# Красные лепестки

Вардгес Вазгенович Овян

Майское солнце вышло из-за гор, и уже почти полностью был виден его жёлто-белый диск. Ночной холод леса постепенно превращался в приятную прохладу, и вскоре в мирном и ясном воздухе распространился весёлый концерт птиц. Сквозь присутствующий всюду чарующий аромат цветов и деревьев и веселый щебет птиц проходил мужчина. На его плече висело охотничье ружьё.


Человек прошёл лес и оказался на маленькой поляне, где стоял громадный дуб. Он подошёл к знакомому дереву, снял с плеча двустволку, положил её на землю и сел под дубом, прислонив спину к стволу. Земля была пока влажная. Хотел встать, но вдруг грустно улыбнулся.


Голоса птиц переливались всё веселее и бодрее. Лёжа на росистой траве, он глядел на повисшее с макушек гор сине-зелёное небо, где в более высокой части белое постепенно уступало голубому, потом становилось гуще, чтобы вдруг смениться на прохладу зелёного цвета над его головой, где шелестела листва старого дуба. Ему показалось, что небо никогда не было столь ясным и чистым, а шелест листьев не был столь приятным. А может, он никогда не обращал внимания на это, или просто не замечал...


Потом мужчина поднялся с земли, снял пиджак и, выйдя из-под кроны старого дерева, стал медленно гулять по поляне. Снова посмотрел вверх: бело-голубое небо медленно поворачивалось к желто-серебристому диску солнца, однако его глаза покрылись слезами, и он вдруг распластался по земле, спрятал сжатую ладонями голову в росистую траву и впервые с детства стал рыдать как ребёнок.


Он плакал, забыв обо всем на свете, и никак не мог успокоиться. Потом рукавом белой рубашки вытер глаза и лицо, прислонил голову о левую руку и начал играть другой рукой со стебельками травы. Маленький муравей взобрался на его большой палец, сделал несколько загадочных кругов на месте, потом, кажется, приняв окончательное решение, двинулся к покрытому волосами запястью мужчины. Человек преградил ему дорогу длинной травинкой, и маленький путешественник, словно заранее знал, что так и должно было быть, спокойно взобрался на стебелёк...


Мужчина всё ещё лежал в той же позе, но был чем-то озабочен и не слышал весёлой трели птиц, которая ещё больше оживилась. Он повернулся на бок и, медленно встав на ноги, пошёл и сел под дубом, у ружья. Потом сунул руку в карман и вынул какую-то льняную нить. Затем поднял с земли ружьё, завязал узел на курке, а другой конец провёл через кольцо, предусмотренное для ремня на прикладе ружья.


Человек поднялся с земли, повертел в руке вынутый из кармана патрон и вложил его в ствол ружья. Словно утомлённый от очень важной работы, снова сел, прикрыл глаза и медленно лёг на спину. Рубашка слегка поднялась, и чуть выше пояса показались два больших шрама, один из которых был краснее другого...


Мужчина снова принялся за дело. Оперев приклад ружья о ствол дерева, он стал привязывать конец льняной нити, которую провёл через кольцо для ремня, к правому указательному пальцу. Потом медленно приблизил ствол охотничьего ружья к груди, посмотрел вверх, пытаясь найти сквозь густую крону кусочек голубого неба.


Птицы живо щебетали, и их радостные трели, кажется, шли с жёлто-голубоватого неба. В лесу послышался выстрел, и птичий концерт на миг прервался.


Солнце уже значительно поднялось. Веселое чириканье птиц, распространённое по всему лесу, достигло пика и, кажется, им подпевал весь небосвод.


На маленькой поляне под деревом лежал человек с ружьём рядом и смотрел немигающим взглядом вверх, на сине-жёлтое небо.

Наверху парил сокол, и с высоты, на которой находилась птица, казалось, что на груди у мужчины рассыпались лепестки розы и мака.