# Легионеры Демона часть 2 Глава 6

Григорий Сергеевич Покровский

## Глава 6


В первых числах января в России началась деноминация рубля. Цвет и картинку купюр не изменили, а только убрали три нуля. Обычно это делается тогда, когда экономика на подъеме, но ельцинские советники, не зная, как спасти страну от кризиса, прописывали больной различные примочки вместо лекарств. Они не понимали одного, а может и не хотели понимать, что дело не в нулях на купюрах - их никогда не поздно убрать, если экономика пойдёт на подъём. И без того в обнищавшей России власть решила потратить деньги на деноминацию рубля.


Николай Алексеевич ходил по дому в халате. Сегодня он поднялся поздно, взглянул на часы и засобирался по делам. Он планировал встречу с поставщиками товара. Приняв душ, Рушкин собрался позавтракать, одновременно обдумывая план своего разговора. В это время зашёл охранник, перебив ход его мысли.

- Николай Алексеевич, к вам какой-то мужик просится.

- Что за мужик?

- Какой-то Валевский, говорит, что ваш бывший коллега.

- Эдик примчался. Зачем я ему понадобился? - подумал Николай Алексеевич, - видать нужда достала.

- Пусть заходит, только обыщите его. Этот мужичок ненадёжный, "жучка" запросто может в доме пристроить.

- Вася его уже проверил.

- Коль так, заводи.

Вскоре охранник завёл в дом высокого, худощавого мужчину в летах

- Здравствуй, Николай Алексеевич, - гость шагнул к Рушкину и протянул ему руку, но увидав, что с ним не желают здороваться за руку, убрал её.

- Здравствуй, здравствуй, Эдуард Ефимович. Никак припекло, что в нашу глушь пожаловал?

- Дело к тебе, "Адвокат", имеется, от которого, я думаю, ты не откажешься.

- Дел с тобой, Эдик, я не желаю иметь, и ты прекрасно знаешь почему.

- И от чего же ты в обиде на меня?

- Я тебе по-дружески фамилию "засланного казачка" назвал, а ты этого мента бандитам слил. Они его убили. Я сел, а ты в стороне остался.

- Брось, Коля, старое вспоминать. А потом, если бы ты не сел, имел бы всё это? - Эдуард провёл в воздухе рукой, указывая на роскошь обстановки. - И мента ты мне сдал не просто так.

- Ладно, - Рушкин махнул рукой, - коль приехал, поговорим. Я как раз завтракать собрался, приглашаю к столу.

Николай Алексеевич кивнул охраннику и тот тут же вышел.

- Пить будем? - спросил Рушкин, садясь за стол

- Вина налей бокальчик. Вчера малость перебрал в кабаке, сегодня башка трещит.

- И где же ты сейчас обосновался?

- В Москве юристом работаю.

- У частника или в государственной структуре?

- У Кондрата Михайловича. Может, слышал о таком авторитете?

- Конечно, слышал. Кондрат с покойным "Сохой" дружил. Был он как-то у нас в гостях. За что пить будем? - Рушкин поднял бокал.

- За дело, за общее наше дело.

Они выпили и стали завтракать.

- Как там дела в Москве, чем столица живёт?

- А дела такие, Коля, страна к банкротству идёт, президент пьёт, а окружившие его жиды Россию грабят.

- Да, ты же, Эдик, и сам из них.

- Я, Николай Алексеевич, еврей по национальности, а жид - это состояние души.

- Можно подумать твой хозяин, Кондрат Михайлович, одна честность?!

- Ох, - вздохнул Эдуард, - все они, Коля, хороши. Есть страны с определённой ступенью развития общества: феодализм, капитализм, социализм, а современная Россия изобрела новую формацию - "бандизм".

- Так вы же сами, москвичи, их к власти привели, баррикады строили. Забыл что ли? Мы тут в провинции сидели как мухи по щелям, ждали, что там столичные умники за нас решат.

- Да в том-то и дело, Коля, что сами. Я помню, сам впереди толпы с флагом шёл и орал: "Ельцина, Ельцина! Перемен!" А сейчас подумаю и самому стыдно.

- Как так получилось, что тебя тёртого калача, маститого юриста - как последнего лоха кинули? - Рушкин засмеялся.

