# С камнем за пазухой (часть 2)

Владимир Васильевич Осипенко

- Разрешите? - я заглянул в кабинет главврача.

Он встал, протянул руку.

Невысокий, лобастый очкарик имел покатые плечи и ладонь шириной в сапёрную лопатку. Пожал осторожно, но достаточно, чтобы пальцы склеились.

- Здравствуйте, коллега, проходите, присаживайтесь. Чем обязан?

Я прошёл и присел у стола, покрытого стеклом и заваленного историями болезней. На стене портрет Сеченова, в углу шкаф, сплошь уставленный томами Большой медицинской энциклопедии. На меня поверх очков смотрел немолодой уставший человеки, я понял, ожидал подвоха.

- Спасибо, что приняли. Я хотел ещё раз извиниться, ну и за помощью.

- Это к вам, говорят, очередь за помощью с ночи выстраивается.

- Люди верят всякой ерунде и ведутся...

- Ерунде, говорите. Я утром смотрел вашу Марусю. Она практически здорова. Если бы я сам не вёл её три года и мне кто-то сказал, что выздоровела, не поверил бы!

- Случайно, наверное.

- Нет, дорогой. Ещё двоих, по моему убеждению, непростых больных вы поставили на ноги. Не хотите делиться, как хотите. Чем я могу помочь?

- Возьмите этот поток на себя. Не перебивайте, пожалуйста... Там 90% рядовые, заурядные и легко поддающиеся лечению случаи.

- Как вы себе это представляете?

- Просто. Скажу, что принимаю теперь у вас в каком-нибудь кабинете. Даже говорить не буду, они сами узнают. Они не в баню (хотя в какую теперь баню), а в больницу поедут. На входе сестричка выслушает и отправит к профильным врачам. И только, как вы говорите, безнадёжных ко мне.

- Организационно более-менее понятно, а юридически? Как я слышал, у вас ни диплома, ни паспорта...

Он, конечно же, прав. Подстава с моей стороны, ещё какая!

- Вы правы. Жаль. Я же не из-за денег, не на работу хотел устроиться, думал в онкологии...

- Что в онкологии? Вы лечите рак?

- У вас же есть пациенты в четвёртой стадии, которым уже ничем не навредишь... Я бы попробовал...

Я видел, о чём он думал: "Не может быть! Так не бывает. А если? Хоть один шанс из ста, но это всё же шанс!!! Денег не просит, на шарлатана не похож. Где наше не пропадало!!!" Он встал:

- Пойдёмте, Владимир Васильевич.

Была длинная прогулка по больнице. В конце которой была палата, где лежали те самые...

- Мы стараемся отправлять домой, когда видим, что всё, - тихо сказал доктор. - Вот три кандидата на выписку.

- Понял.

- Когда сможете приступить?

- Сейчас. Прошу освободить на час процедурную. По одному с историями болезни ко мне. И да. У меня есть в рюкзаке стиранное и глаженное, но, если найдётся стерильный халат и перчатки, был бы благодарен.

Доктор обиженно осмотрел меня снизу до верху.

- Проходите в процедурную, располагайтесь. Сейчас всё принесут. Вам помощь нужна?

- Только помощь санитара: привезти, положить, перевернуть.

- Тогда - с богом!

Главврач ушёл. И правильно, не стоит ему сейчас быть рядом. Кто знает, как оно повернётся.

Зашла сестра-хозяйка с аккуратно сложенным халатом, белыми штанами, сорочкой, носками и тапками "ни шагу назад" на мощной платформе, что характерно всё моего размера. Переоделся, тщательно вымыл руки.

Первой была пациентка неопределённого возраста, бледная, лысая с потухшими глазами. Дышала жадно, как после долгого ныряния. По истории болезни оказалась совсем не старой. Рак молочной железы. Грудь удалена, а проклятая опухоль продолжает пожирать лёгкие. Выгнал санитара и сделал, что должно.

- Не волнуйся, милая. Всё будет хорошо. Как тебя зовут?

- Катя..., - она с трудом выдавила из себя это короткое имя.

- Дыши, родная... Так, всё хорошо... Молодец... Сейчас тебе станет легче, и ты заснёшь.

Она действительно закрыла глаза и задышала ровно и спокойно. Я сам открыл дверь и поманил санитара.

- Прошу, очень аккуратно, не разбудите.

Заметил, что в коридоре невзначай стоят и переговариваются какие-то люди в белых халатах и косятся в мою сторону.

Потом был следующий пациент. За ним ещё один. Всё стандартно. Только третьему на дорожку сказал, что он больше не будет курить. Никогда. Тот согласился и тут же заснул. Можно подумать, мне требовалось его согласие!

Переоделся, аккуратно сложил стопкой всё казённое и вышел во двор. Состояние, словно самостоятельно разгрузил вагон. Нашёл уединённую скамейку и сел. Главврач подошёл и сел рядом через несколько минут. Понял, под насколько плотным контролем нахожусь.

- Я так понимаю, что сейчас говорить не о чём? - спросил доктор.

- Правильно понимаете. Через два дня можно сделать рентген. После него и поговорим.

- Вас не надо подвезти?

- Спасибо. Ваши вахтёры на воротах с некоторых пор проявляют неслыханную бдительность. Моя машина за воротами.

Доктор легко парировал мой сарказм:

- Не поверите, но в нашем городе это жизненно необходимо, а то, знаете, ездят разные...

Он впервые за наше знакомство улыбнулся и протянул руку.

***

- Это вас, - сказала Люба и протянула мне трубку.

- Антон Васильевич, это невероятно! Я без рентгена вижу... У всех колер в глазах и аппетит! Это два безошибочных признака, что хотят и будут жить. Я в шоке! Спасибо, дорогой!

- Чем могу...

- Ладно, не обижайтесь. Жду завтра. И ещё... Тут местный бизнесмен приходил с жалобой на вас.

- Догадываюсь.

- Говорит с горшка не слазит. Я так понял, вашими молитвами?

- Не, он сам такой!

- Я ему так и сказал, мол, медицина бессильна. Завтра приползёт...

- Спасибо. Разберёмся.

Однако доктор ошибся. Клиент прополз сегодня. Об этом мне сообщил Григорий, мол, сами господин Кутафьев просят принять, что сказать.

- Гриша, скажи ему, что приму и вылечу, но только в заново отстроенной им бане.

- Клянётся, что не при делах...

- Так засранец по-другому и не может сказать. Пусть ещё посидит. Я тогда тоже не при делах.

- Он извиняется, - не унимался Гриша.

- Сейчас выйду...

Навороченный "Лексус" стоит у ворот, Гриша рядом, а больше никого... Подхожу.

- Ну и где?

- В скворечник убежал. Опять приспичило.

- Ну мы так не договаривались... Я пошёл.

Однако от уличного туалета, подтягивая штаны, уже семенил владелец "Луксуса" и окрестностей.

- Антон Васильевич, одну минуточку. Здравствуйте, извините руку не могу подать.

Оба-на, года не прошло, а уже и вы, и здрасте, и не "как там тебя". Растём над собой!

- И вам не хворать. Чем могу быть полезен? - как можно более искренне спросил я.

Кутафьев растерянно оглянулся, ища у Гриши поддержки.

- Так, вы же сами...

- Вы хотите мне что-то предъявить?

- Нет, ну что вы... Просто прошу помочь. Кстати, спасибо, у сына как рукой...

Пришлось перебить поток красноречия.

- Да я бы с дорогой душой, но, понимаете, какое дело: мы говорили с вами в бане, а она, совершенно случайно, через три часа взяла и сгорела. Бывает же так! Я там, кажется, что-то сгоряча сказал. Так вот отменить это могу в том же месте и в той же обстановке. Вы меня понимаете?

- Ладно. Я обещаю...

- Теряем время.

