# Счастливой Пасхи. Мост через Ибар

Уолтер Картер

Боевой вылет "Томкэтов" в пасхальное воскресенье 1999 года

Оригинал:

Carter, Walter E. "Ted" Jr., "CASE STUDY: THE IBAR BRIDGE ATTACK" (2014).


Об авторе: Уолтер Картер-младший - контр-адмирал (на момент написания статьи) ВМС США. Налетал более 6000 часов на истребителях F-4, F-14, F/A-18, выполнил 2016 посадок на 19 различных авианосцев, 125 боевых вылетов на Балканах, в Ираке и Афганистане. Командовал авианосцем "Карл Винсон" и авианосной ударной группой во время последнего похода авианосца "Энтерпрайз" в 2012 году. Был суперинтендантом Военно-морской академии в 2014-2019 годах.


В 1999 году я был командиром VF-14 "Tophatters", эскадрильи F-14, приписанной к Восьмому авианосному авиационному крылу на "Теодоре Рузвельте" (CVN-71). Мы летали на F-14A "Томкэт", самых старых "Томкэтах" флота, модифицированных для ударов по наземным целям с использованием ночной маловысотной тепловизионной прицельно-навигационной системы (LANTIRN). Выйдя в конце марта 1999 года в запланированный шестимесячный поход, мы быстро пересекли Атлантический океан, имея приказ быть готовыми к действиям на Балканах. 6 апреля наша эскадрилья приступила к боевой активности в поддержку операций "Союзная сила" (НАТО) и "Благородная наковальня" (США) в Косово.


Для летчиков первая ночь боевых действий всегда насыщенна, и та ночь не была исключением. Мне как одному из самых старших офицеров в авиакрыле было поручено возглавить первый удар палубной авиации по международному аэропорту Приштины имени Адема Яшари [на момент описываемых событий этот аэропорт назывался Слатина. - прим. пер.] юго-западнее Приштины, Косово, чтобы вывести из строя хранилище топлива для сербских истребителей (Микоян, или МиГов). Мы использовали бомбы с лазерным наведением, новинку для "Томкэта", не имевшую системы глобального позиционирования; попросту говоря, эти бомбы не могли "самонаводиться через облачность". Подобное оружие может создавать проблемы, поскольку требует людского фактора, то есть оператора вооружения, обученного вручную подсвечивать цель лазером в ясную погоду для наведения. Наведение по лазеру может быть почти невыполнимо в плохую погоду, и сохранять подсветку было очень сложно в районах с сильной ПВО, где требовалось совершать маневры уклонения. И хотя в первую ночь мы успешно уничтожили цель, в дальнейшем мы столкнулись с вызовом, который боевые операции бросали людям и технике.


Зенитная артиллерия и зенитные ракеты, такие как SA-6 и SA-3 ["Куб" и С-125. - прим. пер.], активно обстреливали нас поначалу, но со временем сербы перестали стрелять по нам, опасаясь ударов по позициям ЗРК. По ходу воздушной кампании нам пришлось перейти от стратегических к более тактическим целям. Некоторые наши члены экипажей были недавно подготовленными передовыми авианаводчиками. Такая подготовка вместе с телевизионным экраном высокого разрешения в задней кабине сделали "Томкэт" очень подходящей и актуальной платформой для тактической кампании "воздух-земля".


Мы много говорили об этике и о том, как тактическая ситуация на земле влияет на наши боевые операции. Вся наша цепь командования подчеркивала важность избегания гражданских жертв. Мы детально обсуждали сброс боеприпасов - как наши операторы вооружения могут убрать лазер с цели при необходимости. Мы делали упор на том, что обязанностью каждого члена экипажа являлось "владение" своим оружием и обеспечение того, чтобы оно летело туда, куда было направлено.


У нас был самый молодой и неопытный летный состав в авиакрыле. Одна треть летчиков никогда не бывала в походе, не говоря уже о боевых действиях. Лишь двое из 30 человек в моей комнате для дежурных экипажей имели боевой опыт. С первого же дня я решил, что у нас не будет команды А и команды Б; все будут летать одинаково. Примерно через неделю после начала операций мы получили приказ атаковать большой мост, который служил транзитным маршрутом для сербских танков. Вернувшись с совещания командования на авиабазе Авиано, базе НАТО в Италии, со старшими флагманами и генералами, мы получили указание, что нужно атаковать больше целей на "линиях коммуникации", чтобы изменить динамику на земле. Это требовало дневных вылетов.


11 апреля мне было поручено возглавить налет на большой мост через Ибар, также известную как река Ибри, на юго-востоке Косово [здесь неточность, река Ибар находится на севере Косово. - прим. пер.]. Для ВМС это был первый налет на мост. Мы самостоятельно определились с вооружением, изучили карты и провели планирование. Вокруг цели была незначительная ПВО, так что мы не ждали серьезного противодействия. Сербские танки постоянно использовали этот мост, и задачей было помешать их свободному передвижению.


Перед инструктажем мне пришло в голову, что в Косово был важный праздник. Я спросил у своих аналитиков разведки, какими могут быть последствия проведения нашей миссии в православное пасхальное воскресенье. Аналитики знали о празднике, но были убеждены, что это не имеет значения и не должно помешать выполнению задания.


