# Бред часть 4

Владимир Васильевич Осипенко

Когда, согласовав все вопросы на завтрашний день, Сергей ушёл к себе, я наконец-то завалился в кровать. Второй час ночи, а у меня ни в одном глазу!

Открыл "Историю государства Российского" Карамзина, в который раз погрузившись во времена Ивана IV, который Васильевич. Прозванный Грозным, он был страшно любвеобильный и крайне неадекватный насчёт помучить подданных. Конечно, у нас народ такой, что иногда и голос повысить не вредно, и власть употребить лишним не будет, но... Чем ему Новгород провинился? Ну нашёлся пойманный за руку и сгоряча побитый народом вор, который сочинил липовое письмо литовскому князю и спрятал за образами в центральном соборе города! А потом и сам же его нашёл при царских свидетелях. Так разберись - кто писал, зачем писал, и спроси с него! Нет, не царское это дело еще дознания какие-то проводить. Ведь есть Малюта, а он любого заставит сознаться, что и письмо писал, и лично отнести собирался, и Иисуса Христа тоже он распял! Государево дело судить и примерно наказывать изменников. Царь Иоанн с сыном и судили: "Ежедневно представляли им (на центральную площадь) от пятисот до тысячи и более новгородцев; били их, мучили, жгли каким-то зельем огненным, привязывали головой или ногами к саням, влекли на берег Волхова, где сия река не замерзает зимою, и бросали с моста целыми семействами: жён с мужьями, матерей с грудными младенцами. Ратники московские ездили на лодках по Волхову с кольями, баграми и секирами, и, если кто из брошенных в реку всплывал, его кололи и рассекали на части. Сии убийства продолжались пять недель"...

Царский размах, ничего не скажешь! В конце событий отпели и закопали ещё десять тысяч, убитых царской дружиной, из тех, кого не удалось пустить под лёд Волхова. И потом ещё спрашивают, почему у нас испокон века начальства боятся больше, чем иноземного супостата?

Следующим, кого собирался облагодетельствовать государь, должен был стать Псков. Там еще была жива память о народной вольнице в виде вече. Значит эти тоже могли написать литовскому князю! Царь пустил впереди себя своры опричников и двинулся к городу, притихшему в ожидании самого худшего...

Да уж, на сон грядущий не самое подходящее было это чтиво. Не знаю, что там Карамзин кушал, когда всё это писал, но вышло у него явно с перебором в сторону очернения Грозного. Неужто хотел потрафить другому царю? Мол - Рюриковичи вон что вытворяли, а Романовы нет. Ночами не спят, всё думают, как народу помочь. Но кто я такой, чтобы сомневаться? Карамзин - историк, классик, новатор. Вон как всё красочно расписал...

Представил я себя на секунду тогдашним псковским жителем. Кем угодно - мастеровым каким-нибудь, гончаром, хлебопёком или купцом. Но я, скорее всего, ратник, стерегущий городские ворота или входящий в дружину князя Юрия Толмакова...

...Тревожно бьют колокола. Людское море. Мужики, бабы, старики, даже дети с тревогой и печалью во взоре столпились перед собором. Плач, стоны, причитания. Оборванцы и какие-то тёмные личности шныряют по толпе. В воздухе висит атмосфера приближающейся неотвратимой беды. На ступенях храма Троицы поочерёдно появляются люди и что-то говорят. Даже не говорят, а кричат в толпу. Одни - зло и решительно. Другие - с мольбой и слезами. Слов мне всё равно не слышно, только по толпе волнами растекаются обрывки фраз:

-...повинную голову меч не сечёт... на всё воля божья... послать Николу...

-...встать на защиту семей наших и града Пскова... зажечь посады и закрыться в кремле... сдюжим!

-...звать литовцев и уходить под их защиту...

-...куда уходить, помёрзнем в дороге...

-...господи, утопят всех жён и детей малых...

-...как можно против царя, он помазанник божий...

-...куда ты лезешь... держите вора!

Крик, возня, кого-то бьют...

- Что решили-то? Ничего не слышно! Какие столы? Кто сказал?

Кому горе, а эти стоят между собой языками чешут, даже смеются!

- Тише бабы, князь говорит!!!

Одна оглядывается на меня и обжигает презрительно-насмешливым взглядом:

- Мы-то бабы, а ты кто?!

Во рту застревают ругательства, потому что из-под кокошника вырывается непослушный завиток и на меня смотрят знакомые карие глаза... Светланы. Она-то как здесь оказалась, и чего так смотрит? Пытаюсь ей что-то ответить, но не могу понять, где и в каком времени нахожусь. Хочу подойти, но не могу сдвинуться с места. Наконец, отрываю рот, но не могу издать ни звука. Она меня не слышит, более того - даже отвернулась и хихикает со своими товарками! Сейчас я вам! Рванул вперёд...

...Проснулся. Снял с груди книгу, вздохнул... я тебе тут... завтра всё скажу ... или сегодня... ни днём, ни ночью покоя от них нет... выключил свет и окончательно вырубился. Уже без снов.


***

Не знал я, да и не мог себе представить, что в это самое время в другом конце города, в ванной, совсем без кокошника, если до конца честно - то вообще без ничего стоит перед зеркалом та самая Светлана, и думает о тебе. Именно так! Происходило то, о чём ты даже не смел мечтать! Оказывается, ты ещё можешь нравиться...

Внешность, поступки и внутреннее содержание нового знакомого полностью соответствовало её представлению о настоящем мужчине. Но было что-то ещё, и это "что-то" никак не давало ей покоя. Предстоящая встреча пугала и волновала одновременно, очень хотелось выглядеть как можно лучше. Она критически осмотрела своё упругое, в бисере воды, тело. Всё на месте и ничего лишнего! Осталась собой довольна. Медленно вытерлась огромным махровым полотенцем. Отражение в зеркале улыбалось мечтательно и загадочно. Нет! Никаких глупых мыслей. Она же ничего о нём не знает! Что за девичья привычка идеализировать каждого встречного. Подумаешь - полковник! Помог с машиной. Ну и что? Так любой бы на его месте... И с Кабаном бы любой? В том-то и дело, что далеко не любой. Почему он на меня не смотрит? Точнее, смотрит как-то украдкой и говорит одни гадости. А Данка со своей Людмилой в итоге дохихикаются! Но глаза... Глаза не врут!

Всё. Спать... спать.

Но сна не было ни в одном глазу, и нырнув под одеяло, Светлана так и не смогла отогнать разные мысли. Сколько удивительных событий происходит вокруг! Почему с её лица не сходит радостная улыбка? Как же она сейчас благодарна делягам с бензоколонки! Увидела бы сейчас - расцеловала в пропахшие бензином физиономии. Сколько она мечтала об интересном репортаже, но даже в самых смелых мыслях была далека от того, что произошло с ней сегодня. А всё началось с той несчастной-счастливой встречи! Она в команде, и на короткой ноге с такими людьми! Окружение московских знаменитых гостей, работа, которая сейчас была не только интересной, но и опасной, привнесли в жизнь смысл, ощущение расположения в центре невероятных событий. Как же ей хотелось всё сделать правильно, не ошибиться и помочь... но не коллегам, а Ему. Как-то незаметно Он оказался в центре не только журналистского расследования, но и её жизни и появился страх подвести именно Его. Произнести Его имя было не просто, даже в мыслях. Все последние события сделали Его героем - её Героем. Какое это счастье быть рядом, хоть в нескольких шагах. Видеть взгляд, обращенный только к ней... Но нет! У него интерес к Дане, как бы не печально было это признавать. Она и знаменита, и красива, и умна. К удивлению, и к сожалению. А что я? Он даже не хочет, чтобы я участвовала в работе, а отсиделась где-нибудь... Да что же это такое?! Когда я перестану о нём думать и займусь делом? Завтра буду холодна и... Зачем? Наоборот, буду весела, приветлива и обходительна... с Сергеем. Вот уж кто ко мне явно неравнодушен! А он... пусть закрывается с Даночкой, где угодно, даже бровью не поведу! А если попробует отделаться от меня, то я ему такое скажу! Как у него так быстро получается командовать другими?.. Не на ту напал... Я ему...

