# Аравийские танковые миражи

Евгений Понамарчук

Взгляд на войну в Персидском заливе с двух сторон: как завышались, занижались и выдумывались танковые потери.

Когда пришли официальные данные об ущербе, нанесенном вражеской бронетехнике, я увидел разочарование наших людей. Пропасть между по-юношески задорными горячими сводками с полей сражений и сдержанными официальными отчетами всегда велика. Характерный тому пример - сообщение об атаке на колонну египетской 1-й бригады около Бир-Гафгафы 31 октября. После операции лейтенант Ц.К. написал в рапорте:

"Внезапно на центральном направлении мы обнаружили колонну танков и прочей техники. События развивались быстро. Грузовики и танки противника вспыхивали один за другим. Поначалу все напоминало учебные атаки на наземные цели, но когда вокруг стали рваться снаряды и свистеть пули, дела приняли более серьезный оборот."

<...>

К рапорту прилагался постскриптум, написанный рукой командира эскадрильи: "Должен заметить, что, несмотря на захватывающее описание, потери противника, о которых говорится в первом абзаце, составили два танка и два грузовика".


Это отрывок из мемуаров Моше Даяна о Синайской войне 1956 года. Проблема оценки нанесенных противнику потерь была актуальной, вероятно, почти во всех когда-либо шедших военных конфликтах. Операция "Буря в пустыне" не стала исключением; наоборот, во время нее был продемонстрирован яркий пример того, как не надо считать вражеские потери.


В самом деле, каким образом можно с точки зрения математики объяснить, что к началу войны в районе боевых действий Ирак имел максимум 3500 танков, в ходе войны никаких существенных подкреплений иракские войска не получали, а после ее завершения американское командование объявило об уничтожении 3900 танков? Для этого нужно разобраться, как подсчитывались потери, и что вообще означает число 3900. Как выясняется, оно не отражает ни реальных потерь иракской армии, ни даже заявок на уничтоженную технику со стороны летчиков и танкистов Многонациональных сил. В принципе, оно не отражает ничего. Это число было искусственным образом сконструировано американской армейской разведкой, пытавшейся выполнить непосильное для нее задание. Известный военный эксперт Энтони Кордесман констатировал, что в 1991 году "Центральное командование США так и не смогло разобраться с [нанесенным противнику] военным ущербом или определиться, насколько эффективной была воздушная мощь [Многонациональных сил]". В докладе Комитета по делам вооруженных сил Палаты представителей конгресса США, посвященном деятельности разведки в операциях "Щит пустыни" и "Буря в пустыне" (август 1993), было прямо сказано: "Самую большую неудачу разведка США потерпела в определении точного военного ущерба, нанесенного противнику".


СЕАНС АРМЕЙСКОЙ БУХГАЛТЕРИИ...


Американские военные при определении вражеских потерь используют аббревиатуру BDA, означающую battle damage assessment - "оценка военного ущерба" (для авиации она может расшифровываться как bomb damage assessment). В 1991 году BDA была предметом острых споров, шедших при участии как разных видов вооруженных сил, так и разведывательных организаций. Проблема BDA "Бури в пустыне" затрагивается во многих американских публикациях, однако нигде в доступных источниках не приводится ее целостной и подробной картины. В этой статье представлен отчасти упрощенный обзор ситуации, возможно, не избежавший некоторых ошибок (источники противоречат друг другу относительно ряда деталей, и найти верную информацию в таких случаях затруднительно).


История подсчета уничтоженной иракской техники началась осенью 1990 года, когда на свет появились пресловутые 50 процентов. Командующий Многонациональными силами (МНС) генерал Норман Шварцкопф утвердил решение, что перед началом наземной операции по освобождению Кувейта авиация должна уничтожить 50 % военной мощи иракских войск на театре военных действий. Воздушная кампания против Ирака состояла из четырех фаз: первая была стратегической и предусматривала в том числе завоевание превосходства в воздухе, вторая заключалась в подавлении ПВО противника на кувейтском театре военных действий (KTO - Kuwait Theater of Operations), третья - бомбардировки иракских наземных частей на KTO, четвертая - поддержка наземной операции. Привязка сроков начала наступления к результатам третьей фазы воздушной кампании означала, что военной разведке предстояло разработать специфические правила составления BDA. Вся иракская техника, подлежавшая уничтожению, была разделена на три категории: танки, бронетранспортеры (а также, очевидно, БМП) и артиллерия. Далее в статье для простоты будет рассматриваться только одна категория техники - танки. Само собой, для определения процента понесенных потерь нужно знать первоначальную численность войск. Подсчет был выполнен Центральным разведывательным управлением, причем весьма грубым способом - они просто взяли штатную структуру всех иракских соединений, находившихся на KTO, и получили 4280 танков. На основе именно этой цифры производились все подсчеты во время войны. Заниматься BDA должны были Армия и морская пехота Центрального командования США (ARCENT и MARCENT). В этом имелась логика, ведь им предстояло "лицом к лицу" встретиться с иракской техникой, уцелевшей после авиаударов. Генерал-лейтенант Чарльз Горнер, возглавлявший ВВС Центрального командования, вспоминал, что армейцы попытались передать полномочия по высчитыванию BDA ему, но он ответил отказом. Проще говоря, летчики уничтожали танки, а пехотинцы их считали. От этого и пошли все проблемы. У армейцев не было методики подсчета, не было четких правил, не было соответствующих инструкций в уставах. Им оставалось только импровизировать.


Воздушная операция стартовала 17 января 1991 года. В начале войны коалиционная авиация была занята уничтожением стратегических целей и подавлением ПВО, но удары по наземным частям иракской армии тоже наносились. Американское командование ждало первых рапортов о BDA, а их все не было. Майкл Найтс в книге "Истоки конфликта: Ирак и рождение современной военной мощи США" пишет, что задержка была вызвана сильной облачностью, мешавшей разведывательным спутникам производить съемки на театре военных действий. 29 января Шварцкопф проинструктировал Армию и морскую пехоту использовать доклады пилотов для составления BDA, а также прокомментировал условия подсчета уничтоженной техники: "машины должны лежать вверх тормашками как дохлый таракан, прежде чем J-2 [отдел разведки] зафиксирует уничтожение". 31 января командующий ARCENT генерал-лейтенант Джон Йеосок наконец предоставил дебютный отчет о предполагаемых потерях наземных сил противника, и у офицеров в штабе Центрального командования глаза полезли на лоб. Из отчета следовало, что соединения Республиканской гвардии имеют 99 % штатной техники - и это после того, как за две недели воздушной кампании против них было совершено 300 вылетов истребителей-бомбардировщиков F-16 и 24 вылета стратегических бомбардировщиков B-52 (по другим данным, было совершено более 2000 вылетов). Общая боеготовность всех иракских войск была оценена в 93 %. Йеосок прогнозировал, что достижение заветного 50-процентного уровня истощения произойдет к 100-му дню воздушной кампании, а не к 26-му, как рассчитывали до начала войны. Такая низкая результативность вызвала понятное недоверие, и в Центральном командовании стали разбираться, как были получены эти цифры. Через несколько дней выяснилось, что в ARCENT придумали довольно оригинальную систему подсчета потерь. Они использовали данные спутниковой съемки, радиоэлектронной разведки и доклады пилотов штурмовиков A-10 "Тандерболт" II. Почему именно A-10? Этот самолет был создан для борьбы с танками и традиционно применялся в близком взаимодействии с сухопутными войсками, так что армейцы воспринимали его пилотов как своих "двоюродных братьев". Доклады пилотов других типов самолетов (F-16, B-52 и так далее) не использовались при составлении BDA. Согласно Энтони Кордесману, представители Армии объясняли свою избирательность тем, что A-10 летали парами, находились над районом боевых действий дольше других самолетов, а их пилоты были специально подготовлены для оказания поддержки наземным силам; все это будто бы позволяло относиться к заявляемым ими цифрам уничтоженной техники с доверием (впрочем, сделанные заявки все равно урезались вдвое, чтобы избежать завышения потерь). Правда, надо иметь в виду, что парами или звеньями летали почти все боевые самолеты МНС, а "Тандерболты" занимались в Кувейте не поддержкой наземных сил, а изоляцией района боевых действий. Горнер вспоминал объяснение армейцев по поводу "Тандерболтов" несколько иначе. По его версии, ему был дан буквально следующий ответ: "Ну, там в самолете два человека - то есть две пары глаз...". Он не стал шокировать сухопутчиков информацией о том, что A-10 является одноместным самолетом.


