# "Прощание славянки" на берегах Дрины

Виктор Притула

. "Прощание славянки" на берегах Дрины


Аэродром Тузлы. 4 апреля. 16 часов среднеевропейского времени.


Давид - первый американский "джи-ай", которого я встретил, прожив едва ли не полвека. Все фильмы о вьетнамской войне, телевизионная хроника последних лет, когда американские военные делали "бурю в пустыне" или сажали на трон очередного своего "сукиного сына" на Гаити, все эти "таймы" и "ньюсуики", со страниц которых "джи ай" выглядели ужасающе грозно, неожиданно обернулись нескладной фигурой офицера, мокнущего под дождём. Долговязый парень в каске, бронежилете, увешанный кучей амуниции, с винтовкой "М-16" за спиной смотрелся одинокой фигуркой на бескрайнем аэродромном пространстве. С каски стекали струйки дождя, и время от времени Давид протирал стёкла очков.

Довольно бегло говорящий по-русски американский офицер взаимодействия опрокинул привычные стереотипы врага коварного и опасного, коими меня пичкали, начиная со срочной службы в армии, и коими я потом пичкал телевизионную и читательскую аудиторию.

Двухметровый Александр Олейников из оперативной группы ВДВ в Боснии, вернувшийся в Тузлу тем же бортом, что и мы, казался на фоне американского капитана Давида, просто былинным богатырём.

Пока они вели какой-то почти приятельский разговор, наши десантники быстро и споро разгрузили спутниковые антенны и прочее военное снаряжение. Могучие "Уралы" выстроились в колонну, возглавляемую и замыкаемую БТРами, а следом за ними двинулись и мы, пожелав на прощание Давиду хорошей погоды.

Аэродром Тузлы, превращённый в военную базу американской оперативно-тактической группировки "Орёл", оставался мокнуть под дождём, грязища вокруг была непролазная, и всё это вместе взятое на героическую тональность повествования не настраивало.


Углевик. Штаб российской отдельной воздушно-десантной бригады. 5 апреля. 12.30. с.в.


К полудню распогодилось. Асфальт просох быстро. Ботинки десантников засверкали от свежеположенного гуталина, и обстановка вокруг стала абсолютно бравой, как то и положено в штабной атмосфере.

Начальник штаба бригады подполковник Савельев, освобождавший в январе 95-го Грозный от дудаевских боевиков, отрываясь постоянно на телефонные звонки, дает нам вводную.

- Уникальность проводимой в Боснии миротворческой операции заключается для нас в том, что впервые после второй мировой войны мы взаимодействуем бок о бок с нашим вчерашним предполагаемым противником - первой бронетанковой дивизией США, дислоцированной на территории Германии. Обеспечивая военный контроль за соблюдением конфликтующими сторонами дейтонских соглашений, мы находимся с американцами в одном боевом порядке. Отношения очень корректные и конструктивные.

Майор Ричард Чаппа, ещё один американский офицер взаимодействия при штабе российской бригады, в своём определении отношений с российскими десантниками выражается гораздо образнее. Подвесной мостик через канал, разделяющий палатки американцев от российского штаба он называет "мостом через Эльбу".


Северо-Восток Боснии. Линия разделения конфликтующих сторон в зоне ответственности российской бригады. 6 апреля.


Весна на Балканах в этом году поздняя и капризная. Дождь с мокрым снегом неожиданно сменяется не по-весеннему жарким солнцем, и тогда в палатке просто нечем дышать. К вечеру снова становится сыро и промозгло. Блокпосты вязнут в грязи, и только могучая военная техника способна преодолевать опасную крутизну местных горных дорог. На линии разделения сербов и мусульман наша бригада контролирует 75 километров, разместив на стыках дорожных узлов 11 блокпостов.

Пять блокпостов первого батальона мы с начальником разведки Олегом Кожевниковым с огромным трудом объехали, едва уложившись в световой день. Часы дорожной тряски в кабине "Урала" кажутся бесконечными.

- Близко бывает только на карте, если соединить блокпосты по прямой, а в жизни, как видишь, сплошные объезды, - говорит Олег. - К примеру, чтобы ты знал, у американцев, превосходящих нас численностью в восемь раз, всего семь блокпостов, расположенных в основном вдоль асфальтированных дорог. А у нас участочек будь здоров.

- Так на то вы и ВДВ!