-Понимаешь, Николай, я об этом часто думаю. Человек попадает в толпу и его интеллект сразу понижается до уровня этой толпы, а тот, что взбирается на трибуну, управляет людьми, как питон Каа бандар-логами из "Книги джунглей" Киплинга. А все стоят на площади и так же как бандар-логи кричат: " Мы велики! Мы свободны! Мы достойны восхищения, как ни один другой народ!" И всё хотят выбрать умного вождя и сочинить хорошие законы, но не получается. В сознании наших людей все перепуталось. Они не понимают одного, что демократия - это избирательный участок. А орущая толпа на площади, - это охлократия, которая рано или поздно ведёт к кровопролитию.

- Вот скажи мне, Эдик, в США есть две партии: республиканцы и демократы, когда одна партия побеждает на выборах, другая переходит в оппозицию и не даёт в Конгрессе протолкнуть правящей партии законы, которые не устраивают всех. Почему у нас так не получается? Почему проигравшие партии выводят людей на улицы и начинают друг другу бить морды? Ты, как махавший флагом в толпе и вполне обеспеченный человек, можешь мне объяснить психологию этих людей?

- А Бог его знает. Лично я пошел потому, что мне надоели эти "измы", а в магазинах хоть шаром покати. Мне захотелось сделать так, чтобы людям легче стало жить.

- Но ведь так не бывает, чтобы всем было хорошо.

- Да я понимал - есть бедные, есть богатые, есть счастливые и несчастные, но хотел, чтобы тех, кто живёт плохо, стало меньше. Пустой желудок догм не воспринимает, он кушать просит.

- Ну, так что там у тебя за дело, рассказывай.

- А дело, вот какое, Коля. Узнал мой хозяин, что в вашей области весной губернатора выбирать будут.

- Да, будут выборы, и что?

- Задумал Кондрат поставить своего человека губернатором. Слухи ходят, что только ты один можешь решить этот вопрос.

- Преувеличивают слухи. Я губернатора не ставлю. К "Лапе" обратись, он смотрящий по области. Может у него связи есть.

- Да ты что не знаешь? "Лапу" вчера арестовали.

- Меня он не интересует, поэтому и не знаю.

Конечно же, Рушкин всё прекрасно знал, что Корзун арестовал Лапина и всех его помощников. Но хотел показать гостю, что он к этому никакого отношения не имеет.

- Кондрат считает, что ты можешь решить этот вопрос.

- Изложи суть дела, а я скажу, смогу ли или нет.

- Дело обстоит так. Недавно Кондрат женился на молодой особе. Сейчас это стало модно, старики молодух берут. Так вот, брат этой молодухи - директор твоей фирмы, Чижов. И Кондрат решил его двинуть в губернаторы. Хочет через область бабло отмывать.

- "Чижа" в губернаторы? - Рушкин от смеха поперхнулся.

- А что, говорят, он начитанный малый.

- Какой он начитанный, - "Адвокат" расхохотался, - кроме фантастики он ничего больше не читал.

- И это хорошо, многие находясь там, у власти, - Эдуард показал пальцем вверх, - вообще никаких книжек не читают, а управляют нами. Нефтеперерабатывающий завод когда-то принадлежал тебе, и Ваню - как директора фирмы, думаю, ещё не забыли. Если купить там ребят, пусть выдвинут его кандидатом в губернаторы. Как это раньше говорили - от трудового коллектива.

- А, впрочем, в этом что-то есть, - призадумался Рушкин, - "Лапа" сядет надолго. Я смогу стать смотрящим и управлять губернатором. "Чиж" висит у меня на хорошем крючке. Он прекрасно знает, что если братве станет известно, кто убил " Соху" - он не жилец. Поэтому он будет делать всё, что я скажу. В моих руках будет сосредоточена вся власть в области.

- Ну, так как мое предложение?

- Да, пожалуй, этот план неплохой, я смогу решить этот вопрос. У меня в избирательной комиссии есть свои люди. Но это будет стоить не малых денег.

- Я привёз кейс зелёных. У Вани в сейфе лежит. Это для первоначальных дел. Как только "Чиж" станет кандидатом в губернаторы, Кондрат пришлёт сюда из Москвы ребят, которые уже занимались выборами и знают, как оболванить народ. Подвезем наличку и начнём раскручивать кандидата.