Штурмовик A-10 "Тандерболт" II в тренировочном полете во время операции "Щит пустыни". "Тандерболты" показали себя как эффективные "охотники за танками", но вместе с тем понесли довольно высокие потери. USAF


Другой вопрос, беспокоивший офицеров Центрального командования - почему Армия берет в расчет только боевую технику. Уничтожение складов и командных пунктов тоже подрывало боеспособность иракских войск, но при составлении BDA это никоим образом не учитывалось. Изменить такую практику оказалось невозможным, поэтому представители ВВС сосредоточили свои усилия на другом направлении - как сделать так, чтобы усилия коалиционной авиации не оставались незамеченными армейской разведкой, и заодно увеличить эффективность ударов. Решением стала концепция "tank plinking", родившаяся в начале февраля. Иракцы закапывали свои танки в песок по самую башню, накрывали сверху мешками и обматывали ствол пушки тряпьем. Пилотам "Тандерболтов" было трудно обнаружить замаскированный таким способом танк. Тут вспомнили об опыте проводившихся в конце 1990 года учений "Ночной верблюд", когда установленные на самолетах системы целеуказания LANTIRN и Pave Tack уверенно фиксировали бронетехнику в темное время суток. Так происходило из-за того, что нагревшиеся за день танки остывали медленнее, чем окружавший их песок. В рамках эксперимента ночью 5 февраля бомбардировщики F-111 атаковали иракскую бронетехнику со средних высот бомбами с лазерным наведением GBU-12. Результаты нескольких ночей таких ударов оказались настолько удачными, что до конца войны это стало основным применением F-111. Экипажи окрестили данную тактику "tank plinking" - "стрельба по танкам" (плинкингом называют стрельбу по различному мусору типа пустых бутылок, то есть название подчеркивает развлекательный характер мероприятия). Генерал Шварцкопф распорядился использовать какое-нибудь более воинственное название, например, "tank busting" ("разрушение танков"), но среди летчиков эта инициатива не встретила отклика. Надо сказать, что использование F-111 для борьбы с танками при помощи высокоточного оружия, да еще и со средних высот, было совершенно нестандартной тактикой. До войны подобное их применение даже не рассматривалось, перед F-111 ставились совсем другие задачи. Теперь же эти самолеты превратились едва ли не в главное противотанковое оружие МНС. Вскоре к "tank plinking" присоединились истребители-бомбардировщики F-15E и палубные бомбардировщики A-6.


Применение контейнеров LANTIRN и Pave Tack дало новый способ контроля за результатами авиаударов. На A-10 не было фотопулемета - одна из причин, по которым разведка ARCENT согласилась принимать доклады пилотов этих штурмовиков при составлении BDA. Участвовавшие в "tank plinking" самолеты несли подвесные системы целеуказания, позволявшие делать видеозапись удара. Представители ВВС предложили армейским разведчикам принимать эти пленки в качестве доказательства уничтожения вражеской техники. На убеждение ушло несколько дней; когда ночью 9 февраля F-111 поразили более 100 единиц техники, армейцы сначала отказались их засчитывать, и только потом неохотно согласились учесть при составлении BDA на условии, что каждый случай будет подтверждаться отдельным рапортом связного офицера при соответствующем подразделении военно-воздушных сил. Таким образом, к середине месяца армейская разведка принимала заявки на уничтоженные танки от пилотов A-10 (при наличии доклада), F-111 и F-15E (при наличии видеозаписи и рапорта связного офицера). Не вполне ясно, учитывались ли результаты работы палубных A-6. Система подсчета потерь родилась на свет и постепенно начала худо-бедно функционировать. Если к 27 января число уничтоженных танков оценивалось всего в 65 машин, то к 1 февраля оно достигло уже 476 (по-видимому, такой резкий рост связан с приказом Шварцкопфа использовать доклады пилотов), к 6 февраля - 728, к 11 февраля - 862 (20 % от расчетного количества танков на театре военных действий). По двум другим категориям техники - БТР/БМП и артиллерии - тоже наблюдался прогресс. 11 февраля стало первым днем, когда боеспособность передовых иракских подразделений в секторе Армии США оценивалась ниже 50 %. Оперативный резерв армейские разведчики оценивали в 71 %, стратегический (Республиканская гвардия) - в 82 %. Передовые подразделения в секторе Корпуса морской пехоты были оценены в 78 %. На следующий день Шварцкопф запретил использовать самолеты, результаты которых учитывались при составлении BDA (то есть A-10, F-15E, F-111), против иракских соединений с уровнем боеспособности ниже 50 %. Бомбардировка таких соединений могла проводиться по запросу командиров корпусов МНС и с привлечением других самолетов (F-16, B-52, "Торнадо"). Казалось, что требуемый уровень истощения всех иракских войск будет достигнут уже скоро, но тут на арену вышли вашингтонские разведывательные службы и заявили, что цифры, которыми оперирует Центральное командование - дутые. 15 февраля Разведывательное управление Министерства обороны США (РУМО) оценило механизированную дивизию Республиканской гвардии "Тавакална" в 74 %, то есть на 26 % выше, чем ее оценивала на тот момент разведка ARCENT. 21 февраля, когда близость наземной операции уже была очевидной, ЦРУ обеспокоилось заявлениями Центрального командования о том, что к этому моменту уничтожено почти 3900 единиц военной техники всех трех категорий. Оно проинформировало президента Джорджа Буша, что может подтвердить уничтожение лишь 500 единиц. Причина таких огромных расхождений крылась в методах сбора разведданных. Военные обвиняли ЦРУ в том, что те используют лишь данные, полученные со спутников (и, вероятно, самолетов-разведчиков U-2 - в этом вопросе есть неясность), игнорируя доклады пилотов и видеозаписи F-15E и F-111. По их мнению, таким образом можно зафиксировать только полное уничтожение техники (catastrophic kill). В самом деле, ведь танк может быть выведен из строя и без эффектной детонации боеприпасов с результатом в виде сорванной башни. Рыцари плаща и кинжала отвечали, что, как показывает история, пилоты традиционно завышают свои успехи, что у них нет боевого опыта и что может существовать двойной и тройной подсчет, когда одна и та же единица техники поражается и учитывается несколько раз. В качестве примера неточности данных Центрального командования указывался вышеописанный случай, когда потери танков дивизии "Тавакална" были оценены в 50 % из-за того, что в подсчет почему-то попала техника из других подразделений.


