# Колокола Афгана

Сергей Геннадьевич Погодаев

Скупой отрывок моего бытия. Всё правда.

Колокола Афгана.


(отрывок)


29.05.87г.

Калакан.

Утопающая в зелени пятая "А" стороженная застава. Живописнейшее место! Застава расположена на северной окраине кишлака недалеко от дороги на Кабул. Высокая, метров около десяти крепость. Со стороны Калакана она огорожена внушительным дувалом, образуя внешний двор заставы, о котором в других местах могли только мечтать.

Здесь расположены склад боеприпасов; роскошная баня; стол для чистки оружия, под высоким, раскидистым деревом грецкого ореха, создающим тень знойным летом; душ, построенный моими усилиями в первый приход сюда, когда страдающий брюшным тифом Бебис куражился с медперсоналом в инфекционном госпитале; великолепная, с точки зрения любого технаря, площадка для ремонта танков. Комфорт, понимаете?! Что называется - всё для человека!

Склад боеприпасов, расположенный в большой землянке, надежно перекрыт бревнами в три наката. На перекрытии склада стоит ЗСУ-2 (двуствольная 23 мм зенитная установка), надёжно прикрывая гарнизон, если его так можно назвать, с восточной стороны. Очень мощное оружие, можете мне поверить. На ту лавину огня, которую ЗСУ способна выплеснуть на атакующих в бою, охотников не находилось за всё время нашего там пребывания.

С южной стороны, за нашим дувалом, на ровных, ухоженных с довоенных времен рядах, изящно, я бы сказал - очень кокетливо, маняще, буйствует виноградная лоза. Заботливо заминированное место. Пятьдесят метров виноградника отделяет пограничный дувал кишлака от заставы. Лепота!

Утром меня направили сюда исполнять обязанности начальника заставы. Командира третьего взвода, действующего начальника заставы - старшего лейтенанта Бабенко Владимира наш начальник штаба Александр Иванович Федорашко, оставшийся за комбата после отъезда в Союз майора Бодреева (уже, слава Богу, бывшего комбата), забрал на девятую заставу (КП батальона). Бабенко будет исполнять обязанности начальника штаба.

Со штабной работой, и штабной культурой у Бебиса всё нормально. В своё время, служа в ГСВГ, он с должности начальника штаба батальона "заслуженно" заработал должность командира взвода. От майора дослужился до старшего лейтенанта. Но талант, как говорится, не пропьешь. Он (талант) рано, или поздно, будет востребован! Так и случилось на этот раз. Я искренне был рад этому назначению, поскольку переживал за Владимира. Глубоко уважаю до сих пор Вовку. У него учился грамотно заполнять документацию. Жопа должна быть всегда прикрыта бумажкой, поговаривал он. О таких в войсках говорили - 37 лет, а уже старший лейтенант!.

После обеда того дня, как я прибыл в этот оазис, приезжает новоиспечённый начальник штаба ко мне с командиром взвода материального обеспечения - прапорщиком Власенко с десятой заставы. Сашка Власенко, бесшабашный "старик", по воинским понятиям, земляк Бабенко, любил бывать у нас на боевых заставах. Надо отдать ему должное - снабжал он нас всем необходимым добросовестно. Недостатка в маслах и смазках, запчастях (какие мог выцыганить), боеприпасах, когда они были на складах, мы не знали. На своем месте был человек. Когда чего-то не хватало, Сашка на свои деньги затаривался, и "доставал" необходимое. Короче, уважаемый человек был. Правда.

Так вот, приехали они оба ко мне. Бебис и говорит:

- Пошли в виноградник, брагу я там, на минном поле поставил. Попробуем. Заодно и знать будешь проходы.

О том, что Бебис ставит брагу, мы - офицеры роты, знали. Бывало, что он баловал нас этим напитком. Хороша она была у него, говорили. Правда я не понимал ее прелестей. Более стакана не употреблял. Не то, чтобы трезвенник был, просто не хотел, потому и не пил. Компанию поддерживал. Но был всегда начеку. Мужики одобряли: "правильно, Серега, кто-то должен быть всегда трезвым", и спокойно квасили в моем присутствии.

Я взял с собой автомат.

Бебис:

- Зачем он тебе, рядом ведь.

- Он, Вовчик всегда при мне, привычка.

- Зря. Ну да как хочешь.

Мы прошли через внутренний двор заставы, предупредили дежурного, часового, что нес службу на крыше, и проследовали за "бывалым" Бебисом в виноградник. С видом хорошего охотничьего пса, внимательно оглядывая местность, Бебис дошел до места, аккурат в любовно заминированный виноградник. В междурядье виноградника стоял сорокалитровый армейский термос с поспевшей брагой.

Мы уселись друг напротив друга, Бебис торжественно извлек из-за куста двухлитровую жестяную банку из-под консервированной свеклы, открутил барашки термоса, зачерпнул содержимое, традиционно выдохнул воздух из легких в левую сторону, и приложился к ёмкости. Мы с Власенко заворожено смотрим на ритуал пробирования.

- У-у-ух! Хороша, - произносит Вовка, опустошив содержимое.

Зачёрпывает из термоса и протягивает нам.

Сидим так это мирно, цедим брагульку, никого не трогаем. Где-то в километре от нас, в зеленке прозвучал выстрел. По листьям ближних деревьев прошуршала пуля. Мы машинально подняли головы.