Сон взял своё и план мести так и остался неозвученным.

Я в это время тоже уже спал, даже не подозревая ещё об одной угрозе, нависшей надо мной.


***

Город ещё мирно спал и видел сны, когда удивлённый оперативный дежурный встретил меня на пороге штаба. Кроме стандартного доклада, передал настоятельную просьбу позвонить губернатору. Чью просьбу, помощника? Время и форму одежды не указал? Или типа - в любое время? Ладно, посмотрим, а пока фиксируйте время и получите сигнал. Я назвал кодовое слово и оперативный озаботился передачей его в части.

Закрутилась командно-штабная тренировка дивизии со множеством вводных и практическим отсутствием ограничений для комбатов. В боксах остались только гусеницы, да и то - только боевой группы. Все колёса дивизии - почти тысяча единиц - единовременно пришли в движение. Личный состав сначала метался за забором частей, выгоняя технику из боксов и прицепы с запасами со складов, загружая всевозможное барахло и рассаживаясь сам. Вскоре по утренним улицам города, парализуя и без того плотное движение, рванули мощные армейские колонны. "Уралы", "Камазы" и ГАЗ-66, выбрасывая клубы чёрного дыма, разом выехали, не обращая внимания на светофоры, заставляя многочисленные автобусы, троллейбусы, жигулёнки и иномарки замереть на дороге и жаться к обочинам. Где потоки пересекались, действовали египетские правила дорожного движения - у кого машина больше, тот и прав. Желающих померяться особо не было. На главных перекрёстках были выставлены военные регулировщики. В одном месте бравый ефрейтор-комендач, в раскрашенной каске, в крагах и с полосатой палочкой перекрыл центральную улицу обеспечивая беспрепятственный проход колонны родного полка. И плевать он хотел на свист и вопль ГАИшника, и уж тем более на какую-то машину с мигалками, застрявшую за его спиной. Подумаешь, губернатор! Его десантный полк едёт!!!

Плесков, привыкший к неожиданным вылетам дивизии, приник к радио и телевизорам. Сколько раз так уже было - сначала улетает дивизия, потом передают про ввод войск в какую-нибудь дружественную и не совсем столицу, про резню на очередной национальной окраине, о землетрясении в Армении или, на худой конец, "уборку картошки" в Подмосковье. Последний раз мы так рванули в Южную Осетию. Но сегодня ни о катаклизмах, ни о войнах ничего слышно не было и "Лебединое озеро" по всем каналам не транслировали. Президент во Франции, Путин в Бресте союзную границу смотрит. Террористы ничего нового не захватили. У народа осталось лёгкое недоумение. Своих проблем хватает, а тут ещё с этим напряг! Настораживало отсутствие информации. Военные прошли и исчезли. Пункты постоянной дислокации вымерли и ощетинились ежами, шипами и молчаливыми нарядами в бронежилетах и касках. Колонны ушли в сторону латвийской границы и растворились в лесах. Во всяком случае, для глаз обывателя. Город еще ждал массированного взлёта ИЛ-76, но не дождался. Это выбивалось за рамки привычного. Даже всегда богатые на версии и обычно словоохотливые прапора и продавщицы военторга лишь недоуменно пожимали плечами. Самые догадливые и "доверенные" начали выдвигать гипотезы происходящего, одна экзотичней другой. Отсутствие чёткой информации с избытком компенсировалось обилием слухов. Фигурировали различные географические названия и персонажи. Вплоть до таких:

- Зуб даю, наш корабль "Фазина" в Сомали полетели выручать.

Изрекает, ни к кому особо не обращаясь, мужик лет сорока, глядя, как мимо окон его троллейбуса прошла военная колонна.

- Пора бы, достали уже эти пираты! Только не "Фазина", а как его?..

С полоборота подхватывает его сосед:

- Не свисти, корабль не наш, только экипаж там наши!

Раздается еще один голос из-за спины:

- Да и то не все наши, там половина хохлов и два прибалта. Я по ящику слышал.

Подключился уже четвёртый.

- А эти что, разве не наши? Ну, тогда заодно и их...

Первый "знаток", на зуб которого никто не посягнул, легко соглашается,

Самое главное, что троллейбус уже точно знал, куда улетает дивизия, остались маленькие расхождения по составу заложников и названию корабля.

В другом автобусе так же легко установили, что мы летим в Абхазию. Бесноватый Саака снова какую-то войну в телевизоре затеял. Мол, его даже коварно убили! Грузины в панике, абхазы волнуются, вот наши на всякий случай и...

В маршрутке была самая точная информация - дивизия направилась в Ингушетию, вроде там их президент-десантник попросил помощь. Вчера кто-то что-то об этом лично в интернете видел.

Была и внутригородская версия. Всё-таки не на шутку взбудоражила город вчерашняя передача про бандитов. Правда, многие не смотрят местные новости и сейчас черпали информацию из вторых и третьих рук. Слухи были один интересней другого: оказывается, в городе работает какая-то группа журналистов, направленных в Плесков самим Президентом... начальство городское уже поснимали... Кабана арестовали... на нового комдива вчера напали, бандиты убежали, и дивизия сейчас поехала их ловить... и вообще -это не журналисты, а замаскированные следователи генеральной прокуратуры... хотя нет, журналисты всё-таки настоящие, там же Велидова передачи ведёт, какой она следователь?!

В общем, по городу шорох пошёл ещё тот.

Обыватели, что? Поговорили, да и пошли по своим делам. А вот отцы города не могут себе этого позволить. Они должны точно знать. Но и в коридорах областной администрации царило такое же недоумение. Никто ничего определённого губернатору сказать не мог. Он уже поднялся в свой кабинет и слушал помощника. В дивизии все как воды в рот набрали! Дежурные твердят как заведенные: "убыли по плану боевой подготовки!" На узлах связи ни с кем из руководства не соединяют. А комдив так вообще какой-то неуловимый! "В войсках... на территории... в парке... на аэродроме..." Где угодно, но только не у телефона!

Губернатор, Лев Удальцов, сорокалетний красавец-мужчина, в недавнем прошлом успешный бизнесмен, отпустил помощника, а сам продолжил размышлять о новом начальнике гарнизона. Вот уж не было печали, прислали на его голову! В Москве и так говорят, что подыскивают ему замену, не помогла даже смена партийных пристрастий и переход из ЛДПР в ЕдРо. Пришёл командовать дивизией, ну и командуй себе, так нет - неймётся ему! Какая без году неделя - без недели день, и уже по телеканалам, маячит. Мало того, что маячит, так еще и рот открывает, про отцов города что-то намекает! Вчера мэр, как укушенный, по телефону визжал. Нехорошо его этот Кабанов упомянул, но истерить-то чего? А с другой стороны - это неплохо, а то Петрович очень много на себя берёт. Нет, надо этого полковника найти, уж слишком большую независимость демонстрирует. В кабинет губернатора вошёл помощник:

- Начальник штаба гарнизона на первой линии.