Позицию военных в этом споре можно понять. Им не нравилось, что их пытаются учить арифметике люди, сидящие в уютных кабинетах за тысячи километров от театра военных действий. В американском разведывательном сообществе ходила версия, что Шварцкопф подозревал в происходящем интригу против себя - будто бы разведчики дают низкие цифры иракских потерь, готовясь сделать из него "козла отпущения" в случае провала наземной операции. Так или иначе, военным пришлось пойти на уступки. После того, как РУМО 15 февраля сообщило о своей переоценке состояния "Тавакалны", были изменены правила составления BDA. Теперь в ARCENT решили учитывать только одну треть всех заявок пилотов A-10 (а не половину, как раньше) и половину заявок пилотов F-15E и F-111, подтвержденных видеозаписями. Как объяснял полковник Ричард Льюис, работавший в штабе ВВС Центрального командования, "Это значило, что если A-10 заявил об уничтожении девяти танков, то засчитывались три, и если F-111F уничтожили 10 танков, только пять из них засчитывались". Кстати, участвовавшие в "tank plinking" летчики иногда действительно привозили из вылета довольно большие заявки; так, известен случай (а некоторые источники утверждают, что таких случаев было несколько), когда пара F-15E, несшая 16 бомб с лазерным наведением, в одном вылете поразила 16 единиц техники. Урезание заявок было направлено на то, чтобы избавиться от возможного завышения летчиками своих достижений. Конечно, в военно-воздушных силах такая мера не была популярной. Генерал Горнер говорил: "Если вы посмотрите какие-нибудь видеозаписи F-111... то будете рады, что не находились в одном из 'неучтенных' или 'частично боеспособных танков' в Кувейте". Позиция разведчиков внесла дополнительный хаос в использовавшуюся ARCENT методику подсчета иракских потерь. Армейцы взялись уточнять и переоценивать ущерб, нанесенный иракским дивизиям, и это порой приводило к курьезам. Например, 19 февраля они оценили боеспособность 30-й и 35-й пехотных дивизий в 49 %, а ранее те оценивались в 9 и 5 % соответственно. О восполнении потерь речи быть не может - по американским данным, за время воздушной кампании иракская группировка не получала никаких существенных подкреплений, так что количество имеющейся у нее техники могло меняться только в сторону уменьшения. Но у армейской разведки была своя математика. Подобные метания совсем не способствовали поднятию ее авторитета в войсках. Ричард Льюис упоминает ситуацию в 82-й воздушно-десантной дивизии, где командование в значительной мере утратило доверие к своей разведке, которая не могла внятно объяснить, почему танковая дивизия Республиканской гвардии "Медина" вчера оценивалась в 40 %, а сегодня - в 70 %. В книге Перри Джемисона "Заманчивые цели: Военно-воздушные силы США на кувейтском театре операций" (официальное издание ВВС США) приводится свидетельство неназванного офицера Центрального командования: "Это стало едва ли не комической частью брифинга, когда они демонстрировали слайды, пытаясь показать генералу Горнеру боевую эффективность передовых [иракских] дивизий и соединений Республиканской гвардии. Он периодически посмеивался, потому что они меняли способы оценки; и цифры менялись". Сам Горнер вспоминал, как ему показывали маленькие круговые диаграммы, доводили боеспособность иракского подразделения до 20 процентов, а потом увеличивали до 80.


Бомбардировщик F-111F из 494-й тактической истребительной эскадрильи 48-го тактического истребительного крыла ВВС США готовится к боевому вылету на авиабазе Таиф, Саудовская Аравия. F-111 не предназначались для борьбы с бронетехникой, однако успешно занимались этим во время "Бури в пустыне". USAF


Противоречия вокруг BDA оказались настолько глубокими, что их рассмотрение вышло на высший уровень - как уже было сказано, 21 февраля ЦРУ довело до сведения президента Буша, что считает текущую оценку Центральным командованием иракских потерь завышенной в восемь раз. Однако военные переманили на свою сторону министра обороны Дика Чейни, показав ему снятые с F-111 видеозаписи взрывающихся танков. На состоявшемся в тот же день заседании Совета национальной безопасности он рекомендовал Бушу принять цифры Центрального командования, что и было сделано, а ЦРУ получило распоряжение прекратить сообщать свои оценки. Наземная операция по освобождению Кувейта началась 24 февраля, когда ни для одной из трех категорий иракской техники еще не было достигнуто необходимое 50-процентное истощение. За пять недель воздушной войны Центральное командование при помощи вышеописанной экспериментальной и постоянно менявшейся методики учло 1772 уничтоженных танка, в том числе 1491 в секторе Армии и 281 в секторе морской пехоты США. Это составляло 41,4 % от общего расчетного количества танков (4280) в Кувейте и на юге Ирака. Как показала история, невыполнение поставленной Шварцкопфом задачи по 50-процентному истощению иракской армии не оказало существенного влияния на ход кампании. Кувейт был освобожден в короткий срок и с минимальными потерями, а многие иракские части сдавались без сопротивления или бежали, бросая свою технику. По первоначальным данным, за четверо суток сухопутного наступления авиация (без учета вертолетов) уничтожила 451 танк, наземные соединения уничтожили или захватили 1708 танков - в сумме 2159. Прибавив к этому 1688 или 1772 танка (по разным источникам, см. прим. 1), потерянных за время воздушных бомбардировок, получаем общие потери в размере 3847 или 3931 танка. Следовательно, после завершения войны американское командование оценивало танковые потери противника примерно в 90 % от общего числа машин на ТВД. Правда, в американской прессе за 28 февраля и 1 марта 1991 года (газеты "Лос-Анджелес Таймс", "Чикаго Трибьюн" и "Бостон Глоуб") приводились заявления Шварцкопфа и пресс-секретаря Пентагона генерал-лейтенанта Томаса Келли, сказавших о 3008 выведенных из строя танках. Возможно, это была предварительная оценка, позднее возросшая благодаря получению дополнительных данных.


...С ПОСЛЕДУЮЩИМ РАЗОБЛАЧЕНИЕМ


"Буря в пустыне" закончилась, и "туман войны" стал понемногу рассеиваться. 25 марта газета "Нью-Йорк Таймс" опубликовала новую статистику, подсчитанную на основе свежих спутниковых фотографий и осмотра поля боя. Оказалось, что из состава иракской группировки уцелели 703 танка - именно столько боевых машин разведчики насчитали к северу от линии прекращения огня. А всего Многонациональным силам противостояли 4550 танков, то есть на 270 больше, чем предполагалось ранее. Указывалось, что эта оценка является результатом консенсуса между ЦРУ, РУМО и АНБ. Похоже, журналисты чего-то недопоняли, либо им что-то не то сказали - 4550 танков появились явно не в результате "новых спутниковых фотографий и осмотра поля боя". Легко заметить, что разведслужбы взяли 703 оставшиеся у иракцев машины и прибавили их к 3847, будто бы уничтоженным во время войны (если считать, что до начала наземной операции было уничтожено 1688, а не 1772 - см. выше). В общем, сложили точную и ошибочную цифры, и получилась ерунда. Эти 4550 танков были быстро преданы забвению, так как вскоре появились более серьезные разведданные.


Итак, разведывательные агентства получали информацию со спутников и самолетов-разведчиков U-2. Проанализировав гору снимков, сделанных до начала, во время и сразу после окончания войны, ЦРУ документально доказало, что статистика иракских потерь, подсчитанная Центральным командованием на основе методики ARCENT, была завышена. Прежде всего, в результате допроса пленных стало известно, что решение определить численность танков на основе штатного расписания иракских дивизий в зоне боевых действий дало значительную погрешность. Мобилизованные в 1990 году резервные дивизии не были укомплектованы по штату, то же самое касалось многих регулярных дивизий. Поэтому реальное число техники в войсках было меньше, чем предполагалось до войны. Вместо "бумажных" 4280 танков аналитики ЦРУ насчитали на фотографиях примерно 3475 машин. Из этого числа на 1 марта 1991 года у спасшихся иракских соединений оставалось 842 (а не 703, как сообщала "Нью-Йорк Таймс" 25 марта).


Ниже приведена послевоенная статистика ЦРУ (взята из: Anthony Cordesman. The Lessons of Modern War. - Volume IV. - The Gulf War, Chapter 7), в скобках указаны оценки Центрального командования.


