# Бред часть 5

Владимир Васильевич Осипенко

Звонок. Голос Даны в телефоне зазвучал с истеричными нотками:

- Света пропала!!

- Не понял?..

- Должна была приехать к семи. Они с Сергеем планировали встретить московский поезд с оборудованием. Из дома выехала в 6.30 и до сих пор... На звонки ответ один - "Абонент отключен, или находится вне зоны"...

Не глядя на часы, я понимал, что сейчас уже хорошо за одиннадцать. Вариант с пробками не катит. По тону понимал, что Дана сейчас разревётся, поэтому ответил без реверансов:

- Я вам что говорил?! Не нашли для неё кушетки в трёх номерах? ГАИ, больницы обзвонили?

- Владимир, если бы ГАИ, она бы уже десять раз предупредила. Вы же знаете, какая она обязательная.

- Значит, не звонили... На вас никто не выходил?

- Нет, а что?

Пугать мне журналистку не хотелось, но найти более-менее вменяемую причину столь длительного опоздания я не мог. О худшем даже думать не хотелось. Авария с бессознательным состоянием и телефоном всмятку была не самым худшим вариантом. Я даже представить себе не мог, что так быстро может понадобится помощь губернатора. Без него ни один чинуша в милицейских погонах даже пальцем не шевельнёт. По инструкции должно пройти несколько суток со дня пропажи, да и то не факт, что возбудят дело и начнут поиск. А тебе сколько суток надо, чтобы сообразить, что делать?

- Алё, Дана, позвоните 02 и выясните, не было ли с утра аварий в городе с пострадавшими, и если нет, то сообщите об угоне автомобиля... Помните номер?

- Так не было же угона...

- Возьмите грех на душу я отмолю.

- Что я скажу про документы?

- Дана, вы же умница, говорите, что угодно, но заставьте их искать хотя бы машину. Из гостиницы... Да что я? Сами уже поняли. Оставьте кого-то на связи. Сергей где?

- Рядом.

- Дайте ему трубку. - С мужиком мне всё же сподручней. - Сергей, есть возможность дать информацию в дневном блоке новостей?

- Не знаю, но попробовать можно.

- Пусть Дана кошмарит милицию, а ты займись эфиром. Проверяем все версии с дорогой, ждём пару часов звонок, если не получится, выходим в эфир и с помощью телезрителей начинаем поиски сами. От разведчиков ни на шаг! Пользуйтесь их машиной. Я закругляюсь и выезжаю к вам. Вопросы?

Вопросов не было. Что у меня творилось в голове сейчас, злоба просто душила! Не знаю, что и как там внутри срабатывает, но когда вопрос касается близких и дорогих мне людей, сгорают предохранители благоразумия и законопослушности. Я готов всю дивизию повести в атаку только бы знать, на кого. Бандиты, оборотни, кто?! Отзовитесь, твари!! Пусть вы хоть трижды россияне, но для меня вы хуже оккупантов, вы - враги и, пока я жив, глумиться над своими не дам! Убьёте или закроете - тогда другое дело...

Так, стоп! Хватит соплей. Что имеем? Скорее всего - похищение, об убийстве давно бы стало известно. Значит, поступят предложения. Обязаны поступить. А иначе - какой смысл? Тогда почему до сих пор не поступили? Еще не пришло время? То ли не спрятали надёжно, то ли ещё не готовы к разговору. Не хотелось думать о том, что из женщины хотят выжать какую-то информацию. А, может, ждали результата разговора губера со мной? Неужели так решили подстраховаться, и он сам в курсах? Но грубо-то как! Нет, скорее всего, его используют втёмную. Кто? Остаётся только Петрович. Больше некому. Посетить болезного? Так, не спеши... Кабан почил в бозе, а его подручные? А вчерашний барон? Его-то прославили, благодаря Свете. Ну вот круг и определился. Последний в списке показался мне не последним среди подозреваемых. Для очистки совести начинать надо с него.

Я набрал номер:

- Сергей, есть новости? Сбрось мне все данные по наркобарону, к которому вы ездили в гости.

- Да тут на него на два тома дела наберётся. Ваш знакомый из бывших работал на совесть.

- Мне некогда всё лопатить. Самую суть, время дорого.

- Сделаю.

- Давай, родной, побыстрее.

Один шанс из тысячи, но чем чёрт не шутит! Где разведчики? О, на ловца и зверь... Из подлетевшего к центральной вышке полигона вышел начальник разведки. Что-то не больно радостный... Что там ещё у нас плохого?

- Товарищ полковник в подразделениях разведки происшествий не случилось, за исключением...

Смекалка не подвела. Знал бы он только, насколько эти "исключения" сократили мою жизнь. Ну давай уже, не томи...

-... из лагеря бежали трое арестованных.

- Подручные Кабана?

- Так точно. Ночью все ушли работать по штабам, остались в лагере трое хромых... Эти дровишки пилили.

- Оружие?!

- Автомат дневального, который их охранял...

- Твою дивизию!!!

- Мы с утра обложили участок, прочесали... Нашли их следы. Покружили по лесу и вышли на дорогу. Уехали на машине. Похоже, случайная попутка.

- Ну, вот и повоевали... За ствол с нас погоны вместе с головами отгрызут. Знали бы вы, товарищ подполковник, как это всё не вовремя!

- Знаю...

Вот тебе и "в бозе"! Эти как раз в запале на любую дурость способны.

- У нас есть их данные?

- Есть, и их документы у нас.

- Тогда сбор через час. Сформировать семь групп по четыре человека. Старшие - офицеры, бойцы с оружием. Задачи поставлю лично. У нас на всё про всё три часа. Потом нас уже не будет на этих должностях. Данные на этих уродов с вами?

- Вот здесь всё.

- Давайте сюда. Собирайте людей, я пока прикину план.