- Хорошо, я согласен.

- Тогда поедем к Чижову, он ждёт нас в кабинете. Позвоним Кондрату, и ты с ним о цене переговоришь сам.

Всю дорогу пока они ехали к фирме "Адвокат" думал о том, какой куш ему сорвать от этой сделки. Примерную сумму взятки чиновникам избирательной комиссии он уже назначил. Такую же сумму он планировал отдать и на завод. Проведя нехитрую арифметику - сложения, умножения и вычитания, определил, сколько должен получить и он.

Чижов их ждал, встречая на крыльце. По его лицу Рушкин видел, что Иван Андреевич сильно волновался.

- Не волнуйся, Ваня, - Николай Алексеевич похлопал Чижова по плечу. - Будет тебе кресло губернатора, коль я взялся за это дело.

Чижов весь расцвёл в улыбке. В кабинете они обговорили план будущей кампании. После уточнения всех деталей Чижов позвонил зятю. Они перебросились словами, а затем он передал трубку Рушкину.

- Здравствуй, Николай Алексеевич.

- Доброго здоровья Кондрат Михайлович.

- Говорят, что ты теперь остался за главного.

- Слухи преувеличены. Это братва решает.

- Решим, Коля, не волнуйся. Тебе Эдик о шурине всё рассказал?

- Да мы уже и детали обговорили

-Если сделаешь дело, тебя не обижу.

- Я сейчас же поеду и переговорю с людьми. Прикину, сколько это будет стоить, и позвоню тебе.

После переговоров с Кондратом, Николай Алексеевич вплотную занялся решением этого вопроса. Он посетил избирательную комиссию.

Председатель избирательной комиссии, Шуров Максим Егорович, был уже человек в летах. Однажды, получив эту должность в кормление, он крепко держался за кресло, как вошь в тулупе. В области у него было много друзей, которые с помощью Максима Егоровича получили выборные должности, конечно же, не за красивые глаза. Шуров брал, не стесняясь - и долларами, и рублями. Да кто, находясь у власти, не берёт? У него был девиз: " Не важно, как проголосуют, главное, правильно посчитать". С Рушкиным Шуров был хорошо знаком. Они частенько сиживали в ресторане Николая Алексеевича компаниями, парились в бане, иногда и с молоденькими особами. Приехав к Шурову, Николай Алексеевич сразу же взял, как говорится, " быка за рога". Он, излагая суть дела, осторожно назвал сумму вознаграждения, которую председатель может за это получить. Таких больших денег Максим Егорович ещё никогда не получал. От жадности у него забило дух. Он не мог говорить и сидел молча. А Рушкин не понимал, соглашается ли его приятель или же держит паузу, чтобы поднять цену. Наконец головокружение у Шурова прошло и он начал говорить.

- Хорошо, этот вопрос решим. В списки кандидатов мы его проведём без проблем, а вот в губернаторы будет дело посложней. Тучков хочет своего преемника поставить.

- Я об этом знаю. Тучков пацана нашёл и думает, что тот наведёт порядок в области.

- Мне этот мальчишка самому не нравится, но он страдалец. Бандиты убили его мать, бабушку, ему самому автомобильную катастрофу устроили. А наш народ страдальцев любит.

- Я и это знаю. Наше дело с тобой, Максим Егорович, Чижова кандидатом в губернаторы сделать, а о выборах будут думать другие. А если там будет вырисовываться второй круг, пяток процентов добавишь. Не мне тебя учить!

- Добавим, Коля, добавим, только не мешало бы и членам комиссии что-то подкинуть.

- И им дадим. Главное, чтобы дело было сделано.

После посещения избирательной комиссии Рушкин уехал на нефтеперерабатывающий завод. Директор завода с бывшим хозяином был в добрых отношениях. Когда Рушкин продавал завод, то уговорил новых хозяев оставить старого директора. И тот теперь был Николаю Алексеевичу обязан. Быстро разобравшись, что от него хотят, и за это ещё и предлагают доллары, он тут же распорядился готовить общее собрание завода.

Вернувшись на фирму, Николай Алексеевич снова позвонил Кондрату в Москву. Они конкретно обговорили какую сумму Кондрат Михайлович должен уплатить за то, что Чижов попадёт в списки кандидатов.