Имелось на ТВД перед войной - 3475 (4280, см. прим. 2)

Уничтожено в ходе воздушной кампании - 1388 (1688)

Уничтожено или брошено в ходе наземной кампании - 1245 (2159)

Всего потеряно - 2633 (3847)

Осталось у отступивших войск - 842


Энтони Кордесман считает, что и эти данные, базирующиеся на расшифровке фотографий с воздуха и из космоса, далеко не идеальны. С его мнение можно согласиться; в частности, не совсем понятно, каким путем были определены потери во время воздушной и наземной фаз операции. ЦРУ предоставило еще некоторую интересную информацию, которая, возможно, проливает свет на методику подсчета. 2665 из 3475 выявленных танков находились в составе 12 "тяжелых" дивизий (танковых и механизированных), а остальные 810 - в пехотных дивизиях и разнообразных отдельных частях и подразделениях. Анализ мест дислокации этих 2665 машин показал, что 1530 из них перемещались во время наземного наступления МНС, а 1135 к моменту прекращения огня оставались на тех же позициях, что и до войны. Напрашивается вывод, что эти 1135 были либо уничтожены авиацией, либо брошены иракцами перед лицом коалиционного наступления. По остальным 810 танкам аналогичный анализ не приводится. Относительно того, сколько техники иракцы бросили в исправном состоянии, очень трудно сказать что-то определенное. Известный эксперт и аналитик ЦРУ во время "Бури в пустыне" Кеннет Поллак пишет, что в некоторых подразделениях было брошено до половины всей техники. В российских источниках укоренилось мнение, что иракцы вообще почти не воевали и после старта наземной операции сразу разбежались, побросав все оружие и технику. Но списывать это лишь на расхожий штамп "арабы не бойцы" было бы неправильным. Технику бросали не только из трусости, а и по причине технических неисправностей и проблем с запчастями. Кроме того, военная хитрость иракцев обернулась против них же самих: зарыв танки в песок по самую башню, они усложнили их поражение с воздуха, но потом, когда в бой пошли сухопутные силы МНС, зачастую просто не успевали их откапывать. Конкретных данных о количестве захваченной коалиционными войсками невредимой техники в доступных источниках не обнаружено. Поллак в статье "Воздушная мощь в Шестидневной войне" ("Журнал стратегических исследований", июнь 2005) рассмотрел этот вопрос и на основании статистики ЦРУ, дополненной собственными выкладками, выдвинул предположение о том, что во время воздушной фазы было уничтожено около 1000 иракских танков. Здесь можно вспомнить, что ВВС США записали на счет одних только "Тандерболтов" 987 уничтоженных танков - правда, за всю войну.


ЦРУ проиграло "битву за BDA" во время войны, но успешно взяло реванш после того, как замолчали орудия. Еще одним гвоздем в крышку гроба официальной статистики Центрального командования стал доклад "Успехи и провалы разведки в операциях Щит пустыни/Буря в пустыне" (Intelligence Successes and Failures in Operations Desert Shield/Storm), выпущенный Комитетом по делам вооруженных сил Палаты представителей конгресса США в августе 1993 года. Среди прочего в докладе затрагивалась тема оценки иракских потерь, и в этой связи приводились результаты подробного исследования трех дивизий Республиканской гвардии, проведенного ЦРУ на основании материалов послевоенной фоторазведки. Согласно Центральному командованию, из 846 танков, имевшихся в составе дивизий "Тавакална", "Медина" и "Хаммурапи", в ходе воздушной фазы были уничтожены 388. Проведя анализ фотографий, аналитики обнаружили, что после того, как эти дивизии покинули районы своей дислокации в связи с началом сухопутного наступления МНС, там остались стоять 215 танков. Даже если все они стали жертвами авиации, получается, что данные Центрального командования завышены на 80 % (в докладе эту цифру зачем-то округлили до 100 %). Аналитики на этом не остановились и провели более "субъективный" анализ, присматриваясь к деталям вроде того, в какую сторону были повернуты брошенные машины и какие следы гусениц присутствовали на песке. Применяя такую методику, они сочли уничтоженными авиацией 166 танков, то есть здесь получается завышение уже на 134 %.


Сделанный иракцами муляж танка, вид издалека. Фотография из книги With the I Marine Expeditionary Force in Desert Shield and Desert Storm. USMC


Тот же самый муляж после снятия маскировочной сети. Фотография из книги With the I Marine Expeditionary Force in Desert Shield and Desert Storm. USMC


А теперь попробуем подвести итог, почему же данные Центрального командования о потерях иракских танков (3847) оказались на несколько сотен единиц выше, чем реальная численность танков на ТВД (около 3475) и в полтора раза выше, чем потери, подтвержденные в результате анализа материалов воздушной и спутниковой съемки (2633). Сначала надо вспомнить, что задача подсчета уничтоженной техники была возложена на Армию США, оказавшуюся не в состоянии ее выполнить. Армейцы кое-как наладили импровизированный подсчет, при этом игнорируя заявки летчиков коалиционной авиации (за исключением пилотов A-10). Потом они все же стали принимать заявки, поступавшие в результате "tank plinking", но очень быстро принялись их урезать, чтобы не допустить завышения потерь. Система подсчета была специфической: например, она игнорировала результаты работы боевых вертолетов AH-64 и AH-1. И все же завышение потерь оказалось очень серьезным. Объяснить такую ситуацию можно следующими причинами:

1. Американские летчики завышали свои успехи (по объективным и субъективным причинам) - совершенно обычное дело для летчиков на любой войне, да и не только для летчиков.

2. Одна и та же пораженная единица техники могла учитываться многократно. Сегодня прилетел A-10, поразил танк "Мэйвериком", пилот отчитался об уничтожении; завтра прилетел F-111, поразил этот же танк GBU-12, экипаж отчитался об уничтожении, и так далее. С воздуха не всегда можно понять, в каком состоянии находится танк, особенно ночью, когда происходило "tank plinking".

3. Иракцы массово применяли различные танковые макеты и муляжи, с воздуха порой неотличимые от настоящей техники. Вне всяких сомнений, множество таких муляжей было уничтожено пилотами МНС.

4. Во время наземной фазы войны американские танкисты атаковали все обнаруженные вражеские цели, не особо разбираясь, в каком состоянии те находятся. Как известно, "Абрамсы" неоднократно лупили по своим же товарищам; раз уж в условиях кувейтского ТВД (сильная запыленность, дым от горящих нефтяных скважин) не всегда удавалось отличить друга от врага, то понятно, что наличие у цели боевых повреждений часто могло проходить незамеченным, особенно при стрельбе на большие дистанции и в горячке боя. Точно так же американских танкистов трудно винить в том, что они не пытались предварительно выяснять, сидит ли в обнаруженном вражеском танке кто-нибудь, или его экипаж стремительно перемещается пешим ходом в сторону Багдада.


Для придания картине иракских потерь какой-то завершенности необходимо упомянуть о послевоенных изучениях мест сражений. Они были очень ограниченными, наиболее серьезную работу провела американо-канадская Совместная группа разведывательных исследований (Joint Intelligence Survey Team) в апреле-мае 1991 года. Группа побывала в Кувейте и на юге Ирака. Результаты исследования оказались неубедительными: к этому времени часть техники уже была убрана, а многие районы являлись недоступными из-за транспортных ограничений и опасности, создаваемой неразорвавшимися боеприпасами. Поэтому были обследованы всего 163 танка, или 6 % от подсчитанных ЦРУ общих потерь Ирака (при желании эту цифру можно вырвать из контекста и заявить вопреки указанным фактам и здравой логике, что Ирак потерял в войне всего 163 танка - пример подобных "исторических исследований" будет рассмотрен ниже).

- 85 танков (52 %) имели боевые повреждения, 78 танков (48 %) были невредимыми;

- 85 подбитых танков были поражены в общей сложности 145 раз;

- 28 из 145 попаданий (19 %) были отнесены на счет авиационных боеприпасов (по другому источнику, 28 из 85 подбитых танков поражены авиационными боеприпасами).


Из-за очень небольшого масштаба исследования было бы, наверное, неправильно делать на его основе какие-то глобальные выводы, но две вещи бросаются в глаза. Во-первых, как минимум половина обследованных танков была брошена экипажами, во-вторых, основная часть танков поражена отнюдь не авиацией, как следовало бы ожидать, а огнем наземных подразделений.


