# Бунт роты "Альфа"

Евгений Понамарчук

Об отказе американских солдат идти в атаку, боевом духе и мороженом.

Последние дни лета 1969-го. Отгремел Вудстокский фестиваль. Восточная часть США приходила в себя после катастрофического урагана "Камилла". Международные обозреватели уже откомментировали ввод британской армии в Северную Ирландию и недавнее советско-китайское пограничное столкновение в Казахстане, и теперь первые полосы газет занял Ближний Восток - поджог иерусалимской мечети Аль-Акса и угон двумя арабами, включая некую Лейлу Халед, авиалайнера TWA в Сирию. По соседству расположилась вьетнамская текучка. Из "горячей точки" шли сообщения о смене премьер-министра Южного Вьетнама, новом обстреле американского военного госпиталя в Дананге, потере над ДРВ уже шестого самолета с момента прекращения бомбардировок в ноябре, завершении первой фазы вывода войск - тем летом Юго-Восточную Азию покинули 25 тысяч джи-ай - и сухие сводки о затяжных боях в долине Куешон. И тут в поток новостей "на азиатском фронте без перемен" ворвался репортаж о том, как американская рота отказалась выполнить приказ своего командира об атаке. "Я извиняюсь, сэр, но мои люди отказались идти - мы не можем начать выдвижение", - сказал растерянный лейтенант своему комбату.


Так называемый бунт роты "Альфа" стал первым подобным случаем на Вьетнамской войне, получившим широкое освещение в прессе. Не только первым, а и самым известным - он фигурирует практически во всех публикациях, где сколь-нибудь подробно рассматривается тема "боевых отказов" во Вьетнаме. Как же такое могло случиться в одной из сильнейших армий мира? Были ли причиной высокие потери, плохое командование, низкая боеспособность личного состава - или все вместе?


В ДОЛИНЕ КАЛАШНИКОВЫХ


Августовское наступление 1969 года не оставило особого следа в истории войны. Наученные горьким опытом прошлого года, коммунисты теперь делали упор на минометные и ракетные обстрелы вражеских объектов. Наземные атаки были сравнительно немногочисленными и проводились ограниченными силами. Точкой приложения основных усилий стала тактическая зона III корпуса, где сначала и развернулись самые интенсивные бои. Но вскоре все внимание западной прессы оказалось приковано к другому сражению, произошедшему гораздо севернее - в I корпусе. Здесь, на границе провинций Куангнам и Куангтин, располагалась долина Куешон. Густонаселенность и обилие риса делали ее желанной базой как для местных войск НФОЮВ, так и для соединений ВНА, прибывавших сюда с Севера по "тропе Хо Ши Мина". По накалу сражений она могла бы поспорить с другой, более знаменитой долиной - Ашау. Плодородные земли Куешона были щедро политы кровью вьетнамцев и американцев, особенно во время ожесточенной кампании 1967 года. Действовавшая в этом районе 2-я дивизия ВНА неоднократно билась не на жизнь, а на смерть сначала с 1-й дивизией морской пехоты, а затем с пришедшей ей на смену 23-й пехотной дивизией "Америкал" Армии США. Американцы были решительно настроены не допустить перехода долины к коммунистам, как это однажды случилось в Ашау.


Куешон представляла собой комплекс горных хребтов и вьющихся между ними более мелких долин. Бои августа 69-го шли в долине Хиепдык, еще известной среди американских солдат под банальным названием "долина смерти", и параллельной ей долине реки Тянг (Song Chang), названной более оригинально - "долина АК". Примерными границами района сражения были: с запада - собственно населенный пункт Хиепдык, с востока - посадочная зона "Вест" на горе Льеткьем (Nui Liet Kiem) между двумя долинами. Для наступления в Куешоне 2-я дивизия выставила два своих полка. По данным разведки США, главной целью кампании являлся лагерь беженцев в Хиепдыке, где нашли временный приют свыше 4000 южновьетнамцев. Коммунисты неоднократно заявляли о своем намерении захватить его. Предполагалось, что 3-й полк ВНА нанесет удар по посадочным зонам "Вест" и "Сентер" для нейтрализации базировавшихся там подразделений 196-й легкой пехотной бригады. 1-й Базяйский полк НФОЮВ (к тому времени из-за истощения местных людских ресурсов состоявший уже в основном из северовьетнамцев) играл вспомогательную роль: ему предстояло атаковать посадочную зону "Сайберия" (LZ Siberia) непосредственно возле Хиепдыка, а также воспрепятствовать возможному прибытию подкреплений с востока по дороге N 534.