- Хорошо-хорошо... У меня на ДСК (домостроительном комбинате) собирают три варианта бань, вам какой?

- Вот Григорий Андреевич с вами проедет, выберет вариант, подберёт комплектацию, и проконтролирует монтаж. А то знаете, некоторые, бывает халтурят.

- Всё понял... Ой, извините...

Наш визитёр опять рванул к скворечнику.

- Он не сдохнет? - спросил Гриша.

- Да такому неделя только на пользу, не переживай.

***

Следующие два дня помню плохо. Больница... палаты... больные... Их везли непрерывно и, кажется, бесконечно. Я не почувствовал ни боли, ни головокружения. Сел на кушетку и завалился на бок. Главврач потом сказал, что реанимационные мероприятия проводили в полном объёме с искусственным дыханием и запуском сердца с использованием дефибриллятора. Очнулся на вторые сутки в палате с подключённой капельницей и кучей датчиков. Сестричка увидела открытые глаза, ойкнула и выскочила из палаты. Вошёл доктор.

- Напугали вы нас, голубчик.

Главврач взял руку, послушал пульс, заглянул в глаза.

- Я не хотел, доктор, извините.

- Ещё бы он этого хотел! Сапожник без сапог! Лежать, молчать и слушать, что скажу. Знаете, что делают с загнанными лошадьми? То-то... Покой и тёплый чай! Никаких визитёров. На воротах столпотворение! Завтра переведу в нормальную палату...

- А можно меня в баню к деду Саше?

- Меня туда не пускают, поэтому полежите здесь.

- Пустят, я порадею перед дедом.

- Погодите хоть денёк. Тем более, слышал, баню ещё не закончили.

Меня стал разбирать смех. Док удивился:

- Что я смешного сказал?

- Простите. Просто представил лицо Кутафьева. Он баню отгрохал, пришёл за расчётом, а я ласты склеил...

- Очень смешно..., - док замялся. Потом лицо его стало серьёзным, и он добавил. - Я не виноват, но шило в мешке не утаить. Тем более такое. Уже вчера половина больных была не моя. Везут со всего края. С утра из Москвы звонили, я не знаю, что им говорить!

- У кого-то ухудшение?

- В том-то и дело! Тьфу-тьфу... Но как объяснить этот феномен?

- Кто из нас врач? Говорите, что хотите, но меня здесь не было.

- А всех сестричек во главе с начальником отделения вывезти в лес и закопать. Да и поздно. Полгорода закапывать придётся.

- Так, по-моему, пора валить, куда глаза глядят...

- Выпишу, хоть на все четыре стороны, а пока: лежать!!! Не уберегу, тогда меня жители закопают, к гадалке не ходи!

Доктор ещё посидел, простился и вышел. Ему на смену пришла сестра. Когда она проходила за дверью мелькнула фигура в форме полицейского... Оба-на!!! Нас стерегут или охраняют?

***

Мысль валить давно уже не давала покоя. Отказывать ты не умеешь, но врачевание, как оказалось, не очень благоприятно сказывается на собственном здоровье. Сегодня откачали, а завтра? И потом. Всем есть до меня дело, потому что самим нужно. Где твои друзья, которым ничего от тебя не надо, которым хорошо, когда ты просто рядом. Как-то не честно ты с ними. Это, мягко говоря. Завтра поезд должен быть в Москве. Будут встречать...

Чтобы хоть как-то успокоить совесть и не копаться в себе, я старался отвлекать себя книгами. Литература мне досталась разная: от беллетристики до медицинских справочников. Если первое я просто пролистывал без заметной мозговой деятельности, то о втором такого не скажешь. Однако настоящая работа началась, когда я у сестрички выпросил пару томов Большой медицинской энциклопедии. Я буквально впитывал полученную информацию. Она заполняла тот вакуум знаний, которым не обладал и не мог обладать в силу совершенно противоположного образования. С каждым прочитанным томом я просто физически ощущал потребность: ещё!

Утром док застал меня за чтением. На небольшом столе у окна лежала половина его драгоценного собрания из кабинета.

- Слева, я так понимаю, это то, что вы уже посмотрели?

- Не посмотрел, а выучил почти наизусть.

Главврач окинул меня профессиональным взглядом. Вроде горячки нет. Зрачки не расширены, пульс в норме. Спросил вкрадчиво:

- Вот эти двенадцать томов?! За одну ночь?!

- Буду признателен, если позволите посмотреть и остальные тома.

- У меня куча вопросов, но... зачем?!

- Заставляет голову работать. Я нашёл ряд нестыковок и противоречий. Есть вещи, которые явно устарели, но база, чтобы оттолкнуться просто шикарная.

- Стоп, стоп! Это мне говорит человек даже без начального медицинского образования. Я ничего не путаю?

- Да, я говорил, что специально не учился, но я много читал...

- Могли бы не говорить.

Док на мгновение задумался, потом взял наугад один том и также наугад раскрыл. Назвал статью. Я закрыл глаза и увидел эту страницу:

- Том шестой... страница двести шестьдесят четыре... Гастрит - воспалительные и дистрофические изменения слизистой оболочки желудка, возникшие по различным причинам...

- Стоп! Так, больной, шагом марш в процедурную! Там вам со всей пролетарской ненавистью поставят ведёрную клизму с патефонными иголками...

- Клизма - медицинская процедура, которая заключается во введении жидкостей (воды, растворов, лекарственных веществ) в просвет толстого кишечника через анальное отверстие. Патефонные иголки противопоказаны. Сам в процедурную не пойду...

Доктор сел напротив.

- Я думал, вы уже ничем не сможете меня удивить. Что мне с вами делать?

Казалось, я только и ждал этого вопроса.

- Записывайте. Соберите консилиум и устройте мне экзамен, после которого присвойте звание санитара. Это, чтобы я имел право ходить по больнице. Второе, дайте просмотреть остальную часть БСЭ. Третье, отпустите к деду Саше. Приходить буду только, когда позовёте. Всё.

- Спасибо, ключ от сейфа не просите.

Я встал и подошёл к главврачу. Взял за руку и заглянул в глаза.

- Зачем мне ваш ключ? Он лежит в правом верхнем ящике вашего стола под зелёной папкой... А кабинет, как я понял, проходной двор. По крайней мере для персонала.

- Всё! Заканчиваем сеанс спиритизма. Не знаю, как вы это делаете, но выглядит очень правдоподобно.

- Почти обидели, доктор...

- Вас обидишь. Ладно. Там за дверью сестра-хозяйка с завтраком мнётся. Откушаете, приходите, порешаем ваши хотелки.

***

Я только успел позавтракать и собрать в рюкзак свои манатки ко мне в палату вновь зашёл главврач.

- Антон Васильич, присядьте. Есть разговор.

- Что-то случилось?

- Не уверен, но мне очень не нравятся посетители... Расспрашивали про вас. Я знаю одного. Шестерит у Моржа.

- У кого?

- Смотрящий местный. С виду благообразный старичок. А на деле злыдень ещё тот. Дёрнул меня одного своего подранка после перестрелки подлатать, а когда я его вытащил с того света, стал своими отморозками угрожать, чтобы молчал. Ладно бы мне... Короче, будут звать, не ведитесь. Человеческого у них только оболочка.

- Учту, спасибо.

- Гриша стоит у служебного выхода. На заднем сидении остальные тома энциклопедии. Изучите, вернёте. В качестве оплаты поговорим о нестыковках. Очень любопытно, что вы там нашли.

Доктор говорил искренне, но я всё же прочёл у него в подсознании беспокойство: правильно ли он делает, отпуская меня из больницы. У него здесь какая никакая, но всё же охрана...

- Не беспокойтесь, доктор. Разберусь...

- Увидели? Ладно, не прощаюсь. Буду рад в любое время. Я сейчас уберу из коридора чужие глаза, а вы через три минуты спускайтесь по служебной лестнице.