- Григоренко?

- Нет, исполняющий обязанности начальника штаба.

- Как его?

- Подполковник Атаев Сергей Николаевич...

Губернатор прокашлялся, снял трубку:

- Здесь губернатор. Что у вас происходит, товарищ подполковник?

- Здравия желаю! У нас происшествий не случилось. Дивизия по плану боевой подготовки выехала на учения.

- Почему с нами ничего не согласовали? Всё движение в городе парализовано!

- Хотя это и не обязательно, командир вчера пытался согласовать этот вопрос, но безуспешно... Его, говорят, дальше приёмной не пустили.

- Вы, товарищ подполковник, не забывайтесь! Где сейчас комдив?

- В районе учений, господин губернатор.

Губернатор был молод, амбициозен, при этом далеко не глуп. Сообразил, почему его назвали не товарищем, а "господином". Ему бросили вызов. И кто?! Деревянные по пояс вояки? Ничего, завтра прибегут за помощью. Может, сейчас поднять трубку и поговорить с командующим, слава богу, знакомы... И что ему сказать? Что комдив на учениях? Не хочет общаться? Так он действительно вчера в приёмной два часа просидел...

Пока он раздумывал, на пороге появился городской глава собственной персоной. Без звонка это был моветон. Значит, что-то случилось. Весь взъерошенный, он молча протянул руку и так же молча сел в кресло у стола.

- У тебя, я смотрю, тишина, а у меня все телефоны с утра плавятся.

- Что случилось, Петрович?

- А то ты как будто не знаешь...

- Почему не знаю? По долгу службы новости отслеживаю.

- Там про Кабана пока ничего не было...

- Мне Анискин вчера на ночь глядя доложил. Первый, что ли, в городе труп?

- Труп не первый и точно не последний. Тут ты прав. Только очень уж он нерядовой.

- Подумаешь, бандитские разборки... Жалко только, что вчера в обед у меня засветился. Кстати, по твоей просьбе!

- Так-то оно так, если бы не эти НТВшники. Как они сегодня преподнесут это убийство в своём репортаже?

- Думаю, что как любой нормальный следак - с точки зрения кому это выгодно.

- Что ты так смотришь на меня? Я сам ни сном, ни духом! Вот те крест святой!

Мэр размашисто перекрестился.

- Ну а чего тогда паришься? Наврут - привлечёшь к ответственности за клевету...

- Скажи, оно мне надо перед выборами? Я, собственно, вот о чём - ты бы мог подсуетиться, чтобы им сегодня эфир не дали?

- О чём ты говоришь? Хочешь из меня сделать душителя свободы слова?!

- Ну не персонально им... Профилактика на студии... нарушение пожарной безопасности... мало что бывает. Помоги! Они же нашу область грязью поливают! С тебя первого спрос будет.

Губернатор с интересом смотрел на всегда уверенного и подчёркнуто независимого мэра. А ведь он не на шутку испугался! Что же такого знают эти журналисты?

- Ты договориться с ними не пробовал?

- Кабан всё испортил. "Сделаю"... сучара! И еще этот вояка встрял. Откуда только он взялся! За журналистами его вооруженные мордовороты день и ночь ходят. Проверили документы, всё формально по закону - патрулируют территорию гарнизона!

- Ну и пусть себе ходят.

- Что значит "пусть"?! Они сейчас у меня в приёмной сидят, потом к тебе придут. Думаешь, что они бесплатное паблисити нам перед выборами сделают?

- Тогда не темни, а говори, почему тебя так беспокоит какое-то интервью?

- У Кабана из телефона кто-то SIMку вынул, а эти уроды с ТЕЛЕКОМА вчера выдали распечатку его разговоров! Кому выдали они не говорят, но факт остаётся фактом! Теперь понимаешь?!

- Понимаю, что судебные разборки за клевету не прокатят...

Губернатору доставляло буквально физическое удовольствие видеть своего визави таким потерянным. Он, кажется, уже даже не помышляет о выдвижении своей кандидатуры против него. Теперь только надо закрепить:

- Плохо выглядишь. По-моему, сейчас тебе не интервью раздавать надо, а срочно провериться у врачей и лечь поправить здоровье. На Руси лежачих не бьют.

- Ещё как бьют!

- Ладно, ладно, успокойся. Я попробую что-то сделать, но только теперь без меня попрошу...

- Конечно, я понимаю...

- Ты мне всё сказал по этому делу?

- Вчера толковый следак ездил к этому новоиспечённому комдиву. Была надежда привязать его к Кабану, тем более, что мотив он сам в новостях озвучил.

- Ну, и?..

- Не срослось. Хотя Анискин, тьфу - Кобец, обещал... Но этот полковник оказался не таким уж дураком. Он с этими журналюгами заодно, и прикрывают они друг друга очень плотно. Зря мы с ним так... неаккуратно.

- Ну, знал бы где споткнёшься - сенца постелил. Я тут хотел его к себе вытащить, уладить недоразумение и поговорить по душам...

- Слушай, сделай! Может, убедишь...

- Не идёт. Почти сутки ни в какую! Сейчас вообще дивизию вывел из города и пропал!

- Позвони командующему, пусть прикажет.

- Какой, мля, разговор, если по приказу. "Есть", "так точно", "никак нет" и "желаю здравия"! Знаю я этих вояк. Особенно, когда дурака включают. Этот же формально ничего не нарушил. В кабинетах - да, не сидит, зато службу бдит. Вон десантники и носятся, как ошпаренные...

- Я тут вот что подумал... Он в "Рижской" живёт. То ли у своего зам по тылу жилье никак не получит, то ли куры денег не клюют. А что, если пригласить его пожить в твой гостевой коттедж? Там заодно и побеседовать неформально можно. И всяко подальше от журналистов, кстати. Меня бы туда пригласил, чтобы познакомить, прокурора, ещё кого сочтёшь нужным.

- Добре, подумаю...

Губер не хотел соглашаться сразу, чтобы этот Петрович не возомнил, что он под его дудку пляшет. Такая мысль и сама ему приходила в голову, только не видел он в этом большого смысла. Подумаешь - шишка на ровном месте образовалась, и в КЭЧевской гостинице перебьётся! Но сейчас понял, что в этом деле не стоит мелочиться. Тем более, никто не знает, что новый комдив может выкинуть дальше.


***


А я в это время заслушивал доклады и грузил штабы вводными. На военном жаргоне - "наращивал обстановку". Собрал в кучу буквально всё: антироссийскую риторику американских "партнёров", постоянную русофобскую истерику младоевропейцев, нацистские марши, запрет русских символов и языка, снос советских памятников, территориальные претензии, публикацию "списков неблагонадёжных", требования заплатить за оккупацию с одной стороны, и развёртывание противоракет в Польше и Румынии, снятие военной техники с хранения в Германии, призыв резервистов в Европе и Штатах и прибытие передовых групп на базы в Прибалтике, с другой.