Наступление стартовало неубедительно и далее протекало не по сценарию ВНА; северовьетнамцам пришлось по большей части не наступать, а обороняться. Ночью 11-12 августа, одновременно с началом волны атак по всему Южному Вьетнаму, усиленный батальон пошел на приступ посадочной зоны "Вест". К несчастью для него, защитники базы были начеку. Они своевременно обнаружили выдвижение вражеских сил и обрушили на них всю имевшуюся огневую мощь. Организованного штурма не получилось. Утреннее прочесывание поля боя выявило 59 трупов северовьетнамцев, а пятеро раненых были взяты в плен. Подозревая наличие поблизости крупного соединения противника, 196-я бригада принялась усиленно патрулировать местность вокруг "Вест". В свою очередь, ВНА залегла на дно и совершала только беспокоящие вылазки вдоль периметра базы. На некоторое время наступило затишье, продлившееся до 17 августа, когда рота D 4-го батальона 31-го пехотного полка вступила в контакт с подразделением 3-го полка южнее посадочной зоны. Следующий день положил начало интенсивному двухнедельному противостоянию в Куешоне: произошли сразу два ожесточенных боя, продолжавшихся по 7-8 часов. Американцы потеряли полтора десятка человек убитыми, уничтожив, по их оценкам, в десять раз больше солдат противника.


Первоначально в районе посадочной зоны "Вест" действовал только один батальон США. Полагая, что воевать им против двух полков ВНА нерационально, американское командование быстро перебросило сюда подразделения трех других батальонов. В дело они вводились по частям, причем ситуацию осложняло то, что одновременно разворачивались фактически два разных сражения. В долине Хиепдык к северо-западу от базы шли бои с 1-м полком НФОЮВ, эпицентром которых стала высота 118, а южнее "Вест", уже в долине реки Тянг, рота D и пришедшие к ней подкрепления продолжали выкуривать 3-й полк ВНА с удерживаемых им позиций. Здесь, на втором фронте, и произошли события, сделавшие заголовки американских газет.


19 августа в долине Тянг высадилась рота A ("Альфа") 3-го батальона 21-го пехотного полка. Командовал батальоном подполковник Эли Говард-младший, один из очень немногочисленных в 1960-е афроамериканцев среди старшего офицерского состава. В тот день он прилетел в "Альфу" вместе с фотокорреспондентом Ассошиэйтед Пресс Оливером Нунаном. Журналист взял интервью у солдат и пообещал им, что они попадут на обложку журнала "Лайф". Затем Нунан собрался возвращаться в Дананг, чтобы проявить отснятый материал и отправить его в редакцию. Он сел в командирский "Хьюи". Говард еще намеревался посетить роту "Браво", однако после взлета по вертолету сразу стал вестись огонь с земли. На глазах множества очевидцев винтокрылую машину прошила очередь крупнокалиберного пулемета. Взорвался топливный бак. Объятый пламенем UH-1 устремился к земле и упал рядом с малопримечательной географической отметкой под названием "высота 102". Из восьми человек, находившихся на борту (включая Нунана, Говарда и батальонного сержант-майора Франклина Роуэлла), не выжил никто.


Сбитие вертолета стало ключевым моментом сражения. Теперь усилия американских войск в долине Тянг были направлены на то, чтобы очистить высоту 102 (ее прозвали "высотой миллиона долларов") от северовьетнамцев и эвакуировать останки погибших в катастрофе. Задача оказалась непростой, так как ВНА заранее подготовила долговременные огневые точки и располагала несколькими 12,7-мм пулеметами (вероятно, ДШК). Сопротивление было отчаянным. "Я никогда не видел, чтобы враг так ожесточенно сражался", - сказал журналистам один американец. И все же 196-я бригада продолжала штурм. Вновь и вновь солдаты поднимались и шли вперед под плотным огнем противника и в 45-градусную жару.


На рассвете 20 августа "Альфа" и "Браво" покинули свои ночные позиции. Они быстро натолкнулись на сильное противодействие, вынудившее их остановиться и вызвать поддержку. До конца дня по вьетнамским укреплениям работали артиллерия, ударные вертолеты и авиация (всего совершено 11 самолето-вылетов). Журналисты сообщали, что к вечеру две роты преодолели полмили, и до обломков оставалось еще столько же. Возможно, эта оценка была слишком оптимистичной. Тем временем рота C ("Чарли") получила задание занять гору Лон (Nui Lon), доминировавшую над долиной. С ее вершины можно было эффективно наводить артиллерийский огонь. Рон Косиба вспоминал: "Центр тактических операций передал указания, что мы должны выйти на дневное задание по поиску и уничтожению. Пока мы готовились к отбытию, наш ротный командир (лейтенант Гордон) распорядился взять только шанцевый инструмент и все наши боеприпасы, поскольку мы должны были вернуться на следующий день". Рота оставила на базе свои рюкзаки, что создало большие неудобства в следующие 16 дней, которые она провела на "однодневной" операции...


21 августа все повторилось - две роты с самого утра были встречены шквальным огнем и не сумели существенно продвинуться. "Альфа" добилась чуть большего успеха, чем "Браво", но вскоре и она остановилась перед лицом крупных сил ВНА, засевших в хорошо укрепленных дотах. Преодолевая плотный зенитный огонь, санитарные вертолеты забрали самых тяжелых раненых. Летчик базировавшегося в Дананге 236-го медицинского отряда Роберт Робесон вспоминал, что за два с половиной дня боев в Куешон он со своим экипажем совершил 42 вылета и эвакуировал из долины 150 раненых солдат. Рота "Чарли" взобралась на гору Лон, где ее стали обстреливать из минометов и безоткатных орудий.