Док вышел, я засёк время. Взял со стола недочитанный том, положил в рюкзак. Выглянул, в коридоре пусто. Стараясь не греметь, спустился вниз.

- Григорий, сколько лет...

Гриша даже не повернулся в мою сторону. Одними губами прошипел:

- На заднее... Ложитесь!

Машина тронулась и в салоне замелькали тени от деревьев. Небольшая остановка и вновь куда-то едем.

- Можно подняться, Антон Васильевич. Здравствуйте...

- Куда едем? Что за конспирация?

- Увидите. Домой пока нельзя. Братва вас ищет. Злые...

- Кому я дорогу перешёл? Кутафьев?

- Не, он сам перед Моржом шестерит.

- Что за Морж?

Григорий немного помолчал, потом заговорил, как о давно наболевшем:

- У нас тут, куда не плюнь, колонии. Много сидельцев после освобождения здесь остаются. На работу либо не берут, либо сами не хотят. Вот и живут, кто воровством, кто браконьерством, кто рэкетом. Морж за смотрящего, чтобы мимо его лап ничего не прошло.

- От меня что надо?

- Как что? Денег... Вы же на их поляне работаете.

- Напомни, кто определил, что это их поляна. Среди сопляков, помню, было: наш двор, наша улица, наш район...

- Я тоже ходил район на район... Но в тех драках чести было поболе: если один на один, третий не лез, дрались до первой крови, лежачих не били... Эти же суки стреляют, как утки срут.

- Это как?

- Постоянно и без видимой причины: ни женщин, ни старых, ни молодых не жалеют, не брезгуют и в спину. Ходят, суки, и набрасываются всегда кодлой. Раньше такого не было.

Григорий замолчал, словно вспомнил что-то неприятное. Повисла пауза.

- Ну и куда теперь? - не выдержал я.

- Туда, куда волки боятся срать ходить...

- Хорошо сказал. Ёмко, главное, конкретно... И что я в этом заповеднике делать буду?

- Рыбачить, охотится и книжки читать. Словом всё, что вы любите.

- Я люблю охотиться?!

- Росомаха начнёт в дверь ломиться, полюбите!

Перспектива такой охоты понравилась мне не очень, но моё мнение, похоже, Григория сильно не волновало. Мы уже выехали из города, проехали с десяток километров и неожиданно свернули на просёлок. Довольно приличная лесная грунтовка ещё через пару поворотов превратилась в настоящие дебри, ехать по которым рискнул бы не каждый тракторист. Только сейчас я понял, зачем на летней резине Субару такие мощные грунтозацепы. Вскоре дорога вовсе превратилась в тропу и ветки кустарника стали беспощадно царапать бока нашего неприхотливого коня. Наконец остановились и я не увидел, а услышал, что рядом шумит река. Григорий стал молча выгружать и переносить в моторную лодку наш скарб.

- Гриша, только не говори, что у вас тут заправленные моторные лодки просто так в дебрях стоят.

- Мой друг, Олег Сенцов - местный егерь, час назад подогнал, - не без гордости ответил мой провожатый.

- А сам-то где?

- Где надо! Мы с вами вроде как прячемся, зачем лишние глаза?

- Конспираторы...

На лодке шли около часа. Когда пристали к берегу, я удивился, потому что место, казалось, ничем не отличалось от других. Лишь сойдя на берег, заметил выложенные камнем ступеньки на крутой склон. И только, поднявшись по ним, заметил за плотной стеной молодых елочек ровную площадку, мощный сруб, словно вросший в землю, и чуть выше небольшую изящную оградку со скамьёй, как оказалось, у родника. За площадкой склон продолжил расти вверх почти вертикально. Как, впрочем, и с боков. За срубом прямо в склон вделаны две двери. На мой удивлённый взгляд Гриша просветил:

- Ледник и кладовая для инструмента. А там, - просто махнул рукой, - нужник. Разберётесь...

Дальше ступенек не было и спуститься на площадку можно было только с использованием альпинистского снаряжения. "Для обороны самое то", - подумалось мне в первую минуту.

Делал домик, если не гений, то очень большая умница и незаурядный мастер. Добротно, надёжно, со вкусом. Мебель, словно из сказочного медвежьего дома, чтобы пресловутая Маша не могла сломать, даже если бы очень захотела. Несколько открытых полок на стенах с домашним кухонным инвентарем и посудой. Одна наглухо закрывающаяся с сухими продуктами и специями. Особенно порадовала выложенная из тех же камней печь, которая и согревала, и позволяла готовить, что душе угодно, и могла послужить тёплой лежанкой.

Григорий, пока я озирался вокруг и выкладывал на столе тома медицинской энциклопедии, повесил на вешалку "Сайгу" с патронташем, разложил привезенные с собой продукты, растопил печь и поставил кипятить чайник. Всё это спокойно, уверенно, как повседневное рутинное дело. Однако моё счастье длилось недолго. Гриша ещё раз огляделся и выдал:

- Мне пора.

- Э-э-э-э..., - промычал я, явно рассчитывая, что он всё-таки останется, хотя бы на первую ночь.

- Против течения мне два часа идти, могу до темноты не успеть.

- Ладно, давай аккуратно. Когда...

- По обстановке, Васильич.

- Провожу...

Вскоре лодка скрылась из виду и шум мотора затих. Я поднялся по импровизированным ступеням и начал осваивать хозяйство. Ещё раз обошёл площадку, другого выхода, кроме ступенек не обнаружил. Зато нашёл в кладовке приличный спиннинг с набором воблеров и блесен. Захотелось срочно опробовать, но вспомнил, что у меня нетронутая запечённая в фольге курица и разные другие вкусности от Любы. Вернулся в сруб, заварил чай, развернул из полотенца и фольги ещё тёплую курицу. Отломил кусочек. Божественный вкус. Свободной рукой открыл книгу и провалился во времени.

***

Григорий в это время докладывал деду Сане.

- Доставил. Всё нормально.

- Как он?

- Порыбачит недельку, ничего с ним не станется.

- Пока вёз, хвоста не видел?

- Кажись нет...

- А без кажись?

- Уже на обратной... От лодки шёл, словно, кто-то наблюдал за мной. Видеть, не видел, но кожей ощущал.

- Кутафьев бригадира прислал. Зовёт баню принимать.

- Как принимать, Васильича нет. Кто с Котофеем рассчитываться будет?

Разговор шёл на скамейке у сарая, подальше от женских ушей. Перед воротами скрипнул тормозами чёрный "Прадо".

- Не наш, - сходу определил дед. - Кого, интересно, принесло?

Вскоре калитка открылась и во двор вошёл мужчина лет сорока в безукоризненном тёмном костюме, белой рубашке с галстуком и блестящих туфлях. Шатен, чисто выбритое лицо, черты правильные. Зацепиться взгляду не за что. Разве, что глаза - чересчур уверенные и проницательные. Он окинул взглядом двор и спокойно направился к сараю.

- Добрый день, товарищи. Меня зовут Аркадий Петрович.

Григорий с дедом поднялись и пожали протянутую руку. Садиться не стали, а вопросительно посмотрели на гостя. Пауза затянулась.

- Приглашать, вроде, поздно. Что нужно, Аркадий Петрович?

- Хочу побеседовать, Александр Серафимович, с вашим гостем Антоном Васильевичем.

- Так нет его. В больнице третий день...

- Вы ни разу не проведали?

- Ездил Григорий, не пустили...

- Меня пустили, но его там нет. Позвольте присесть?

Теперь на скамье сидели трое. Гость посредине. Казалось, он принимает какое-то решение. Ударил себя ладонями по коленям и сказал:

- Отличная погода. Грибов, наверное, полно? Что скажете, Григорий?