- Для войны осталось найти только повод. А наши заклятые друзья его найдут, с них станется. Теперь вопрос к вам, товарищи офицеры - ничего не напоминает?

Ответил начальник разведки:

- Да, напоминает 1941-й год, но есть у Европы и США большая проблема - ядерная триада России.

- Ну, тогда порядок! Бери шинель - иди домой, раз нас охраняют войска стратегического назначения. А вы знаете, в каком состоянии на сегодня находятся войска РВСН, и что с ними делают нынешние руководители МО? До какого уровня их могли довести пресловутые сокращения и всевозможные меры доверия? Завтра, исключительно в целях мониторинга и защиты от террористической угрозы, поставят там охрану из техасских бравых рейнджеров или тех же прибалтов, и останемся мы с автоматом и сапёрной лопаткой против объединённой Европы с дядей Сэмом за спиной.

- Так они нас в 80-х СОИ накормили, а потом оказалось, что это блеф, - проявил эрудицию Игнатов.

- Тогда, товарищи офицеры, у меня один вопрос: вы полностью исключаете локальные войны обычными средствами? - и сам же ответил: Я - нет! И давайте отделять мух от котлет. Пусть высокое начальство целуется с нашими новыми "друзьями", а мы будем просчитывать их вероятные действия и готовиться к ним. Поэтому - вводная такая...


***

В то время, когда я на свежем воздухе играл в солдатиков, в голове у Даны возник "гениальный" план, а у Сергея выветрились остатки моего инструктажа и инстинкта самосохранения.

Нет, тут надо по порядку.

Попытка пообщаться с мэром провалилась из-за скоропостижно случившегося нездоровья последнего. Два часа ожидания в приёмной ушли псу под хвост. Расстроенные журналисты вернулись в гостиницу.

Повезло там, где не ждали.

Дане в руки попали документы капитана. Того, бывшего опера, что хотел посмотреть на серьёзность наших намерений. Он появился во время обеда, подошёл к столу журналистов, молча положил перед ними на стол флэшку и так же молча удалился. Уже по одному этому можно было догадаться, что знающий человек чего-то остерегается. Но флэшка подействовала на журналистскую братию просто магически, и они набросились на неё как умирающий от жажды путник на родниковую воду. Бегло ознакомившись в номере с полученной информацией, они тут же решили брать быка за рога. Тем более, что Дане очень хотелось дополнить вечерний репортаж ещё несколькими эпизодами. Эта съёмка выходила за рамки составленного накануне плана репортажа. Согласовать новый со мной возможности не было, так как связь отсутствовала напрочь. А вместо того, чтобы решить вопрос непосредственно с группой прикрытия, в нечеловеческом озарении решили от этой группы просто смыться. "Веский" довод Сергея "Мы что - маленькие?" убил все сомнения. То ли он, действительно, не всё понимал, то ли его мужское эго требовало реванша, но факт остаётся фактом.

Сразу после обеда у особняка с помпезными башенками на углах дома, скрывающегося от посторонних глаз мощным забором и глухими воротами, остановился серебристый "Опель". Из него вышли наши добрые знакомые и приступили к работе. Собственно, особняк был лишь фоном, снимали Дану, которая поведала, что, оказывается, именно в таких домах коротают своё время безработные жители города Плескова и назвала фамилию хозяина. "Что же является источником такого благосостояния?" - задала она риторический вопрос, и тут же сама ответила - "Просто официально неработающий господин очень даже упорно трудится на поприще бесперебойного обеспечения города и области тяжёлыми наркотиками. Наша телекомпания обладает эксклюзивными материалами полностью, изобличающими деятельность господина К. и иже с ним. Остаётся только удивляться, почему правоохранительные органы города ничего не замечают. Или не хотят замечать..."

Замечали ли правоохранительные органы такое безобразие, вопрос, конечно, интересный. Но для журналистов гораздо существенней было то, что обитатели особняка не только заметили их работу, но и расслышали комментарий. Отворилась массивная калитка и из неё появились трое молодцев в одинаковой униформе охранников. Действия их были синхронны и молниеносны. В результате буквально через пять секунд микрофон и камера так неудачно упали на расчищенный перед воротами бетон, что от них осталось только воспоминание. При этом они никого не ударили и успели выхватить из камеры кассету. Раз, два, три, четыре, пять - и калитка снова захлопнулась. Никто даже не издал ни звука. Несколько запоздало Людмила вспомнила про милицию, но голос её прозвучал очень сипло - вот он результат непрерывного курения! Сергей наклонился к тому, что ещё недавно было гордостью его и фирмы, поднял то, что когда-то было камерой "Панасоник", и застонал. Думаю, он меньше бы страдал, если бы о бетон шмякнули не камеру, а его. А Дана, едва пришедшая в себя после такого хамства, пнула ногой калитку в бессильной злобе и прокричала:

- Сволочи!!!

Кажется, она готова было разрыдаться.

- Что ж это за беспредел такой!

Единственным человеком, выбивающимся из общей картины, была Светлана. В начале записи у неё зазвонил телефон, и она отошла к машине, чтобы не мешать съёмке. Казалось, что в момент нападения она просто застыла с телефоном в руке и почти не двигалась. И только когда Дана выместила свою злость на калитке, а Сергей подобрал то, что осталось от камеры, она впервые подала голос:

- Поехали отсюда.

- Света, как поехали?! Нельзя так оставлять! - Дана была настроена решительно, - звоните в милицию, будем составлять протокол...

Однако Светлана удивила не только коллег, но и себя:

- Не надо никакой милиции, поехали.

Трое московских журналистов взглянули на неё с не меньшим интересом, чем курица, услышь она подобные приказания от яйца. Повинуясь не её словам, а скорее тону, журналисты сели в машину и как по команде уставились на своего водителя. Светлана же издевательски держала паузу. Пристегнулась, завела, включила поворот и плавно тронулась. Дана не выдержала:

- Ну?!

- Нельзя милицию. Они к этому готовы. Никто посторонний ничего не видел. Мы не свидетели. Отвезут в отделение и будут пытать до полуночи. Особенно будут упирать на то, что мы без разрешения снимали частный дом, и что это у нас за такая "эксклюзивная информация". Мы что - готовы им сдать свой источник? Нет? Тогда лучше без милиции. Это раз.

- Слушай, Дан, а ведь устами младенца...

Дана перебила Сергея:

- А что, Светлана, у тебя есть "два"?

- А два, это то, что мы лишимся поддержки Владимира, раз проигнорировали его совет и оставили выделенных для нашего прикрытия людей.

- Пожалуй, что так... В присутствии ребят нас бы не тронули. Ты права. - Дана внимательно посмотрела на Свету. - Что-то мне подсказывает, что у тебя есть и "три".

- Есть, - спокойно ответила та, - дело в том, что я успела снять тех троих на телефон. Качество, конечно, не гарантирую...

- Что? Правда?! Как?! Ай да умница!

Дана говорила, а глазами шарила по салону в поисках телефона.

- Светка, я тебя люблю! - заорал с заднего сиденья Сергей и попытался сзади обнять виновницу торжества, - дай я тебя поцелую! Вот это тихоня!

- "Спокойствие, только спокойствие"! Пусть они думают, что все материалы у них. Тем больший сюрприз их будет ждать вечером.

Оставшуюся часть пути Дана с Сергеем по очереди просматривали запись на телефоне, озвучивая её восклицаниями:

- Так... хорошо... здорово... молодец! Даже рожи можно разобрать! Дана, и ты тоже бесподобна!