- Есть одно препятствие, - сказал Рушкин Кондрату, - в кресло губернатора власть своего ставленника метит.

- А кто он?

- Вице-губернатор Путигин - молодой, энергичный, уже вошёл в курс дела. Ивану Андреевичу будет сложно его победить.

- А может ему бабло отвалить, чтобы отказался.

- Вряд ли согласится. Он парень принципиальный, ему мент катастрофу подстроил и сгорел на нём. Похоже, что его Бог ведет.

- Ты верующим стал, что ли?

- Возраст, Кондрат, нам пора в него верить, а вдруг он есть.

- Да, ты прав. А ты поговори с этим пацаном, может и клюнет, в Москву заберём его. Я ему тут должность куплю, правда, не высокую, но хлебную. Чиновники в Москве хорошие бабки делают.

- А чего же ты Ивана Андреевича не хочешь в Москве пристроить?

- Он мне нужен там. Так дела проще проворачивать.

- Хорошо, поговорю.

Чижов слышал весь этот разговор и у него тут же созрел план.

- Я эту проблему решу сам, - сказал он Рушкину.

- Хочешь покончить, как с "Сохой"? Нельзя Ваня ва-банк идти, а вдруг прокол, тогда вместо губернаторского кресла на нары угодишь.

- Не собираюсь я его убивать. У меня есть другой план.


После встречи с компаньонами Рушкин, забрав кейс с деньгами, уехал к себе домой. Чижов тут же позвонил Татьяне и пригласил её на ужин. Они сидели в ресторане. Татьяна не сводила глаз с визави. Она смотрела, как преданная сука своему хозяину, и готова исполнить всё по его команде. "Чиж" снабжал свою любовницу деньгами. И благодаря своему покровителю, она стала уже редактором одной областной газетенки. В ресторане Чиж, как обычно, щедро одарил деньгами свою любовницу и заказал ей статью.


В конце недели Путигин снова отправился в посёлок, чтобы посмотреть, что сделали чиновники по жалобе отца Игнатия. На этот раз он выехал не один, а вместе с комиссией. По приезду в посёлок он увидел ту же картину, правда, куча навоза немного уменьшилась. По всему было видно, что чиновники не торопились выполнять требования какого-то клерка из области. Председатель колхоза и глава поселковой администрации, краснея, пыхтели, когда Путигин их снова отчитывал. Комиссия отправилась с местными чиновниками в администрацию составлять акт, а Александр Владимирович с игуменом пошли в монастырь.

В монастыре ему стало спокойно на душе, и он глубоко вздохнул, как будто сбросил с себя тяжелый груз.

- Что легче стало дышать? - спросил, глядя на него старик.

- Воздух здесь хороший.

- Это благодать Божья так действует на человека. Не передумали креститься?

- Нет, нет, не передумал. Наоборот вера укрепилась. Одно меня мучает.

- И что же?

- У меня появилось желание уехать куда-нибудь далеко, далеко. Порвать со своим прошлым и начать жить с чистого листа.

- Желание Ваше я понимаю, но ведь надо вначале очистить душу, чтобы этот лист опять не запачкать.

- Как её очистить и с чего начать - я не знаю.

- Что, уже не хотите стать губернатором?

- Вы знаете, после беседы с Вами у меня вдруг пропало такое желания. Я понял, что не имею права идти туда. Не может человек облагодетельствовать людей нечистыми средствами. Все равно даже в самом падшем человеке пробуждается совесть, и она его будет всё время мучить.

- Да, - отец Игнатий задумался, - об этом когда-то хотел сказать Достоевский в своём романе " Преступление и наказание", но у него не получилась эта христианская идея, а вышло, что вышло - дисгармония духа, своеволие человеческой души. Раскольников убивает старуху-процентщицу не ради наживы, а с благородной целью и, чтобы доказать себе, что он не вошь, а человек. К сожалению, и на каторге он не раскаялся, а винил себя, что явился с повинной. Представьте себе, что станет с человечеством, если молодые люди начнут утверждать себя, таким образом, в обществе. К сожалению, получился бесовский роман в русской литературе. Или же не менее бесовский роман "Лолита" Набокова. Может быть читали?

