# Последняя весна!

Вардгес Вазгенович Овян

Последняя весна


Памяти павших за свободу Арцаха соотечественников


Издали то звонко и коротко, то долгим глухим грохотом доносилась артиллерийская канонада. Город еще не полностью оправился от нанесенных войной ран. Раненый и целый, жизнь и смерть в нем шагали рука об руку, но поскольку стремление жить было сильнее, чем бродящий вокруг жуткий призрак смерти, то жизнь в городе продолжалась.


По улице шел молодой парень лет 18-19-и и с видом впервые очутившегося в этом городе человека глазел вокруг, на все то, что можно было увидеть - на дома и людей, на редкие машины и по военной необходимости заменившие их разномастные тележки. Парень был в приподнятом настроении, и видя, как блестят его глаза, как раскрываются в улыбке губы, можно было подумать, что он шагает не по улицам только-только оправляющегося от войны города, а прогуливается по Елисейским полям Парижа или, по крайней мере, знаменитому американскому Диснейленду.


Парень идет по улице, а слева, на противоположном тротуаре - изрешеченный снарядными осколками, похожий на сито покосившийся ларек, справа - пятиэтажка, ощетинившаяся, словно пушечными стволами, десятками печных труб. Парень с удивлением и любопытством смотрит вокруг, но видит словно бы не истерзанное, с выбитыми окнами и пробитыми стенами, наполовину лишь обитаемое здание, а некий несказанно прекрасный в своем совершенстве архитектурный шедевр.


Он перешел улицу и остановился перед изрешеченным осколками ларьком, который некогда был полон глянцевыми журналами, всевозможными газетами, цветными карандашами, ручками и - жизнью. На одной из полок застрял большой осколок разбитого зеркала, и парень, увидев в нем себя, весело подмигнул отражению. Потом все с той же улыбкой повернулся и пошел дальше.


Навстречу ему шла женщина средних лет. В правой руке у нее было ведро с водой, а за левую держался мальчик лет шести. Парень опустился перед мальчиком на корточки и на манер старого знакомого ласково взъерошил курчавые волосы малыша. Женщина удивленно воззрилась на него, а парень встал и показал на ведро с водой:

- Дайте помогу!


- Да мы уже дошли, вот в этом доме живем, - улыбнулась женщина.- Спасибо.

Потом он побывал в центре города, свернул с площади направо и по главному проспекту спустился до другого конца города. Когда он по улице Туманяна возвращался домой, весеннее солнце уже проделало половину своего пути к закату. Несколько часов пешей прогулки давали о себе знать, но глаза парня блестели так же весело, а настроение оставалось приподнятым.


Когда он подходил уже к своему дому, увидел на тротуаре напротив симпатичную девушку - наверное, ждала подружку. Парень пересек улицу и, проходя мимо девушки, лукаво подмигнул ей и улыбнулся. Девушка смутилась на миг, но заразившись его веселостью, тоже улыбнулась. Парень остановился было, словно собираясь вступить в разговор, но, сам смущенный этой неожиданной встречей, так и не нашелся что сказать, снова перешел улицу и пошел в сторону своего дома.


- Кто этот парень? - повернувшись на скрип открываемой двери, спросила девушка выглянувшую подружку.

- Армен, что ли? - ответила подружка. - Он живет вон в том доме с синими воротами. - Вместе с матерью. Отец еще до движения умер, старший брат погиб при освобождении Шуши. Он и сам с шестнадцати лет воевал. Несколько раз ранен был, контузию получил... Когда в последний раз ранили, никто и не надеялся, что выживет. В Ереван отправили. Говорят, из него десятки осколков вытащили... Всего несколько дней назад вернулся.


Парень подошел к своему дому, но когда уже взялся за ручку ворот, словно вспомнил что-то, закрыл глаза и медленно повернулся, пытаясь по свету и теплу определить, где на небе находится солнце. Когда это удалось, резко открыл глаза, и солнечные лучи тысячами приятных иголочек кольнули зрачки. И когда он чуть повлажневшими глазами посмотрел на ту девушку и ее подружку на тротуаре напротив, то ему показалось, что они не стоят, а парят в розовом тумане и что девушка эта лучится таким же светом и теплом, как и само солнце.


Парень вспомнил, что хотел сказать ей что-то. И теперь знал, что именно собирался сказать, однако и сейчас не мог словами выразить этого, ибо все то, что должен был сказать, было глубоко внутри. Хотел сказать, что любит этот дом, где родился и вырос, эти двор и улицу, где играл в детстве, любит этот полуразрушенный, но тоже такой родной город, любит и людей, и своих погибших товарищей, и старшего брата, и боевых товарищей, и эту стоящую на тротуаре симпатичную девушку, и ее подружку, и свою раньше времени постаревшую мать, любит это брызгающее лучами в глаза солнце - любит все то, что есть под солнцем...


А девушка, вместе с подружкой стоявшая на тротуаре напротив, думала о том, что на следующий день снова увидит его. Откуда было ей знать, что видит его в первый и последний раз, потому что завтра утром он снова отправится туда, где ведут бой его боевые товарищи...


В мире стояла 1994-я весна от Рождества Христова. До перемирия было еще около двух месяцев. Жить в этом мире парню оставалось чуть-чуть меньше этого...

В этот весенний день вдали еще грохотали пушки. Поединок между жизнью и смертью продолжался.