# Сержант Удилов

М К Пинаева

"...у меня изо рта, из ушей кровь подалася"...

Сержант ГРИГОРИЙ УДИЛОВ


За проволочной оградой, опершись на лопату, стоял на вскопанной грядке человек в смешной самодельной панаме и глядел, как наш "газик" пристраивается на стоянку к воротам его дома. Улица Трудовая, 33, поселок Верхнее Дуброво. Я представилась, назвала, как пароль, имя его однополчанина, давшего мне адрес, и переступила порог дома бывшего командира орудия Григория Яковлевича Удилова.


- Тогда, знаешь, как спешили. Оно шесть месяцев надо бы учиться - а там быстрей, быстрей, скорей на фронт, надо людей. Меня ведь спрашивали: куда ты желаешь - или на фронт, или в тылу здесь работать. Я говорю: куда пошлете, значит...


Семь раз был тяжело равен Удилов - в голову, в ноги, в грудь - и все равно возвращался на фронт.


- Наумов Александр Петрович - вот он меня спас.

Вот немец, значит, пикирует на нас и бомбы опустил.

Они летят, визжат... Упади куда-тося бомба, да не так далеко от пушки.

Пушку-то убросило воздухом - метров на 20, значит, с места. Что-то она две тонны, что ли, весом, пушка-то, да.

А тут рядом штабель лесу - пушку-то убросило,

а это все на меня. Ну меня и прижало.


И вот слышу: по мне где-то кровь льется -

просто так и булькает. Память не вышибло, а душит.

Потом как-то головой пошевелил, и у меня земля-то просыпалась сюда, сверху-то,

мне как вроде облегчило дыхание.

А это Наумов Саша растаскал бревна, он здоровый парень, растаскал, узнал меня:

Гриша, ты? А я выговорить-то ничего не могу,

у меня изо рта, из ушей кровь подалася.

Он взял меня под мышку - и к санитарам,

только притащил - опять налет...


А соловьи как поют там!

Они не считают, что война, люди погибают.

Ой, как они там!.. Как мы из госпиталя шли...

в новый полк шли из госпиталя,

и вот остановились ночевать - тут деревушка такая небольшая - а соловьи заливаются, поют.

Думаешь: вот птичка-то, она ничего не знает,

а ты куда идешь и что будет завтра из тебя?..

Дома ребятишки, мать-старуха, жена, она техничкой работала, у нее трое иждивенцев на руках, а у ней тридцать рублей оклад был - ну что? Куда деваться-то?


Ну ничего, всё пережили. Всё пережили. И не должны мы никому - ни живым, ни мёртвым. Всё, что с нас требовалось, - всё мы сделали.

+