# Сё за пухо

Александр Анатольевич Пономарёв

Сё за пухо.


- Лида, посему твоя малчика обизает насих детисек. Он у тебя сё за пухо - палахой малчика, - китаянка потупила взгляд.

Её выступление было очень смелым поступком. Кто знает, как отреагирует эта русская женщина? Ведь она не только военный врач, но ещё и офицер советской армии. Может, зря она всё это затеяла? Мальчишки есть мальчишки. Во все времена они дрались, дерутся, и будут драться.

- Хорошо, Ли, я накажу его, - Лидия Архиповна сорвала у дома небольшой прутик.

- Толика не силино, Лида. Не лугай силино, - испугалась Ли.

- Не сильно, не волнуйся.

Китаянка, улыбаясь и, кивая головой, попятилась к калитке. Лидия Архиповна выглянула на улицу.

- Колюшка, Николка! - позвала она, - а ну иди сюда!

- Чего, мама? - Коля-человек пяти лет от роду, выглянул из-за забора, вытирая сбитую только что коленку. И, увидев в руках у матери прутик, тут же спрятался обратно.

- Иди сюда, - строго приказала мать.

Коля вышел из-за угла и, не торопясь, опасливо стал приближаться к матери. Подошёл и, с тревогой глядя на руки матери, встал поодаль.

- Ближе, ближе, - мать вертела прутик в руке.

- Ну, чего, ма?

- Ты зачем китайчат обижаешь? Их мамка уже третий раз ко мне жаловаться приходила!

- Мы в красную конницу играли. Я же не виноват, что они по-русски не понимают. Я им командую: по коням, " в атаку марш-марш", а они приказа не выполняют и только смеются.

- Смотри у меня! Сегодня заходи-ка домой, гулять больше не пойдёшь. А если ещё раз придут жаловаться, не миновать тебе порки. Понял? - и Лидия Архиповна бросила прутик в сторону.

- Товарищ старший лейтенант, - у калитки стоял молоденький солдатик, - вас срочно в госпиталь просят. Операция говорят.

- Раненый? - Лидия Архиповна снимала домашний фартук.

- Не, - расплылся в улыбке вестовой, - аппендицит.

Лидия Архиповна, быстро собравшись, повесила на плечо санитарную сумку, повернулась к сыну:

- Я в госпиталь, а ты сиди дома. Приду - проверю, - и она быстро зашагала по дороге.

Легко сказать - сиди дома. Дома скучно. То ли дело на улице: можно играть в красную конницу или шпионов, можно побежать к солдатской горе и носиться там по лестницам, а можно набрать жёлтого мела из горы и кидаться им, можно побежать к морю или перелезть через забор дома Сахарова, где, говорят, к генералу Кожанову приехала из Союза дочь - погостить на каникулы.

Коля родился пять лет назад здесь же в Порт-Артуре, где после войны была расквартирована семнадцатая стрелковая дивизия. Его родители были офицерами советской армии со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Китайцы относились к победителям с большим уважением и можно сказать любовью. Вначале магазины и лавки не закрывали, как и раньше на ночь, но, пообщавшись с русскими людьми и, подсчитав убытки, повесили на двери большие замки.

За один советский рубль давали в то время шесть тысяч юаней. И хотя на рынках военным отовариваться было категорически запрещено, и следили за этим комендантские патрули, все эти запреты игнорировались и покупались продукты у улыбчивых китайцев, правда - вначале просили их самих попробовать со своего лотка, а потом смело покупали.

Коля был уже совсем взрослым, ведь неоднократно его отец - капитан советской армии посылал его на рынок за водкой.

Коля брал алюминиевый бидон и шёл на базар, где в одном из рядов торговал его знакомый - китаец Яо Мин. Он никогда не смеялся над мальчиком, а уважительно жал ему руку и наполнял бидон половником из огромного чана вонючей рисовой водкой.

- Ого, солдат, ай да молодец, совсем большой, - восхищались Колей на кухне боевые товарищи отца.

А сегодня? Угораздило эту китаянку застать мать дома! Они с отцом в родном доме были редкими гостями.

Коля вздохнул и вышел со двора, осмотрелся вокруг и сел на зелёную лавочку. Чтож придётся сидеть здесь и болтать ногами. Тоже интересное занятие.

- Колька, айда змея запускать, - крикнул, пробегающий мимо, Алёшка Годунов.

- Не могу, меня мать наказала, - Коля сложил ладони трубочкой у рта, но Алёшка уже не слышал его.

Да, день становился скучным и не интересным.

И тут Коля почувствовал, как на него дохнуло гарью. Так пахло непотушенным костром. Коля спрыгнул с лавочки и пошёл по запаху. Идти пришлось не долго. На соседней улице стояли китайские лачуги, крытые камышом. У одного из них собралась китайская детвора. Они что - то лопотали на своём языке, а из дома валил чёрный дым.

- Ого, пожар! Здорово! - закричал Коля.

Но китайчата озабоченно переговаривались и тыкали пальцами по направлению к дому. И вдруг Коля увидел в оконном проеме орущего годовалого ребёнка. Он растолкал китайчат и, открыв тяжёлую деревянную дверь, шагнул за порог.

Сразу же чёрный дым принялся душить его, а из глаз полились слёзы. Коля наощупь пробрался к окну, вытащил из кроватки кричащую девчонку и направился к выходу. Шаги давались ему с большим трудом, было нечем дышать.

Коля, громко кашляя, вышел из дома, положил ребёнка на землю, оглянулся по сторонам, и потерял сознание. Он не видел, как со всех сторон к дому сбегались встревоженные взрослые.

Коля открыл глаза. Он лежал на белой кровати, под белым одеялом. Шторы на окнах были закрыты.

- Очнулся, герой? - на Колю смотрела медсестра в белом халате, - ну, и напугал же ты всех! Сейчас мамку твою позову!

Но в палату уже входила Лидия Архиповна.

- Николка, ты как?

- Мам, я вышел со двора, потому что пожар.

- Ничего, сынок, ничего.

- Мам, а девочка китайская жива?

- Жива, сынок, жива.

У Коли стали слипаться веки, захотелось спать. Он пробовал таращить глаза, но они предательски закрывались.

- Спи, сынок. Тебе теперь придётся много спать. Спи, сё за пухо, - И Лидия Архиповна промокнула платком нежданную слезинку.