- Есть, конечно, но мало. Дождя хорошего давно не было.

- Но хоть немного набрали? Говорят, сегодня прямо из больницы рванули в сторону Захарова урочища. Пробыли там пять часов.

Григорий переглянулся с тестем.

- Вы, мил человек, кто? - подал голос дед Саня.

- Прошу прощения, - с этими словами гость достал из внутреннего кармана удостоверение и показал обоим собеседникам.

- Мать твою ить... ФСБ... Полковник... - внимательно прочитал и прокомментировал Александр Серафимович. - Что такого натворил Васильич, что за ним таких крупняков посылают?

- Поверьте, ничего плохого. Меня интересуют его, как бы помягче, неординарные способности. Наше управление как раз занимается такими людьми.

- Типа, инопланетные технологии, пришельцы и разные всякие феномены...

- В точку, Григорий. Вот скажи, есть у него нечто такое или я зря теряю время.

Опять образовалась пауза в разговоре. Григорий несколько раз посмотрел на тестя, потом вздохнул и заговорил.

- Что я могу сказать, если он практически на моих глазах племянницу оживил? Про то, что он сделал в вагоне с шулерами, цыганкой и дауном я вообще молчу...

- А мне на раз спину поправил, - вставил в разговор свои пять копеек дед Саня.

- Значит, сведения верные?

- Что есть, то есть, зачем мне врать? - вздохнул Гриша.

- Я не про враньё. Насмотрелся на всякого рода шарлатанов. Такие представления устраивают, что Оскара мало будет.

- Зря вы, уважаемый, так о незнакомом человеке...

- Поэтому и хочу поговорить. До Москвы докатилось, что он за неделю вернул с того света десяток безнадёжных, по определению врачей, больных. Чем вызвал нездоровый ажиотаж не только в медицинском сообществе.

- Вы про бандитов?

- Бандиты у нас по тюрьмам да по зонам, а эти, наши с вами сограждане, ведут, так сказать, не совсем законную деятельность.

- Эко заковыристо, товарищ полковник, выгораживаете этих сволочей, мать твою ить! Все кругом знают, кто они, только у вас шоры на глазах!

- Не надо горячиться, уважаемый Александр Серафимович, речь не о них...

- Ошибаетесь, уважаемый Аркадий Петрович, речь именно о них.

- Так... так... Вам или точнее Антону Васильевичу угрожали?

- Именно! Один придурок при погонах отобрал паспорт, другие норовят запихнуть в кутузку, третьи ставят на счётчик, теперь вы... Куда человеку податься?

- Про счётчик можно поподробнее?

- Чо тут подробнее? Прислали шныря, извините, гражданина. Он, грит, нам денег должен. Даём три дня, а там... Вы как будто не знаете...

- И вы решили его спрятать?

- От них да, а от вас разве спрячешь...

- Где он?

- Сказал в больнице, мать твою ить! - надулся дед Саня.

Третий раз за время разговора образовалась пауза. Снова гость полез в карман. Достал ориентировку. Показал собеседникам.

- Два рецидивиста совершили побег с оружием. Следы теряются в Захаровом урочище. Там сейчас всё просеют через мелкое сито. Раз с оружием, церемонится не будут. Это точно то, что нужно вашему гостю?

- То-то меня на выезде из леса полицейский кордон проверял! - воскликнул Григорий.

- Что предлагаете? - тихо спросил дед Саня.

- Давно бы так. Поговорю, помогу с документами, пожелает, доставлю в Москву.

- И только? - недоверчиво поинтересовался Григорий.

- Мягко стелет... - буркнул дед.

- Если что-то действительно неординарное, предложу поработать вместе. Исключительно добровольно. Теперь всё.

Дед Саня встал.

- Пойдём в дом, Аркадий Петрович, поужинаем, познакомимся поближе, а там и решим, что делать. Жена вон второй раз в окно выглядывает.

- Спасибо, Александр Серафимович, но я не один. Нехорошо...

Дед не дал договорить.

- Не переживай, и водителя накормим. Гриш, зови!

Григорий сделал несколько шагов в сторону ворот, как у него зазвонил мобильный. До деда с полковником донеслись обрывки разговора.

- Как договаривались... на замок, конечно... как на земле... Олег, ты меня знаешь... завтра буду... пока...

Когда Григорий с водителем подошли к порогу, где их ждали дед с полковником, последний спросил:

- Неприятности, Григорий?

- Не знаю, что думать. Кажется, мою лодку украли.

- Мать твою ить! - прокомментировал новость дед. - Она же у Олега!

- Он и звонил...

Неожиданно в разговор вступил "водитель", на самом деле местный начальник отдела ФСБ.

- Стесняюсь спросить: речь об Олеге Сенцове. Это в его хозяйстве Захаровское урочище?

- В его, - подтвердил Григорий.

Полковник с водителем обменялись многозначительными взглядами, но промолчали. И лишь за столом, после хорошего ужина и нескольких рюмок фирменной дедовой "хреновухи", когда женщины стали готовить стол к чаю, гости встали и возобновили разговор.

- Спасибо, хозяевам за угощение, - поклон в сторону женщин. Потом поворот к деду, - Скажите, что нам на дорожку, Александр Серафимович?

- Скажем, правда Гриша? Раз со мной не постеснялись хлеба откушать и рюмку принять, обязательно скажем.

Мужчины вышли во двор. Уже основательно стемнело. Водитель спросил разрешения и закурил. Остальные от предложенной сигареты отказались. Помолчали. Дед незаметно подтолкнул Григория. Тот прокашлялся и сказал.

- Ну вы и так всё поняли... Сами не найдёте. Завтра на заре заберу вас, Аркадий Петрович, из гостиницы и отвезу.

- Спасибо, но так не пойдёт. Поедем на служебной, меньше объяснений с оцеплением. За вами заедем в 6.00. Устраивает?

- Устраивает, - ответил дед Саня. После рукопожатий и отъезда гостей всё-таки не удержался. - "На заре"! Вон у военных всё чётко: "шесть ноль-ноль" и точка!

***

Оторвал меня от чтения звука выстрела. Кто это, на ночь глядя? Если охотник или браконьер, будет тихо. Если кто заблудился или ищет кого, начнут кричать. Взял "Сайгу", вышел из сруба и прислушался. Тишина... Хотя, стоп! Похоже на звук уключин. Сплавляется мимо меня кто-то на вёслах. А как же волки, которые... Кажется, я расслышал голоса.

- Санчо, правь на глубину. На мелководье он нас легко догонит.

- А я, что делаю?!

- Смотрит, сука. Не ушёл, озирается...

- Ты его, Штырь, не зацепил? Не стоило шуметь...

- Поучи жену щи готовить! Давай к берегу. Здесь заночуем.

Что-то подсказало мне, что не стоит звать двух опасающихся чего-то и вооружённых мужиков. Да ещё с такими именами. Я не видел, но вскоре услышал, как "казанка" заскребла днищем о камни. Гости припарковались совсем рядом за ближайшим мыском. Сейчас вылезут на берег и начнут готовить место для ночлега. "Послал Бог соседей" - подумал я и оглянулся на трубу. Ветра не было и лёгкий дымок просто растворялся в воздухе. Учуять не должны. Сам шуметь не собирался.

Какая-то нехорошая мысль не давала покоя. Она была связана с "гостями". Наконец поймал - звук выстрела не был похож на ружейный. Стреляли из автомата Калашникова, причём старого калибра - 7.62. Кто однажды побывал под огнём калашей не перепутает звук ни с чем. Откуда у охотников и даже браконьеров такой ствол? Тогда у кого? Все силовики, включая армию и полицию, давно перешли на новый калибр - 5,45. Вот про охрану лагерей ничего не знаю, это раз. Охранники в выходной озоруют? Не похоже. Может, наоборот, кому-то надоело срок мотать, а ствол прихватили по ходу дела? Но тогда бы они не сплавлялись, а уходили на махах. Получается нелогично. У бандитов тоже может быть. Это два. Хрен редьки не слаще. Мне очень захотелось рассмотреть поближе вновь прибывших, а лучше потрогать за руку, но подобраться к ним кроме как по воде не представлялось возможным. Но и невозможным тоже...