ВЗГЛЯД С ДРУГОЙ СТОРОНЫ


Игры с военной статистикой - очень увлекательное занятие, и всегда вызывают множество дискуссий, обвинения в "рекламном завышении" потерь противника и сокрытии собственных, и тому подобное. Американское командование можно упрекнуть в том, что оно выдавало нереальные данные об уничтоженной иракской технике, но если смотреть на дело с сугубо практической точки зрения, это не имеет особого значения. Как ни пересматривай статистику, факт остается фактом - армия Ирака потерпела серьезное поражение и понесла значительные потери. Если взять подсчитанные ЦРУ 2633 танка и уменьшить их, скажем, в два раза (для надежности, чтобы уж точно избежать возможного преувеличения), то получившиеся 1300 машин составляют примерно четверть всего танкового парка Ирака, до войны оценивавшегося в 5500 единиц. А если предположить, что вероятные ошибки ЦРУ при подсчете были не столь критическими, то можно уже смело заявлять, что иракские вооруженные силы лишились как минимум трети всех своих танков. Такие потери сопоставимы с потерями арабских стран в войне 1973 года. Однако тогда арабы хотя бы нанесли немалый урон своему противнику, Израилю. А какими достижениями могла похвастаться армия Ирака в 1991 году?


Т-62, принадлежавший 3-й танковой дивизии Ирака и брошенный в районе авиабазы Али эль-Салем. Машина закопана в песок, ранее была накрыта маскировочной сетью. Иракцы часто использовали свои танки как неподвижные огневые точки. Tech Sergeant Joe Coleman, USAF


Некоторые российские авторы утверждают, что достижения у иракцев были. Поскольку история этой войны целиком написана победителями, к которым у нас мало кто питает симпатии, часть отечественных авторов считает ее всю плодом пропаганды и время от времени предпринимает разрозненные попытки переписать отдельные ее фрагменты, сделать более правдивой. Наиболее частым объектом таких исследований являются результаты применения военной техники - советской, которую западные источники часто обвиняют в несовершенстве и отсталости, и американской, преподносимой на Западе как лучшая в мире. Оспаривать западную точку зрения на "Бурю в пустыне" сложнее, чем в случае с Корейской, Вьетнамской и арабо-израильскими войнами - все-таки там СССР принимал непосредственное участие, так что есть свидетельства "из первых рук" и определенные документы, а вот в Ираке наши советники не воевали (по крайней мере, официально). Никаких значительных публикаций с иракской перспективы в отечественных открытых источниках не замечено, и довольно символично, что наиболее серьезная на данный момент русскоязычная работа о действиях ВВС Ирака в 1991 году принадлежит перу аргентинца Диего Зампини. Тем не менее, эпизодические попытки писать "за иракцев" продолжаются. Откуда авторы берут информацию, насколько она достоверна? Попробуем рассмотреть несколько "танковых" примеров и разобраться, действительно ли они правдивее "сказок 1000 и 1 ночи" (как Михаил Никольский охарактеризовал публикации в английской и американской прессе о применении "Абрамсов" в Персидском заливе).


Эпизод первый - их было четырнадцать


Т-72 - самый современный из советских/российских танков, встречавшийся в реальном бою с M1 "Абрамс", основным танком американской армии. Хотя "Абрамс" поступил на вооружение восемью годами позже, Т-72 у нас принято считать достойным его конкурентом. Американцы придерживаются другого взгляда на этот вопрос - по их версии, в 1991 году "Абрамсы" крушили иракские Т-72 десятками, практически не неся потерь. Лишь один пример: на рассвете 25 февраля колонна иракской 3-й танковой дивизии случайно наткнулась на оборонительные позиции роты B 2-го танкового батальона морской пехоты США, и за полторы минуты потеряла от огня "Абрамсов" 34 из 35 своих Т-72, а у американцев потерь не было. Из западных источников следует, что подобные разгромы "всухую" происходили сплошь и рядом. И тут вдруг выясняется, что реальные потери иракцев на той войне составили всего-навсего 14 (прописью: четырнадцати) Т-72 - во всех боях!


Автор версии о 14 потерянных Т-72 - полковник запаса, кандидат военных наук Сергей Суворов. Впервые он озвучил ее в своей работе "Танк Т-72: вчера, сегодня, завтра" ("Танкомастер", 2001), правда, весьма лаконично:


Всего, как выяснилось, за всю операцию "Буря в пустыне" всеми средствами было уничтожено... 14 танков Т-72, включая те, которые были уничтожены отступающими иракскими войсками.


Суворов тогда не указал источник своей информации. Сделал он это через пять лет, в статье "Бронетанковая техника в современных войнах" (журнал "Техника и вооружение", N 8, 2006):


Кстати, это подтверждается и анализом поражений иракской бронетехники американскими экспертами. По их исследованиям, количество попаданий бронебойно-подкалиберных снарядов в лобовые проекции иракских танков (?45R от продольной оси) составило всего 6% от общего числа попаданий по этим машинам. Основная масса попаданий приходится на бортовые проекции -- 75% (M.Held. Warhead hit distribution on main battle tanks in the Gulf War. -- J. of Battlefield Techn., v.3, N1, 2000.). В соответствии с этими данными, всего в течение операции "Буря в пустыне" огнем танков и ПТУР было уничтожено только 14 Т-72 из почти 1000 имевшихся в Ираке.


Суворову вторит другой источник - книга Сергея Устьянцева и Дмитрия Колмакова "Боевые машины Уралвагонзавода. Танк Т-72" (2004):


Достоверные данные о количестве подбитых иракских "семьдесятдвоек" и об использованных для этого средствах были опубликованы только в 2000 г. журналом "Journal of Battlefield Technics" в статье инженера компании СМS М.Хелда. Автор и его компания занималась очисткой американского сектора боевых действий от иракской техники, мин, снарядов и прочих следов войны. Иракские танки собирали для анализа в специальные "коллекции"; всего было обнаружено и изучено 308 машин (интересно узнать, куда пропали еще 1700 танков, по всем отчетам уничтоженные?). При этом выяснилось, что из них только 25% имели боевые повреждения, остальные - просто брошены. В числе действительно подбитых основную массу составили танки Т-55 и Т-62, на долю Т-72 пришлось лишь 18%, или 14 поражений из 78 обследованных.


Здесь приведены еще более сенсационные данные: Ирак оставил на поле боя всего 308 танков, или 12 % от числа, якобы обнаруженного ЦРУ на фотографиях поля боя! Если это правда, то, получается, все американские утверждения об успехах авиации и "Абрамсов" - вымысел? Для верности посмотрим первоисточник, то есть статью Манфреда Хелда. В Интернете она распространяется платно, доступна лишь первая страница из нее. Но и там приведена кое-какая любопытная информация.


После войны в Заливе американская компания CMS выиграла контракт на очищение американского сектора от "военного мусора", такого как техника (танки, БТРы, грузовики и т.д.), а также боеприпасы и мины. Было собрано огромное количество различных объектов. Уничтоженные танки и машины привозили на специальный сборочный пункт, известный как "хранилище CMS", а уцелевшие танки и БТРы собирали на "выставочной территории", они показаны на иллюстрациях 2 и 3. Обе эти коллекции были тщательно изучены автором на предмет попаданий со всех горизонтальных сторон и сверху. На "выставочной территории" были собраны 110 уцелевших единиц бронетехники, включая 6 танков, имевших попадания без повреждений. В "хранилище CMS" находились 116 танков, 45 корпусов без башен и 37 отдельных башен, 40 % из них имели попадания. Надо заметить, что в случае с указанными 82 башнями и корпусами могли быть поражены недостающие части, что следует учитывать.


