# Живут же люди!

Марк Давидович Поплавский

Из посмертных записок отставного поручика Армии Лаоса Ли Хуань Ю. Перевод с лаосского на общегражданский М.Поплавского

Наш любимый командующий 222-м, ордена Боевой Подвязки, лейб-гвардейским армейским корпусом Армии Лаоса ростом невелик, голосом крепок и всеми повадками напоминает животное. Всё говорит о том, что его определённо скоро увезут от нас санитары. Или в Ассирийскую Арабскую Республику дослуживать отправят, что, впрочем, примерно одно и то же. Вокруг него концентрически сужающимися кругами хищно ходит королевская военная прокуратура, ибо вместо отпусков у военных - сушеный член галапогосского моржа, и жены их, по мужеской ласке истосковавшиеся, сообщают об этом прискорбном факте умоисступленно во все присутственные места, включая Всемирную Лигу сексуальных реформ и Австралийскую федерацию гитарного боя. Но невзирая и вопреки - отпусков все равно нет. А почему? - наивно спросите вы. А для дисциплины, етишкин яйцепровод! Чтобы явственно осознали и прониклась чувственно, что военная служба - это вам не у мамы справа от сиси лежать! Особенно во время Специальной Антифашистской Операции против соседнего братского Суринама, временно погрязшего в милитаризме и педерастии.

Ещё нашего недоразвитого командующего интенсивно и в извращенной форме непрерывно со стонами сношает наш ненаглядный Субтропический Военный Округ, ибо трагически не видит с его стороны подписанных контрактов на дальнейшее прохождение службы от призванных по прошлогодней полушишечной мобилизации грустных пожилых декхан. Подписанные контракты, кстати, пыльными стопками до потолка лежат в штабе корпуса. Но они на год, а этот вялоухий мексиканский гамадрил со всей генеральской непреклонностью определил: офицеры пишут на 2 года, солдаты - на 3. Переписывайте, бородавки маминой писи! А те зловредно переписывать не хотят, ибо еще не окончательно пропили свои маленькие декханские мозги.

Он превратил свое логово, Волчерыльск, в мёртвый город. Натурально. На улицах - ни души, чахлая торговля открывается в 10 и умирает в 13, ветер пыль гоняет, тишина.  Постапокалипсис. Припять. Ибо военных на улице быть не должно. Совсем. Офицеров в том числе и в особенности. Даже если эта улица проходит в 30 метрах от его, офицера, персонального окопа. Впрочем нет, вру. Половозрелым особям от майора и выше разрешается, резво тряся ягодицами, перебежать от машины к магазину. Только быстро, чтобы комендантскому патрулю было лень из тенечка выходить. Нижние же чины ходят за самогоном огородами или просят майоров сбегать. Нашего мягкоголового вождя просто родимчик посещает, когда он вдруг видит улицу, а прямо на ней - нагло находящегося военного. И он немедленно вызывает к себе седовласого коменданта города Волчерыльска и с юношеским задором канифолит ему задницу, а тот, выходя из начальственного бункера, плачет как дитя и бежит штудировать Большой орнитологический словарь, чтобы уточнить для себя значение некоторых впервые услышанных сегодня в свой адрес словосочетаний. И вот откуда ж после этого, едрись-раскудрись, взяться в стотысячном безработном городе денежному обороту и связанному с этим приятному оживлению, если солдаты сидят по ямкам по уши в дерьме и свое 200-пиастровое жалование потратить ни на что не могут, кроме как на ядовитый самогон из местной розовой кормовой репы?

На двух имеющихся гражданских АЗС бензина нет, ибо на въездных блок-постах по высочайшему соизволению не пропускают гражданские бензовозы. Это чтобы военные не ездили на личном транспорте. Потому как не положен военным личный транспорт. Морально неготовы они к комфорту. Потому что, как только военный жопку свою на мягкое импортное сиденье помещает, он безмятежно расслабляет мышцы сфинктера и уже не столь беззаветно любит Родину как раньше, когда он, подобрав распухшие гонады, улицу, резво косолапя, перебегал, чтобы патрулю на глаза не попасться. А местное население, если что, заради такого дела может и за 30 км за бензином сгонять, чай колеса не отвалятся.

Еще этот незаконнорожденный сын сифилитического мавританского ишака военным запретил любой неполноприводный транспорт. Даже если этот ущербный транспорт официально на балансе части стоит и чёрными военными номерами спереди и взади дисциплинированно снабжён. Этот ненадлежащий транспорт реквизируют и ставят на "штрафстоянку". Штрафстоянка - это такой заросший диким барбарисом бывший стадион бывшего футбольного клуба имени трехсот волчерыльских спартанцев. Оттуда он (транспорт) потом занедорого расходится, целиком или по запчастям, под чутким контролем ответственных сотрудников комендатуры.