На четвертый день, 22 августа, американцы предприняли решительную попытку захватить высоту. "Чарли" спустилась вниз и присоединилась к "Альфе" и "Браво"; консолидировав свои силы, 3-й батальон 21-го пехотного полка атаковал вьетнамцев с востока, а еще две роты из других батальонов наступали с запада. Этим свежим силам удалось прорвать оборону ВНА на подступах к высоте и выйти к ее подножию, где они были остановлены противодействием с укреплений на склонах и несколькими большими травяными пожарами. Подразделения, наступавшие с востока, "заняли выгодные оборонительные позиции", убив 8 солдат ВНА - такое описание в одном официальном документе, очевидно, означает, что большого успеха они не добились.


Кто-то наверху наконец решил, что лучше расходовать снаряды, чем солдатские жизни. Двенадцать часов подряд по высоте 102 работали авиация и артиллерия. После массированной огневой подготовке в середине дня 23 августа изнуренные американские роты снова двинулись вперед. Удар теперь наносился с севера - таким образом командование надеялось обойти основные узлы обороны. Однако воевать было уже не с кем. Легкий снайперский огонь и несколько выстрелов из миномета - вот и все, что защитники противопоставили атакующим на этот раз. Сочтя, что с них довольно, ночью или утром северовьетнамцы тихо отвели большую часть своих сил. К исходу дня "высота миллиона долларов" находилась под контролем войск США.


На утро 24 августа был назначен финальный бросок к месту падения вертолета. Впереди оставалась последняя цепочка дотов...


"Я извиняюсь, сэр, но мои люди отказались идти".


СЭР, НЕТ, СЭР!


Сражение в Куешоне было самым крупным из происходивших в тот момент, а гибель Оливера Нунана привлекла к нему особое внимание прессы. В числе журналистов, освещавших ход боев, находился немецкий фотокорреспондент Хорст Фаас из Ассошиэйтед Пресс. Он работал в 3-м батальоне 21-го пехотного полка и наблюдал за его попытками пробиться к месту падения вертолета в течение всех этих горячих дней. Рон Косиба из роты "Чарли" сделал следующие замечания о Фаасе: "Он появился в новой форме и с одной флягой. Он был совершенно неприспособлен к полевым условиям - жаре и пробиванию сквозь заросли. Он был несколько тучен и определенно не в форме. Уже через час он отчаянно потел и израсходовал всю свою воду. Я пожалел его и дал ему две свои фляги". Описание довольно странное - Фаас был опытным военным фотографом и работал во Вьетнаме уже семь лет. Во всяком случае, трудности его не сломили, 24 августа он продолжал находиться с батальоном и услышал радиопереговоры между новым комбатом, подполковником Робертом Бэйконом, и командиром "Альфы" 1-м лейтенантом Юджином Шурцом. Если бы не Фаас, весь инцидент ушел бы в забвение. Он сообщил об услышанном своему коллеге Питеру Арнетту, который затем взял интервью у участников события и написал знаменитую статью.


Согласно Фаасу, дальнейший диалог между Шурцом и Бэйконом выглядел приблизительно так:

- Повторите, пожалуйста. Вы говорили им, что значит не выполнить приказ в боевой обстановке?

- Я думаю, они понимают. Но некоторые из них просто устали - они сломлены. Здесь есть парни, которым осталось всего 90 дней службы во Вьетнаме. Они хотят вернуться домой целыми. Ситуация здесь нервная.

- Вы говорите о рядовом составе, или сержанты тоже вовлечены?

- В этом и загвоздка. У нас проблемы с командным составом. Большинство наших командиров отделений и взводов погибли или ранены.

- Поговорите с ними еще раз и скажите, что, насколько мы знаем, [вражеские] доты опустели - враг отступил. Задача роты A на сегодня - подобрать убитых. У них нет причин бояться. Пожалуйста, подсчитайте по поднятым рукам, сколько из них действительно не хотят идти.

(Спустя несколько минут)

- Они не пойдут, полковник [В американской армии к подполковникам традиционно обращаются "полковник". - Прим. автора], и я не просил поднимать руки, потому что боюсь, что они все заодно, пусть даже некоторые и хотели бы пойти.

- Оставьте этих людей на высоте, возьмите свой командный пункт и отправляйтесь к назначенному рубежу.

После окончания разговора Бэйкон позвал своего заместителя, майора Ричарда Уэйта, и опытного сержанта Оки Бланкеншипа. Он приказал им полететь в расположение роты "Альфа" и хорошенько пропесочить бунтовщиков. Фаас с ними не полетел, так что описание их визита в роту Арнетт сделал на основании интервью с Бланкеншипом.


Прибыв на место, майор и сержант увидели измученных, заросших щетиной солдат в грязной изодранной форме. Один человек плакал. Отказники стали рассказывать, почему они не пошли на задание. Им надоели беспрерывные бои под палящей жарой, постоянная угроза неожиданных стычек с ВНА днем и минометных обстрелов ночью, они не высыпались, не получали почту и горячую еду. Они считали, что находятся на грани уничтожения. Выслушав все жалобы, Бланкеншип решил надавить на их чувство собственного достоинства. Он солгал им, что в другой роте осталось всего 15 человек, но она продолжала выполнять приказы. На вопрос, почему так получилось, сержант ответил: "Может быть, у них есть что-то такое, чего нет у вас". "Не называйте нас трусами, мы не трусы", - зарычал один солдат, сотрясая кулаками. Бланкеншип повернулся спиной к роте и, завершая свой этюд по военной психологии, двинулся в ту сторону, куда ранее ушел лейтенант с КП. Личный состав "Альфы" нехотя поднялся, взял оружие и последовал за сержантом. От начала до конца всего эпизода прошло около часа.