- Мою беседу с калиткой можно было и пропустить, - потом вдруг без перехода, - Светлана, а какая тебе разница, что о нас подумает Владимир?

- Никакого, просто он такой вариант предвидел и пытался предупредить.

- Тебя только этот момент смущает?

Дана очень внимательно смотрела на девушку и загадочно улыбалась. Та же всеми силами пыталась показать, что её целиком сейчас занимает дорога и она не совсем понимает, о чём собственно речь.

Уже у гостиницы, мучавшаяся всю дорогу без курева Людмила, подала голос:

- Ага, а вон и наши телохранители. Как-то не очень ласково смотрят... Чур, не я буду рассказывать им о нашей самоволке!

Как нашкодившие школяры, потупив очи, журналисты проскочили мимо действительно злых разведчиков. Те, готовые защищать клиентов от кого угодно, не были готовы защитить их от собственной глупости. Светлана попыталась снять напряжение:

- Ребята, простите. Мы только на минуточку по срочному делу. Больше не будем, честно.

Она подкрепила слова самой очаровательной улыбкой, которая была в её арсенале и грубые мужские сердца дрогнули.

- Хорошо. Только дальше давайте без сюрпризов.

Дана решила добить разведчиков, обрушив на них и свой залп очарования.

- С удовольствием, ребята. Мы без вас теперь никуда. Не хотите чаю?

- Нет, спасибо.

- Тогда минут через тридцать выезжаем в Останк... тьфу, как он у вас называется?

- Просто телецентр... Тут недалеко.

- У вас такой уютный город, что всё недалеко. Замечательно, мы скоро.


***


По вполне уважительной причине я вечерний выпуск новостей не видел. Чего нельзя сказать о большей части горожан. Основательно взбудораженные слухами, они с нетерпением ждали очередного выпуска. Колокола вновь произвели эффект тихого взрыва. Несколько кадров прошлого выпуска и без перехода: господина Кабанова нашли убитым! Следователи ничего не комментируют, но допрашивают командира дивизии и обыскивают его номер в поисках какой-то гранаты! Странная логика у следствия. Громко и прямо названы лица, заинтересованные в этом, безусловно, заказном убийстве. В их числе фамилии городских наркобаронов! Показаны дома, отстроенные на доходы от торговли героином. И как апофеоз картины городского беспредела - кадры нападения, но теперь уже на самих тележурналистов. Затем, как бы мимоходом, и даже с пониманием о том, что городской глава, продержав журналистов два часа в приёмной, оказался больным и был госпитализирован. В администрации губернатора от комментариев вежливо отказались и сослались на его отсутствие в городе. Нелицеприятные вопросы отцам города были озвучены прямо в эфире. Как и вопросы к правоохранителям, и снова обещание держать горожан в курсе расследования.

Когда до меня часа через три и через вторые руки дошла информация о выпуске, то зацепил по-настоящему только факт о нападении. Всё бросил, но нашёл способ связаться с Сергеем.

- У меня один вопрос, где в это время были мои люди?

- Обедали... - промямлил тот в ответ.

- Прямо так подошли и сказали: "Как хотите, но у нас обед по распорядку"? Развернулись и ушли. Так?

- Нет, Владимир Васильевич, мы были в гостинице и сами отпустили их покушать. Неожиданно возникла необходимость ещё кое-что доснять...

- Серёга, сейчас обошлось малой кровью. Но не огорчайся. Доберусь до тебя - такого мягкого обхождения не обещаю. Прибью. И суд меня оправдает. Сам можешь, куда хочешь. Хоть в притон, хоть на сходку - мне параллельно. А за женщин, получишь. Не кашляй!

Ему, действительно, повезло, что находился в этот момент в сотне километров. Покусал бы! От одной мысли, что к ней могли прикоснуться, кулаки сжались до хруста и глаза налились кровью. Досталось, как обычно в таких случаях, ближнему. На этот раз водителю Николаю.

- Чего стоишь! Давай к артиллеристам!!!

Я заканчивал заслушивание командиров полков и колесил между их командными пунктами.

Сергея мой звонок не очень порадовал. Грустно, и как-то очень потерянно объявил внимательно смотрящим на него женщинам:

- Меня полковник обещал убить!

Те от удивления округлили глаза.

- Так и сказал?!

Сергею не доставлял особого удовольствия этот разговор, но все же уточнил:

- Не совсем, но что-то в этом роде. Мол, вас - женщин подставляю...

Дану стал разбирать интерес.

- Женщин вообще, или кого-то персонально?

Сергей, не получив ожидаемого сочувствия, расстроился совсем:

- Да ну тебя, Данка, он там, действительно, рвёт и мечет...

Однако дива и не думала сочувствовать, а думала о чём-то своём:

- Переживает. Всё правильно. Молодец!

Сергея прорвало:

- Хочет меня грохнуть, и... молодец?!

- Тебе, Серёженька, не понять. Он мужик. Грубый, бесхитростный и совершенно негламурный самец. У него обострённый инстинкт защитника. За женщин, а по сути - за самок, он готов на безрассудство. Поэтому нас к таким инстинктивно тянет. Только в провинциальной глуши и сохранились подобные экземпляры. Правда, Света?

Та как обычно присутствовала при обсуждениях, но голос подавала только, когда спрашивали её мнение. Несколько смутившись, ответила неожиданно:

- Ну почему же в провинции? Он из Питера приехал...

Дана снова внимательно посмотрела на свою добровольную помощницу, улыбнулась и вынесла неожиданный вердикт:

- Раз обещал - значит убьёт. Он слово держит. Тут уж ничего не поделаешь. Дай я с ним поговорю. Надо ему о флэшке рассказать.

- Не получится. Опять вне зоны.

- Тогда, пока ты еще живой, давай прикидывать, что у нас есть и что надо завтра снять.

Они втроём снова уставились в экран ноутбука, и стали просматривать отснятый материал.

"Значит, сегодня я его не увижу, - думала Света. - А мне так хотелось, хоть на минуточку. И чтобы он оценил, как мне удалось не сорвать выпуск. Хочется, чтобы он убедился какая я умница! Вот все меня как хвалят! Ну чего Дана постоянно так смотрит?! И почему она так грубо о нём - негламурный самец? Он мужчина - и этим всё сказано. Неужели он и за меня переживал? Становится тепло от одной мысли об этом. Никакого желания кокетничать с Сергеем, хотя он был бы рад, чтобы его сейчас кто-то пожалел. А если Он не видит, то и смысла никакого нет... Интересно, чем он там сейчас занимается?.."

- Света, ты где?

Она, наконец, услышала голос Даны.

- Простите, задумалась.

- Так, давайте тогда на сегодня заканчивать. Если Света уже не выдерживает, значит, пора. - Дана сладко потянулась и продолжила, - жаль, настоящие мужики из города уехали. Придётся одной, в холодную постель...

Посмотрела на обиженного Сергея, на вспыхнувшие глаза Светы и громко рассмеялась.


***


По дороге и в гостинице Дану Велидову ждало два сюрприза. Во-первых, по городу их сопроводил с мигалками милицейский патруль.