Позавчера нам дополнительно запретили ещё и Нивы. Они, хоть и полноприводные местами, но своим легкомысленным видом уже недостаточно ярко демонстрируют нашу неуклонно подрастающую боеготовность и виагрово-стойкий моральный дух. Следующими на очереди  вероятно будут УАЗики. Я, например, свой уже на продажу выставил, ибо УАЗиков на руках у пронырливых офицеров много и когда гром грянет, неминуемо случится коллапс рынка и Великая Депрессия, а выбрасываться потом в галстуке от Леруа Мерлена из окна нашего единственного в городе 9-этажного небоскреба у меня лично никакого желания нету.

Две имеющиеся базовые станции сотовой связи местного оператора "Овраг-телеком" настроены так, чтобы связь была тремя-четырьмя крохотными, как мозг рыбки гуппи, пятнышками на весь город. Это кость, кинутая гражданским, чтобы те своим брюзжанием не заглушали музыку сфер.  А нашим, вынужденно хранящим супружескую верность, спермоинтоксицированным военным - красную трехметровую конскую пупырку на воротник вместо звонков любимым женам! Этот микроцефал охотно запретил бы и спутники, чтобы штабные офицеры не писали всякую малопатриотическую шелуху в энторнэтах, благо задавить эту мелкую гадость РЭБом не проблема, но в частях и подразделениях нужна IP-телефония, это наш ненаглядный округ так требует, а потому руки коротки у злобного низколобого гондураса меня свободы слова лишить и я до поры до времени невозбранно продолжаю чирикать дальше.

Без местной прописки гражданским въезд в город запрещен. В сплошь руинированный Тимуровск-Махмут, значит, разрешён, хоть по камешку его на сувениры разнесите - никто и края клоаки не почешет, а в Волчерыльск неожиданно запрещён. Зона особого внимания потому что, раскудахтанный павиан! Что вам тут еще непонятно?! Вы! Жертвы папиной половой неосторожности!

Гуманитарку запретил. Совершенно, как природное явление. Везите, говорит, обратно вашу неуставную дребедень (маму вашу динь-дилень!), нам такого не надо, мы всем неизменно довольны и никаких замечаний вокруг себя уже давно не замечаем. Но тут уже работает неистребимая никакими ядохимикатами солдатская солидарность - на блоках отворачиваются в сторону и разрешают перегрузить добычу на местный гужевой транспорт.

Выхлопотав себе специальный аусвайс с большой королевской печатью, посетил с визитом соседний Первоапрельск, это недалеко. Там безраздельной власти 222-го (язви его двухметровым ломом в маточную трубу!) корпуса уже нет. Жизнь бодро кипит и переливается соблазнительно радужными брызгами. Магазины, магазинчики, стихийные рыночки, бабушки с алычой, кафешантаны с музыкой и шашлыками. Туда заходят и выходят военные в больших количествах, рожи довольные. По глазам наглым видно, что и с отпусками у них, поганцев, все в порядке. Бухих нет, алкоголь в открытую не покупают, ибо патрули пальчиками грозят - не балуйся! Но если просто идёшь по своим делам, трезвый, одетый по форме или близко к тому, да хоть бы и в шлепанцах (ноги я стер до яиц, сцуко, на боевом посту!), без звенящего хрустально водкой черного пакета, никто тебя не тронет. Хоть весь день ходи туда-сюда. Ну максимум документы проверят и на шлепанцы ай-яй-яй скажут. Бесплатный вайфай в каждом ларьке. Мобильная связь с общелаосским роумингом. Бензина - хоть залейся. Женщины. Без бороды. Прямо на асфальте. И никто в них, что характерно, грязными пальцами не тычет и не кричит как южно-родезийский краснозадый орангутан в период половой охоты, перевесив перепончато-дряблое пузико через борт КАМАЗа: "О!!! Вот этой я бы вдул!!!". А у нас в благословенном Волчерыльске это вообще как здрасьте. Собственно, примерно так я себе и представлял прифронтовую зону когда был зеленым необстрелянным стручком с долькинского полигона. Сайгон 60-х или Багдад нулевых, кому что ближе по возрасту.

Когда долго живёшь в нашей волчерыльской колонии-поселении для непойми за что наказанных преступников, глаз замыливается и временно перестаёт замечать вокруг себя вопиющий абсурд, который вместе с боевыми товарищами (едри их в душу!) героически преодолеваешь (и-эх!) с 00:00 до 24:00 с кратким перерывом на сон. Тогда каждая такая поездка - как обухом по голове. Живут же люди!