Складываем 110, 116, 45 и 37 - получаем искомые 308 танков. Прочей статистики на первой странице нет, так что здесь придется довериться вторичному источнику - Устьянцеву и Колмакову. Четверть (78) из 308 танков имела боевые повреждения, и 18 % (14) из танков с боевыми повреждениями составляли Т-72. Эврика! Но тут же возникает вопрос: а почему и корпуса, и оторванные башни считаются как полновесные танки? Они вполне могут принадлежать одним и тем же машинам, в результате чего итоговое число танков составит не 308, а несколько меньшую цифру. Да и только ли это танки? Из статьи Хелда следует, что на "выставочной территории" собиралась и другая бронетехника. Возвращаясь к башням и корпусам, обратим внимание на то, что их количество не соответствует друг другу. Даже если все 37 отдельных башен принадлежали тем 45 корпусам, которые были собраны, остается 8 корпусов без башен. Получается, что на момент подсчета какие-то фрагменты танков еще не были найдены и собраны... Фрагменты, а может, и целые танки. Их количество неизвестно. Ответов на заданные вопросы нет, и теория о 308 танках и 14 Т-72 начинает рассыпаться, потому как цифры оказываются не такими уж точными. Однако оставим башни и корпуса в покое. За деревьями мы не увидели леса, и здесь тот случай, когда дьявол кроется не в деталях, а в общей картине.


Вся гипотеза о 14 Т-72 зиждется на предположении, что компания Conventional Munitions Systems (CMS) работала везде, где шли бои. Хелд пишет только про "американский сектор", но тут можно выдвинуть контраргумент, что подразделения Великобритании, Франции и прочих союзников США не встречались с Т-72. Проблема в том, что под "американским сектором" Хелд подразумевает не те районы, где наступали войска США, а те, где работала CMS. Как говорят в Одессе, это две большие разницы. Возьмем три статьи, посвященные проблеме разминирования Кувейта: Operation Desert Sweep: The Restoration of Kuwait представителя CMS Фреда Дибеллы, Environmental Damages from Minefields Раафата Мисака и С. Омара из Кувейтского института научных исследований, и переводную Applications of GPS in Operation Desert Clean Sweep из журнала Zhongguo Hangtian (Aerospace China). Все они доступны в Интернете. Как следует из этих статей, после войны кувейтское правительство разделило территорию страны на шесть (впоследствии семь) секторов и заключило контракты с рядом иностранных компаний на проведение разминирования и работ по устранению последствий войны в этих секторах. В октябре 1991 года американской компании CMS достался сектор на юге страны общей площадью свыше 3100 квадратных километров, что составляет около 17,5 % всей территории Кувейта. Именно здесь CMS собрала 308 (или не 308, как показано выше) иракских танков, включая 14 (или не 14) подбитых Т-72. В других секторах работали другие фирмы, у которых была своя статистика, а в южных районах Ирака не работал вообще никто, хотя там тоже велись боевые действия. Места самых знаменитых танковых сражений войны, таких как "Истинг 73", "Норфолк", Медина-Ридж, Румейла, находились вне зоны ответственности CMS.


Иракский Т-72М, принадлежавший 3-й танковой дивизии и уничтоженный возле авиабазы Али эль-Салем (Кувейт). Отверстие в задней части башни - результат попадания бронебойного оперенного подкалиберного снаряда. Tech Sergeant Joe Coleman, USAF


Суворов, Устьянцев и Колмаков сделали смелые заключения, не разобравшись во всех нюансах ситуации. Они решили, что данные из одного сектора в Кувейте охватывают все территории, где шла война. Найди Устьянцев и Колмаков дополнительную информацию о работе CMS в Кувейте, они получили бы ответ на свой вопрос, куда девалось множество уничтоженных танков, о которых заявляла коалиция. Пусть цифры Центрального командования очень завышены, но танков Т-72 иракцы потеряли явно не 14 штук, а намного больше. Точное число, конечно же, неизвестно (иракская сторона предпочла не публиковать никаких данных о своих военных потерях), а оценки встречаются очень разные. В "Энциклопедии ближневосточных войн" под редакцией профессора Спенсера Такера написано: "Общее число Т-72, потерянных в операции 'Буря в пустыне', составляло, вероятно, не более 150". Стивен Залога в книге "M1 Абрамс против Т-72 Урал" (Osprey Duel 18) предполагает куда большее число - порядка 750-800. Можно попробовать сделать грубую прикидку. Будучи самыми современными танками иракской армии, Т-72 применялись в основном элитной Республиканской гвардией (РГ), а именно - танковыми дивизиями "Хаммурапи", "Медина" и механизированной "Тавакална". Известна лишь одна обычная дивизия, имевшая Т-72 - 3-я танковая дивизия "Саладин". У Залоги в старой книге "Основной боевой танк Т-72, 1974-1993" упоминается еще механизированная дивизия РГ "Навуходоносор", но в дальнейших подсчетах она не будет учтена (у нее все равно было очень мало танков). Принято считать, что до войны у Ирака было около 1000 Т-72. Из 842 танков всех типов, оставшихся у иракской группировки после прекращения огня по подсчетам ЦРУ, не менее 365 были опознаны как Т-72. Следовательно, максимальные возможные потери не могли намного превышать 650 машин. Как отмечалось в разобранном выше докладе "Успехи и провалы разведки в операциях Щит пустыни/Буря в пустыне", после начала наземной операции дивизии "Хаммурапи", "Медина" и "Тавакална" пришли в движение, оставив на своих старых позициях 215 танков - эти машины были уничтожены авиацией или брошены. Далее "Медина" и "Тавакална" дали бой частям американского VII армейского корпуса на иракско-кувейтской границе, после чего отошли, оставив на полях сражений еще 192 танка (опять-таки данные ЦРУ на основе аэрофотосъемки). "Хаммурапи" ушла в сторону Басры, так и не вступив в контакт с противником, но уже после прекращения огня 24-я пехотная дивизия Армии США все-таки "прищемила хвост" ей возле нефтяного месторождения Румейла. В сумме Республиканская гвардия оставила за собой 407 танков. Скорее всего, это были главным образом Т-72; у РГ имелись также Т-62, однако в рассматриваемых дивизиях Т-72 был основным. Следует помнить, что сюда не вошли потери 3-й танковой дивизии, а также "Хаммурапи" при Румейле - по ним данные ЦРУ отсутствуют. На основе всего сказанного можно предположить, что безвозвратные потери иракских Т-72 по всем причинам (удары авиации, танковые бои, бегство или капитуляция экипажей, технические неисправности) должны были составить где-то 400-500 машин.


Эпизод второй - Саманское побоище


О том сражении не писала "Нью-Йорк Таймс", телеканал "Дискавери" не снял документальную передачу, о нем отсутствуют какие-либо упоминания в американских книгах, посвященных танку "Абрамс". Еще бы - потеря в одном бою целого танкового батальона не слишком красит Армию США. Десятки "Абрамсов", разрекламированных как лучшие танки в мире, были уничтожены "устаревшими" иракскими Т-72. Разумеется, в официальную историю войны этот бесславный эпизод не вошел, и американцы до сих пор утверждают, что в 1991 году не потеряли ни одного танка от огня противника.


По крайней мере, именно такие выводы можно сделать, прочитав работу Юрия Спасибухова "M1 Абрамс - основной боевой танк США" ("Танкомастер", 2000). Именно в ней отмечено первое известное появление информации о разгроме американских танков возле авиабазы Саман. Откуда она была получена, Спасибухов напрямую не указал, но намекнул, что источник очень даже серьезный. Потом этот случай попал в книгу Устьянцева и Колмакова. Вот его описание в первозданном виде, из специального выпуска "Танкомастера":


В общем же, в виду того что иракское командование в сложившейся ситуации основной своей задачей ставило сохранение боевых частей и отвод их в оперативную глубину обороны на территории Ирака, то серьезного сопротивления практически оказано не было. В результате этого более или менее крупных танковых боев было мало, около 3. Наиболее примечательным было боевое столкновение между М 1А1 и иракскими Т-72 в районе иракской военно-воздушной базы Саман, что в 300 км. восточнее Багдада. По словам советского военного атташе в Ираке полковника В. Поцалюка, в том бою американцы потеряли 68 танков, в большинстве своем это были "Абрамсы". В подтверждение тому в Москву под грифом "секретно" были отправлены фотографии уничтоженных М 1.