На одном из блокпостов встречаем совместный российско-американский патруль. У американцев несколько приземистых "хаммеров", пришедших на смену легендарным армейским джипам. "Хаммеры" бронированы, вооружены пулемётами. Однако подполковник Гарриман, не дожидаясь повторного предложения, ловко забирается на броню российского БТРа и располагается рядом с начальником штаба первого батальона Аркадием Черняковым. Впереди у патруля непростая задача: нужно проверить ситуацию в районе трех мусульманских деревень, которые согласно дейтонским соглашениям перешли под контроль сербов. Однако мусульмане не желают признавать сербской юрисдикции. Несколько раз возникали стихийные митинги, а в пропитанной ненавистью атмосфере любая акция способна вылиться в вооруженное столкновение.

Я не умею читать чужие мысли, тем более мысли американского подполковника, однако по выражению его лица мне почему-то кажется, что на броне российского БТРа рядом с нашими десантниками Гарриману уютнее, чем в достаточно комфортном "хаммере".


Село Прибой. Сербская территория Боснии. 7 апреля.10.00. с.в.


Церковь святого Георгия находится на самом высоком холме в начале села. Воскресная служба за неделю до светлого праздника Воскресения Христова собрала большое количество прихожан. На нас смотрят приветливо. Свои. Славяне. Православные.

Первому батальону бригады, как здесь говорят, повезло. Он дислоцирован на территории сербов, которые традиционно близки к России. Думаю, американцы учли и этот фактор, и, может быть, даже в первую очередь, доверив российским десантникам один из наиболее сложных в стратегическом плане районов Боснии. Всего в нескольких километрах от Прибоя расположено огромное водохранилище, способное затопить значительные территории. Сегодня за мир в этом районе отвечают российские десантники.

Денёк выдался погожий, и все свободные от службы потянулись на стадион. Футбол с местной командой - одно из немногих развлечений, которое могут позволить себе наши военные. Случаются иногда экскурсии в небольшие городки, как Углевик или Биелина, но это как праздник со слезами на глазах. За три месяца службы в бригаде выдали только однажды по сто долларов аванса. Всё прочее тонет в море обещаний. Утешить может только то, что Россия погрязла в неплатежах. Впрочем, это утешение слабое.

Российская бригада ВДВ в Боснии, хотим мы того или нет, - визитная карточка и армии, и страны. И коль скоро направило её родное правительство с высокой миссией на Балканы, оно обязано найти деньги для достойной оплаты ратного труда десантников. А то ведь, право, стыдно: единственное подразделение международного контингента, самое, между прочим боевое, сидит, что называется, на бобах.

Однако даже это печальное обстоятельство не помешало "бойцам дяди Васи" забить в ворота прибойцев девять безответных мячей.


Село Прибой. 8 апреля. 11.00 с.в.


Накануне пришла плохая новость. Подорвался на мине старший лейтенант Жариков. Отошёл на несколько метров от блокпоста и наступил на "противопехотку". Первая кровь в российской бригаде. Случались и до этого несколько подрывов, но тогда отделывались в основном испугом или царапинами. Двадцатичетырёхлетний Женя Жариков, получил досрочно третью звёздочку за умелые боевые действия в Чечне. А здесь он стал первым российским офицером, потерявшим ступню в ходе миротворческой миссии российских ВДВ на Балканах. Судьба!

В специальной палатке сапёры бригады складировали уже две тысяч мин. Смотреть на этот арсенал жутковато, даже зная, что мины обезврежены.

Подполковник Виктор Русанов говорит, что на линии разделения - сотни минных полей. Это только те, на которые есть формуляры. А сколько мин заложено кем попало, куда попало и когда попало? Все окрестные земли напичканы минами разного класса, а карт минных полей или нет, или же они у тех, кто ещё надеется на новую войну.

- Разминировать поля обязаны конфликтующие стороны, - говорит Русанов. - Но у них свои интересы, своя логика. На нас же ответственность. И за своих парней, и за сербов, и за мусульман.

Ежедневно сапёры обезвреживают более четырёхсот мин. Однако вряд ли удастся вычерпать это страшное минное море до конца.


Блокпост второго батальона возле поселка Лопаре. 14.00


Старлей Андрей Носаев - ровесник Жени Жарикова. Один выпуск. Одни дороги войны. Сначала Чечня, теперь вот здесь, на боснийской земле. Брат Андрея, близнец Павел на соседнем блокпосте. Взвод Носаева стоит здесь уже полтора месяца. Солдаты в основном срочники. Крепкие ребята. Сербы из соседнего села смотрят, разинув рты от восхищения, как эти псковские, смоленские северодвинские пацаны крошат ладонями кирпичи.

