# In the future right now

Михаил Аркадьевич Поликарпов

Это - мои воспоминания о работе в южнокорейской фирме в 1997-1998 гг. И к югославскому конфликту прямого отношения не имеет...

"In the future right now" - эту фразу любил повторять один кореец, мистер Хан, с которым мне пришлось вместе работать в южнокорейской компании. Это, видимо, было калькой с какого-то корейского выражения, но по-английски звучит абсурдно и парадоксально - настолько, что мы (в шутку) предлагали это выражение сделать лозунгом фирмы.

Прошло уже больше пяти лет, как я покинул эту структуру... Но - по порядку. С марта 1997 по ноябрь 1998 я работал в "LG Alina Electronics". Формально, это было СП, где 5% принадлежало российскому партнеру - фирме Alina, а 95% - южнокорейскому концерну LG. Фактически же это был способ обойти какие-то юридические препоны - и структура работала как корейская, но более-менее соблюдая российское трудовое законодательство. Кстати, на корейский персонал оно не распространялось. Так, например, отпуск у корейцев был очень короткий, а дни, проведенные на больничном, из него вычитались, поэтому, даже будучи тяжелобольными, они предпочитали приходить на работу - и сидеть на рабочих местах, не в состоянии что-либо делать.

Первым гендиректором "Эл-Джи Алина" был мистер Ли, который прославился тем, что попытался ввезти в Российскую Федерацию $200.000 в дипломате. Когда дипломат просвечивали, таможенник спросил, нет ли там денег. Мистер Ли ответил отрицательно. Денег не стало - их конфисковали. Как рассказывали мне люди, с ним тогда работавшие, недостачу денег м-р Ли возместил очень просто. Он занял их у русских партнеров по бизнесу, а сам уехал (навсегда) в Корею. Киллеров в страну "Утренней свежести" посылать не стали...

Кроме этого СП, которое курировало работу сервисных центров на территории всего бывшего Советского Союза, в Москве существовало собственно представительство LG - так называемый rep.office. В тот момент дешевая корейская электроника успешно завоевывала рынки бывшего Советского Союза, и необходимо было создать разветвленную сеть сервисных центров, которые бы могли обеспечить гарантийный и послегарантийный ее ремонт. Мне запомнилась следующая история. Мы пытались отправить факс в какую-то Тьмутаракань. Дозвонились, но на просьбу принять факс нам ответили: "Директор ушел и спрятал факс в сейф".

Не знаю, насколько ситуация изменилась, но в конце 90-х корейская экономика держалась на четырех концернах, каждый из которых представлял чуть ли не самодостаточную экономическую структуру, занимаясь буквально всем. В России активно действовали Samsung, Daewoo и LG. Так, тот же LG (Lucky Goldstar) производил не только электронику. Например, он являлся официальным и единственным дистрибьютером автомобильной фирмы KIA, успешно - на тот момент - ее разоряя, для того, чтобы полностью поставить под свой контроль. Поэтому на развешенных тогда по Москве рекламных плакатах "КИА. Наше время пришло", как я в шутку говорил корейским менеджерам, следовало дописать: "Быть купленными Эл-Джи" (be bought by LG). СП, куда я пришел работать, было построено строго по национальному принципу: "Лошади - российские, кучера - корейские". Мы были аборигенами, людьми второго сорта, и карьеры россиянам в LG сделать было в принципе невозможно - в отличие, например, от ЮКОСа или "Норильского никеля".


Законы Мерфи в действии


Вообще, проработав среди корейцев некоторое время, начинаешь "понимать" их лица, то есть разбираться в корейской физиогномике. Так вот, я был очень удивлен насколько у корейских Больших Боссов - одухотворенные, умные, светлые лица, и насколько они непохожи на нижестоящих сотрудников корейской фирмы, которым отведена роль у конвейера - в прямом или переносном смысле этого слова.

В небольшой структуре работало четыре корейских менеджера, возглавлял ее м-р Ким, были также финансовый директор м-р Канг и инженер м-р Хан, а чуть позже появился сервис-менеджер Пак. Все корейцы, работавшие в структуре, согласно своему стажу получали звания, как в армии, поэтому, например, к Паку, который обладал первоначально званием "дыри", обращались "Пак-дыри", а когда обращались нижестоящие, это должно было звучать как "Пак-дыри-ним". Меня потряс уровень бюрократизма и показухи, существовавший в этой структуре. Казалось, что, что мы высмеивали в советской системе, тут существовало в гротескном виде. Столы у всех сотрудников были одного стиля, но отличались по длине - причем каждому полагался стол строго определенного размера (от 140 см до 200 см в длину). То же касалось и кресел.