Сидеть и ждать у моря погоды или, когда тебя найдут, было выше моих сил. Освободил рюкзак и набил его сеном, плотно затянул и постарался придать максимально плоскую форму. Для устойчивости закрепил с боков сухих полешек. Сверху камуфлированные штаны и куртку, моток верёвки и патронташ. Верёвками на ногах закрепил кроссовки. "Сайгу" пока на шею, нож на ремень. Не густо, но по привычке попрыгал, не звякнет ли что. Вышел в кладовку и захватил старое бамбуковое удилище. Точнее два нижних его звена, чтобы было чем измерить глубину. Спустил своё снаряжение к реке и, не дожидаясь рассвета, начал свою вылазку.

***

Первый сюрприз ждал у самого берега - глубина "с головкой"! Снял с себя всё до трусов и кроссовок. Ещё ремень с ножом на голое тело. "Сайгу" положил на импровизированный плот и мягко окунулся в довольно прохладную, чтобы не сказать ледяную, воду. Метров через двадцать яма кончилась, и я коснулся ногами камней. По ним обошёл мысок и увидел невдалеке на берегу лодку, а за ней под деревьями тлеющий костерок, кусок брезента, на котором лежали две завёрнутые в какое-то рваньё фигуры. "Разгильдяи", - порадовался мысленно тому, что мои оппоненты не удосужились организовать дежурство. Однако, не факт, что не организовали и, что их двое. И где автомат? Я не стал терять время на одевание, сделал небольшую петлю и подошёл к спящим со стороны леса. Там мох и песок, меньше шансов загреметь камнями. Подошёл... Автомат у одного под рукой, предохранитель снят, ремень переброшен через шею. Зашёл со стороны спины, упёрся стволом в затылок. Дёрнулся, схватился за автомат. Надавил стволом и предупредил:

- Даже не думай: у меня картечь на кабана - "восемь с половиной"!

- А-а-а-а...

Он всё-таки попытался повенуть ствол, а зря. Выстрел в сантиметре от уха впечатлит кого-угодно.

- Всё, сука, всё!!!

- Повторяю для тупых. Поднять руки, чтобы я видел! Автомат на землю!!!

Длинный отбросил ствол, как ядовитую змею. Второй скорее были удивлен, чем напуган. Ещё бы, мокрый полуголый мужик с "Сайгой" наперевес и с ремнём на голое тело устроил им такую побудку.

- Ты кто? - наконец прохрипел тот, что постарше. Простой вопрос, но интонация, как в тёмной подворотне после просьбы "закурить".

- Вот это как раз неважно. Я хотел бы знать, кто вы!

- Мы геологи, - выдавил второй, невысокий, но крепкий на вид, русоволосый тридцатилетний мужик с короткой стрижкой.

- Очень смешно. Автомат Штырю выдал начальник партии? Или Санчо? Кто из вас, кто? - Мои новые знакомцы только мычали и перебрасывались многозначительными взглядами. - Ладно, мне не нравится, как вы стоите. Ну-ка на землю, мордой вниз! Руки за спину! Кто дернется, потом не обижайтесь.

Связал обоим руки за спиной, поднял и проверил карманы. У одного руки синие от набитых перстней и блатных наколок. У другого только на тыльной стороне правой руки лаконичное "За ВДВ!" Взял его за плечи, тряхнул, зафиксировал взгляд.

- Смотри на меня. Хорошо. Ты кто по жизни?

Он "поплыл", заговорил, как во сне.

- Лежнин Сергей Аркадьевич, 1989 года рождения, Барнаул, статья 105, второй отряд.

- Погоняло?

- Санчо.

- Сколько оставалось?

- Пять с половиной...

Только сейчас заметил, с каким удивлением смотрел на напарника Штырь. Погоди, голубь, и до тебя дойдёт очередь.

- Что мне с тобой делать, Сергей Аркадьевич?

- Делай, что хочешь. Мне всё равно.

Я прикрыл глаза, сосредоточился. Улыбающийся мальчуган лезет на дерево... скачет на лошади без седла... носится на перемене... весь в мыле с десантным рюкзаком и автоматом поддерживает за плечо товарища... при полном десантном параде идёт по улице с девчонкой... какой-то цех, он у станка в фирменной рабочей спецовке... лежит на асфальте, его бьют ногами... с разбитой губой и в наручниках сидит в "воронке"... кто-то в милицейской форме докладывает по радио: "Голыми руками... Два покалеченных, один холодный"... зал суда, двенадцать лет...

- Служил, где, боец?

- ВДВ, Тула, орэрэ...

- Отдельная разведрота дивизии? Круто! Почему побежал?

- Жене обещал. Должен был выйти по УДО, обманули, твари...

- Диагноз ясен.

Я резко встряхнул беглеца и взор его прояснился.

Как оказалось, второго длинного, пятидесятилетнего болезненно худого с бегающим холодным взглядом звали Евгением Борисовичем Штерн и сидел он всего лишь за хранение оружия. Ни рэкет, ни вооружённый грабёж, ни, тем более, убийства следствие в суде доказать не смогло. Сел не первый раз. Он же, опытный сиделец и тюремный авторитет, развёл первохода-десантника на слабо, что тот не сможет обезоружить охранника, а когда автомат оказался в его руках, утащил с собой.

Что-то сильно не понравилось мне в этой паре. Если дЕсанта и можно представить в роли Санчо Пансы, то Штырь на роль Дон Кихота не тянул ни разу. Скорее на злобного Кащея. То-то он даже ночью не выпускал из рук автомата. Мне вдруг до боли стало жаль молодого парня. Не рассчитал силы по молодости, с кем не бывает. Пойдёт со Штырём, свалится в бездну. Пока я всё это прикидывал, начал серьёзно подмерзать. Решил одеться. Мой "плот" с камуфляжем лежал в метрах пятидесяти.

- Ты, - я ткнул автоматом в сторону Штыря, - посиди здесь, а Сергей Аркадьевич, за мной.

Я повёл его к лодке. Усадил на борт. Сам притащил свой плот с одеждой. Стал переодеваться. Натянуть штаны сходу не получилось, нога с кроссовкой застряла в штанине, чуть не упал, пришлось сесть и вытаскивать её обратно. Это легче сказать. Пока я кряхтел, матерился и вытаскивал ногу, потом снимал обувь перед лицом была лодка с Лежниным. Когда наконец надел штаны, встал и оглянулся, Штыря на брезенте не было. Дернул затвор и крикнул:

- Стой, придурок! Стрелять буду!

- Москва-Воронеж..., - ехидно улыбнулся мне второй беглец. - Пока лесом с делянки уходили, я за этим лосем еле поспевал.

- Дурак, ты Серёга, - сказал я, зашнуровывая кроссовки. Встал, подошёл вплотную. - Хочешь с ним, иди! Я тебе даже руки развяжу... - Парень удивлённо уставился на меня. - Вот жена обрадуется. Особенно, когда тебя через пять минут опять в браслеты обуют и срок умножат. Давай, чего сидишь?

Я вынул нож и полоснул им по верёвке.

- Ты чего? - парняга растирал руки и с опаской косился на нож.

- Я ничего, а вот ты за шесть лет в тюрьме ничего не понял. Думаешь тебя вор по доброте душевной с собой взял? Да ты для него даже не человек. Консерва на случай бескормицы. Сожрёт и не поперхнётся.

- Что ты... вы предлагаете?