Особо и прикидывать-то было нечего. Этим троим деваться некуда, кроме как по домам. Пока оправдаются перед жёнами за ночное отсутствие, да новостишки узнают - пройдёт время. Да и соснуть должны хотя бы по паре часов после бессонной ночи и пешей прогулки по лесу. Потом обязательно соберутся на совет - или в "Сивой кобыле", или у кого-то дома. Вот только, что они там придумают?.. Вариантов несколько: лечь на дно и затаиться - самый простой и самый гнилой для меня. Испугаются и пойдут сдаваться ментам? Вони будет много, но это не самое худшее развитие событий. А могут они, допустим, разобраться с бывшими своими подручными? Могут, почему нет! Но это уже крайняя степень отморожености. Особенно, с учётом нынешнего состояния Кабана. Имеют ли они отношение к Свете? Теоретически могут, но не клеится по времени. Слишком мало его у них было.

И что мы имеем в сухом остатке? Эти трое сейчас в городе, по своим хатам или в "Кобыле". Автомат у одного из них. Хотя... Стал бы ты его таскать наперевес, да ещё и на перекладных? Я бы заныкал где-нибудь в лесу. А потом, когда всё успокоится, забрал. Если прихватили, то это только Сова, кто он там в миру? Севостьянов Антон Захарович, 1968 года рождения, судим за хулиганку ещё по малолетке, женат, проживает... Битый крендель, лишнюю статью на себя брать не станет.

А насчёт Светы два варианта: либо барон, либо менты. Последние только попугать могут, а вот торгаш...

Я, наконец, обратил внимание на зама, который видя, что происходит нечто неординарное не подходил ко мне, проявляя тактичность. Я подозвал его и попросил самостоятельно завершить учения согласно плану. Объяснять ничего не стал, просто сослался на неотложные дела в городе. Пожалел, что не во все задумки посвятил его заранее, но и того, что расписано в плановой таблице хватит с лихвой.

Почему молчит телефон? Когда надо - не дождёшься! А когда не надо, блин, разрывается сутками!

Ну наконец-то! Практически одновременно пришёл сигнал о полученной почте, и вызов. Звонил Сергей:

- Сбросил SMS. Дополнительно сообщаю: в ГАИ ничего не случалось. Машину приняли к поиску, пока тихо. Эфир обещали.

- Молодца. Будь на связи.

Поднял голову и увидел, как по дороге руководства к центральной вышке буквально подлетела "тройка" (БМД-3, не путать с БМВ-3). Из башни выпрыгнул комбат Голубков и бегом направился к лестнице. Его вид не обещал ничего хорошего. Да что это за день такой у меня сегодня с самого утра! Но закону парных случаев уже два "добрых" известия получил, кажется, хватит. Заходит в дверь, вижу - майор не в себе.

- Разрешите обратиться, товарищ полковник?

- Что случилось, комбат?

- В батальоне без происшествий. Даже наоборот - посредники говорят отстрелялись на отлично. У меня - личное...

Я облегчённо вздохнул. Только взволнованный вид Голубкова не позволил съязвить на тему о бегущем майоре в мирное время. Ещё раз спросил:

- Что случилось?

- Жену на скорой увезли. Плачет, хочет, чтоб рядом был. У неё до этого два раза выкидыш случился, боится... Первенец, такой долгожданный, что не передать... Командир полка не отпустил. Я спросил разрешения обратиться к вам. Товарищ полковник, разрешите отлучиться с учений.

Он проговорил это скороговоркой. Закопчённое лицо, тронутые сединой виски, а у самого слёзы в глазах. Я смотрел на него и понимал, что ничто его не остановит. Даже последствия невыполнения приказа.

- На чём поедете, на БМД?

- Перехвачу кого-нибудь, вы только разрешите...

- Тогда меняемся. Берите моего "козла", а я пока на вашей "ласточке" покатаюсь. Лихой, смотрю, там механ.

- Не подведёт... Так я могу идти?

- Идите, только Николаю-водителю скажите...

Какой там "скажите", комбат уже гремел вниз по лестнице! Хотел бы я увидеть бойца, который сейчас задумается, выполнять ли приказ этого майора. Через десять секунд моя УАЗик сорвался с места так, что его старту позавидовали бы пилоты Формулы-1. Теперь самому о машине надо было подумать. И не об одной. Не ехать же в город на БМДшке! Кстати... а почему бы и нет? Вызвал на связь командиров полков и приказал прислать на полигон по две командирские машины. Знаю, как командиры любят такие приказы, поэтому надавил, что это личная просьба. Ко времени прибытия разведчиков под вышкой стояли шесть машин.

Теперь всё зависело от правильности решения. Вообще-то от него всегда всё зависит, но зачастую сохраняются шансы попробовать и другие варианты. У меня на другие просто не будет времени.

Уже через пятнадцать минут четыре экипажа убыли в город, а начальник разведки с оставшимися силами отправился просеивать снег на маршруте ухода беглецов. Вначале возразил:

- Мы же там всё посмотрели...

- Вы, товарищ подполковник, "смотрели" людей. К тому же, на бегу и ночью. Ну не пойдёт хоть сколько-нибудь вменяемый человек с автоматом на дорогу! По крайней мере, не должен. К тому же они битые, им лишняя статья ни к чему. Не знаю точно, но, прошу - осмотрите всё ещё раз и очень внимательно. Ищите что-то приметное, хороший ориентир - дерево, отличающееся от других, дупло... Сами понимаете.

- Сделаем.

- Для чистоты эксперимента пустите впереди пару бойцов, пусть уходят по их маршруту и по дороге спрячут ствол. Остальным задачу: если не найдут - то никакие они не разведчики! Время до 15.00.

- Всё понял.

Ещё одной машиной пришлось пожертвовать для начальника организационно-мобилизационного отдела. Пусть с коллегами в областном военкомате пошушукается.

Наступило самое невыносимое - ждать! Я всё ещё надеялся на недоразумение Светы с милицией, хотя и понимал иллюзорность этой надежды. Автомат и трое бандерлогов отвлекли меня от мысли о ней, но сейчас тревога вернулась с новой силой. Даже стыдно... что такое моя должность и звание по сравнению с тем, что ей сейчас реально угрожает? Ещё как назло в голове всплыли слова Кабана про трупы в сгоревших машинах. С них станется. Да что за нелюди такие... дети, старики, женщины - им всё едино! Понасмотрелись, суки, "бизнес - ничего личного" и готовы ради денег на любое преступление. Алё, где вы благородные рыцари плаща и кинжала? Где пресловутые воровские законы?

