# Отсюда и в вечность

Виктор Притула

Обзор новинок серии "ЖЗЛ"

Отсюда и в вечность


Книгоиздание - одна из отраслей, по которой пандемия ковида нанесла сокрушительный удар. Однако и в эти непростые времена генеральный директор издательства "Молодая гвардия" Валентин Юркин справедливо заметил, что никакая пандемия не сможет убить книгу.

Примером тому знаменитая "молодогвардейская" серия "ЖЗЛ" . В этом обзоре хочу представить несколько новинок серии во всем разнообразии ее героев. Люди разных эпох и разных судеб. Но за каждым из героев своя легенда как тропинка в бессмертие.

Начну с книги Алексея Карпова "Юрий Всеволодович".

Третий сын Великого князя Владимирского Всеволода Юрьевича Большое Гнездо - фигура в русской истории неоднозначная. Одни летописи и суждения историков относят его к героям и великомученикам. Другие, напротив, готовы обвинить великого князя в безответственности и едва ли не трусости, хотя сложил он свою голову на поле брани. Причем в буквальном смысле этого слова, что породило легенду. Обезглавленное тело князя нашли на поле брани близ реки Сити. Потом сыскалась и голова, которая чудодейственным образом срослась в склепе с телом.

Житийные истории знавали и не такие сюжеты.

Великий князь Юрий Всеволодович особой воинственностью не отличался. Хотя княжеские междоусобицы вынуждали и его принимать участие в походах владимирских войск против соседей. Время было такое. Начало XIII века, когда на раздираемую княжескими междоусобицами Русь обрушилась татаро-монгольская тьма.

Автор прослеживает жизненный путь героя по годам, опираясь на летописи и более поздние апокрифы.

Но в отечественной истории Юрий Всеволодович останется, как основатель Нижнего Новгорода и как последний Великий князь домонгольской Руси, своей головы перед Батыем не склонивший. Даже потеряв её. А "мертвые сраму не имут!"

Имя Ромула и его брата-близнеца Рема, вскормленных волчицей, которая нашла их на берегу Тибра, занимает в латинской мифологии одно из первых мест. Долгое время историками не предавалось сомнению сказочное происхождение первого римского царя. Теперь же благодаря новым данным, полученным итальянскими археологами появились факты, доказывающие историчность этой мифологической фигуры. Историк и специалист в области античной культуры Михаил Бондаренко в своей новой книги "Ромул", реконструируя биографию своего героя, собрал воедино основные свидетельства о нем античных авторов, получивших новое звучание и позволивших по новому взглянуть на основателя "вечного города", который был, есть и будет Римом во все времена.

В отличие от Ромула, один из великих поэтов итальянского Возрождения Данте Алигьери - автор книги на все времена "Божественная комедия" - личность совершенно конкретная. Однако много ли мы знаем о знаменитом флорентинце, которому предстояло многие годы быть изгнанником. Книга Анны Ветлугиной "Данте Алигьери" проливает свет на многие "белые пятна" в жизнеописании одного из ренессансных корифеев, развенчивая голливудские стандарты его биографии. Почему изгнание, скорее бегство из родной Флоренции? Почему это мрачное путешествие вместе с Вергилием по кругам Ада? Почему эта вечная любовь к Беатриче, ставшая хрестоматийной для лириков всех времен?

Анна Ветлугина однозначных ответов на все эти вопросы не дает. Но вместе с ней можно поразмышлять почему ... Данте, который если не второй, то уж точно не третий после легендарного Гомера.

И , наконец, совершенно неожиданная книга об авторе единственной, но ставшей на советском и постсоветском пространстве, как сейчас принято превозносить, "культовой поэмой" "Москва-Петушки".

Хотя в последнее время прозу Венедикта Ерофеева издают довольно часто, его книги на полках немногих сегодня книжных магазинов не залеживаются. О его литературном наследии, притом что оно невелико("Записки психопата", "Москва - Петушки"

"Вальпургиева ночь, или Шаги Командора" ,

"Василий Розанов глазами эксцентрика",

"Моя маленькая лениниана") написаны сотни статей и рефератов, а вот приступить к жизнеописанию Венедикта Ерофеева, который со временем превратился в персонаж легенды раблезианского толка, (причем по словам одного из его приятелей "сам Веня наплодил уйму легенд, "дез, апокрифов о себе, пестовал их и множил"), осмелились немногие.

Поэтому книга Александра Сенкевича "Венедикт Ерофеев: Человек нездешний" на первый взгляд может показаться совершенно неожиданной. Сенкевич - индолог, специалист по буддистской культуре, автор вышедших в "ЖЗЛ" книг "Будда" и "Блаватская" написал объемное (более семисот страниц) жизнеописание Ерофеева в контексте того времени, в котором жил создатель поэмы в прозе "Москва-Петушки".

Подобно Анне Ветлугиной, которая менее всего зациклилась на комментировании кругов дантова Ада, автор книги о Ерофееве, создавая портрет своего героя задался целью не столько прокомментировать станционный маршрут "Москвы-Петушков", (подобных толкований у нас вышло предостаточно), сколько показать широкую панораму культурной жизни СССР, начиная с середины 50-х и кончая 90-м годом, последним в жизни Ерофеева и предпоследним в жизни великой державы. Книга Сенкевича перенасыщена "шестидесятниками", высказывавшими свои суждения о "писателе -маргинале", которого вряд ли назовешь диссидентом.

Юрий Казаков где-то сказал, что в ХХ веке в России было всего три великих прозаика -Иван Бунин, сам Юрий Казаков и Венедикт Ерофеев.

Тут невольно вспоминаешь приписываемые Григорию Потемкину слова : "Умри, Денис, лучше не напишешь", - которые были сказаны им Денису Фонвизину после премьеры пьесы "Недоросль". То же самое можно было бы сказать о ерофеевской поэме в прозе "Москва-Петушки", которая стала легендой русской литературы. И с этим не поспоришь.