- Читал оба романа.

- Так вот, что хотел Набоков показать? Растление человечества? Гумберт радуется смерти своей сожительницы Шарлоты, чтобы жить с её двенадцатилетней дочерью. После растления, девочку похищает другой похотник - драматург Клэр Куильти. Гумберт, как и Раскольников, решил творить добро злом. Он убивает похитителя, хотя сам такой же "добродетель", как и многие педофилы, живущие без любви и раскаянья о содеянном. Прочитав роман, создается впечатление, что Гумберт совершил доброе деяние. А в итоге от разврата этих мужланов девочка умирает в родах. И как не странно, роман востребован людьми, видно потому, что в нем нет христианского духа, а лишь один разврат. Молодой человек, прочитав такой роман, воспринимает это уже как норму своего поведения. Сейчас эту мерзость мы встречаем повседневно. Молодёжи уже не надо читать романы, чтобы оценить праведно или греховно они живут, достаточно посмотреть по телевизору сводку происшествий за неделю и сделать для себя вывод - я как все. Преступность уже перехлёстывает через край, и общество скоро утонет в крови.

- А Вам не кажется, что писатель не может творить по-другому, в угоду христианской, пролетарской или какой там ещё идеи.

- Да, не может. Поэтому одни произведения у одного и того же писателя прекрасные, а другие нет. А тот, кто пытается служить кому-то в чью-то угоду совсем не писатель. Пока он служит хозяину, ему платят, он известный, но с его смертью умирают и его книги. А бывает наоборот, власть писателя не признаёт, но после ухода этой власти его произведения становятся бесценными. Чем, смею Вас спросить, вы собираетесь заняться?

- Я ещё об этом и не думал. Для меня главное сейчас решить одну проблему.

- Какую, если это не личная тайна?

- Нет тут никакой тайны. Я всё не решаюсь сказать Тучкову, что я отказываюсь от его предложения. Он подумает, что я размазня: вначале согласился, тянул, тянул кота за хвост, а пришло время, испугался.

- А Вы скажите ему то, что сказали мне. Павел Иванович разумный, человек он Вас поймет.

- Вы полагаете, что надо сознаться? - Путигин посмотрел на отца Игнатия открытыми, чистыми глазами ребенка. Этот детский бесхитростный взгляд молодого парня сразил настоятеля.

- Да Вы, если честно сказать, и не готовы на эту должность! - воскликнул он. - Вас окружат мошенники, и вы вместо добра принесёте людям и себе страдания. А знаете что? Приходите в монастырь, у нас дел невпроворот. Лучшего места для очищения души не найдёте. А когда укрепитесь в себе, тогда можете и в губернаторы пожаловать.

- Тогда я уже никому не буду нужен, меня все забудут.

- Ну, почему же, не забудут, если на то будет воля Творца.


По приезду Путигин доложил губернатору о состоянии дел в посёлке.

- Вот ведь какая беда у нашего народа, - гневно сказал Тучков. - Неисполнительность, разгильдяйство и воровство- основной бич нашей экономики, и побороть это даже самому мудрому правителю не удастся. У немцев почему-то этого нет. В генах наших эта зараза что ли?!

- Санитарный врач акт составил, накажем рублём. Не уберут, еще раз накажем, а потом и с должности погоним - успокоил губернатора Путигин.

- Да ведь беда не в том, что неубрана какая-то куча навоза. Это мелочь для области, и не мы с вами должны этим заниматься. Там целый полк начальников сидит, которые должны за этим смотреть. Теперь я окончательно убеждён, что землю надо вернуть монастырю.

Тучков налил в стакан минеральной воды и медленными глотками стал пить. В эту минуту он посмотрел на Путигина и их глаза встретились. По взгляду он понял, что Путигин хочет что-то ему сказать.

- Вы что-то не договариваете? - спросил он.

- По жалобе я всё сказал. У меня к Вам личное.

- Слушаю Вас.

Губернатор снова посмотрел Путигину в глаза и увидел в них какое-то смятение. Путигин тут же опустил голову, словно школьник, не выучивший урок.

- Ну же, что с Вами?

- Дело в том, Павел Иванович, - Путигин замолчал, борясь с собой, а потом вдруг выпалил,- я не желаю быть губернатором.