Он стоял, растирал запястья и вопросительно смотрел на меня.

- То, что ты сам думал. Пойти сдаться и сказать, что под автоматом заставили бежать. Я подтвержу, что ты забрал автомат у рецидивиста и добровольно пришёл ко мне.

- Допустим, а вам то, что с этого?

- Мне? Ты когда служил и товарища на марш-броске тащил на себе, что с этого имел? Молчишь? Я тоже служил в ВДВ и командовал такими придурками, как ты. Учил уму разуму, но разве до вас сразу доходит?

- Простите, не знаю, как к вам обращаться.

- Можешь, товарищ полковник, можешь Антон Васильевич, - я подошёл к лодке и бесцеремонно отодвинул Лежнина в сторону. - Стой, кажется, мне лодка знакома. Ну, да! Вот и надпись на борту - "Люба". Вы где её взяли?

- Так на берегу, была к дереву приткнута, товарищ полковник. Её мужик на наших глазах вытащил и посадил на цепь.

Я внимательно посмотрел в глаза десантника.

- Мужика не тронули?

- Не, нам он ни к чему. Лодка - да. Жаль бензина почти не было.

- Тебе, действительно, жаль?

- Сейчас, пожалуй, нет. - Он подумал. - Точно нет!

- Тогда, боец, слушай мою команду: бегом тащи сюда брезент.

Посылая от себя беглеца, я хотел лишний раз убедиться, что не ошибся в человеке. Два прыжка и он за деревьями - ищи ветра в поле! Я специально отвернулся и делал вид, что очень занят мотором. Когда он с шумом бросил брезент в лодку, я вздохнул с облегчением.

- Товарищ полковник, ваше приказание...

- Сергей Аркадьевич, давай лучше по имя-отчеству.

- Есть, Антон Васильевич!

- Теперь давай думай, как нам лодку против течения тащить.

- Я могу на вёслах...

- Это вряд ли, хотя попробовать можно.

Попробовали. Метров тридцать прошли, потом остановились, хотя гребли изо всех сил, потом понесло обратно, и мы вернулись в исходное положение.

- Вы садитесь на вёсла, а я буду толкать. Вдоль берега не очень глубоко, - рассматривая кровавые мозоли, произнёс напарник.

- Лучше не толкать, а тащить за собой на верёвке. Пройти вдоль берега и подтаскивать на себя.

- Понял, сейчас...

Моментально раздевшись, Сергей схватил верёвку и вошёл в ледяную воду. Далеко не сразу, но героическими усилиями мы притащили лодку к заветному причалу и вдвоём вытащили её на берег и замаскировали так, чтобы с реки не было видно. Я так намахался вёслами, что с меня валил пар. Бурлак же, наоборот, так стучал зубами, что заглушал все лесные звуки.

- Держи рюкзак и бегом в сруб, - скомандовал я, забрасывая на плечо оружие.

- К-к-к-к-куда, - спросил Сергей?

- Вон по ступенькам на кудыкину гору! Бегом!

В конце концов уставшие, но почти счастливые мы оказались в срубе. Первым делом растопил печь, поставил чайник. Дал гостю полотенце. Он, удивлённо озираясь, растёрся и переоделся в сухое. Я тоже поставил сушиться кроссовки, сменил носки и бельё. После этого стал раскладывать на столе привезенную Григорием снедь.

- Садись, чего стоишь. Хотя нет. Сполосни, будь добер, овощи и зелень. Бегом, справа от входа родник, там же ковшик. Поворачивайся, Сергей, есть хочу, как из пушки!

Пока он ходил, я успел нарезать хлеб, сала, балыка и копчёной грудинки. В печи лениво потрескивали поленья, от чего по срубу растекалось тепло и уют. Поспел чай. Аромат трав заполнил нашу обитель божественным ароматом. Разлил по кружкам.

- Ну, Сергей Аркадьевич, давай знакомиться...

***

Просидели за полночь. Говорили о жизни, о службе, о рыбалке, о семьях и только по какому-то негласному договору не касались тюрьмы. Лишь в конце разговора Сергей спросил:

- А как вы поняли, что Штырь вор?

- Во-первых, по повадкам. Во-вторых, по росписи, особенно на пальцах. Ну, а в-третьих, видел, что у него в мыслях. Неужели ошибся?

- В том-то и дело, что в точку. Из раскоронованных. Две недели как турнули из блатных к нам в бригаду.

- А как ты, прости, попал к нему в шестёрки?

- Я с другом, он морпехом был, на перекуре армию вспомнили. Рассказал, как учили часовых снимать. Этот сидел вроде спиной, а сам уши грел. Потом неожиданно повернулся и ехидно: "За базар, фраерок, отвечаешь?" Пришлось показать на нашем вертухае...

- Что дальше?

- Я его спеленал, так, что он моргнуть не успел. Откуда Штырь выскочил, не понял. Схватил автомат, на меня наставил и шипит: "Уходим! Дёрнешься, убью!!!"

- И ты сразу испугался и побежал?

- Дело не в испуге... Меня должны были выпустить по УДО. Бригадир заверил: "Готовься." Ну, я сдуру и отписал жене, мол, скоро жди. А потом кум вызывает, а в кабинете оперативник, который из меня стукача хотел сделать. Рожа довольная, аж лоснится от радости. Теперь, грит, моя очередь тебя нахер послать...

- Думаю, он тебе и срок обязательно удвоит. Знаю я такую породу "оперативников" ...

- Что делать?

- Думать, разведчик. Прежде всего думать. Или тебя не учили?

- Думаю, но ...

- Вижу, о чём думаешь, а надо о деле. Давай вслух: кто у нас противник?

- Опер?

- Если бы. По твоему следу идут все свободные от вахты охранники вашей колонии, усиление от отряда, местные полицейские, лесники, добровольцы, поднятые по тревоге военные, всякие СОБРы и ОМОНы от Края. Думаю, создан штаб из ваших, фээсбешных и прокурорских. Уверен, все очень злые и стимулированные: взять вас живыми или мёртвыми.

- Даже так?

- Не сомневайся. Я тебе не защита. У самого никаких документов и здесь отсиживаюсь не случайно. Местность вроде за нас, но мы её не знаем. Поэтому дело времени, когда нас найдут.

На лицо моего собеседника набежала тень.

- Так, что же мне делать, товарищ полковник?

- Ты мне доверяешь? Тогда решение такое...

***

Нас нашли на заре. По реке шли две лодки. Каждая прижималась к своему берегу и сканировала каждый сантиметр. Послышался крик:

- Стоп! Здесь, кажется, что-то есть!

Одна лодка причалила и вскоре по камням послышался топот солдатских сапог. Мы с Сергеем стояли на коленях у родника, закинув руки за головы.

- Ты всё запомнил? - тихо спросил у бойца и громко крикнул, - Не стреляйте! Мы сдаёмся!

Поднялся настоящий ор:

- Стоять! Лежать! Боятся!!!

Подлетели орлы в полной экипировке, на спинах большими буквами ОМОН. И вот мы уже лежим, руки вывернуты дальше некуда, на запястьях наручники. Над каждым по бойцу.

- Нашёл автомат! - раздался радостный вопль из сруба.

"Ма-ла-дэс, мля! Следопыт, хренов!" - подумал я. Автомат с "Сайгой" мы оставили на столе. Вокруг уже бурлила оперативная работа. Я слышал, как гремела по полу посуда, через дверь вылетали наши пожитки. Кто-то хозяйничал в кладовке и леднике. Очевидно, старший, я погоны не разобрал, радостно докладывал по спутниковому телефону.

- Взяли!!! Да, обоих тёплыми... Оружие с ними... Не только автомат, но и "Сайга"... Не стреляли, потерь нет... Да, всем отбой!

Я повернул голову к бойцу с автоматом и попросил:

- Позови старшего.