Я вспомнил о непрочитанной SMSке и достал телефон. Сел за стол и стал внимательно изучать подноготную наркодельца. Значит так: Шарипов Тимур, уроженец Горного Бадахшана из солнечного Таджикистана, российский паспорт с 1999 года, проживает... Оба-на! Ветеран войны в Афганистане в составе 103 ВДД ! Далёкий родственник Махмуда Худайбердыева, вместе с ним участвовал в исламских мятежах, после разгрома последнего уехал в Россию. Женат, двое детей. Официально занимается оптовыми поставками фруктов и бахчевых с исторической родины. Розницу контролирует его младший брат.

Информации к размышлению более, чем достаточно. Плохо это. Что именно - понял не сразу, но плохо. Просто торгаши, даже смертью, это, прежде всего - торгаши. Здесь гремучая смесь огромных денег, религиозного экстремизма и боевого опыта. Естественно, что он не один, а лишь шестеренка в большой машине. Вчерашняя реклама могла сильно расстроить и его самого, и его хозяев. Мне показалось - "тепло"! Но не хватало какого-то звена. Оно появилось в виде звонка от Сергея:

- Был звонок. От кого - не знаю, не представился. Но сказал, что если сегодня в эфире не будет опровержения вчерашнему репортажу, то будет плохо...

- Акцент у звонившего был?

- Нет, чисто говорил, но...

Сергей сделал паузу, и я не выдержал:

- Что "но"?

- Похоже, что читал по бумажке и звонил с автомата. Было слышно, как машины шумят.

- Он только о вчерашнем эфире говорил?

- Да.

- Кто был там главным героем?

- Там никого конкретно... Хотя, наверное, всё-таки охранники у того дома и... его хозяин. Да, и в конце прозвучала фамилия Шарипова.

- Свету звонивший не упоминал?

- Прямо нет, но дал понять, что она у них.

- Вот теперь "горячо"!

- Что, я не понял?

- Серёга, слушай внимательно. Всех в гостиницу, сам найди себе занятие в трёх минутах от дома Шарипова. По команде подскочишь с камерой. Если увидите хвост - тогда крутанитесь по городу и назад в гостиницу. И никому ни слова!

- ...

- Не слышу "понял"!

- Да, я понял, а...

- Всё!!! Никаких "а"! На всё про всё - час! Давай, родной.


***

Теперь пришла моя очередь действовать. Посылать кого-то могло стать большой подставой. БМД, взревев дизелем, устремился в город, неся в своей утробе меня и две группы разведчиков.

Ворота к особняку только выглядели внушительно и неприступно. Всё-таки полтысячи лошадей и почти девятнадцать тонн брони - это вам не "Запорожцем" в "Мерс" тюкнуть. Когда ворота со скрежетом и лязгом вылетели под натиском БМД, я с глубоким удовлетворением отметил, что под ними никто не суетится и никаких просьб не высказывает. Двор, действительно, был громадным. В нём справа от въезда стояла фура-рефрижератор, вокруг которой суетилось несколько гастарбайтеров. Само по себе это ничего не значило - подумаешь, хозяин даёт кров землякам дальнобойщикам, но за таким забором здесь можно выгружать не только дыни. Но мне очень бы хотелось посмотреть на реакцию специально обученной собачки, когда она будет обнюхивать эту машину. Только где такую сейчас возьмёшь? Люди от рефрижератора ломанулись прятаться в расположенную неподалёку хозяйственную постройку. Наоборот, из дома шустро выскочили несколько человек и тупо уставились на нежданных гостей. Рот отрыть им не дали разведчики, веером разлетевшиеся по двору. Через минуту все присутствующие во дворе уже лежали мордами в асфальт с руками за голову. На многочисленные возгласы "В чём дело?", "Кто вы такие?" я задал и свой вопрос:

- Кто хозяин?

Ответа не последовало. Пришлось обратиться персонально к молодцу в чёрной форме охранника. Когда и он проигнорировал вопрос, аккуратно мордой об асфальт один из разведчиков намекнул, что это невежливо с его стороны. Ответ последовал незамедлительно:

- В доме...

Я застал хозяина разговаривающим по телефону. Последняя фраза - "пулей!", говорила о том, что нам следует ожидать гостей. Невысокого роста, седой крепыш, он стоял у окна и смотрел во время разговора во двор. Медленно повернул голову в мою сторону, и я увидел, как округлились его глаза. Более того, он вытянулся во фронт и произнёс совсем уж удивительное:

- Здравия желаю, товарищ капитан!

Что-то неуловимое с самого начала показалось мне знакомым, но после этого приветствия пелена тут же слетела с глаз:

- Таджимон?!

- Так точно. Гвардии сержант Шарипов!!!

- Погоди... Тимурхан!

- Он самый!

- Во, мля, честно, не ожидал. Я думал у тебя еще тогда в горах крыша поехала. Смотри ж ты... Ну, здорОво!

Сопровождавшие меня разведчики выпали в осадок после того, как мы обнялись. Двадцать минут назад, когда я ставил задачу, то изобразил хозяина таким монстром и тварью, что просто убить его на месте было бы мало.

- Сколько лет прошло, - начал вспоминать Шарипов, - а только взглянул, так у меня каблуки рефлекторно сошлись и руки по швам сами собой вытянулись.

- Двадцать шесть... Мало я вас, видно, тогда драл! Слушай, Тимур, как я понимаю, времени у меня в обрез. Мы с тобой потом повспоминаем, если захочешь. Один вопрос. Только не ври, лучше промолчи, но не ври!

- Спрашивай, командир, отвечу правду, даже, если потом буду очень жалеть!

- Где журналистка?

Именно этого вопроса он ждал и боялся. Я понял по глазам. Он сказал, как выдохнул:

- У меня...

- Где она?

- Это уже второй вопрос.

- Тимур!!!

- Тогда и мне обещай, командир, что всё, что сегодня произошло, останется между нами.

Я повернулся к разведчикам всё ещё мнущимся у двери:

- Парни, давайте во двор, блокируйте ворота, чтобы нам не мешали говорить.