Машина ждала у выхода из телестудии, и за право сопроводить их скромную компанию разгорелась целая баталия. Крепкие мужчины пытались избавиться от конкурентов. Не обошлось и без словесной перепалки, в которой самым литературным словом было - "Свободны!" Взгляды набычившихся мужчин не обещали ничего хорошего, и только появление дивы предотвратило эскалацию конфликта. Каждый из них выполнял приказ и не собирался отступать. Дана показала себя очень неплохим дипломатом:

- Какие проблемы, мальчики? Мы только рады, что вас больше. Вы, - она обворожительно улыбнулась милицейским, - мигайте впереди, а наши... друзья, поедут за нами.

Для друзей в арсенале у неё нашлась искренняя и добрая улыбка. Так что никто в накладе не остался.

Второй сюрприз был не из таких приятных - во всех трёх номерах в их отсутствие кто-то побывал. Мало того, что побывал: номера и их личные вещи были тщательно обысканы. Подавив инстинктивный гнев, Дана Велидова задумалась. Молча осмотрелась. Убедилась, что ничего не пропало. Когда в номер влетела возмущённая Людмила, поднесла палец к губам. Показала глазами куда-то в потолок и спросила:

- Люда, ты сняла копию, как я тебя просила?

После небольшой паузы, та выдавила:

- Ну, да...

- Оригинал отдала разведчикам?

- Да...

- Хорошо, молодец. Наверное, они уже передали комдиву. У него надёжней будет. Теперь давай спать, завтра будет тяжёлый день.

- Спокойной ночи.

Людмила в некотором недоумении попятилась из номера, закрыв за собой дверь.

Дана присела на кровать. Флэшка буквально прожигала ей карман. Вышла в коридор и постучалась в номер Сергея. Тот открыл, и только собирался ей что-то высказать, но Дана жестом попросила молчать и поманила за собой. Они прошли мимо её номера, вышли на лестничную клетку и убедились, что этажом выше и ниже никого нет.

Дана спросила:

- У тебя тоже искали?

- То-то я смотрю... Всё, вроде, на месте, но не так, как я положил. Думаешь, обыскивали?

Сергей выглядел так, как будто только сейчас догадался, что происходит.

- Я не думаю, я уверена. И даже знаю, что искали. На счёт прослушки не факт, но допускаю и её, поэтому - в номерах ни слова о деле. Теперь так: возьми флэшку, скачай себе всю инфу на жёсткий диск и сбрось всё на сервер в Москву, хотя бы на мой ящик. На всякий случай.

- Сейчас сделаю.

Дана решала ещё одну проблему и рассуждала вслух:

- Вот думаю - закатить им истерику, или тупо переехать завтра в другие номера, или в другую гостиницу?

Сергей сунул флэшку в карман, принял вопрос на свой счёт и ответил:

- Не стоит. Поймут, что мы догадались и впредь будут действовать тоньше.

- А знаешь, что меня напрягает больше всего?

- Говори.

Дана сделала движение пальцами, словно щупала качество материла:

- Это не похоже на бандитов. И даже на ментов мало похоже. Неужели нами занялась местная контора глубокого бурения?

- Ты забыла о частниках. У них методы похожи.

Дана вновь задумалась. Потом словно укоряя кого-то:

- Ну куда Владимир запропастился?! Может, подсказал бы что... да и спокойнее с ним.

Сергей попытался возразить уже сегодня однажды использованной фразой:

- Мы что, сами маленькие?

- Мы сами уже выступили сегодня. Ты камеру, кстати, заказал?

- Завтра со Светой встречаем московский поезд. Левашов Аркадий приезжает, привезёт и камеру, и микрофон.

- Это хорошо. Слушай, правда - повезло нам со Светой. Умничка. Только, кажется, сердечко не на месте.

- Больная, что ли? Я не заметил...

- Сам ты больной на всю голову. Она на нашего полковника неровно дышит. И он, кстати, тоже...

- С чего ты это взяла? Они на людях даже не смотрят друг на друга.

- То-то и оно...

- Я думал... видел... Он же вокруг тебя всё...

- Где-то вы, мужики, умные, но здесь - как дети малые. Он видел! Ты видишь, а я чувствую! Понятно? Ладно, давай по норкам и баиньки.


***


У меня же баиньки не получились. Хотя, можно было даже с определённым комфортом поспать и в КШМ (командно-штабная машина), и в палатке. После третьей смены нашего места расположения комендачи и сапёры подсуетились. Замаскировали так, что я в двух шагах не увидел вход. Натопленная палатка благоухала хвоей, рабочий стол с картой, на кровати белоснежные простыни первой категории, на печке пыхтит чайник, заваренный на прошлогодних побегах дикой малины. Ладно, зачёт! Эх, завалиться бы на боковую, часиков на шесть... Да хотя бы и на пару! Думаю, не я один мечтал о сне, многие подчинённые тоже были бы не против, чтобы комдив, как говорила мама, "дав жопи сина" и наконец-то угомонился. Не угадали, родные. Кошка из дома - мышки в пляс! Знаю, проходили!

Поэтому, после полуночи я в третий раз загрузил штабы вводными и устроил доскональную проверку на предмет маскировки, охраны и обороны командных пунктов. Дивизионные разведчики получили задачи установить места этих самих КП и дезорганизовать их работу. По мере того как работали сигнальные мины, бухали взрывпакеты, на морозе сухо трещали автоматные очереди, понимал, что очередной штаб отбивается от вражеских диверсантов. Крики, маты... Не скучают. А вы как хотели? Выйти в поле, затопить печки, нарисовать на карте два яйца и дрыхнуть на свежем воздухе? Нет, родные, ночь десантнику на то и дана, чтоб не числом, а умением, внезапностью, дерзостью и прочая, и прочая решать поставленные задачи. Когда ещё учиться?!

Когда весело, ночь проходит быстро. К утру штабные офицеры полков были так злы на разведчиков, что плюнь на них - зашипят. Особенно 34-го полка. Разведчики не только "взорвали" им узел связи, но и сумели закинуть взрывпакет прямо в трубу их штабной буржуйки, а в довершение всего в образовавшейся суете украсть начальника связи вместе с документами. Соответственно, на маршруте выдвижения полка их ждали новые, не самые приятные сюрпризы, в виде засад. Кстати, весьма увлекательное мероприятие, когда наблюдаешь за ним со стороны.

После бессонной ночи, попав в тёплые кабины, да ещё и после плотного завтрака, что делают нормальные военные? Правильно - спят! Чтобы не спали, разведчики, изображавшие диверсионные группы противника, устраивали засады на каждом километре. А если засада, то "Стой!", "К машинам!!", "Противник справа!!!" и так далее. Спешились, атаковали, отбились от супостата - на пятнадцать минут сон разогнали. Разведчики тоже вовсю стараются, чтобы понатуральней. Получили ШИРАСы (шашки имитации разрыва артиллерийского снаряда) и имитируют артобстрел колонн. Но тут такое дело: если ШИРАС попадает в снег, то вместо взрыва получается типа - пук!.. и немного дыма. Не то! То ли дело, когда в воздухе!