- Молодец, Саша! - воскликнул Тучков, - я сам хотел отговорить Вас и не знал, как начать. Ай да умница! Они Вас сломают, и Вы превратитесь в Бог знает что. Им нужен волкодав. Беспринципный, жадный и беспардонный сюда подойдёт. Он окружит себя своими людьми. Его родня будет заниматься бизнесом, а он будет их покрывать, и ни одна комиссия не приедет к ним с проверкой. И кто смеет сказать, что губернатор ворует. Нет, он неудачник, его жена бизнес-леди получает во много раз больше чем он. А то, что весь народ мучается в нищете и стонет ему на это наплевать.

Возвратившись от губернатора, Путигин поработал с документами. Закончив, он взглянул на часы и засобирался домой. Зазвонил телефон.

-Слушаю Вас, - ответил Путигин.

- Рушкин Вас беспокоит. Здравствуйте, Александр Владимирович.

- Добрый вечер, Николай Алексеевич, спасибо Вам за помощь. Бумаги действительно оказались ценными.

- Я вот по какому поводу Вам звоню - мы так и не решили один вопрос.

- Какой вопрос?

- Ну, Вы тогда сказали, что позже обговорим.

- А, вот Вы о чем. Он уже неактуальный. Я губернатору доложил о своём самоотводе.

- В таком случае у меня нет больше вопросов, - с весёлыми нотками в голосе ответил Рушкин. -Всего Вам доброго.

- До свидания.


Утром Рушкину позвонил Шуров. Поприветствовав друг друга, Шуров посетовал, что давно не парился в бане. А затем перешёл к делу.

- Только что Чижова зарегистрировали в кандидаты. Пусть подъезжает, вручим ему документ.

- Я сейчас к тебе подъеду, бумажки привезу.

- Подъезжай, я жду.

Максим Евгеньевич встретил приятеля в хорошем расположении духа. Все складывалось как нельзя лучше. Вначале они выпили по бокалу вина. Затем Шуров показал акт и удостоверение кандидата на Чижова Ивана Андреевича, а Рушкин щедро расплатился с председателем долларам.

- И ещё, Николай Алексеевич, скажу тебе одну приятную новость, - пряча в сейф деньги, сказал Шуров. - Путигин отказался от участия в выборах, так что наш кандидат может победить.

- Если он победит, еще столько же получишь.

- Чего он отказался - не пойму; может эта статья его убила.

- Какая статья?

- А ты что не читал? Сегодня в нашей областной газете одна дивчина его так отбрила, вот почитай - Шуров протянул газету Рушкину.

Николай Алексеевич увидел, что на первой полосе большими буквами был написан заголовок - "Из убийцы в губернаторши". Он стал читать статью. В ней описывался новогодний вечер в его ресторане, где появилась вся разодетая в бриллиантовом колье убийца знаменитого доктора в сопровождении вице-губернатора Путигина. В статье была сплошная ложь, о бриллиантах и власти, которая погрязла в коррупции, и что Путигин, связанный с бандитскими авторитетами, пользуясь властью, вытащил досрочно из тюрьмы любовницу. В статье говорилось, что сам Путигин - сын уголовника "Лешего", мол, яблочко от яблони далеко не падает. А дальше был вывод: если он победит на выборах, то в областной власти окажутся бандиты. Рушкин был ошеломлён. За всю свою жизнь, будучи адвокатом, а потом и в связях с преступным миром, он не встречал такой лжи и мерзости.

От Шурова он сразу поехал на фирму. Чижов сидел в кабинете и читал газету. Увидев хозяина, он вскочил и поторопился к нему. Рушкин протянув ему руку, мельком взглянув на стол. Он понял, что это была та же газета.

- Поздравляю, Ваня, ты уже кандидат в губернаторы. Можешь сегодня поехать в избирком и получить удостоверение.

- Спасибо, Николай Алексеевич.

- Твоё спасибо в стакан не нальёшь.

"Чиж" тут же забегал: вызвал секретаршу, велел ей приготовить закуску, достал бутылку и разлил в бокалы коньяк. Рушкин ещё раз поздравил его. Они выпили.

-Ваня, ты зачем это сделал? - вдруг спросил Рушкин, показывая рукой на газету.