Статья Арнетта была опубликована 26 августа. Ее напечатали многие американские газеты. Солдаты "Альфы" проснулись знаменитыми на всю страну. Вслед за новостными сообщениями пошли комментарии: журналисты пытались понять, почему целая рота отказалась воевать. Одни критиковали политику президента Никсона, направленную на постепенное и очень медленное сворачивание участия США в войне. По мнению Джеймса Рестона из "Нью-Йорк Таймс" (газета, разместившая статью Арнетта на передовице), "Президент более не заявляет, что военная победа во Вьетнаме "жизненно важна" для национальных интересов. <...> Соответственно, сражения за доты в долине реки Тянг - всего лишь тактические ходы в президентской стратегии отступления. Он просит роту A сражаться ради выигрыша времени, необходимого для достижения соглашения с Ханоем, которое спасет его лицо, но, очень возможно, погубит жизни солдат". Другие обозреватели ставили под сомнение значимость самого события. "Подобные инциденты были в каждом конфликте со времен Пунических войн", - писала "Вашингтон Стар" в редакционной статье. Национальный фронт освобождения Южного Вьетнама не преминул использовать этот случай в своей пропаганде. Армия же предприняла все усилия, чтобы замять произошедшее. Бунтари никак не были наказаны, не проводилось даже формальное расследование. Шурц, снятый с должности за день до публикации статьи, назвал свою бывшую роту великолепным подразделением. В свою очередь, солдаты "Альфы" отзывались о Шурце как о хорошем офицере и говорили, что хотели бы, чтобы он принял командование ими в более спокойной ситуации. Командир "Америкал" генерал-лейтенант Ллойд Рэмси заявил, что это мелкое происшествие незаслуженно затмевает выдающийся вклад в сражение более чем 3000 военнослужащих, продемонстрировавших свой профессионализм. Однако по одному вопросу консенсус среди сторон все же не был достигнут. Все официальные лица, начиная от Шурца и заканчивая Рэмси, в один голос утверждали, что от выполнения задания отказались только пять человек. Когда же в "Альфу" нагрянули журналисты и начали выяснять, что да как, то обнаружилось, что "зачинщики" получили поддержку всего личного состава подразделения. Версии очевидцев расходятся. По одной, все началось с того, что пятеро солдат, у которых заканчивался срок службы, захотели встретиться с генерал-инспектором, чтобы перевестись куда-нибудь в менее опасное место, а их товарищи затем примкнули к ним из солидарности. Согласно другой, рота с самого начала не желала никуда идти, и были выбраны пять представителей для встречи с генералом. Общая суть обеих версий одинакова - опрошенные свидетели уверенно заявляли, что "Альфа" была единодушна в своем отказе.


Случай в долине реки Тянг легко списать на трусость. Лейтенант Шурц так и сказал журналистам: причиной отказа был страх. "Страх? Да, - соглашался рядовой 1-го класса Карл Мортон. - Нам всем немало пришлось испытать его. Это была "зеленая" рота, и большинство из нас не встречало решительно настроенных солдат ВНА в сколь-нибудь значимом количестве". То же самое признает рядовой 1-го класса Фред Сандерс: "Все боялись, что у нас опять будут убитые и раненые. Я считал, что нам надо подождать дополнительную [огневую] поддержку. Мы не знали, что у них [у противника] там есть". То, что говорил Шурц о солдатах с 90 днями службы - вообще нелепость: три месяца - это ни много ни мало четверть срока. Откуда же взялся их страх, почему американцы так боялись идти на северовьетнамские доты? Часть ответа могут дать сухие цифры. В соответствии с организационно-штатной структурой середины 60-х годов (TO&E 7-177T) в роте легкого пехотного батальона должно насчитываться 170 человек. Возможно, к 1969 году численность несколько изменилась, это не столь важно. Во Вьетнаме американские стрелковые роты практически никогда не были укомплектованы на 100 процентов, нехватка личного состава ощущалась постоянно. Когда "Альфа" высадилась с вертолетов в долине Тянг 19 августа, она насчитывала 95 человек. К утру 24 августа в строю оставалось 52 человека. В принципе, это был уже взвод, а не рота. За пять дней потери составили 43 солдат (т.е. выбыл каждый второй), в том числе 9 погибших. Следующий вопрос - кто ими командовал. Как Шурц сообщил своему комбату, большинство командиров отделений и взводов было выбито в ходе сражения. Сам Шурц находился во Вьетнаме около месяца, ротой командовал три недели. У него было меньше боевого опыта, чем у многих его подчиненных. История умалчивает, каким образом лейтенант, получивший звание два года назад на курсах подготовки офицеров резерва, оказался на капитанской должности; вероятно, это было связано с дефицитом капитанов. Ему приходится управлять подчиненными в крупном сражении против решительного и умелого противника, при этом батальон теряет своего командира. Все это по странной случайности происходит в дивизии-неудачнице "Америкал", которая всего через четыре месяца прославится на весь мир благодаря своему офицерскому составу (приглашенные звезды: подполковник Баркер, капитан Медина и специалист по "эвакуированию людей гранатами" лейтенант Колли). Наконец, на солдат могло подействовать осознание бессмысленности продолжавшихся лобовых атак на вражескую оборону. "Воскресенье было третьим по счету днем, когда нам надо было идти туда же, где мы уже потеряли массу людей, - говорил сержант Деннис Дэвис. - Мы считали, что это идиотизм". Никто из процитированных журналистами военнослужащих не вспоминал о политике, хотя по крайней мере часть из них наверняка понимала все то, о чем писал Рестон: после 1968 года американцы умирали во Вьетнаме не во имя победы над коммунизмом, а ради спасения престижа своей страны, старавшейся как можно достойнее вытащить себя из индокитайского болота.