На службу здесь не жалуются - ВДВ!

И ещё у десантников маленькая радость. Специалисты из отдела техсредств Главного управления установили на всех блокпостах спутниковые антенны, и теперь парни могут смотреть первую или вторую программу российского ТВ. Предпочитают почему-то вторую.


Симин-хан. Расположение второго батальона бригады. 11 апреля. 14.00. с.в.


Комбат Игорь Сырцов принимает гостей. Накануне батальон буквально стоял на ушах, наводя немыслимый марафет. Когда к тебе пусть всего на три часа прилетают земляки из Пскова во главе с губернатором, голова может пойти кругом. Но только не у комбата Сырцова.

Тридцатишестилетний подполковник - человек крутой. Но иначе здесь нельзя. Второй батальон дислоцируется на территории, отошедшей к мусульманам. А их отношение к российским десантникам дружественным не назовёшь. После одного инцидента, - а это была чистой воды провокация, - когда местная полиция выдвинула беспочвенные обвинения против одного из десантников, заподозрив его в ограблении киоска, местная пресса тут же подняла вселенский шум. Сырцов быстро разобрался с полицией, а вот с репортёрами не смог. Они целенаправленно стараются создать у населения негативное отношение к миссии российских миротворцев. Примерно этим же занимаются грузинские СМИ, в отношении российских миротворцев в Абхазии и Южной Осетии.

- Своим бойцам я доверяю абсолютно, но когда существуют силы, готовые на всяческую подлость, мы не имеем права расслабляться. Думаешь, местная полиция действовала самостоятельно? Держи выше. Кому-то очень не нравится наше присутствие здесь, но мои "скобари" своей чести не уронят.

Сейчас "скобари" Сырцова принимают земляков, прилетевших из родного Пскова, где стоит их гвардейская дивизия.

Роты выстроились на плацу. Губернатор Туманов поздравляет с грядущим Воскресением Христовым, говорит душевные слова о добре и человеческих ценностях. Артисты псковской филармонии дают небольшой концерт, вовлекая десантников в искромётное раздолье "Калинки". Раздача подарков. Полчаса на разносолы. Комбриг Ленцов благодарит губернатора за этот блицвизит, который - что говорить - дорогого стоит.

Рядом со мной сидит за столом подполковник.

Напиши об этом, - говорит он. - Напиши. Может, наши прочитают. В Костроме или в Иванове. Может, тоже прилетят хоть на часок. Нам ведь что? Угощение раздобудем. И подарков не надо. Главное, чтобы помнили!


Аэродром Тузлы. 11 апреля. 16.00 с.в.


"Санитарку" с Женей Жариковым обступили американцы, пришедшие пожать руку русскому офицеру. Псковский губернатор тоже прощается с офицерами бригады.

- Не мешало бы нашим политикам хоть изредка навещать своих солдат, - говорит он. - Посмотри, к американцам всё время кто-то приезжает, а у нас все на выборах зациклились. Помешательство какое-то.


Борт ИЛ-76. 11 апреля. 20 часов московского времени.


Мне не хочется вдаваться в хитросплетения большой политики. Не хочется дискутировать на тему целесообразности присутствия российской бригады ВДВ на Балканах. (Потом спустя несколько лет именно наши десантники совершат беспримерный бросок чудо-богатырей и возьмут под свой контроль аэродром Приштины в Косово, оставив с носом американцев. Но это будет потом!) Одни эту операцию охаивают, другие - превозносят, третьи - просто равнодушны. А полторы тысячи десантников выполняют свой долг перед Родиной. Честно и достойно.

В громадном чреве военного транспортника разместилась псковская делегация, два десятка офицеров и солдат из Миротворческих сил ООН, щеголяющих голубыми ооновскими беретами, трое журналистов, офицеры оперативной группы ВДВ. В носовой части - носилки с раненым старшим лейтенантом Жариковым. В самом хвосте самолёта - новенький ярко-красный "форд" одного из офицеров, прослуживших в ооновском батальоне. За два года службы в "голубых касках" заработать на такой автомобиль совсем несложно.

Женя Жариков прослужил в Югославии в российской отдельной воздушно-десантной бригаде всего три месяца. На протез он, как это ни горько звучит, не заработал.


Тузла-Москва

Этот очерк был опубликован в 1996 году в газете "Век".