# Про разведку, контрразведку и шпиона из Одессы

Виктор Притула

Литобзор новинок серии "ЖЗЛ"

Про разведку, контрразведку и шпиона из Одессы


В издательстве "Молодая гвардия" любят и умеют рассказывать о бойцах невидимого фронта. Авторы издательства давно вхожи в кабинеты СВР и ГРУ, куда не всякому вход заказан. Однако Николая Долгополова там считают едва ли не отечественным Гомером разведки.

Кстати Гомера я упомянул не ради "красного словца", поскольку хитроумный Одиссей был едва ли не первым шпионом античности. И будь у троянцев мало-мальски налаженная контрразведка, вряд ли бы грекам удался трюк с "конём".

Но оставим Гомеру гомерово и вернемся к нескольким книжным новинкам старейшего и уважаемого российского издательства.

Книгу "Гении разведки" Николая Долгополова в "МГ" позиционируют как "творческий отчет" писателя и журналиста, посвятившего четверть века созданию "одиссеи советской разведки". Далеко не все герои его книг смогли вернуться в свою "Итаку", поскольку грань между жизнью и смертью у разведчиков незрима.

Достаточно вспомнить легендарных Зорге и Кузнецова, жизнь и смерть которых по сей день остается окруженной разного рода дутыми сенсациями.

Долгополов не претендует на истину в конечной инстанции. Он мог бы написать сотню расхожих детективных боевиков, чем грешат сегодня иные наши борзописцы, поскольку по иному их не назовешь.

Однако Долгополов верен себе и своей документальной стезе, отсчет которой он начинал в "Комсомолке" и продолжил в "РГ".

Поэтому герои его очерков, публикаций и книг - люди предельно скромные, далекие от публичности и совсем не "джеймс бонды", с которым так любят ассоциировать своих героев некоторые британские историки разведслужб.

Но к этому казусу мы вернемся чуть позднее, а пока я хотел бы напомнить читателям о великолепном и единственном романе Владимира Богомолова "В августе 1944 (Момент истины)", в котором впервые была с документальной достоверностью показана работа советской фронтовой контрразведки "СМЕРШ".

В пресловутые времена "гласности", когда все советские спецслужбы были одним чохом измазаны черной краской, военная контрразведка не избежала огульного охаивания. Но к роману Богомолова клевета не пристала. Его герои Алехин, Таманцев, Блинов, шагнув из романа в телесериал, не только не растеряли читательских симпатий, но стали для новых поколений еще привлекательнее.

Однако пространство романа не столь обширно, чтобы показать деятельность "СМЕРШ" на всех фронтах Великой Отечественной войны.

Военный историк Александр Бондаренко в книге очерков "Герои "СМЕРШ" попытался представить работу военной контрразведки через судьбы бойцов невидимого фронта от генералов до оперов, которые подобно героям романа Богомолова шли бок о бок с солдатами, непосредственно принимая участия в боевых действиях. Словом, "на войне, как на войне". Ведь "абвер" тоже был далеко не лыком шит.

А теперь хочу сказать несколько слов о шпионе, который любил "ловить рыбку" в мутных водах "русской смуты", как называл революцию и гражданскую войну Антон Деникин. Вот только улов у этого шпиона не сложился, а сам он угодил в сети ВЧК.

Зачем Сидней Рейли пополнил серию "ЖЗЛ" вопрос интересный. Но отвечать на него не станем. Ранее выходили книги о Савинкове и Блюмкине. "Замечательный" не означает знака "плюс". Хотя Рейли - фигура полета не столь высокого как его пытаются преподнести некоторые английские, да и отечественные историки спецслужб. Во всяком случае шлейф Джеймса Бонда здесь явно излишен.

Одесский еврей Зигмунд Розенблюм, ставший Сиднеем Джорджем Рейли был шпионом средней руки. Скорее интриганом и заговорщиком, которого отличала ярость до одурения к Совдепии.

Собственно говоря, автор книги Евгений Матонин никакой симпатии к фигуре этого авантюриста и английского шпиона по совместительству не испытывает. Рейли персонаж более чем мутный. Поэтому автор решил показать этого псевдобонда в интерьере закоренелых врагов Совдепии. Матонин откровенно не любит своего героя, а как сказал мне однажды писатель Алексей Варламов: "героев своих надо любить". Тогда и книжка получится яркой и вкусной. В данном же случае вышло что-то очень пресное и сухое. Как "маца".