Скудно, но впечатляюще. С ходу можно отметить три момента. Первый - дело происходило на территории Ирака. Второй - среди потерянных американцами танков были не только "Абрамсы". Третий - поле боя осталось за иракцами, во всяком случае, на какое-то время (раз у них была возможность посчитать и сфотографировать уничтоженные вражеские танки). К сожалению, в тексте нет ни даты события, ни каких-то дополнительных подробностей. Придется работать с тем, что известно.


Сначала надо разобраться с местом действия. Авиабаза Саман располагалась в 300 км к востоку от Багдада. Атлас мира уверенно сообщает, что в таком случае она должна была быть не иракской, а иранской - от Багдада до границы с Ираном как раз где-то половина этого расстояния, а географическая точка в 300 км восточнее иракской столицы располагается в остане Лурестан. Вряд ли во время "Бури в пустыне" там шли какие-то бои - Иран сохранял нейтралитет и не позволил бы зайти на свою территорию войскам враждующих сторон. Используем другой подход. В книге Андрея Михайлова "Иракский капкан" (2004) есть солидная таблица "Аэродромная есть Ирака" на пяти страницах, а в Интернете имеются списки иракских аэродромов на сайтах GlobalSecurity.org (Iraqi Airfields Pre-2003) и Федерации американских ученых. Изучение этих трех источников не выявило аэродрома под названием Саман (Эс-Саман, Эль-Саман). Поисковые системы в Интернете не находят его на английском языке, а на русском выдают только скопированные у Спасибухова упоминания того самого боя. Следующий шаг в поисках загадочной авиабазы - попытка отождествить ее с одним из иракских аэродромов, захваченных коалиционными войсками до прекращения огня. Их было всего четыре: Али (на Западе известен как Таллиль), Эр-Румейла, Джалиба, Эс-Сальман. Название последнего из них созвучно с "Саман". В статье об этом аэродроме на сайте GlobalSecurity.org (As Salman Airbase) указано, что он расположен... в 294 км к югу от Багдада. Вот он, главный и единственный претендент на роль "иракской военно-воздушной базы Саман". Существует еще аэродром Сальман-Пак, но он находится рядом с Багдадом и слишком далеко от линии максимального продвижения войск МНС. Сомнений практически не осталось. Если уж Спасибухов ошибся с направлением (восток вместо юга), то почему он не мог ошибиться с названием? Сальман, а не Саман!


Авиабаза Эс-Сальман была взята французской 6-й легкой бронетанковой дивизией, наступавшей на левом фланге XVIII воздушно-десантного корпуса США. Ее задачей являлось обеспечение фланга как корпуса, так и всех наземных войск МНС - к западу от нее не было ни одного союзного подразделения. У иракцев в этом районе имелись лишь части 45-й пехотной дивизии, очень ослабленной авиационными ударами. Французы двинулись вперед перед рассветом 24 февраля. Взаимодействуя с 2-й бригадой 82-й воздушно-десантной дивизии США, они без проблем расправились с силами противника, оказавшими слабое сопротивление, и во второй половине дня заняли авиабазу Эс-Сальман. Далее французы перегруппировались и стали ждать иракскую контратаку, но тщетно. После взятия Эс-Сальмана боевые действия на этом участке фронта фактически закончились. Темп продвижения составил 100 км в первые сутки, в плен было взято около 2500 иракских солдат. Единственные потери в районе Эс-Сальмана коалиционные силы понесли 26 февраля, когда в результате несчастного случая при обезвреживании неразорвавшихся боеприпасов погибли двое французских и семь американских саперов. Такова западная версия событий.


Теперь разберем сам бой, описанный Спасибуховым. Какие танковые подразделения участвовали в нем? В книге Залоги "M1 Абрамс против Т-72 Урал" есть таблица, показывающая, столько батальонов и эскадронов "Абрамсов" находились во всех частях Армии и Корпуса морской пехоты США во время "Бури в пустыне", а у российского автора Михаила Никольского в книге "Боевые танки США" (2001) имеется перечень всех участвовавших в войне соединений "Абрамсов". Из этих двух источников следует, что 82-я воздушно-десантная дивизия танками "Абрамс" не располагала. Во Францию эти танки никогда не поставлялись. Получается, что в районе Эс-Сальмана их просто не могло быть. Со стороны французов там действовали танки AMX-30 4-го полка драгун, а от американцев - легкие M551 "Шеридан" 3-го батальона 73-го танкового полка. С иракцами все не столь ясно, но наличие у 45-й пехотной дивизии танков Т-72 очень сомнительно. Как уже говорилось, Т-72 достоверно находились на вооружении всего четырех иракских дивизий на ТВД, причем три из них принадлежали Республиканской гвардии, а одна была обычной, но танковой; все они находились очень далеко от Эс-Сальмана, фактически на другом фланге иракской группировки. Пехотные дивизии вооружались более старыми Т-55, Тип 59 и 69. Вряд ли 45-я пехотная дивизия была исключением.


Краткие итоги анализа текста Спасибухова выглядят так:

- Географическое положение "военно-воздушной базы Саман" указано с грубой ошибкой;

- Обнаружить какое-либо подтверждение существования в Ираке авиабазы под названием Саман не удалось, и наиболее вероятно, что ее правильное название - Эс-Сальман;

- В ходе войны возле авиабазы Эс-Сальман однозначно не было американских танков M1 "Абрамс" и с высокой вероятностью не было иракских танков Т-72.


Эпизод третий - троянские "шестьдесятдвойки".


Появление первой известной версии этой истории зафиксировано в приснопамятной газете "Дуэль", N 16 (38), 12 августа 1997 года:


Днем 27 февраля 1991 г. части американской морской пехоты вели наступление на позиции иракских войск в районе Кувейтского международного аэропорта. Перед одним из батальонов американской морской пехоты, готовившемуся к атаке, показались 9 иракских танков типа Т-62 с белыми флагами на башнях и стволами, повернутыми к корме. Американские вояки, наслушавшиеся собственной пропаганды о том, что большая часть иракской армии только о том и мечтает, как бы побыстрее сдаться в плен, не приняли никаких мер предосторожности, и иракские танки, подойдя к ним вплотную, развернули башни, увеличили скорость и начали давить и расстреливать опешивших американцев. Через несколько часов, когда подоспевшие подкрепления уничтожили последний иракский танк, батальон американской морской пехоты оказался полностью разгромленным. Согласно военным канонам, разгромленной считается воинская часть, если она теряет от 40 и более процентов личного состава убитыми и ранеными. Штатная численность американского батальона морской пехоты 1200 человек. Таким образом, признавая его разгром, американское командование должно было бы признать, что 27 февраля 1991 г. только на одном, сравнительно небольшом, участке фронта американские войска потеряли убитыми и ранеными не менее 500 человек.


Отрывок взят из статьи севастопольца Константина Колонтаева "Буря лжи вокруг Бури в пустыне".


Другая версия была приведена в статье Юрия Спасибухова "M1 Абрамс - основной боевой танк США" ("Танкомастер", 2000), и имеет куда менее мюнхгаузенский вид:


Например, примечательно боевое столкновение, прошедшее 26.02, около 6 часов утра, на окраинах Эль-Кувейта в районе столичного аэропорта. Танковое подразделение 16-й иракской мотопехотной дивизии, оснащенное 9 танками Т-62 и пытавшееся выйти из окружения, применило против роты М 1А1 1-го батальона морской пехоты США, стоявшей в боевом дозоре, необычный тактический маневр. Чтобы усыпить бдительность противника, иракцы, развернув башни назад и выкинув белые флаги выдвинулись в направлении прорыва. Американские танкисты, поверив, ослабили контроль над приближающимся противником, за что и поплатились. Когда дистанция между машинами противоборствующих сторон сократилась до 300 метров, иракские танки, неожиданно развернув стволы своих орудий, нанесли мощное огневое поражение противнику. В этом скоротечном бою было уничтожено 5 М 1А1 и почти столько же получило различные повреждения. Иракцы, пройдя порядки египетских войск, соединились с частями 3 АК Ирака.


