выпавших в осадок на одного прошедшего пришлось. Сами делайте выводы, чего вы стоите в бою. Полагаю, что в курковых ротах дела обстоят не лучше, - я посмотрел на стоящих в отдельном строю болельщиков, - а это уже страх и ужас. Выходит, даром мы государственный хлебушек кушаем? Даром, я спрашиваю?!


- Никак нет, - вяло отозвался строй.

- Будем исправлять!?

- Так точно!!! - отозвалось куда более дружно.

- Подвожу итоги. Лучшая на сегодня, причём за явным преимуществом, разведывательная рота 104 парашютно-десантного полка! Командир роты, ко мне!


Старший лейтенант чётко впечатал три последних шага и резко вскинул руку к виску:


- Товарищ полковник, старший лейтенант Игнатов по вашему приказанию прибыл!

- Молодец, Николай Александрович, держи, заслужил.


Пожал руку, снял часы и протянул удивлённому офицеру. Не ждал, что имя отчество запомню? По строю прокатилась волна приглушенного рукоплескания, руками в рукавицах громко не похлопаешь. Рота черёхинцев при этом лыбилась до ушей. Остальные не как-то очень.


- Второе место заняла дивизионная разведрота. Лейтенант Шистовский, ко мне!


Такой же чёткий подход и доклад. Пожал ладонь, по площади не уступающую малой саперной лопатке, и повернул лицом к строю.


- Ставлю в пример всему личному составу разведподразделений дивизии подготовку и волевые качества лейтенанта Шистовского. Вторых часов нет, поэтому от лица службы объявляю благодарность.


- Служу Отчизне!!!


Лейтенант под гораздо более громкие аплодисменты встал в строй.

- Ну, а теперь утешительный приз... - я обвёл взглядом оставшиеся две роты, строй напрягся и замер, - надо бы вас проветрить да сало растрясти. Для вашей же пользы надо. Но... купили вы меня своим неукротимым желанием не проиграть и не сдаться. Уважаю! Итак: нет у нас сегодня проигравших, третье место поделили...

Мои слова утонули не только в рукоплесканиях, но ещё и радостном вопле двух сотен глоток. Странно, но орали вместе с остальными и дивизионка и Черёха. Значит, сочувствовали и переживали за недавних противников. Это хорошо.

Разбор с начальником разведки дивизии был короткий. Мы шли от плаца в сторону КПП, где стояла машина.


- Вы знаете, что я служить начинал в разведке?

- Так точно!

- Тогда поймёте моё неравнодушие. То, что я сегодня увидел в оценку не помещается. Повторю в любой момент и по любой дисциплине. Головы поотгрызаю, но разведчики будут похожи на людей. Занятия ночь и день! С упором на ночь! И что разведчики вообще делают в ППД? Лес, поле и полигон - вот где их дом! Завтра в 10.00 ко мне на утверждение план разведывательного выхода. Вопросы?


- План есть, но в связи с морозами принято решение...


- Товарищ подполковник, даже не спрашиваю, чьё это мудрое решение. Драть за подготовку разведчиков, пардон, буду вас.


- Я это уже понял.


- Вот и славно. А офицеры мне понравились. С блеском в глазах. Это дорогого стоит! Удачи, Павел Сергеевич.


Я по инерции вскинул левую руку, чтобы посмотреть время, но тут вспомнил, куда делись часы, и стал вынимать из-под куртки телефон. Время близилось к обеду.