Короче, смотрю, поднимается один такой из придорожного кювета, в правой руке ШИРАС, фитиль дымит... Ни дать-ни взять - панфиловец у разъезда Дубосеково со связкой гранат против фашистского танка, изображенный на батальной картине Такой же решительный и готовый к самопожертвованию взгляд. Видно, выбирает, под какую машину запулить и секунды считает! Просчитался Вотруба! ШИРАС рванул у него в руке!!! В воздухе, как и планировал, зараза! Звук, дым, огонь, короче - всё на высшем уровне! Ну, думаю, всё - руки нет, задницу до желудка развальцевало! Выпрыгиваю из машины и бегом к нему. Ага, сейчас! Срывая с себя остатки горящего маскхалата, это чудовище, как лось, через кустарник ломанулось в лес. Не, думаю - не до конца убило воина, раз так скачет. Дозвался командира. Затем привели "бомбардира". Оказалось, что и рука цела! Вот от чего остались только воспоминания, так это от противогаза, который, к счастью бойца, оказался между ним и злополучным ШИРАСом. Одни ошмётки болтаются в обгорелой сумке, но зато бирка цела! Как те калоши! Ещё везение бойца состояло в том, что шов шашки, раскрывающийся во время взрыва, оказался у него наружу!

- Цел? - спрашиваю.

- Так точно!!!

- Так везёт только дуракам и пьяницам. Ты, кто? Колись!

Невысокого росточка с чёрным, как у шахтёра после трудовой смены лицом, сверкая белками глаз, разведчик ответил строго по уставу:

- Гвардии рядовой Митрофанов, товарищ полковник!

- Ну, что тебе сказать, гвардии рядовой... Маладэс, мля!!!

Что я мог ещё добавить, раз его Бог хранит?..

Не теряя времени, прыгнул в машину. Надо было торопиться на полигон. Там один из батальонов с марша должен был "захватывать авиабазу". Точнее - опорный пункт её охраны.

Этап боевой стрельбы - это всегда апофеоз подготовки, как командиров, так и подразделений в целом. Очень мне хотелось увидеть в деле новое поколение боевых машин десанта. С этой целью собрали всю учебно-боевую группу и посадили на неё второй батальон из Черёхи. Тот, в котором состояла и состоит та самая шестая рота.

Вновь почувствовал, что из беспристрастного проверяющего превращаюсь в болельщика. Почти десять лет с момента гибели роты прошло. Подвиг её офицеров и бойцов со временем стал только более значительным. На фоне тотальной продажности и рвачества неполная сотня десантников показала такую беспримерную стойкость, мужество и честь, что стали современным синонимом воинской доблести и славы. Улица в восстановленном Грозном имени 84 десантников - это дорогого стоит! И очень бы не хотелось, чтобы новое поколение обмельчало.

Не знаю, как у кого, но у меня, когда стрельбу ведёт подготовленное подразделение, то слышится не трескотня автоматных очередей, вой "тридцаток" и гром орудий, а своеобразная музыка. Суровая музыка, у которой есть своя логика, ритм и свой маэстро. На этот раз таковым был комбат, гвардии майор Голубков. Ровным, иногда совершенно невоенным, голосом, как-то по-хозяйски, он уверенно управлял батальоном, не допустив ни единой фальшивой ноты. Под стать ему отработали и ротные. Чувствовалось, что они понимают друг друга с полуслова. Трудно с одной точки охватить весь фронт наступления, но то, что мне удалось увидеть с вышки - впечатлило. Нет, не обмельчали нынешние гвардейцы! Конечно, огневые посредники с полигонной командой сейчас пойдут, посчитают пробоины и проценты. Это, безусловно, важно, но главное я уже увидел. Дёргать комбата не стал, пусть работает. Тем более что на стрельбе его задачи не закончились, но у зама спросил:

- У нас все комбаты так подготовлены?

- Хотелось бы соврать, но всё равно увидите. Пожалуй, что нет. Голубков самый сильный. Не щелкунчик, но очень обстоятельный мужик. Батальон держит крепко. Таких же ротных воспитал.

- Давно на батальоне?

- Пятый год.

- Почему в академию не отпускаете?

- Ездил, но на вступительных экзаменах послал одного прапора из батальона обеспечения. Тот пришёл на самоподготовку и потребовал "пару толковых майоров дорожку подмести перед приездом начальства".

- Так прям сразу и выгнали?

- Нет, не сразу. Только тогда, когда это самое начальство увидело, как он эту злополучную дорожку тем прапором подметал.

- В смысле?..

- Положил, и стал по-пластунски гонять по дорожке. Ну, и еще чуть-чуть ногой прижимал, чтобы задницу не отрывал...

- Представляю...

- Ему предложили извиниться, знаете, что ответил?

- Ну?

- Я, - говорит, - гвардии майор ВДВ, и готов погоны снять, или до седых яиц командовать батальоном, но прапор майором в моём лице командовать не будет никогда! Если это всё, чему учит академия, то... Ну а дальше, как говорил классик, без падежей про академию и её начальство. Он вообще за словом в карман не лезет. Спасибо, командующий прикрыл, не уволили, а то бы и на три его ордена Мужества не посмотрели.

Представил я картину и ещё больше зауважал комбата. Вспомнил своё:

- В наше время там такие же наглые сержанты были. Самого в первый день учёбы чуть не выгнали. У меня волосы на затылке дыбом встали, когда он мне рукой в грудь упёрся. Тоже планка упала. Потом этот сержант. Визгу было и, будете смеяться, начальник факультета после выволочки в кабинете предложил найти и извиниться.

- Нашли?

- Разогнался... У меня в тот день ещё три преступления было, думал - всё равно выгонят. Вот тогда бы точно нашёл!

- Как удалось-то за один день?

- Легко. Ну, на КПП снёс сержанта. Это раз. На строевом смотре, оказалось, что я единственный, кто не снял гвардейский, кадетский и парашютный значки (знаки скручу, а дырки куда?) и не сбрил усы (вы мой шнобель без усов видели?). Это сразу два и три. "Папа" - наш руководитель курса - сначала посмеялся и простил. Ему тогда ещё про КПП не доложили! В довершение всего заблудился и опоздал на лекцию начальника академии, о которой нам талдычили и предупреждали накануне битый час! У двери нарвался на генерала-начфака, когда он выходил. Всё, думал, отучился... "Папа" на разборе полётов смотрел как на гремучую змею, которая неизвестно как заползла к нему на курс. Не выгнал, просто пристрелил бы на месте, и его рука не дрогнула бы ни разу. У него это желание было на лбу написано. Потом нагнал полные штаны жути, наобещал не прописанных даже в дисциплинарном уставе кар и, сделав скидку на афганскую контузию, выгнал... из кабинета.

- Я после вас учился через десять лет. Голубков ездил через двадцать, а там всё так же!

- Традиции, однако!..


***


За воспоминаниями об учёбе в академии мы пропустили нежданного гостя. На полигон прибыл губернатор! Об этом с круглыми глазами доложил начальник полигона. Выглянув в окошко, мы действительно увидели Мерседес и ГАИшную машину сопровождения. Из неё вышли какие-то важные перцы, крутят головами. Всё-таки зря я к батальону не уехал... Пришлось спускаться. По дороге уточнил у зама, кто из них губер. Подхожу, представляюсь:

- Командир дивизии, полковник Григоренко.

Тот с каким-то повышенным интересом уставился на меня, словно, на какую-то диковинку.

- Здравствуйте, товарищ полковник. Я губернатор области, Удальцов Лев Мефодьевич, приехал познакомиться.

На меня смотрел молодой, здоровый и холёный мужик с характерной печатью избранности на лице.

- Очень приятно, господин губернатор. Не ожидал.