Один интересный вопрос, не имеющий особого значения, но слегка меняющий расстановку акцентов в эпизоде с ротой A - действительно ли она отказалась выполнять приказ командира? Арнетт писал именно об этом. Подполковник Бэйкон утверждал, что никакого "мятежа" не происходило. Его точку зрения разделяют двое непосредственных участников события - Джеймс Диели, служивший в "Альфе", и Ричард Бэтчелдер, радиооператор из 3-го батальона 82-го полка полевой артиллерии, находившийся в роте вместе с артиллерийским корректировщиком. Согласно их описанию, утром 24 августа Шурц подошел к солдатам и сообщил, что командование хочет, чтобы они нашли и эвакуировали погибших. Приказа он не отдавал. Посыпались жалобы, никто не хотел идти на это задание. Тогда Шурц то ли по неопытности, то ли исходя из каких-то своих соображений, доложил комбату об "отказе подразделения идти в бой". Прибыла уполномоченная группа, был отдан прямой приказ (с угрозой трибунала), и рота ему подчинилась. Подтвердить или опровергнуть данную версию затруднительно; Диели, наиболее подробно описавший альтернативный ход событий, в некоторых деталях противоречит рассказу сержанта Бланкеншипа, что можно объяснить смутностью воспоминаний четыре десятилетия спустя или намеренным искажением истины. В любом случае, даже если все произошло именно так, это не отменяет общего явления как такового. С 1968-1969 годов отказы от подчинения командиру стали одним из характерных признаков утраты боеспособности вооруженными силами США. Ни одно американское подразделение не было застраховано от подобного. Случай с "Альфой" примечателен только своей известностью, он был не первым и не последним. Позднее еще несколько отказов получили широкое освещение в СМИ, а многие прошли незамеченными. Называть это эпидемией вряд ли правильно, масштабы явления в историческом контексте были не настолько велики (для сравнения можно вспомнить массовые мятежи 1917 года во французской и русской армиях), и реакция американского командования на него была апатичной. Армия хотела поскорее избавиться от Вьетнама и уже потом привести себя в порядок. Поэтому такие инциденты спускались на тормозах, никого не расстреливали, командиров временами снимали, а солдатам обычно грозили разве что гауптвахты да понижения в звании, и то не всегда.


ДЕСЕРТ НЕ ПОДВЕЗЛИ?


Соединенные Штаты задействовали в Юго-Восточной Азии огромные финансовые, материальные и людские ресурсы. Значительная часть этих ресурсов использовалась нерационально. Война велась на территории союзника и против относительно слабого врага, что позволило США воевать так, как им угодно. Ключевые тыловые базы были хорошо защищены и никогда не находились под угрозой захвата, благодаря чему их персонал оказался в значительной степени изолирован от боевых действий. Он имел постоянный доступ к благам цивилизации, которые обычно не принято ассоциировать с тяготами службы в "горячей точке". Теннисные корты, кинотеатры, бассейны, библиотеки позволяли забыть о происходившем за пределами базы. Кроме того, под военный призыв 1960-х попало поколение бэби-бумеров - разнеженной молодежи, выросшей в сытую эйзенхауэровскую эпоху, знавшей о Великой депрессии и Второй мировой из учебников и имевшей очень смутные воспоминания о Корее.


Американская армия заботилась о создании комфортных условий для своих военнослужащих за рубежом - наверное, порой даже больше, чем о сохранности их жизней. В 1965-1968 годах для обеспечения нужд американского контингента в Южном Вьетнаме были построены три крупных молочных завода. Они производили молоко, сыр, а также мороженое - до 550 тысяч галлонов каждым заводом ежемесячно. В дополнение к этому работали еще 40 небольших предприятий, снабжавших джи-ай холодной радостью. В условиях тропического климата на Юге такое дополнение к солдатскому рациону выглядело вполне уместным. Подобная роскошь в питании не была чем-то принципиально новым, Вьетнам выделялся разве что масштабами. Еще во время Второй мировой войны на Тихом океане использовалась баржа, представлявшая собой плавучую фабрику мороженого. Ветеран Тихоокеанской кампании Юджин Следж писал, что те, кто нес службу на больших тыловых базах, жаловались в основном на невкусное мороженое и недостаточно прохладное пиво - очевидно, более серьезных проблем они не испытывали. В тылу жизнь всегда не такая, как на линии фронта. Совершенно справедливо это было и для Вьетнама, где, как известно, три четверти личного состава огромного американского контингента сидели в штабах и тыловых подразделениях. Пентагон мог гордиться тем, что к апрелю 1968 года свыше 90 процентов американцев в Южном Вьетнаме получали горячую еду хотя бы раз в день, а тем временем участвовавшая в обороне Кхесани рота B 1-го батальона 26-го полка морской пехоты не видела ее с октября. Все познается в сравнении.