- Молчать, сука!!!

При этом так ткнул мне стволом в спину, словно пытался меня пришпилить к земле. Было больно.

- Молчу-молчу! Успокойся!

- Не рыпайся, тварь... Ещё звук, и я тебе портянку в пасть заткну!

Ну почему Господь столь щедро одарил омоновцев физически, не отсыпал чуток человечности? Потом подумал: а зачем? Им когда-то в начале службы кто-то сказал: "Работаем жёстко!" они и работают с этой установкой всю свою дальнейшую службу. Человечность и сострадание в их деле как корове седло. Встреча с ОМОН должна быть запоминающейся. Я точно запомню.

Наконец старшой, получив указания по телефону, скомандовал:

- Грузите задержанных в лодку. Да накиньте что-нибудь на головы, чтобы не разговаривали.

Меня подняли на ноги, и я увидел через открытую дверь сруба разбросанные по полу тома энциклопедии. Хотел возразить, но через мгновение на голове оказался какой-то вонючий и грязный мешок. Конвоир взялся за наручники и дёрнул их вверх, согнул меня в три погибели и повёл к лодке.

Дальнейшее мог догадываться только по звукам. Вот взревел мотор, и мы пошли... похоже вниз по течению... послышался сначала шум, а вскоре и рёв вертолёта... вот меня толкают по камням, и я попадаю под мощные воздушные потоки лопастей... знакомый запах керосина... спотыкаясь по лесенке, поднимаюсь на борт... летим минут двадцать... толчок в спину, удар головой о косяк двери, спуск... под ногами асфальт... почти бегом в машину... минут пятнадцать по относительно ровной дороге... остановка, меня за шкирку тащат по лестнице, ведут по коридору... мой конвоир стучит в дверь, спрашивает: "Разрешите?" и толкает меня в помещение... приехали.

Слышу чей-то голос: "Так точно! Спасибо, товарищ министр!" Этот же голос по-хозяйски командует:

- Снимите с них эти мешки!

В глаза ударил яркий свет, а в ноздри запах сильно прокуренного помещения и, на удивление, аромат хорошего коньяка. Когда глаза привыкли, увидел рядом с собой Сергея, а за тэ образным столом несколько солидных мужчин в форме и без. Во главе стола сидел милицейский генерал. Он первый спросил:

- Ну что, набегались, голуби сизокрылые? Надышались свежим воздухом? Теперь по пятёрке за побег, как с куста. Ну и рожи у вас! Чего молчите?

Было похоже, что высокие должностные лица успели отметить успешное завершение поисков и поимку опасных преступников и пребывали в весьма благодушном состоянии. Вопрос не требовал ответа, и мы оба его проигнорировали. К нам встал и подошёл какой-то в штатском.

- Чем они измазаны? Откуда у этого кровь?

- Когда из вертолёта выходили, он случайно ударился головой о дверной косяк, - посчитал своим долгом уточнить мой конвоир.

Гражданский отошёл, достал платок и тщательно вытер руки. Можно подумать он этими руками потрогал что-то очень омерзительное. Генерал чуть повысил голос:

- Кто из вас Лежнин?

Сергей на этот раз чётко доложил:

- Заключённый Лежнин Сергей Аркадьевич, статья 105, второй отряд. Прошу встречи с прокурором!

Из-за стола медленно встал грузный товарищ лет сорока пяти, абсолютно лысый. Заговорил вкрадчиво:

- Я заместитель прокурора края Образцов Семён Павлович, говорите.

- Прошу внести в протокол, что я, заключённый Лежнин, шёл к вам с повинной, но по дороге был задержан, - строго, как мы договорились накануне доложил боец.

За столом зашумели, мол, знакомая песня, все так поют, когда поймают...

- Прямо-таки ко мне? Молодец, сейчас придумал?

- Нет, когда у Штыря автомат забрал! У меня доказательство есть!

- Интересно какое?

- Прикажите снять наручники, покажу.

Когда руки у Лежнина оказались свободными, он сел прямо на пол и снял левый ботинок. Выдрал стельку и достал сложенный в несколько слоёв листок бумаги. Встал и протянул прокурору. Тот отошёл к столу, надел очки и удивлённо прочёл:

- Явка с повинной... Дела...

Лист пошёл по рукам, попал к генералу. Тот прочёл, посмотрел на меня.

- А вы, Штерн, не умеете представляться?

Я вздохнул, посмотрел на своего омоновца.

- Штерн, не стоит испытывать наше терпение, - уже не скрывая раздражения, выдал полковник в форме ОМОНа, сделав шаг ко мне.

- Я отвечу. Только прошу гарантировать, что ваш подчинённый не засунет, как он изящно выразился, мне в пасть портянку!

Образовалась немая сцена и игра в гляделки. Полковник, который до этого, как я понял, играл роль именинника, на моего провожатого, остальные на самого полковника, потом на меня. Не выдержал генерал:

- Говорите, Штерн, я гарантирую.

- Во-первых, я подтверждаю каждое слово, сказанное Лежниным и готов подписать протокол. Во-вторых, с первой минуты задержания я хотел представиться и сказать старшему, чтобы не объявляли отбой и не снимали оцепление. Мне предпочли дать по рёбрам и пригрозить портянкой. Ну, это ладно. Главное, в-третьих, я не Штерн!!!

Это была граната в болото! Наша расслабленная и умиротворённая компания сначала замерла, а потом, осознав услышанное, вдруг превратилась в растревоженный улей. Три или четыре человека ухватились з телефоны.

- Оперативного ко мне!

- Всем стой!

- Вернуть назад!

- Отставить доклад в Москву!!!

Ещё двое подошли к нам с Сергеем.

- Где Штырь? Точнее, где последний раз видел его? На карте можешь показать? - это к бойцу подошёл полковник омоновец.

- Почему сразу не сказали? Кто вы такой? - это ко мне.

Сергей что-то говорил и показывал на карте, я же вновь замолчал. Болела голова. Вспомнил американские боевики, где преступникам при задержании постоянно повторяли, "всё сказанное может быть использовано против вас". Целее буду.

В этой суматохе в кабинет вошёл ещё один подполковник в форме Росгвардии. Подполковник мазнул взглядом по Сергею, уставился удивлённо на меня. Его вопрос добил присутствующих:

- Это кто?

Очень хотелось ответить в рифму, но мне удалось зафиксировать взгляд, как нетрудно догадаться, начальника колонии. Я как молотком вбил ему в голову две мысли: "Лежнин спас тебя от больших неприятностей. Немедленно подпиши ему ходатайство по УДО и приличную характеристику". Подполковник на мгновение замер, потом отшатнулся от меня как от прокажённого. Пошёл к своему беглецу.

На мне же продолжал висеть со своими вопросами высокий очкарик с ёжиком седых волос в добротной тройке. Он приблизился так близко, что показалось: ещё чуть-чуть и он врежет мне лбом в нос.

- Язык проглотили? Я вас спрашиваю, - который раз повторял он.

Наконец, довёл меня до кондиции, и я овладел его вниманием:

- Кто ты такой, чтобы меня спрашивать? Сядь на место и открывай рот, когда скажу!!!

Он покорно пошёл, сел за столом и уставился в одну точку. Все остальные, почему-то оглянулись на меня. Надо бы всё-таки потише командовать. Наконец генерал покашливанием привлёк внимание и обратился ко мне:

- Вы, всё-таки представьтесь, товарищ.

- Представлюсь, когда до вас, наконец, дойдёт, что я не преступник, когда снимут с меня наручники и дадут возможность умыться.

Мой конвоир, не дожидаясь команды, снял кандалы. Я инстинктивно потянулся рукой к ссадине на голове. Нащупал огромную шишку. Непроизвольно поморщился. Волосы слиплись в крови. Хотел достать платок, не получилось - карманы вывернуты наружу. Вопросительно посмотрел на генерала. Он кивнул омоновцу:

- Проводите.