Я пожал руку, но не собирался бросаться ему на шею, и гость это почувствовал, поэтому как-то замялся и представил стоявшего рядом с ним статного сопровождающего, лет шестидесяти с совершенно седой головой и проницательным взглядом.

- Знакомьтесь, это генерал Черкасов, наш...

В этот момент я засёк того, кто привёл сюда гостей. Мой особист мялся за спиной высокопоставленных товарищей.

- Я знаю. Здравия желаю товарищ генерал.

Я демонстративно проигнорировал своего подчинённого. Логичное в таких случаях приглашение пройти не последовало. Во-первых - пройти было особо некуда, а, во-вторых, меня так быстро не приглашали. Неловкую паузу нарушил Черкасов:

- Как проходят учения, Владимир Васильевич?

- Достойно, товарищ генерал, дивизия свою задачу по прикрытию госграницы выполнит.

- Прошу вас без официоза, меня Николай Андреевич зовут.

- Можно и без официоза. Учения от слова учёба. Вот мы и учимся. Основа у дивизии крепкая благодаря старому командиру, но есть и проблемы.

- Например?

- Полное отсутствие координации с местными властями.

Я посмотрел на губернатора. Тот даже руки развёл:

- Ну вы скажете тоже, лично губернатор приехал на учения, а вы говорите отсутствие координации!

Его улыбка и тон не произвели на меня должного впечатления. А благоухающая ухоженность почему-то разозлила.

- Вы приехали посмотреть, как солдатики стреляют или наконец-то ознакомиться с планом прикрытия государственной границы?

- Да, конечно...

- Что - "да"?

Почувствовав моё настроение, генерал Черкасов решил вмешаться:

- Владимир Васильевич, не забывайтесь.

- Я, Николай Андреевич, своё место знаю, но, видимо, чего-то не понимаю в высокой политике, вот вы мне и объясните. У области четыреста восемьдесят четыре километра границы со странами НАТО, а губернатор за четыре года даже не удосужился ознакомиться с планом прикрытия. Это как? Или у администрации области свой особый план, и там собираются мировых демократизаторов на "Абрамсах" и "Хаммерах" встречать хлебом и солью?

- Владимир Васильевич, я понимаю, что вы недовольны, как вас приняли... Так вот, мой помощник...

- Господин губернатор, причём здесь лично я? Вы демонстрируете своё отношение к армии, а это уже не моё личное дело! Где-то за Уралом, возможно, это и прокатило бы, а здесь... Не понимаю!

- Давайте один раз и навсегда решим эту проблему. Где ваш план?

- Я бы назвал его "наш план".

- Ну, что вы к словам цепляетесь!

- Иногда слова великолепно передают суть. Ну, ещё буквы... И во-вторых - "мой" план находится в секретной части и допуск к нему имеют весьма ограниченный круг лиц в особо защищённых и охраняемых помещениях. Надеюсь, это послужит достаточным оправданием, что его нет сейчас со мной?

- Тогда определитесь, товарищ полковник, когда удобно будет представить для ознакомления...

- Уже, господин губернатор. В пятницу, в шестнадцать часов у меня в штабе.

- Добро. Отойдём?

Мы оставили у машин генерала с моим замом, а сами пошли по дорожке в сторону тира. Солнце до боли в глазах искрилось на чистом снегу, где-то в глубине директрисы рокотали двигатели боевых машин, но их напрочь забивали вороны, что-то не поделившие в голых ветвях берёз. После непродолжительной паузы губернатор проговорил:

- Ещё раз повторю, мне неудобно, что так получилось. Собственно, для этого и приехал. Мы всё поправим. Решим вопрос с размещением. Вы семью собираетесь перевозить?

- Благодарю за заботу, господин губернатор. Не стоит беспокоиться. Пока речь о переезде семьи не идёт.

- Вам виднее, моё дело предложить. Скажите, Владимир Васильевич, вы так трепетны к словам, тогда почему всё время меня "господином" тычете?

- Вы же в кресло губернатора пришли не от станка. И с трактора не слезли. Были, как теперь говорят, преуспевающим бизнесменом. Хозяином. Какой же вы товарищ своим рабочим? Господин - да. Бывают, конечно, исключения, но, видать, не в нашем районе...

- Смотрю я на вас, вроде неглупый человек. К вам с протянутой рукой, а вы кусаетесь...

- Простите за окопную прямоту. Смею предположить, что не внезапно проснувшаяся совесть вас позвала в дорогу, поэтому говорите прямо, что вам нужно?

- Только то, чтобы мы вместе работали на благо области.

- И только? Так я не против, даже пробовал...

- Я же извинился.

- Тогда ответьте мне на вопрос: какая ассоциация возникает в голове среднестатистического россиянина, когда он слышит слово "плесковская"? Ну, по аналогии "оренбургский платок", "тульский самовар, пряник, иногда - оружейник", "ивановская ткачиха"?

- Даже не знаю...

- Вам изнутри, может и не видно, но мне со стороны слышится одно: если плесковский - то кремль или снеток, а если плесковская - то десантная дивизия! Однозначно, как говорит ваш бывший шеф. Это имя, городской бренд, если хотите.

- Так мы дивизию всегда... с уважением.

- Не сомневаюсь. На словах, и особенно перед выборами. А на деле? Я не о себе. Сколько в городе вдов офицеров, погибших в Афгане, Чечне и Осетии? Получают они какую-то помощь от властей? Хотя бы в вопросах устройства детей? Сколько толковых офицеров после увольнения не могут устроиться на работу? Почему согласования по подключению жилья, построенного на деньги МО, к городским коммуникациям длится годами? Почему в форме по городу даже в своей машине проехать нельзя?

- Кто вам сказал, что нельзя проехать?

- Сам убедился. Захотите - обсудим, когда будет время. А пока что - простите, у меня три тысячи человек в поле, надо их шевелить, чтобы не замёрзли.

- Да, конечно. Хотел только спросить еще одно - что у вас с городским головой произошло?

- Абсолютно ничего. Ваш хороший знакомый господин Кабанов выставил его не в очень совсем приглядном свете. Так ли это - я не знаю наверняка, но по телефону связался с мэром легко. Естественно, всё это требует уточнения и доказательств. Ответить на вопросы журналистов он отказался или не смог, а доказательства - это вопрос следствия. Вот, собственно, и всё.

- Ну, положим, господин Кабанов мне хорошим знакомым не является...

- Сужу по тому, как он по-хозяйски прошёл в ваш кабинет.

- Это вам показалось. Что касаемо журналистов, то они торопятся с выводами.

- Это их право выдвигать версии, ваше же - не соглашаться и бороться за свою честь в суде.

- Ну зачем же сразу суд? Не по-людски это как-то. Приходишь в дом, поздоровайся с хозяевами и выслушай, что скажут, а потом уже и своё веское слово предложи...

- А если хозяева этого дома выставляют вокруг себя всякое отребье, которое норовит безо всяких разговоров сразу дубиной по рёбрам или кулаком в ухо?

- Ну, вы это утрируете...

- Нисколько, к сожалению. Вот и приходится защищаться самому. Даже мышь, загнанная в угол, бросается на кошку...

- Вижу, нам, действительно, есть о чём поговорить.

Это было явным приглашением, но я сделал вид, что не понимаю. Вернулись к машинам. Пожелали друг другу успехов и разошлись, как в море корабли. Губер поехал дальше рулить губернией, а я - дивизией.