Тем не менее, существует предположение, что боеспособность американских солдат находилась в критической зависимости от того, насколько они были обеспечены малозначимыми предметами роскоши. Не умеют, стало быть, они некомфортно воевать - из-за сущей ерунды сразу падает боевой дух и начинаются бунты, как в роте "Альфа". Например, подразделение возьмет и не пойдет в атаку, если ему вовремя не завезли... мороженое или апельсиновый сок. Да уж, куда там броненосцу "Потемкин" с его червивым мясом! Убедиться в распространенности такой точки зрения нетрудно - поисковые системы выдают множество ее упоминаний на различных русскоязычных ресурсах (исторических, околоисторических и неисторических форумах, в блогах, обсуждениях...). Вот некоторые из них (авторские орфография и пунктуация соблюдены):


"Многие, наверное, помнят, как во Вьетнаме батальон американских войск отказался идти в бой из-за того, что им, в нарушение контракта, не завезли мороженого! И таких случаев было много".

"Исторический пример: одно из подразделений американцев во Вьетнаме отказалось идти в бой, т.к. им накануне Дня благодарения не завезли индеек и мороженого".

"Есть факты, надо выложу, что пехотный батальон (Вьетнам) не пошел в атаку потому что им на завтрак не подверзли апельсиновый сок".

"Кстати официально зарегистрирован был случай в Корее по моему или во Вьетнаме когда рота отказалась идти в атаку потому что не были завезены обещанные мороженое и апельсиновый сок".

"Было дело, когда во Вьетнаме подразделение отказалось идти в бой из-за того, что им привезли растаявшее мороженное...".

"Вспоминается рассказ (по радио в 80-е года ) о войне во Вьетнаме как амер. солдаты отказались идти в атаку потому ,что не привезли в обед мороженное.Как странно тогда это звучало -не исполнить воинский долг из-за детского лакомства. Ничего не поделаешь - "наемный рабочий" он из-за мороженного в бой не пойдет ,но спокойно жгет напалмом детей ,если заплачено".

"В 1973 году во Вьетнаме, 82-я десантно-штурмовая дивизия отказалась идти в бой из-за того, что солдатам в обед не дали мороженое".

"Ну, я в советские времена слышал "легенду" про забастовку US-летчиков во Вьетнаме вследствие отсутствия апельсинового сока. ЕМНИП".

"Плюс к тому в США, которые являются лидером по потреблению мороженого в мире (14-15 кг в год на человека), данный продукт входит в рацион армии еще с 60-х годов. Были даже случаи, когда во время войны во Вьетнаме, солдаты отказывались идти в бой, потому что им не привезли мороженое" (из интервью с директором ООО "Хладокомбинат N3" Сергеем Пироговым, 66.ru, 2011).


А почему, собственно, только Вьетнам?


"Во время войны в Корее две роты американцев отказались идти в бой потому, что им не выдали мороженое. Был в американский армий такой традиций - перед операциями, в которых наверняка будут высокие потери, выдавать солдатам шикарную жрачку. Шобы было что вспомнить перед смертью".

"Наемная армия и есть наемная, во время "Бури в пустыне" американские морпехи отказались идти в бой по причине отсутствия положенного по контракту мороженного".

"Достаточно вспомнить бунт американских морских пехотинцев в Сомали. На боевые операции отказались ходить, пока им биотуалеты не доставят".

"Вспоминаю, как в начале 1990-х газета "Красная звезда" не без иронии писала об американских солдатах, которые отказывались воевать в условиях пустыни без прохладной воды и биотуалетов, а в Ираке солдаты отказываются воевать , если на завтрак не дают апельсиновый сок".

"Есть несколько фактов, когда американские солдаты отказывались идти в бой в знак протеста, им положенное по режиму питания мороженое не привезли. Этот факт был в Ираке".

"Вспомним хотяв б тот случай в Афганистане когда американским солдатам не подали мороженое...В результате чего они отказались выходить на службу...Беднягам командирам пришлось заказывать боинг с мороженым что успокоить волнение...".

"Но вообще-то это реальные случаи, когда американские вояки в Ираке, Афганистане устраивали забастовки, если в их палатке не было холодильника с кока-аолой и интернета".

"А потом в том же Вьетнаме американские солдаты говорили "нам на обед дали апельсиновый сок, вместо ананасового. Контракт нарушен, я в бой не иду". В принципе - это суть контрактной армии." - "Это не во Вьетнаме было, а в Ираке. И им не другой сок дали, а его вообще не привезли. Это не из за того что армия у них контрактная, а из за того, что они помешаны на правах человека" (из дискуссии в "Живом Журнале").