Видимо, директор фирмы Ким достиг практически всего - у него были высокая зарплата, персональный автомобиль с водителем, пятикомнатная квартира, которую арендовала для него фирма... Поэтому целыми днями в своем кабинете он дремал в кресле или раскладывал пасьянс на компьютере. Бешеную активность он проявлял лишь однажды, когда с линейкой в руках охотился на забежавшего в офис мышонка. Кстати, загнал его и успешно поймал. Дальнейшая судьба мышонка мне, правда, неизвестна. Ким первоначально носил звание "цза-цза", что, вместе с сильно развитой иерархической системой у корейцев, вызывало у нас ассоциации с одним фильмом . "Красные штаны" - три раза "Ку"...

К положительным моментам организации корейского офиса я отнес бы, прежде всего, тот факт, что все корейские менеджеры там ходят в тапочках - это очень удобно и практично. Показуха же была невероятной. Так, перед приездом вышестоящего начальства в офисе делали уборку и наводили порядок. Всем приказывали навести идеальный порядок на столах, убрав в шкафы и ящики все бумаги. Мы должны были сидеть за пустыми столами и улыбаться! Что ж, работа офиса была парализована на несколько часов, но этот порядок должен был произвести впечатление...

Примером бюрократизма были и циркулярные приказы, которые издавались и с которыми - под подпись - должны были ознакомиться все. Так мне запомнились пункты, согласно которым в туалете на пол запрещается бросать мокрые бумажные полотенца, на рабочих столах запрещается пить кофе (разрешено пить на кухне). Примечателен также приказ, согласно которому "все обязаны мыть за собой чашки после кофе". При этом прилагался список тех, кто не должен мыть за собой чашки, и в который были включены корейские менеджеры и один русский, который необычайно высоко продвинулся по служебной лестнице и даже заслужил соответствующие новому рангу стол и кресло.

Хочется также обратить внимание на существовавшие на фирме систему оплаты переработок - "овертаймов". Если сотрудники вынуждены были оставаться после 18-00, это время им оплачивалось пропорционально их окладу. Этим пользовался один российский инженер, который каждый день сидел в кресле с 18 до 20-00 - два часа overtime, абсолютно НИЧЕГО не делая, и зарабатывая таким образом порядка 200 долларов в месяц дополнительно. Сами корейцы в конце месяца, когда сотрудники сдавали в бухгалтерию графики своих переработок, регулярно отдавали приказ охране не показывать никому журнал, в котором отмечалось время ухода и прихода, надеясь, что кто-то забудет о своих переработках и их не укажет. Позже, осенью 1998 года в фирме перешли к другой системе, согласно которой каждый сотрудник в случае необходимости остаться и поработать overtime, должен был подавать в этот день письменную заявку руководству с обоснованием этого, и оставался после подписания этой бумаги начальником. Именно такая система в то время существовала, например, в японской фирме Sumitomo.

Я считал, что "Эл-Джи Алина" является прекрасной иллюстрацией к "Принципам Питера", которыми он описывал законы существования бюрократического аппарата, а также к теории ошибок. Основой фирмы, ее мозгом и сердцем, была система "Vision" - база данных, которая отслеживала движение запасных частей, денег, искала ошибки в отчетности. Корпоративный продукт компании LG плохо справлялся со своими обязанностями, и чтобы исправить программу, которая постоянно "глючила", показывая, например, какой-нибудь абсурд, вроде того, что сейчас заказано отрицательное количество таких-то запчастей. Чтобы исправить положение, в Москву время от времени присылались десанты из южнокорейских программистов. Но, действительно, если бы строители строили так, как программисты пишут программы, первый залетевший дятел разрушил бы цивилизацию. Программа постоянно сбоила, и физическое состояние склада настолько сильно отличалось от виртуального, что это сложно было объяснить ошибками и даже гипотетическим воровством.

Пак и Канг вкалывали на всю катушку, а то, чем занимался инженер Хан, было для всех загадкой, поскольку он подчинялся непосредственно реп-офису. По нашим понятиям, корейцы совершенно безобразно относились друг к другу - пресмыкаясь перед вышестоящими и совершенно не уважая нижестоящих. Так, гендиректор из своего кабинета имел привычку криком звать кого-то из корейского персонала - и тот, отозвавшись и бросив все дела, семенил в кабинет. В Корее существует и действует строгий деловой этикет. "Улыбка бывает языковой и глазовой", - цитирую я переводчика с одного из семинаров, проведенных на нашей фирме и посвященной этой проблеме. С вышестоящими все должны были разговаривать тихо. Так, один кореец, читавший нам лекцию, сказал, что из-за громкого голоса его в Корее часто воспринимают как бандита. Насколько я понял, там существуют свои преступные кланы, что-то вроде японской якудзы, но они не столь могущественные и известны, как мафия страны Восходящего Солнца.