Легко заметить, что между двумя версиями имеются расхождения в датировке событий и понесенных американцами потерях. Источник информации не указан ни там, ни там. Версия, приведенная у Спасибухова, более подробна, а версия Колонтаева вызывает сомнения уже только из-за автора (получившего определенную известность благодаря своей мистификации "Американская армия - самый большой миф XX века"). Далее будет рассматриваться версия Спасибухова.


Приведенная им история выглядит достаточно убедительно. Можно было бы даже назвать ее достоверной, если вспомнить, что подобный случай реально имел место во время битвы при Хафджи, когда иракцы применили такую уловку, атакуя саудовские войска на подступах к городу. Однако сразу бросается в глаза неточность с американским батальоном. Во время "Бури в пустыне" танки "Абрамс" использовались 2-м и 4-м танковыми батальонами морской пехоты, в то время как 1-й батальон был вооружен M60. Здесь нужно сделать небольшое пояснение о географии и стратегии. Кувейтский международный аэропорт расположен к югу от Эль-Кувейта. Сам город находится на берегу Персидского залива и омывается его водами с севера и востока. План действий I экспедиционного корпуса морской пехоты предусматривал, что 1-я дивизия морской пехоты (куда входили 1-й и 3-й танковые батальоны на M60) подойдет к Эль-Кувейту с юга, а 2-я дивизия (включая 2-й и 4-й танковые батальоны на "Абрамсах") блокирует его с запада, завершив окружение иракских войск в городе. В официальном издании КМП США "С 1-й дивизией морской пехоты в операциях Щит пустыни и Буря в пустыне" (1993) на странице 105 есть схема, показывающая расположение частей дивизии на 6 часов 30 минут утра 26 февраля. На ней видно, что передовые части в тот момент находились рядом с освобожденной кувейтской авиабазой Ахмед эль-Джабер (то есть на полпути от саудовско-кувейтской границы до Эль-Кувейта) и продолжали продвигаться на север. Они достигли международного аэропорта лишь в середине дня. Таким образом, около 6 часов утра 26 февраля иракским войскам не требовалось выходить из окружения в районе международного аэропорта, поскольку американцев там еще не было. Чтобы вступить в контакт с 1-м танковым батальоном США, иракские танки должны были продвинуться достаточно далеко на юг. Прорываться в южном направлении для них имело смысл лишь в том случае, если они желали своим ходом добраться до ближайшего лагеря военнопленных. Если же их целью было соединиться с другими частями 3-го армейского корпуса, то им следовало направиться на запад. При этом они избежали бы встречи с "Абрамсами" 2-й дивизии, так как утром 26 февраля она еще не вышла на позиции западнее кувейтской столицы. В общем, приведенные Спасибуховым факты никак не состыкуются с известной информацией о составе и перемещениях американских войск. Выходит, что утром 26 февраля никакого танкового боя в районе Кувейтского международного аэропорта не могло произойти - иракцам не с кем было его устраивать, да и незачем, раз им требовалось выйти из окружения (на тот момент еще не состоявшегося).


M60 1-го танкового батальона морской пехоты США наступают в направлении Эль-Кувейта, 26 февраля 1991. USMC. По версии Ю. Спасибухова, этот батальон был вооружен танками "Абрамс" и утром того дня понес потери в кувейтском аэропорту от огня Т-62.


Какова же мораль этих трех рассмотренных эпизодов? Целью данной статьи было не столько пролить свет на один из самых спорных вопросов "Бури в пустыне", сколько продемонстрировать два полярных взгляда на ту войну. Один взгляд - "оттуда" - можно сформулировать как "мы их всех уничтожили". Из подразделений и частей поступали завышенные (как и на любой войне) данные о вражеских потерях, а штабисты неумело пытались бороться с этим явлением, запутывая дело еще больше. Военную бухгалтерию вели люди, плохо представлявшие себе ее основы. Судорожные попытки получить какие-то близкие к реальности показатели закончились тем, что и завышения не избежали, и финальная статистика оказалась совершенно абстрактной, ничего не значащей. Пересчет, выполненный после войны, основывался на документальной базе - фотоснимках с воздуха и из космоса. Наверняка он тоже не обошелся без погрешностей, однако доверия к нему гораздо больше, чем к тому, что импровизированным образом насчитали во время войны. Американцы сами активно развеивали миражи, рожденные ими в горячих песках Аравийского полуострова - это касается не только оценки иракских потерь, а и результатов охоты за мобильными пусковыми установками ракет Р-17 ("Скад"), и эффективности применения против "Скадов" зенитно-ракетных комплексов MIM-104 "Пэтриот". Так что взгляд "оттуда" стал в какой-то степени более объективным. От инертности информации никуда не деться, до сих пор во вполне современных источниках попадаются те же 4280 довоенных иракских танков - здесь уже вопрос заключается в компетентности и мотивации отдельных авторов и изданий. Лейтмотив иного радикального взгляда, "нашего" - "все было совсем не так, как они пишут". В качестве оружия мы используем то, что они написали потом, опровергая ранее написанное ими же самими, или пытаемся отыскать правду "с другой стороны холма". В первом случае у нас получились четырнадцать уничтоженных Т-72 как следствие неудачной работы с оригинальным источником. Во втором мы имеем неизвестно откуда взявшиеся побоище у авиабазы Саман и героический прорыв под Кувейтским международным аэропортом. Первоисточники этих историй не установлены. Если покопаться в отечественных изданиях, то вполне может оказаться, что оба эпизода возникли вскоре после войны в виде признаний неких "офицеров ГРУ" или "военных советников" (последние из которых, по заявлению главы МИД СССР Александра Бессмертных, покинули Ирак накануне войны, и чье существование не признано Родиной до сих пор, в отличие от всевозможных Ли Си Цынов, "льенсо" и "хубара"). В том виде, в каком эти эпизоды существуют сейчас, их приходится считать либо непоправимо исковерканными, либо вымышленными. Одни миражи заменяются другими, а суть остается неизменной: дрожащие фантомные видения на горизонте, показывающие изнеможденному жаждой путнику озера, пальмы и минареты недалекого оазиса - то, что он так хочет видеть.


Примечания


1. Энтони Кордесман указывает, что на 23 февраля оценка уничтоженных танков составляла 1688 машин, на 24 февраля - 1772. В исследовании корпорации RAND (Фред Фростик, "Воздушная кампания против иракской армии на кувейтском театре военных действий") говорится, что 1772 танка были учтены на 23 февраля. Обычно принято считать, что во время воздушной кампании было уничтожено 1688 танков.


2. Ради справедливости надо вспомнить, что 4280 танков, взятые за основу Центральным командованием, были получены расчетным методом именно ЦРУ, так что здесь вины военных нет.


Основные источники


1. William F. Andrews. Airpower Against an Army. Air University, Maxwell Air Force Base, 1995.

2. Anthony H. Cordesman, Abraham R. Wagner. The Lessons of Modern War: Volume Four - The Gulf War. - Boulder: Westview Press, 1995.

3. Gulf War Air Power Survey. - Vol. II (Operations and Effects and Effectiveness). - Washington, D.C., 1993.

4. Perry D. Jamieson. Lucrative Targets: The U.S. Air Force in the Kuwaiti Theater of Operations. - Washington, D.C.: Air Force History and Museums Program, 2001.

5. Intelligence Successes and Failures in Operations Desert Shield/Storm. Report of the Oversight and Investigations Subcommittee of the Committee on Armed Services, House of Representatives, One Hundred Third Congress, First Session. - Washington, D.C.: U.S. Government Printing Office, 1993.

6. Michael A. Knights. Cradle of Conflict: Iraq and the Birth of Modern U.S. Military Power. - Annapolis: Naval Institute Press, 2005.

7. Richard B. H. Lewis. JFACC Problems Associated with Battlefield Preparation in Desert Storm. // Airpower Journal. - Spring 1994.

8. Kenneth M. Pollack. Air Power in the Six-Day War. // The Journal of Strategic Studies. - Vol. 28. - No. 3. - June 2005. - P. 471-503.