- Так ведь Путигина надо было свалить.

- Молодец, Ваня! Ты же с ним, помнится, за дружбу пил?!

- В этом деле друзей не бывает, - с бравадой, важным тоном ответил Чижов

- А если победишь на выборах, Путигин замом твоим будет, как ты в глаза ему смотреть будешь? Ты же знаешь, что это ложь чистейшей воды!

- А откуда он узнает, что это я заказал статью.

- Если так, тогда больше нет вопросов. Налей ещё.

Чижов снова налил. Рушкин молча выпил коньяк.

- Честному человеку в России очень трудно служить Отечеству, его обязательно оклевещут и над ним всенародно посмеются, - произнес Рушкин, поднимаясь из-за стола. - Зря ты, Иван Андреевич, это сделал. Путигин от губернаторского кресла давно отказался. Первый раз встречаю такого человека, который сам отказывается от власти.


В кабинете губернатора полковник Корзун докладывал о случившемся новом происшествии. В области уже месяц шла предвыборная кампания. Вчера на жизнь одного из кандидатов было совершено покушение. Нападение на машину Чижова злоумышленники совершили за городом. Иван Андреевич ехал в райцентр на встречу с избирателями. По дороге со стороны леса неизвестные открыли огонь по машине из автомата. Сам Чижов, его водитель и охрана не пострадали. Было пробито переднее колесо, а в правом переднем крыле и на капоте виднелись пулевые отверстия. Об этом заговорила вся областная пресса. По телевизору показывали автомобиль с пробоинами, а рядом с ней красовался сам Иван Андреевич, отвечая на вопросы журналистов. Полковник доложил губернатору о результатах расследования.

- Надо постараться как можно быстрее раскрыть это преступления, - сказал Тучков, - дело, как видите, резонансное - все СМИ об этом только и говорят.

- Стараемся, Павел Иванович. Баллистическая экспертиза оставленного оружия результатов не дала, автомат нигде не числится, новенький, словно с завода.

- А какие Ваши предположения? Кто стоит за этим преступлением?

- По-моему, это инсценировка. Уж больно странный киллер, стреляющий по колёсам.

- Вы полагает, что это сделано с целью рекламы кандидату?

- Именно так, Павел Иванович.

- Да, как хорошо, что Путигин отказался участвовать в этой кампании, а то и эту бы собаку на власть повесили.

- Павел Иванович, мои ребята нашли, кто заказал статью.

- И кто же?

- Чижов.

- Даже так.

- Редактор газеты Татьяна Харитонова является его любовницей и накануне получила от него заказ.

- Так вот откуда ноги растут?! Чижов, боясь Путигина, решил таким образом облить грязью соперника. Я эту дамочку знаю, она и на меня писала подобные гадости. Вы Путигину об этом говорили?

- Да, я ему рассказал, он спокойно к этому отнёсся. Говорит, что он так и предполагал.

- Ещё есть один немаловажный факт. Мои ребята на посту ГАИ неделю назад остановили машину. В фуре были мешки с деньгами. Наличность прислала из Москвы некая фирма. Хозяин денег, Рушкин Николай Алексеевич показал нам накладные на товар, который фирма "Золотой шар" якобы продала москвичам, а те расплатились наличными.

-А почему же москвичи через банк по безналу не перечислили?

- Рушкин мне объяснил, что им нужны новые деньги для ведения торговли. Мол, сдачи давать нечем.

- Аферу какую-то крутят.

- И я о том же думаю. Дело в том, что Рушкин является владельцем фирмы "Золотой шар", а директором у него тот самый Чижов.

- Так вот зачем им нужна наличность, - сказал Тучков,- на избирательную кампанию.

- Похоже, - продолжил Корзун, - кто-то из москвичей тянет Чижова в кресло губернатора. На улицах агитаторы Чижова раздают водку и продуктовые пакеты. Люмпены орут, что Андреевич их губернатор, из народа.

- А, ну тогда всё понятно! Это покушение - примитивный спектакль. Можете идти, занимайтесь своими делами.

Корзун вышел, и через минуту в кабинет губернатора зашёл Путигин. Губернатор поздоровался с ним и предложил сесть.