"Эрвин Роммель: " Для того, чтобы победить американскую дивизию, не нужно организовывать танковую атаку или ложить в штурме силы пехотных подразделений. Достаточно послать пару бомбардировщиков, для того, чтобы они разбомбили тыловую американскую колонну с кока-колой и мороженым. Этого будет достаточно, боевой дух американцев будет деморализован и дивизия станет небоеспособной". А Роммель знал, о чем писал...".

"Я не хочу сказать, что американский солдат слабый и необученный, ни в коем случае. Но... Вот, скажем, во время операции по изъятию оружия в Косово было не вовремя подвезено мороженое. Пришлось вызывать психолога, подразделение оказалось на грани срыва" (из интервью с генералом армии Виктором Ермаковым, энциклопедия веб-сайта министерства обороны России).


В общем, русскоязычные пользователи Интернета, российские мороженщики и генералы рисуют удручающую картину развала армии США под ударами нерадивых тыловых служб. Достоверность цитаты, приписанной Роммелю, остается на совести приведшего ее, да и не в том суть. Интересно другое: действительно ли эпизод с мороженым и соком во Вьетнаме имел место? Чтобы разобраться, для начала обратимся к американским источникам. Тема отказа от выполнения приказов освещена не слишком подробно, но достаточно для того, чтобы получить представление о картине в целом. Когда такие случаи становились известны журналистам, то они получали широкую огласку. Их фиксировали подпольные солдатские газеты, на них обращали внимание активисты антивоенного движения. В той же злополучной роте "Альфа" солдаты мотивировали сержанту Бланкеншипу свой отказ, в частности, неполучением горячей пищи (не вполне подходящее определение для прохладительных напитков или мороженого). Когда группа джи-ай отказалась участвовать в операции на территории Камбоджи, один из них объяснил это следующим образом: "Нам там нечего делать. У нас достаточно проблем во Вьетнаме". В известном случае осенью 1971 года солдаты отказались идти на "самоубийственное задание" и возмущались, что их патрулю предстояло пересечь вьетнамско-камбоджийскую границу в нарушение поправки Купера-Черча. Еще в одном эпизоде несколько солдат-афроамериканцев жаловались, что командиры-расисты подвергают их неоправданному риску. Так что мотивация происходивших отказов была разная, но нигде нет ни слова о мороженом, соке, карамели, зефире или сахарной вате.


Тогда надо определиться, могло ли такое произойти хотя бы в теории?

Джим Кейн (4-я пехотная дивизия, 1970): "Однажды прилетел вертолет с мороженым. Это была награда [нашему подразделению] за самое большое число убитых [солдат противника] за неделю" (Jim Cain, "Dazed and Confused", персональный веб-сайт).

Роберт Грэхэм (4-я пехотная дивизия, 1969-1970): "Когда я попал в свое подразделение, батальон возил нам горячую еду и напитки (а один раз даже мороженое) почти ежедневно. Вероятно, это делалось для поддержания морали; я не могу придумать ничего другого" (далее Грэхэм уточняет, что впоследствии такая практика прекратилась; Robert Graham, "An Infantryman's View of Our Failure", Military Affairs, июль 1984).

Фред Данлэп (1-я пехотная дивизия, 1967-1968): "Во вторую неделю апреля 1968 года мы удерживали дорогу 1A севернее Фулои (к северу от Сайгона) в течение двух дней. На второй день с грузовика грязно-оливкового цвета в стиле "Гуд Хьюмор" [бренд американского мороженого] каждому из нас, солдат, сбросили полугаллонные контейнеры с мороженым в качестве благодарности за контролирование дороги и обеспечение безопасного прохода конвоя. Вау! Были ли мы удивлены?" (Fred Dunlap, "Fred's Vietnam Days", персональный веб-сайт).

Митчелл Робертс (Речные силы, 1967-1969): "Единственный раз, когда я ел мороженое во Вьетнаме, случился на Рождество. Ага, это был рождественский подарок мне в тот год" (Oral History of Mitch Roberts, веб-сайт The Cold War Museum).

Судя по воспоминаниям ветеранов, то ли трех больших фабрик и сорока мелких производств не хватало, то ли все мороженое съедали тыловики. Во всяком случае, не похоже, чтобы холодный десерт был настолько частым явлением, что его отсутствие могло серьезно обеспокоить военнослужащих в боевых частях.


Кратко подведем итоги ознакомления с американскими источниками. Известны ли случаи бунта во Вьетнаме американских батальонов, которым не подвезли мороженое или апельсиновые сок? Нет. Известны ли случаи бунта во Вьетнаме американских батальонов? Нет (не описано ни одного случая бунта подразделения крупнее роты). Известны ли случаи бунта во Вьетнаме американских подразделений любого размера, которым не подвезли мороженое или апельсиновый сок? Нет. Представлен ли этот момент в американской военной мифологии (на уровне, к примеру, популярных историй про якобы оплевывание вернувшихся домой ветеранов активистами антивоенного движения)? Нет.