Разведчики вышли. Я, молча, смотрел в чёрные глаза своему бывшему подчинённому. Заматерел, но не расплылся, форму держит. Не на одну войну мы с ним ходили вместе. Всегда за него был спокоен. Немногословен, исполнителен, подготовлен отлично. Однако нет-нет, да и вылезет дикая азиатская жестокость. Однажды кулаком уложил пленного. Насмерть. Спас я его тогда от трибунала - мол, в горячке боя не рассчитал, хотя и сам в этом сомневался... Сейчас я боялся только одного - чтобы не было поздно. Мучительно боялся, а он тянул. Смотрел на меня нехорошим взглядом, незнакомым, словно оценивал. Неужели заметил моё волнение?

- Командир, не по-людски это как-то... Вы у меня в доме, а я даже не пригласил сесть, не угостил.

- Потом, Тимур, всё потом...

- Хоть рюмку за встречу.

Между нами была какая-то невидимая нить, и я боялся неловким словом её порвать.

- Ты же, помню, трепетно к вере своей относился...

- И сейчас отношусь. Приветить гостя - это как раз в традиции моей веры. И бокал с добрым человеком поднять не грех.

- Тогда давай.

Беззвучно ступая по огромному ковру, Тимур подошёл к бару, взял бутылку коньяку и два бокала. Мне налил от души, себе только дно помочил. Протянул и посмотрел своими чёрными глазами.

- За встречу, командир.

- За то, чтобы мы оставались в одном окопе.

Чокнулись. Я залпом выпил. Поставил фужер на стол. Тимур намочил губы. Попытался налить ещё. Я отрицательно махнул рукой, стараясь не отрывать взгляд от его глаз.

Наконец, Шарипов выдохнул:

- В одном окопе... В машине она...

- В какой?

- Что во дворе грузится...

Я развернулся и вылетел вон из дома. БМД загораживала въезд во двор, хищно опустив ствол в сторону безмятежно проезжающих по дороге автомобилей мирных скобарей. Один из офицеров зло беседовал о чём-то с охранником, остальные по-прежнему нюхали асфальт.

- Машину смотрели?

Кивнул я в сторону фуры и пошёл к ней. Один из бойцов как раз выпрыгнул из кузова и бросил:

- Пустая.

Я недоумённо оглянулся на Шарипова, появившегося на пороге вслед за мной. Головы лежащих, как по команде, повернулись в его сторону. Тимурхан не удосужился им даже слово сказать, только повёл подбородком. Один из джигитов, как я понял - водитель фуры, попытался встать. Боец, стоявший над ним, посмотрел на меня. Я одобрительно кивнул. Шофёр встал, подошёл к машине со стороны кабины и дёрнул незаметный рычаг в передней часть прицепа. Снизу у передней стенки фуры открылся потайной люк. Теперь стало понятно, почему у кабины валялась небольшая лесенка. Пряча взгляд от подчинённых, я бросился к лесенке, приставил и полез в люк. В узком, не более метра, но длинном, на всю ширину фуры помещении, было темно, но постепенно глаза привыкли, и я различил у люка биотуалет, потом несколько коробок, из которых торчали горлышки бутылок и каких-то пакетов. У дальней стенки на полу лежал матрац, а на нём - неподвижное тело. Я, боясь самого страшного, положил пальцы на шею и почувствовал, как под тонкой кожей бьётся ровный пульс. Жива! Не было ни радости, ни восторга. Было огромное облегчение, словно, кто-то всемогущий всё это время сжимал меня за горло, а потом вдруг простил и отпустил.

Спрыгнул вниз.

- Что с ней?

- Спит. Проснётся через пару часов...

Тимур не показывал никаких эмоций. Ему было всё равно, или просто не хотел терять лицо перед своими подручными, не знаю.

- Где её машина?

Опять движение подбородком и уже подорвался другой, на этот раз в форме. Машина оказалась в том самом гараже, куда пытались спрятаться гастарбайтеры. Правда, номера уже были другими. Вскоре нашлись и родные. Пока я разговаривал с хозяином, бойцы бережно спустили тело и положили на заднее сидение Опеля. Собственно, разговора между нами так и не получилось. Был вначале монолог Тимура. Он говорил тихо, так чтобы никто другой не услышал и звука.

- Командир, я своё слово сдержал... Не сомневаюсь, что и вы сдержите. Тимур добро помнит. Теперь мы в расчёте. Хотел проучить дурочку, ну, да Аллах с ней. Не хватило десяти минут. Шарипов сделал паузу и затем затараторил: Тебя прошу - отойди! Это не мой бизнес. И даже не местных тузов. Я всего лишь исполнитель, и моего тут ничего нет. Помнишь, как в Афгане у нас было всё казённое? И делали мы там не то, что нам нравится. Был приказ - и точка. Вот и я работаю по приказу. Не станет меня, будет другой. Тебя это не касается, не лезь. Сожрут твои же. Мне не хотелось бы. С тобой на войне было спокойно. И за спины ты не прятался и, наоборот - всегда вперёд лез. Верили тебе бойцы и сдерживали. Я это хорошо помню. Вот ради этой памяти и говорю: отойди, командир.

- Совет оценил. Только жаль, что не могу ему последовать. Проблема в том, что касается это меня. И касается моего самого сокровенного. Травил бы ты мух или крыс - я пальцем бы не пошевелил. О сегодняшнем буду молчать, обещаю. В остальном - не обижайся, буду зубами рвать, сколько успею.

- Не изменился ты, командир... Ну что ж, тогда прощай.

- Прощай, Тимур.

Мы обменялись рукопожатием. В этот момент присутствующие во дворе стали свидетелями небольшого эксцесса. Один из офицеров, разговаривавший с охранником, вдруг ударил его ладонью по лицу и зло проговорил:

- Каким ты был гандоном в училище, таким и остался!

Кажется, не я один старого знакомца встретил.

Через пару минут я за рулём "Опеля" поспешил к гостинице, а "Бахча" с разведчиками поехала на полигон. Отъехал буквально метров пятьсот.