-Я вот зачем Вас вызвал, Александр Владимирович. Мне доложили, что возле монастыря уже навели порядок. Сегодня там будет передача земли монастырю. Вы съездите туда, пожалуйста, и проконтролируйте.

- Хорошо, Павел Иванович.

- Саша, если Чижов победит, как Вы будете с ним работать?

- А я не собираюсь здесь оставаться.

- Это правильное решение. А давайте-ка вместе в Москву махнём. Меня сын на фирму зовёт, и Вам место найдём.

- Спасибо, Павел Иванович, но у меня другие планы. В монастырь отец Игнатий меня приглашает.

- Постриг решили принять? - удивлённо спросил губернатор.

- Нет, - Путигин улыбнулся, - помочь монастырю хочу. Я уже договорился с руководителями некоторых предприятий, они помогут монахам техникой. Пару годиков поработаю, приведу землю в порядок, потом будет видно, чем заняться. Как сказал отец Игнатий - надо найти себя и укрепиться.

- Может быть, Вы и правильно поступаете, - задумчиво ответил Тучков.


Весной состоялись выборы. Чижов Иван Андреевич был избран новым губернатором. На воровской сходке братки избрали Рушкина Николая Алексеевича смотрящим по области: он стал серым кардиналом и сформировал областное теневое правительство. В области, как и во всей России побеждала криптократия. Время бандитского беспредела заканчивалось.

Вся страна лежала в разрухе. Первого мая забастовали шахтёры в Кузбассе. Они требовали одного - отдать им зарплату, которую не получали уже несколько месяцев. Но власть была глуха и нема. Она занималась своим делом - грабила Россию. В ответ на бездействие власти шахтёры перекрыли железную дорогу. Им в поддержку рельсовую войну начали шахтёры Ростовской области и Республики Коми. Кроме шахтёрских регионов перекрыли дороги в Тюмени, Туле и в Пермской области. Вся Россия была охвачена стачками. Бастующие требовали отставки президента Ельцина. И тут власть спохватилась. Окружение Ельцина поняло, что их скоро могут посадить на кол. К бастующим были направлены эмиссары с целью обещать всё, что потребуют шахтеры. Всё затихло, но первого июня истёк срок ельцинским обещаниям, и шахтёры снова перекрыли железнодорожные пути. Власть открыто пригрозила бастующим силовыми подавлениями. С помощью угроз и денежных вливаний всероссийскую стачку удалось предотвратить. Россия и на этот раз прошла по краешку обрыва. Четырнадцатого августа, чтобы успокоить народ, президент России Борис Ельцин заявил, что дефолта в стране не будет, а через два дня правительство Российской Федерации объявило дефолт.

Приближалось новое тысячелетие. Организм Ельцина, как и экономика России, был разрушен пьянкой. Ельцин уже не мог управлять страной. В новогоднем поздравлении к народу он откажется от власти в пользу своего преемника. Эпоха Ельцина закончилась. На этот раз России повезло. Новый президент имеет аналитический склад ума, не пьёт, занимается спортом, знает иностранные языки - он нормальный, мыслящий человек. Когда он открывает рот, за него россиянам уже не стыдно. Россия стала подниматься с колен. Но это не всем нравится. Сильная Россия всегда пугала Запад! И господа оттуда стали агрессивно работать на подрыв России изнутри. В страну через различные организации пошли деньги из бюджетов США и европейских государств. В стране появилась молодая либеральная поросль. Они были еще дети, когда их родители испытали на себе разруху и нищету. И им снова стали старым испытанным методом вбивать в головы либеральные идеи. Современная молодёжь до конца не осознает, какую разрушительную силу приносит простому народу революция. Многим из вожаков, этих легионеров Демона, захотелось иметь такие же дворцы, какие заимели их предшественники в лихие девяностые. Эти максималисты хотят всего и сразу. В столице начались митинги, в стражей порядка полетели камни, а западные СМИ взахлёб всё это будут почему-то называть демократией. Еще не ушли от власти воры ельцинской эпохи, а их уже поджимают молодые рвачи. Они снова захотели разрухи, чтобы в этой неразберихе придти к власти и нажить состояние. А то, что из-за этих распрей и бунтов, может погибнуть Россия - им наплевать! Слово "народ" и про сам народ они вспоминают, когда рвутся к власти.


Конец романа.