Тогда откуда же на постсоветском пространстве знают то, чего не знают в США? Установить происхождение этой легенды решительно невозможно. Кто-то ссылается на советское радио, кто-то вроде бы читал об этом в какой-то книге. Никто не приводит конкретики - дата, место, подразделение. Единственное заявление с претензией на подробности, касающееся 82-й "десантно-штурмовой" (правильно - воздушно-десантной) дивизии в 1973 году, лишний раз подтверждает сомнительность всей истории - к началу 1973 в Южном Вьетнаме не оставалось не то что соединений 82-й, а и вообще пехотных подразделений США. Легко заметить, что все версии являются вариантами одного и того же сюжета, и противоречия между ними настолько очевидны, что это порой отмечается и в дискуссиях: "две роты - батальон - а я слышал про летчиков - в Корее - во Вьетнаме - нет, в Ираке - привезли растаявшее - привезли не тот сок - нет, вообще не привезли". Пока обнаружен только один потенциальный первоисточник - художественный роман советского журналиста Михаила Домогацких "Южнее реки Бенхай". Хотя он и посвящен Вьетнамской войне, конкретно эпизод с мороженым касается Кореи:


"Два месяца Юджин провел в составе стрелковой дивизии. Был под пулями, под артиллерийским обстрелом. Но когда он вспоминал рассказы отца, то видел, что война в Корее будто идет по другим законам. Солдаты вроде приехали в Корею не воевать, а зарабатывать деньги. Платили им много, кормили хорошо, а они все требовали большего. Он был свидетелем, когда рота отказалась идти в атаку, потому что на обед не подвезли мороженого, значащегося в меню, и апельсинового сока.

- Завтра все подвезут: и мороженое, и сок, и другое, - говорил командир.

- Тогда и атака подождет до завтра, - решила рота."


Возможно, Домогацких придумал это сам, а может быть, что и взял откуда-то еще. В любом случае, советскую художественную книгу тяжело назвать серьезным источником по военной истории США.


ДОШЛИ!


...Личный состав "Альфы" нехотя поднялся, взял оружие и последовал за сержантом.


Бэйкон говорил правду: участок между высотой 102 и местом падения вертолета был пуст. Боевой дух ВНА закончился на сутки раньше боевого духа роты A. Солдаты ожидали увидеть здесь очередной укрепрайон, перспектива штурма которого так пугала их. Но все, что открылось их взору - это "мелкие оборонительные позиции, а не комплекс бункеров".


Первым нашли подполковника. Он лежал на большом удалении от обломков. Предполагали, что он выпал из вертолета еще в воздухе. В 9 часов 50 минут роты "Браво" и "Чарли" прибыли к обломкам UH-1. Здесь они обнаружили еще пять трупов. В середине дня отыскали последних двух, они тоже лежали далеко от вертолета; возможно, их оттащили туда вьетнамцы. Определенную проблему при эвакуации тел, пролежавших почти неделю на сильной жаре, создало отсутствие у солдат противогазов. Рон Косиба участвовал в этой процедуре. "Думаю, самым худшим было осознание того, что одним из тех, кого мы несли, являлся радист [Вероятно, специалист Ричард Дория. - Прим. автора], потому что он прежде был с нашей ротой, и некоторые знали его. Все мы раньше видели мертвых солдат, но никто из них не повлиял на меня так, как в этом случае. Было сильное ощущение пустоты от того, что мы сражались пять дней, понеся тяжелые потери, просто чтобы добраться до этого места".


Сражение в соседней долине Хиепдык тоже подходило к концу. После нескольких дней боев подразделения 196-й бригады заняли высоту 118, откуда стали продвигаться на северо-восток, навстречу морской пехоте. Как раз в это время часть Куешона была возвращена под оперативный контроль 1-й дивизии КМП, и армейцы сразу попросили ее оказать посильную помощь в выдворении северовьетнамцев из долины. Морпехи отправили с востока один свой батальон, который быстро наткнулся на решительный отпор ВНА и хлебнул лиха в нескольких безуспешных попытках прорваться через вражеские позиции. В итоге его командира сняли за "недостаточную агрессивность", батальон заменили другим, и к исходу 27 августа морпехи соединились с армейцами. Еще некоторое время они совместно прочесывали долину, пытаясь перехватить отступающего противника. И все же финальную точку в битве поставили вьетнамцы. 11 сентября, ровно через месяц после начала наступления и сразу после истечения срока перемирия по случаю смерти Хо Ши Мина, 1-й полк НФОЮВ наконец атаковал посадочную зону "Сайберия" и Хиепдык. Ударные вертолеты, тактические самолеты и ганшипы AC-119 помогли американцам отразить нападение на базу, а затем к Хиепдыку был переброшен южновьетнамский батальон, в течение 12-13 сентября зачистивший прилегающую местность от неприятельских сил. "Вьетнамизация" войны постепенно набирала обороты - за неделю Армия Республики Вьетнам потеряла по всей стране убитыми втрое больше солдат, чем войска США.


Очередная битва в долине Куешон подошла к концу. За три недели боев около 100 американцев погибли и 600 были ранены. Оценки потерь 2-й дивизии ВНА колебались от 500 до 1300 убитых. Хиепдык остался под контролем правительства Южного Вьетнама. Очередная победа, одна из многих славных побед на долгом пути к пропасти.