Я испытывал не совсем понятную, но очень приятную гамму чувств. Рыцарь-не рыцарь, но девицу из темницы спас, всё-таки! Неприятности у девочки могли быть очень большие и, по большому счёту...

Я повернулся, чтобы взглянуть на неё, потянулся поправить плед и увидел через заднее стекло несущуюся за мной милицейскую машину с включенными мигалками. Неужели по мою душу? Догадка не подвела. С воем и визгом тормозов меня подрезала машина ДПС. Сзади подпёрла ещё одна. Выскочившие из неё бойцы направили на меня автоматы и, что мне особенно не понравилось, передёрнули затворы.

Группа поддержки Шарипова прибыла? Почему ДПСники?! Ёлы-палы, да ты же сам распорядился эту машину в розыск подать! В довершение ко всему свои документы оставил в повседневной куртке, а та с Голубковым. Чудило на букву "Мэ"! Ох, не вовремя я отпустил разведчиков... Надо срочно связаться хотя бы с Сергеем. Он должен находиться где-то рядом. Нажав на вызов, под стволами автоматов потихоньку выхожу из машины и с нетерпением жду ответа от Сергея. Возможно, одному из блюстителей закона и порядка показалось, что у меня в руке граната, поэтому после ловкого удара по ней прикладом укороченного АК мой телефон жалобно звякнул об асфальт и рассыпался на несколько фрагментов. Возражать было уже поздно, да и что-либо им объяснять бесполезно. Попытка поднять хотя бы SIMку пресеклась таким ударом по почкам, что я чуть не вырубился. Стало больно не только вдохнуть, но и выдохнуть. Неужели рёбра не выдержали? На то, как ловкие руки шарили и выворачивали мои карманы, я внимания уже не обращал.

- Документы где?! - брызгая слюной, рявкнул один из нападавших с испитой, а может быть обветренной рожей, и лычками сержанта. - Документы, где, я спрашиваю?!

Кое-как восстановив дыхание, я выдавил из себя:

- В гостинице...

- В какой гостинице, урод?! Что ты мне тут паришь? А ну - давай в машину!

И опять поторопил меня ударом приклада именно в больное место. Желание им что-либо говорить еще улетучилось само по себе. Чего не скажешь о моих сопровождающих:

- Что ж ты, урод, даже не удосужился номера на угнанной машине поменять?

- Смотри - даже форму напялил, думал за крутого сканает. Ну, чего молчишь?! - поддержал первого напарник.

- У него, прикинь, тёлка пьяная на заднем сидении лежит. Лыка не вяжет...

- Она не пьяная, ей врач нужен.

- Заткнись, козлина, мало получил?!

Сержант смотрел на меня холодными рыбьими глазами, как смотрит мясник на тушу перед тем, как приступить к разделке.

Я умолк. Целее буду. Наручники не давали возможности ощупать спину и убедиться в целости ребер. Радовало только, что это не от Шарипова, скорее всего этот сыр-бор по поводу угнанной машины. Ну, от этого горя отмажемся быстро, только бы до адекватных ментов добраться.

Однако это оказалось совсем не просто. Через полчаса в отделении моя просьба позвонить губернатору вызвала такой жизнерадостный смех дежурной смены, что Задорнов удавился бы от зависти. После этого любое моё слово вызывало только ржание. Вместо оперативного дежурного дивизии или администратора гостиницы мне неизменно предлагали соединить только с президентом всея Руси. В протокол записали, что некто нетрезвый, назвавшийся Григоренко, был задержан на угнанной машине, корчил из себя начальника, вёл себя неадекватно и требовал то губернатора, то скорую для его пьяной попутчицы.

Через десять минут я уже был в обезьяннике, бешеный от злости и бессилия. Без ремня и шнурков. Походил немного туда-сюда. Потом подвинул двух синюг с лавки и, несмотря на смрад в помещении, завалился на спину и уставился в потолок. Спина ныла, никаких разумных мыслей в голову не приходило. Теперь нужно было только ждать. А ожидание быстрее всего идёт во сне. Тем более, что не выспаться я всегда успею. С этим и заснул.


***

Разведчики, с которыми я расстался у дома Шарипова, доложили оперативному дежурному, что "комдив с журналисткой уехал в гостиницу". Оперативный был не только офицер, но и мужик, поэтому два часа честно отбривал всех, кто в поисках начальства обрывал его телефоны.

- Комдив на учениях.

- Должен быть в городе.

- Звоните на мобильный.

- У него мобильник вне зоны или выключен. Он приказывал срочно доложить! - настаивали разведчики.

- Всё правильно, что выключен. У него... совещание.

Не очень изобретательно врал дежурный и даже представлял себе, как будет благодарен ему комдив, что он оградил его от дурацких звонков. Особенно доставали эти журналисты с НТВ. Только через три часа, в конце концов, он сдался и на почти истеричный вопрос с той стороны ответил:

- Комдив в гостинице.

- Как в гостинице, с кем?

- Вам виднее, - съязвил дежурный и положил трубку.

На недоуменный взгляд Сергея Дана лишь пожала плечами:

- Дежурный сказал, что он в гостинице и что мы должны знать с кем... Бред какой-то. Сергей, ты стучал ему в номер?

- Зачем стучать? Его ключ у кастелянши, я пять минут назад видел.

- Что же делать, у нас через два часа эфир. Это не город, а Чикаго какой-то!!! Люда, хватит дымить, дышать уже нечем! Пойди лучше ещё постучи. Погромче, может спит!

***


На полевом КП дивизии в какой-то момент тоже стало не до учений.

- Ну не мог комдив отключить телефон! Он ждал доклада от меня и разведгрупп. Время установил - до 15.00. Сейчас 18.05! Чертовщина какая-то...

- Сказал, что дела в городе, - первый зам пребывал в двусмысленном положении: продолжить учения или заняться поиском командира, - может, отсыпается, всё-таки двое суток на ногах...

- Он не знает, что я ствол нашёл, - начальнику разведку было даже обидно, что после того, как его бойцы, перелопатив гектары леса всё-таки нашли автомат, он понимал, какой груз упадёт с плеч командира, а порадовать некого, - тут явно что-то не так!