Can you understand?


Так как русский персонал корейским не владел, а корейцы - русским, то языком межнационального общения был английским, на нем же велась и документация. Конечно, при этом возникали определенные проблемы. Так, один из водителей, видимо, считал, что существует два языка - русский и иностранный, поэтому, когда кончался бензин, он приходил к финансовому директору со словами: "Петрол йок", чем повергал его в изумление.

Уровень владения английским у Пака был превосходным, Ким и Канг владели им более-менее, а у Хана он был настолько ужасен, что позволяло ему нечаянно рождать афоризмы. Вообще, этот инженер какое-то время проучился в России, но по-русски говорить не стал - научился лишь пить. Так, он не раз приходил на работу с опозданием и выхлопом "перегара". В то же время, когда на фирме символически (бутылка шампанского плюс торт) отмечали день рождения кого-то из сотрудников, он демонстративно сидел в общем зале и ожесточенно стучал по калькулятору, демонстрируя, что, пока все тут развлекаются, он - мистер Хан - работает. Подарок имениннику организовывался следующим образом. Бухгалтерия выделяла небольшую сумму (порядка $50), все русские сотрудники добавляли пор небольшой сумме от себя (корейцы этого не делали). Потом вся эта сумма вручалась имениннику, он на нее покупал себе подарок, чек на ВСЮ истраченную сумму сдавал в бухгалтерию, подарок передавал кому-то из сотрудников - и торжественно возвращался, то есть вручался, имениннику во время празднования его дня рождения.

Гениальную фразу м-ра Хана "In the future right now" мы все, впервые услышав в полном варианте, испытали небольшой шок. Она звучала так: "In the future right now two mens has come here" и должна была означать, что "сейчас сюда придут два человека". Причем когда они пришли, мы все с удивлением увидели, что эти "mens" на самом деле были "вуменами". Хан говорил с чудовищным акцентом, в его устах rep-office (представительство) звучал как "лэйбопис", "first of all" (прежде всего) как "пестовол". Шедевральной также была часто используемая им фраза "What do you think about your opinion?" (буквально - "Что ты думаешь о своем мнении"), а также выражения "Can you understand?" (в смысле "Ты понимаешь?", но по-английски оно звучит очень грубо) и "Do you lie me?" (в значении "Правда? Не так ли?", переводится же буквально "Ты мне лжешь?").

Когда Хан откуда-то звонил в офис, он спрашивал "Who is calling?", на что сотрудники, делая вид, что не понимают его, резонно отвечали "Mr. Han is calling", а он начинал ругаться... Здесь я позволю себе небольшое лирическое отступление. Есть такой анекдот. Утром мужчина стоит перед зеркалом и корчит рожи: "Ну, ну!!! Ну же!". Жена с кухни: "Коля, иди завтракать!" Он: "О-о-о! Коля!!!". Так вот, моя версия причин подобных телефонных звонков была такова. Мистер Хан опять напился до состояния, когда он забыл свое имя и поэтому звонит в "Эл-Джи Алина" и спрашивает, кто он такой... А когда ему отвечают, он делал вид, что его не правильно поняли.

Ну, прочие корейцы говорили по-английски намного лучше, но упорствовали в своих лингвистических ошибках. Так, когда я однажды сказал "Twenty dollars", финансовый директор Канг поправил меня, с металлом в голосе произнеся "Twenty dollar", как будто бы я покусился на что-то святое. С Кангом у меня также связан ряд забавных эпизодов. Однажды он вызвал меня и спросил: "Michael, how many Jew in Moscow?" ("Майкл, сколько евреев в Москве?") У меня отвисла челюсть, в голове с бешеной скоростью понеслись мысли... Зачем это ему? Они, что, так его достали? Вот, у нас программист - Костя Коган. А главный партнер - Андрей Беркенблит. Или - чудовищная мысль! - он подумал на меня? А что все-таки ответить - сто тысяч, двести, пятьсот? Ну я, растерявшись, отвечаю, что мне это точно неизвестно, но я могу посчитать количество синаног в Москве. На что мистер Канг отреагировал отрицательно, произнеся фразу, в которой я разобрал "Jew" (евреи) и "animals" (звери)... Я был в полном недоумении. Почувствуйте себя на моем месте! Разгадка была простой. Кореец имел в виду зоопарки ("Zoo"), но произносил звук "з" как "дж".