- Это шальная, - заплетающимся голосом сказал Вовчик, зачерпывая очередную банку. Он так-то говорил всегда не очень внятно, а под воздействием спиртного разобрать его речь было сложновато.

Через некоторое время снова прозвучал выстрел. Пуля цвиркнула рядом с нами.

- Шальная, - равнодушно промолвил Бабенко.

Мы сидели в тени высоких деревьев тутовника и грецкого ореха, прихлебывали по очереди брагу и наслаждались редкими, выпавшими сейчас на нашу долю, минутами общения друг с другом, тишиной, иногда прерываемой отдельными выстрелами, ставшими для нас таким же привычным фоном нашего бытия, как стрекотание сверчков теплыми летними мирными вечерами на далекой Родине.

Говорили о наших солдатах, о замене, о чудачествах офицеров и прапорщиков, наплевавших на все в период начальствования бывшего комбата - тупоголового майора Бодреева, и откровенно над ним издевавшихся.

Об этом со смаком рассказывал Сашка Власенко:

- Сидят наши заменщики у нас в комнате, пьют водку, тут залетает сержант: "товарищ прапорщик, комбат приехал, всех вызывает в столовую". "Ладно,- говорю,- мужики, я пошел, а вы тут закройтесь". Юрка с третьей батареи говорит: "ты иди, а мы тут сами разберемся как поступить с вашим безмозглым начальничком. Пусть попробует сунуться". Молдован - Коля Шишкан вслед мне крикнул: "не пускай его сюда, я пулемет поставлю". Фишка-то избитая - под кроватью ставится пулемет ПК, на спусковой крючёк надевается петелька, пропускается через заднюю ножку кровати и привязывается к дверной ручке. Дверь открывается, в проем летит пулеметная очередь. Потерпевший списывается на боевые. Обычное дело - не зовут, не лезь. И все бы хорошо, да надо же было этому кретину пойти заменщиков проверять. Решил их спалить за пьянкой. Сержант у самой двери перехватил придурка - одернул его в тот момент, когда башкир за дверную ручку схватился. Если бы не сержант, много бы работы особистам прибавилось, а так они на Бодреева уже и обращать внимания перестали. Одно слово - придурок. Короче, пока комбат с сержантом с лестницы летели, пулемет стрелял до тех пор, пока дверь не закрылась под воздействием пружины. Хорошо ребята пулемет закрепили.

Внизу Бодреев подпрыгнул и бегом к БТРу. Наутро улетел в Руху. Оттуда, не заезжая в батальон - в Союз. Так вот истинные герои с войны драпают.

Слушая Сашку, мы смеялись.

- Слышь, Санек, а потом-то что?

- Чего "что"?

- Ну, с пулеметом тем?

- Так они его сняли, и спать завалились.

- Ну и шуточки там у вас на десятой, - сказал я.

- Зато все знают - к заменщикам не лезь, пока не пригласят. Закон! - Саня с умным видом весомо поднял вверх указательный палец.

Бебис черпает опустевшую банку и подносит к губам. В этот момент раздается выстрел, пуля пробивает банку и хлестко шлепается в глину виноградника между нами. Власенко падает в междурядье виноградника, я хватаю автомат, делаю кувырок, как заправский Рембо, и пускаю длинную очередь в сторону выстрела. Поворачиваюсь в сторону первого поста:

- Первый! Ну-ка поработай ДШК в сторону третьего ориентира! Наблюдай - откуда стреляют!

За спиной я услышал непонятные звуки - тихий булькающий гортанный хрип. По телу пробежал морозец. Еще не успев ничего подумать, я обернулся. Бебис как сидел на верхней меже виноградника, так и сидит, задрав голову, пытаясь быстрее опустошить банку с брагой. Из пулевого отверстия с двух сторон на землю текли ровные струи божественного напитка. Казалось, что широко открытые Вовкины глаза наблюдали каждый за своей струей. Как у краба. Правый - за правой, левый - за левой. Власенко, смотря на все это, держался за живот и хрюкал, задыхаясь от смеха.

- Вовчик, не торопись, там ее еще много, - попытался я успокоить разволновавшегося друга, но мое лицо растянулось в улыбке, и я стал тихо хохотать.

Все-таки Бабенко допил брагу, смачно вытер усы и совершенно серьезно посмотрел на меня, ткнул пальцем сначала в мою сторону, потом в сторону первого поста и философски произнес:

- Знаешь, Серега, а вообще ты это не лишне. Нет, - после паузы добавил он, - не лишне.

На этом месте я не смог сдержать свой смех. Вместе с Власенко мы ржали как кони, а Бебис, глядя нас серьезными, трезвыми глазами абсолютно пьяного человека, достал пачку "Марльборо" закурил, и равнодушно наблюдал за нашей истерикой.

Лепота!

Пятая "А" сторожевая застава, как же мне тебя не любить? Со всеми твоими странностями. Там навечно остался прах моего Большого Друга. Моей Тайги...

Прости меня, Афган, если что не так... Хотел искренне тебе помочь.

Простите меня, старейшины кишлака Калакан. Вы просили меня остаться, но сие не в моих силах. Это ваша земля. Вы мне помогали, я, чем мог, помогал вам.

Уж как смог.

Мир твоему дому, Калакан.