- Странный он какой-то - свою машину отдал Голубкову, а сам на "тройке" в город укатил.

Начальник разведки уже получил доклад от тех, кто ездил с командиром, и ничего странного именно в этом не находил. Более того, он обладал информацией группы сопровождения о злоключениях журналистов. Но озвучивать ничего не стал. Не уполномочен командиром. Вот, куда он пропал после с этой журналисткой? В гостинице не появлялся. Может к ней домой поехал... Да хоть куда - телефон-то при чём? Оказался где-то в зоне провала мобильного сигнала? Нет, он бы десять раз нашёл возможность позвонить. Может он и странный, но не пофигист - это точно.

Тишину нарушил начопер:

- Командира менты закрыли.

- С чего это ты, Сергей Николаевич, к такому выводу пришёл?

Кажется, первый зам искренне удивился.

- Вы телевизор смотрите? Он зацепился не только с Кабаном, царство ему небесное, но и с мэром. Что, так часто губернатор к нам на полигон приезжает?

Зам ненадолго задумался и ответил:

- Не припомню.

- То-то и оно! Я тоже не помню, а тут прискакал даже без приглашения. Говоришь, долго говорили тет-а-тет?

- Да нет... минут десять.

- Значит, не договорились. Вот и решили перейти от слов к делу.

- Неужели даже позвонить не мог?

- Когда закрывают, могут и не позволить...

В результате этого разговора, в котором начальник разведки практически не принимал участия, как раз именно у него в голове сложилась завершённая картина из разрозненной мозаики фактов.

- Товарищ полковник, - обратился он официально к заму, - разрешите убыть в город. Я, кажется, знаю, где командир...


***


Светлана никак не могла понять, где она находится. Замёрзла страшно, ноги затекли, раскалывалась голова... Что она делает на заднем сидении своей машины? Откуда этот плед?

Она сделала усилие над собой и села. Вытерла рукой запотевшее стекло и увидела, что стоит в каком-то дворе. Вокруг много машин, большинство из которых, почему-то машины ДПС. Который сейчас час? Господи, она же опоздала на поезд! Почему темно? Неужели уже вечер? Стыд-то какой... И что она скажет Дане? Светлана потёрла пальцами виски, пытаясь унять боль и вспомнить, что же с ней произошло. Ничего не получилось. В голове какие-то обрывки. Только хорошо помнила, что встала пораньше и выехала с запасом. Ещё мама переживала, чего в такую рань всех переполошила. Точно помнит, что ехала по почти пустой улице, а потом... Потом её догнала машина ГАИ и заставила остановиться. Точно, она ещё спросила: "Разве я что-то нарушила?" Потом она положила на колени сумочку и стала искать документы, а гаишник через окно потянулся к ней... и в руке у него был платок. И запах такой резкий... больничный. Дальше провал.

Кстати, где документы? Почти инстинктивно начала искать глазами сумочку, где у неё находился еще и телефон. Сумочки нигде не было. Там же все деньги и ключи! Эти негодяи специально её усыпили, чтобы она не смогла встретить московский поезд, а Дана подумала, что она испугалась и спряталась. Надо срочно позвонить и всё объяснить!

Светлана открыла дверь и попыталась выйти. Однако с первого раза не получилось. Земля покачнулась, и пришлось ещё немного посидеть, чтобы прояснилась голова. Новая попытка оказалась более успешной, Светлана вышла из машины и осмотрелась. Похоже на внутренний двор отделения милиции. Ага, вон и выезд со шлагбаумом. Там должен быть и охранник, и телефон. Нетвёрдыми шагами журналистка направилась к будке.

Разомлевший в тепле сержант милиции был немало удивлён, увидев миловидную девушку, появившуюся не с улицы, а со двора. Как она, интересно, прошла?

- Вам чего?

- Разрешите позвонить...

Голос слабый и в глазах поволока, как у наркоши, но хороша чертовка.

- А ключи от квартиры не надо? Ты как сюда попала?!

- Я не знаю... Мне позвонить срочно нужно.

- Так, стоять! Повторяю вопрос - что ты тут делаешь? Пьяная, что ли?

С этими словами охранник вылез из своей будки и, поправляя на боку дубинку, перегородил ей дорогу.

- Я не пила. Здесь моя машина... Мне срочно позвонить надо.

- Какая машина?

- Вон та серебристая "Вектра".

Охранник посмотрел, похоже, сообразил и сбавил обороты.

- Как ты в неё попала?

- Не знаю, я проснулась, смотрю, машина здесь стоит. Ни документов, ни телефона, ни ключей, ни денег...

- Так ты к нам с претензией?

Света собрала в кулак всю свою выдержку и волю:

- Я к вам с просьбой: прекратите мне тыкать и позвольте позвонить.

- Пожалуйста, могу и выкать. Только отсюда вам звонить не положено, идите к дежурному.

Похоже, дежурный её появлению даже обрадовался:

- Ну, проспалась, красавица?

Света проигнорировала вопрос.

- Товарищ капитан, позвольте мне позвонить.

- Ты не губернатору ли собралась звонить?

- Нет.

- А кому?

- Не ваше дело! И что это за манера здесь незнакомым людям тыкать!

- Вот, как ты запела! Гнотенко, ты где, рыжий бес? Посади её в обезьянник, пусть успокоится!!!

- Погодите, за что? Я только просила разрешения позвонить...

Однако появившийся ниоткуда конопатый сержант уже начал подталкивать её пузом к металлической клетке.

- Проходьтэ, громадянка. Не треба сварыться. Потим всэ розповистэ. Проходьтэ.

Гулкий удар, и металлические двери за ней захлопнулись. Света попыталась подёргать её изнутри, но бесполезно. Запоры были сделаны на совесть.

- Вы... вы... ответите! Бандиты!!!

Сержант лениво посмотрел сквозь решётку и устало попросил:

- Хлопци, зробить так, чтоб тут було тыхо...

Только сейчас Света поняла, что в клетке она не одна. К ней, опустив руки, словно собрался поймать курицу, и слащаво улыбаясь, уже направлялся какой-то тип с испитой физиономией:

- Ты слышала, что сержант сказал? Иди ко мне, рыбка, поговорим тихонько. Гы-гы...