Впрочем, к нам на стажировку присылали также сотрудников, которые совсем не говорили по-русски и по-английски. Точнее, они знали только два слова - Yes и No. Общались мы в основном жестами.


Еще хочется вспомнить


Вообще, все это была тяжелая монотонная работа, но лучше, когда в памяти остаются забавные эпизоды...

Все корейцы очень музыкальны, и когда они во время немногочисленных праздников пели под Караоке, вся наша эстрада должна просто отдыхать. Так, глава представительства "Эл-Джи" мог легко заменить Вахтанга Кикабидзе... Хоть мне и "в детстве наступил медведь на ухо", я исполнял "Варяга". Корейцы, видимо, не понимали восторгов российских сотрудников.

В офисном туалете было две кабинки - мужская и женская, а в общем "предбаннике" туалетной комнаты был умывальник с зеркалом. Через какое-то время по распоряжению корейского менеджемента возле умывальника был установлен, извините, писуар, причем рассматривался вариант, согласно которому зеркало висело именно над ним. Русский персонал сначала думал, что это проявление тонкого чувства юмора, но выяснилось, что корейцы действуют вполне серьезно, и пользуются этим писуаром, чем сильно смущали женщин, которые пытались зайти в туалет...

На нашем складе жила крыса, которая любила потрошить мусорное ведро, ну и там, например, грызть и облизывать брошенные туда пакетики из-под сока и т.д. и т.п. Но вот однажды на столе был забыт шоколад "Alpen Gold". Так вот, всеядный зверек пообгрыз его с трех углов и... не стал есть! Для меня это стало лучшей антирекламой данной марки шоколада...

Корейская фирма LG завоевала весомый сектор рынка телевизоров и мониторов для компьютеров, но была представлена практически во всех секторах рынка электроники. И вот пришел черед телефонов с радиотрубкой. Для тог, чтобы понять, что все-таки нужно российскому потребителю, решили провести мониторинг рынка. И в качестве респондентов выбрали... нас. А анкете, в частности, был вопрос, какие три функции телефона вы считаете наиболее важными". Я тогда был не избалован телефонами (жил в общежитии без оного), поэтому честно ответил: "Чтобы звонил, когда нужно; чтобы не звонил, когда не нужно; чтобы не могли подслушать при снятой (радио)трубке". За что мне потом попало - Пак считал, что это же "Common sense!" (в общем смысле!). Но "common sense is not so common", парировал я. А когда через пару дней, Пак подвозил меня домой, я спросил, какие три функции автомобиля он считает наиболее важными. И предположил, что автомобиль должен ехать, когда это нужно; должен останавливаться, когда это необходимо; и им не должны пользоваться другие люди вне желания владельца". Пак согласился. Так вот именно аналогичные функции я и назвал у телефона!

***

Весной 1998 года всем российским сотрудникам было предложено подписать контракты, согласно которым условия труда ужесточались. В частности, теперь мы должны были писать заявления об увольнении за месяц, а случае ускоренного нашего увольнения мы теряли невыплаченную нам зарплаты. Ранее мы работали по трудовым соглашениям, и КЗОТ для нас был правилом, а не эКЗОТикой. Так как мне в "Эл-Джи" работать не нравилось и я активно искал другое место работы, то я (единственный на нашей фирме) отказался подписывать такой контракт. Меня пообещали уволить, я в свою очередь, пообещал подать в суд и выиграть его. Страсти накалились, но в конец концов мы договорились, что я напишу себе контракт сам. Что я и сделал, написав документ, полностью соответствовавший российскому трудовому законодательству того времени. Канг же с раздражением пояснил, что спор был пустой, так как те типовые контракты, что им спустили сверху, все равно недействительны - приоритетным является именно наш КЗОТ.


"Nothing stay forever even your troubles" ("Ничто не вечно, даже твои проблемы"), - гласил рекламный лозунг одного из российских баков того времени. В августе какой-то шутник предложил затереть букву t: "Nothing stay forever even your roubles" ("Ничто не вечно, даже твои рубли"). Осенью 1998 года случился кризис, и я возглавил большую группу сотрудников, которых попросили покинуть "Эл-Джи Алина".

Фирма существует, но корейские менеджеры, работавшие тогда, по ротации покинули Россию - империя перебросила их на другие фронты. Многие же русские сотрудники уехали в Канаду. Дело в том, что незадолго до кризиса к нам на фирму пришел Игорь Пенин, во время августовского путча 1991 года получивший в Канаде политическое убежище и проработавший там пять лет. Он-то и объяснил, как туда попасть.

Концерн Daewoo вроде бы разорился и его бизнес был распродан, Samsung стал внедрять европейские принципы организации и ведения бизнеса. "Nothing stay forever..."