Когда мы взлетели, я думал, что это будет достаточно рутинное задание по сравнению с более точечными целями, по которым мы работали ранее. Сначала была сильная облачность, но по мере приближения к цели она стала рассеиваться.


Мы планировали начать заход с севера и закончить южнее. Видимость улучшалась, но все еще не была оптимальной. На подлете мы снизились до минимальной высоты. Примерно в 15 милях от моста облачность наконец расступилась, и я смог увидеть мост через прицельную аппаратуру. В нашей группе было четыре "Томкэта" и четыре "Хорнета", все с 2000-фунтовыми бомбами, необходимыми для уничтожения большого моста. За нами шло много самолетов поддержки.


Мы тщательно спланировали удар, чтобы все бомбы поразили цель одновременно. Эта тактика не была необычной, однако требовала четкого полета в строю и соблюдения параметров сброса. Будучи ведущим с контейнером LANTIRN, я смог увидеть мост сразу после того, как расступилась облачность, и не заметил движения. Пока мы приближались к цели на околозвуковой скорости, я понял, что причиной отсутствия движения на мосту было совсем не отсутствие трафика. Как раз наоборот. На мосту был транспортный затор, и сотни машин стояли бампер к бамперу.


При при нанесении удара мы соблюдали радиомолчание, и у каждого самолета была назначенная точка сброса боеприпасов. Когда до точки сброса оставались считанные секунды, я, понимая, что мост полон машин, нарушил тишину и передал сигнал отмены.


Никто в группе не подтвердил получение сигнала, но все прекратили заход, не сбросив ни единой бомбы. Мы были настолько близки к точке сброса, что я не сомневался, что кто-нибудь да отбомбится, но удивительным образом ни один пилот не "расчехлил оружие". И никто ничего не спросил. До этого момента мы не попадали в такую ситуацию. Мой план действий с решением прекратить заход в эти последние критические секунды родился, наверное, из навязчивого беспокойства, которое я испытывал насчет православного пасхального воскресенья и, конечно, молниеносного осознания, что если мы уничтожим этот мост со всеми стоящими машинами и людьми в них... это определенно было бы кошмаром - с этической, политической и стратегической точек зрения.


Я знал, что поступил правильно. Я решил не обсуждать подробности с центром управления по радио. Они спросили, почему мы прекратили задание, и вместо объяснений по радио я передал им сигнал об отмене из-за погоды, поскольку в то время это было частой причиной отказа от задания.


Когда я приземлился, меня ждал контр-адмирал Уинстон Коупленд, командир нашей авианосной ударной группы и ветеран со многими наградами. Я сказал: "Адмирал, давайте посмотрим видеозапись". Так что мы пошли в разведывательный центр авианосца (CVIC), и когда он увидел то, что я видел в кабине самолета, то сказал: "Окей, я понял". Он уладил все по телефону. Хорошо это или плохо, но я больше не слышал об этой истории.


К сожалению, на следующий день, 12 апреля 1999 года, произошли жертвы гражданского населения в Грделице, деревне в Сербии. Ракета с лазерным наведением поразила железнодорожную эстакаду, когда ее пересекал пассажирский состав, и погибло 14 человек. Вечером мой адмирал вызвал меня к себе и сказал: "Можно только представить, какие были бы последствия, уничтожь мы вчера тот мост".


Важнейшим выводом является то, что каждый член экипажа должен "владеть своим оружием". Это тот урок, который мы усвоили в Косово, и с которым, говоря откровенно, испытывали трудности во время операции "Несокрушимая свобода" в Афганистане. За эти 55 дней боев в Косово я много времени объяснял летчикам важность своего собственного мышления в воздухе, постоянного поиска способов минимизировать жертвы гражданского населения. Я хотел, чтобы они понимали весь контекст и комплексность каждого задания. Мы часами просматривали видеозаписи с заданий каждого дня. Выделяли свои ошибки (даже самые мелкие), а не успехи, и наша полная честность, не оставлявшая места для какого-либо эго в комнате дежурных экипажей, быстро превратила моих неопытных истребителей в закаленных ветеранов, принимавших здравые, этичные боевые решения в воздухе, что и привело к отсутствию гражданских жертв от нашей эскадрильи F-14 "Томкэт".


Прослужив 32 года в военно-морских силах, я часто сталкиваюсь с тем, что меня просят рассказать о боевых операциях. Вспоминая о своих жизненных уроках, я рассказываю в подробностях об этом конкретном задании с мостом в Косово. Я не особо рассказываю о целях, которые мы с моими товарищами успешно уничтожили, но часто вспоминаю этот случай как один из моих личных моментов, изменивших жизнь, и как его позитивные последствия повлияли на всю эскадрилью. Я думаю о его значении до сих пор.


Комментарий переводчика

Некоторые моменты этой истории, заслуживающие внимания:

- полное игнорирование американскими планировщиками каких-либо аспектов нанесения авиаудара в день религиозного праздника;

- очевидное отсутствие средств ПВО возле стратегического объекта;

- массовое скопление мирного населения на стратегическом объекте в военное время;

- быстрота принятия командиром решения в воздухе и готовность личного состава к мгновенному выполнению приказа.


F-14 "Томкэт" из 14-й истребительной эскадрильи ВМС США совершает посадку на палубу авианосца "Теодор Рузвельт" после боевого вылета на Балканах 5 мая 1999 года. Самолет несет нестандартную парадную окраску в честь 80-тилетия эскадрильи.