Таким же "гы-гы" его поддержал ещё один очень подержанный жизнью гражданин. Свету охватил животный страх...


***


Я не мог разобрать, что кричит толпа. Какие-то звероподобные маски-хари извергали в мой адрес проклятия и старались плюнуть в рожу. Мне было мерзко и... больно. Особенно сильно болело справа сбоку. Даже дышать было тяжело. Рыжий стрелец с огромной секирой лениво отгонял самых ретивых, пытавшихся меня достать дубинами. "Видийдить, люды добри! Не чипайте. Його государь будэ судыть" , - гундосил он в нос.

Почему под ногами нет опоры и руки онемели? Я огляделся по сторонам. Справа, сколько хватало взора, вдоль заснеженной дороги стояли столбы и на перекладинах висели люди. Одни - молча со свёрнутыми набок шеями. Рядом с такими никого не было. Разве что, одинокие фигуры упавших на колени и надрывающихся в плаче женских фигур. Другие подвешенные вели себя по-разному. Одни молчали, другие неистово молились, третьи что-то кричали. С крюков, зацепленных за их рёбра, на снег капала кровь. Вокруг таких бесновались по несколько человек, отгоняемых стрельцами.

Страшная догадка осенила меня, и я опустил взгляд вниз. На вытоптанный снег, перемешанный с соломой, капала моя кровь, но до того бурая, что казалась скорее чёрной, чем алой. Боль от крюка волнами разливалась по телу.

Неясный шум, лязг железа... и, словно из тумана, на меня стал надвигаться длинноволосый всадник на чёрном коне. В руке у него был не палаш, не нагайка, а крюк на длинной ручке.

Мне стало не страшно, а жутко...


***


От этого ужаса я и открыл глаза. Прислушался, не закричал ли я, словно до меня должно было докатиться запоздалое эхо. От правого подреберья исходила и выворачивала нутро пульсирующая боль. Правая рука, прижатая к стенке, занемела. То же было и с ногами, свисающими с короткой скамейки.

Вместо эха до меня докатился знакомый и очень желанный, только испуганный голос:

- Не подходите ко мне! Не подходите!!!

- Тебе ж сказали, не шуми... Я тебя ласково... Давай, красавица, всё по-доброму.

Следующую сцену я воспринимал ещё на границе реальности.

Какой-нибудь любитель Востока и Шаолиня назвал бы то, что произошло в следующий момент как-нибудь поэтично, например - "Удар расслабленной лапы пантеры". Я же скажу проще: Света полоснула своими ноготками по морде неудачливого ухажёра. Тот взвыл на такой высокой ноте, что сделал то, что не всегда удавалось дивизионной артиллерии - он окончательно разбудил меня. Я отбросил куртку. Окончательно придя в себя, я оценил сцену. Много раз видел подобное по ящику, а здесь впервые воочию. Зачуханный Ромео размазал кровь на роже пятернёй и решительно двинулся на обидчицу:

- Ну, сука, всё!!!

Пришлось вторую попытку "ухаживания" пресечь на корню уже мне:

- Стой, где стоишь, гоблин!!!

Мужик замер в шаге от Светы. Она узнала голос, но не поняла, откуда он. Только когда я сел, девушка меня узнала.

- Владимир!

Она сделала несколько порывистых шагов в мою сторону и замерла. На лице было столько эмоций, что я испугался, чтобы они не нашли своё проявление в её действиях, поэтому сказал как можно более буднично:

- Проходите, Светлана, располагайтесь. Такой сон прервали...

- Вы?! Как?! Что вы здесь делаете?

- Садитесь, Светлана. И ты садись, урод. Не мельтеши и не зыркай на меня...

- Крутой, что ли, фраер?

Он попытался в такой же манере, как и к Свете, подойти ко мне. Зря он это сделал, потому что бессильная злоба, душившая меня последние часы, давно искала выход. И наконец-то нашла. Я схватил его одной рукой за горло, другой за яйца, и припёр к решётке так, что у бедолаги ноги оторвались от земли. После чего пообещал засунуть его женилку ему в пасть, если скажет ещё хоть слово. Говорить, по понятной причине, в этот момент он не мог, поэтому я удовлетворился тем, что он моргнул. Второй изобразил какое-то странное движение, типа - встал, но потом сразу же сел и сделался в два раза меньше.

Я достал платок и тщательно вытер руки, промокнул глаза, и только после этого подошёл и сел рядом со Светой. От резкого движения боль в ребрах так ударила по мозгам, что я чуть не взвыл, но слёзы всё же выступили. Я прокашлялся.

- По порядку. Это я. Захвачен бдительными стражами за угон вашего авто. Сижу. Точнее до вашего появления отсыпался и видел сны. Вот только не знаю, к чему такое снится...

- Ничего не понимаю.

- Потом объясню. Как вы себя чувствуете? Вам удалось позвонить?

- Не дали... Попросила телефон, а меня запихнули сюда.

От обиды у девушки глаза наполнились слезами. Я поспешил её успокоить:

- Расскажите, что с вами произошло.

- Я пыталась вспомнить, но никак. Только, помню, ГАИшники остановили, и потом провал. Да ещё запах медицинский...

- Хлороформ, эфир?

- Что?

- Ещё что помните?

- Я же говорю - ничего. Только лицо ГАИшника показалось знакомым. Не могу вспомнить, но где-то его видела.

- Хорошо бы вспомнить. Ладно, покажите руки.

- Зачем?

- Надо. Не стесняйтесь.

Я закатал ей рукава свитера по локоть и на левой руке обнаружил то, что искал. Маленькую точку от укола в вену. Совсем некстати от прикосновения к её маленькой ручке по телу прокатилась волна нежности. Захотелось покрыть руку поцелуями, но уж больно неподходящая была обстановка, поэтому подавил желание и сухо спросил:

- Как себя чувствуете?

- Голова немного кружится и тело ломит...

- Понятно. Потерпите. У вас документы на месте?

- В том-то и дело, что нет. Пропала сумочка, а там всё!

- Вы хорошо искали?

- Нет, только посмотрела, что её нет на месте.