Когда, пройдя по длинному коридору, зашли в умывальник, я сам себя не узнал в зеркале: рожа в какой-то саже, волосы взъерошены, трёхдневная щетина, от виска до подбородка кровавый след. Я разделся до пояса и троекратно смыл с себя грязь, запах и кровь. Потом, к изумлению, конвоира порвал футболку. Большей частью вытерся, а рукав смочил водой из чудом сохранившейся на ремне фляги и приложил к ране на голове. Через минуту снял свой незамысловатый компресс. Ни шишки, ни раны на голове не было. Надел рубаху, попытался пальцами поправить волосы. Повернулся к омоновцу, у того глаза по пятнадцать копеек.

- Что смотришь?

- Это, как вы?! Только что кровь шла...

- Руками, сам видел. Пошли.

Ни стучать, ни спрашивать разрешения не стал. Зачем, раз у меня есть провожатый? Подошёл к столу:

- Портнов Антон Васильевич, для вас свободный гражданин великой страны. Документов нет, доблестная полиция изъяла. Хотел извиниться за свой первоначальный вид.

Не знаю, что двигало генералом, но он подошёл и протянул руку.

- Присаживайтесь, Антон Васильевич. Извините за накладку. Мы тут третий день все на нервах. Как вы оказались в охотничьем домике?

- Отдыхал, товарищ генерал.

Я сел на свободный стул и внимательно осмотрел соседей. "Ёжик" по-прежнему сидел истуканом и смотрел в одну точку. Прокурор на краю стола заполнял протокол, напротив сидел Сергей. Майор с чёрными погонами и эмблемами танкиста чуть наклонив голову смотрел на меня болезненными глазами. У него явно с одной стороны припухла щека. Наверное, флюс вылез не вовремя...

- Антон Васильевич, как вы туда попали? - продолжал гнуть своё генерал.

- Знакомые привезли третьего дня. Жаль не получился отдых. - Я резко повернулся к танкисту и протянул ему свою флягу. - Товарищ майор, коньяк не поможет. Вот наберите в рот и подержите у больного зуба.

Офицер послушно взял флягу и набрал в рот воды. Несколько раз пропустил воду к щеке и обратно, после этого проглотил. Недоверчиво и осторожно потрогал щёку рукой. После этого блаженно улыбнулся.

- Твою, медь! Как рукой сняло! Как вы это сделали?

- Флягу на родину! Сам всё сделал, а на меня валит, что за народ?

Заулыбались все, кроме "Ёжика".

Сидевший напротив меня полицейский подполковник сначала переводил взгляд с меня на танкиста, потом на "Ёжика" и словно что-то вспомнил, проговорил:

- Я, кажется, знаю, кто ваши знакомые. Это Гриша Дроздов, не так ли?

- Поражён вашей проницательностью, э-э-э-э ... товарищ подполковник. Надеюсь, вы не усматриваете в этом никакого криминала.

- Я подполковник Житов, а вы, значит, тот самый попутчик с поезда. Который знахарь оказался?

- Не знаю, о ком вы...

- Да ладно вам. В городе о вас легенды ходят. Я рад познакомиться.

- А уж я-то как рад!

Генерал внимательно следил за нашей пикировкой, потом подозвал подполковника, показывая на меня глазами тихо спросил:

- Это про него говорили: ведьмак?

Тот в ответ только кивнул. Мне стало неуютно. Я поднялся.

- Товарищ генерал, раз мы разобрались, могу я быть свободным?

- Вы сами обещали подписать протокол.

Я посмотрел на всё ещё записывающего прокурора и попросил:

- В любое время. А сейчас что-то голова разболелась. Мне надо полежать.

Подполковник почему-то решил стать моим адвокатом:

- Третьего дня Антон Васильевич в больнице лежал с приступом, еле откачали. Его и увезли подальше от стрессов и пациентов, чтобы отдохнул и набрался сил. А оно, видите, как получилось...

Генерал встал, подошёл вплотную.

- Ну, что ж... Отдыхайте, - сказал он и протянул руку. Я направился к двери, но выйти не успел. - Антон Васильевич, вы ничего не забыли, - спросил генерал и показал глазами на "Ёжика".

- Ой, извините. - Я подошёл к столу и положил руку на плечо внезапно замолчавшего ответственного товарища. - Можешь говорить!

Тот встрепенулся и испустил вздох облегчения:

- Фу-у-у-ух... мля, что это было?

Теперь уже я беспрепятственно покинул кабинет и, только оказавшись в коридоре, понял, что не знаю, ни где я, ни куда мне сейчас идти. Прошёл мимо удивлённо глядевшего через бойницу дежурного и оказался на улице. Ага, табличка на стене гласила - "Отдел полиции города Энска". Перед зданием обилие разномастной техники, но всё больше с люстрами, голубыми и чёрными номерами. Ни одного такси... Хотя оно-то мне было ни к чему. Точнее не по карману. Да и адрес Дроздовых я не знал. Пока думал, в какую сторону направиться, у ступенек остановился тонированный "Крузак", с шикарным рисунком тигра на капоте, стекло опустилось, и колоритный водитель в адмиральской бейсболке хрипло спросил:

- Подкинуть, братан?

- Нет, спасибо, я на мели...

- Не вопрос, садись. Раздели в полиции? Бывает...

И только, когда внедорожник рванул с места и я увидел на задних местах двух не менее колоритных и фактурных пацанчиков, до меня, наконец, дошло: ты куда сел, придурок, и куда тебя везут? Адреса, ведь, никто не спросил! Я пытался оценить обстановку, но в этот момент меня кто-то сзади грубо схватил за волосы и чем-то тупым упёрся в ребро.

- Тихо-тихо, сиди не рыпайся... Дай сюда руки.

Два характерный щелчка, и я вновь в браслетах. Ещё несколько секунд и две пары рук играючи перетащили меня на заднее сидение. Удивила мощь и слаженность действий. А вот мешок на голове я уже принял как должное. Спасибо, что не такой грязный и вонючий, как у омоновцев.

"Что-то день сегодня у меня не задался! Тебя же, дурака, предупреждали! Покатался нахаляву?" - вертелось в голове. Большого испуга не было, скорее огорчение. Всё, что мне осталось, контролировать время и считать повороты.

Однако не давала покоя мысль, как бандиты узнали место и время моего выхода. Если про Штыря информация была известна довольно большому кругу исполнителей, практически всем, кто участвует в поиске, то моя скромная персона была раскрыта в узком кругу и широкой огласке не подлежала. Информация была слита целенаправленно и очень оперативно. Вопрос, кем?

Я прокрутил в голове, моё пребывание в полицейском кабинете. Почти все говорили по телефонам и имели возможность передать нужный сигнал. Хотя стоп! Не все. Мой поводырь к телефону не притрагивался. Минус один. Прокурор был занят протоколом, и я не видел, чтобы он звонил. Минус два. "Ёжик" всю дорогу сидел истуканом и только перед самым моим выходом что-то там залепетал. И майор только своим зубом и был озабочен. Это минус три и четыре.

Стоп! На этом перекрёстке мы уже были... Крутит водила! Путает, ну-ну...

Не отвлекайся! Кто там остался? Генерал? Он говорил много и громко, но только по стационарным телефонам. К тому же он не местный. Можно исключить. Как и командира ОМОН. Задержать, бока намять и ребра посчитать у него золотые руки. Агентура, многоходовые оперативные комбинации это не про него. Кто там остался? Начальник колонии и местный начальник РУВД, как он назвался - подполковник Житов? Ни за одного не поручусь.

Так, ну и что из того? А то, что на полицию рассчитывать не приходится.

Свернули с асфальта, кажется, приехали.