- Так... Вас здесь держать не за что. Сейчас отпустят. Выйдете - и немедленно в гостиницу, успокойте всех. Дане передайте, что сегодня в репортаже ни слова о Шарипове. Остальное - на своё усмотрение. Увидите моих бойцов - пусть предупредят оперативного дежурного дивизии, что я здесь. Всё запомнили?

- Да.

- Света, не представляете, как я рад видеть вас! Честно. Теперь, прошу, заткните уши, - я встал, подошёл к решётке, прокашлялся и, словно командовал парадом на Красной площади без микрофона, заорал: Люююююди!!! Произвол!!! В камере держат невиновных!!! Не тридцать седьмой год!!! Я требую прокурора!!!

Думаю, что меня было слышно не только на всех этажах, но и на улице за два квартала до отделения. А если бы не рёбра, я бы полгорода разбудил. Света заулыбалась и заткнула уши, а сокамерники забились в дальний угол. За такие вещи здесь успокаивают резиновыми демократизаторами, но сейчас я был готов и не этим рискнуть.

- Люди, добрые!!! Произвол!!!

- Ты чё орёшь, клоун?!

На меня в четыре глаза недоуменно уставились выскочивший из своей комнаты дежурный и абсолютно охреневший сержант Гнотенко. Из служебных помещений второго этажа начали подтягиваться любопытные.

- Буду орать, пока не отпустите девушку! Капитан, она только попросила позвонить, я слышал. Заплатишь погонами. - Это я сказал уже тихо, чтобы только перевести дыхание и опять: Люди!!! В камере держат невиновных!!!

- Стой-стой! Придурок, не ори. Выпускаю. Отойди от двери.

Подошёл к Свете и ещё раз повторил:

- Всё помните?

- Да. А как же вы?

- Разберусь. Только сделайте, что я просил.


***


В этот вечер Велидова превзошла себя. Не было, практически, никакого видеоряда, а только заурядная, хоть и симпатичная "говорящая голова". Важно было о чём она говорила, а это были обыденные и всем понятные вещи. Для некоторых обидные, зачастую знакомые, обсуждаемые с соседями и родственниками на кухне, но впервые звучащие из телеящика. Их стоит привести полностью, жаль только, что не дословно и что не могу передать интонацию и душевный надрыв настоящей Журналистки:

"Уважаемые жители Плескова, дорогие мои сограждане!

Ещё неделю назад название вашего города почти ничего мне не говорило или говорило очень мало. Какие-то школьные познания по истории и географии - и ничего больше. Очередную командировку воспринимала, как поездку в какой-то из регионов, где ни шатко, ни валко травится алкогольными суррогатами рабочий класс и сжигает себя наркотиками молодёжь. Как и по всей России, может чуть больше. Что ещё делать в запустении, где ни руки, ни талант приложить некуда? Но всё оказалось совсем не так. Нет ни запустения, ни опустившихся людей. Работают предприятия, к вам приезжает много туристов. Вы живёте в прекрасным городе, богатом не только своей славной историей. У вас талантливый, красивый и неравнодушный народ. И ещё очень терпеливый. И он находится под очень жёстким контролем. Мы вначале думали, что бандитов. Но оказалось, что это только ширма. Назвать это мафией тоже язык не поворачивается, слишком много чести. Люди находятся под контролем уродливого нароста на теле города под названием "слуги народа". Я отвечаю за свои слова и вскоре вы станете свидетелями вмешательства центральных следственных органов, и будете удивляться происходящему - "как же такое могло происходить"? А происходило это потому, что вы позволили. Плохо другое - что на смену снятым с должности и посаженным придут точно такие, и не потому, что нет других, а потому, что вы позволяете.

Проснитесь! Очнитесь!!! Это ваш город, и хозяева здесь вы! А все рассекающие по нему с милицейским эскортом и с мигалками - это нанятые вами управленцы, получающие от вас жалование. И только! Вспомните традиции ваших предков и их вече. Оторвитесь, наконец, от зомбоящиков и от вечернего пивасика. Сегодня, сейчас творится произвол и только потому, что вы, молча его одобряете.

Сегодня утром была похищена ваша молодая журналистка, помогавшая нашей группе - Русская Светлана Юрьевна. Похищена людьми в милицейской форме, но я отнюдь не исключаю что не милицией. Утром в центре города исчезает человек! Мы полдня вместе с её родителями сходили с ума, потому что наш сотрудник, обязательный и очень аккуратный человек не доехал на автомобиле от дома до гостиницы! Ни аварий, ни других катаклизмов не происходило. С огромным трудом нам удалось убедить правоохранителей вашего города искать хотя бы машину.

Так получилось, что у нас в городе появились друзья. Один из них - полковник Григоренко, новый командир вашей прославленной дивизии. Он вступился за нас перед бандитами, он помогал нам без опаски передвигаться по городу и выполнять свои обязанности журналистов, он нашёл и нашу сотрудницу. И что же?

Доблестная милиция вашего города доставила его в наручниках в отделение милиции, и с 14.20 по настоящее время содержит в обезьяннике вместе с ворами, бандитами и бомжами. Без предъявления обвинения, без адвоката, без права позвонить по телефону. Так поступают с боевым офицером, кавалером ряда правительственных наград и командиром соединения, которое прославило ваш город на весь мир. Что же говорить о простых обывателях. И вы будете продолжать терпеть? Мне стыдно за вас.

Мне стыдно за десантников. Не тех, кто сегодня в строю и выполняет приказы своих командиров, а тех, кто ежегодно 2 августа надевает голубые береты. Неужели бутылка водки, разбитая о лоб и купание в фонтане - это всё, на что вы сейчас способны? И это вся ваша доблесть и боевое братство? Не верю!

Ваш товарищ сегодня, сейчас нуждается в вашей помощи и поддержке у вас под боком по адресу: Карнаухина, 21.

Сразу после эфира мы всей группой выезжаем по этому адресу и даже, если мы будем одни, не уйдём оттуда, пока не добьёмся его освобождения! Но я верю в жителей Плескова и в ветеранов славных ВДВ!

Мира вам и процветания. До новых встреч!"