# Швед, русский -колет, рубит, режет...

Виктор Притула

Книги исторического издательства "Вече"

"Швед, русский - колет, рубит, режет..."


"В долгой исторической эпопее сопротивления России всем агрессорам, периодически пытавшимся подчинить ее своей воле и своим интересам, катастрофическая гибель шведских захватчиков навеки заняла по праву одно из самых выдающихся мест", - писал академик Тарле в предисловии к книге "Северная война и шведское нашествие на Россию".

Фундаментальная монография Евгения Викторовича Тарле и по сей день остаётся одной из лучших исторических работ, посвященных Северной войне, которую Пётр I начал с "прорубания окна в Европу".

Как известно, эта война продолжительностью в двадцать лет была ознаменована разгромом русских войск под Нарвой.

Впрочем, говорить о поражении России на старте многолетней войны в Европе будет явно преждевременно. Скорее речь пойдет об одной из проигранных битв с сильнейшим военным противником - Швецией, которая под Нарвой преподала урок московитам. Русские этот урок прекрасно освоили, а вот шведам он не пошёл впрок, поскольку молодой король Карл возомнил себя вторым Александром Македонским или Цезарем, что и побудило его на восьмом году Северной войны затеять гибельный поход на Россию.

Историк Александр Беспалов в своих книгах "Россия в Северной войне. От Нарвы до Полтавы" и "Крах шведского великодержавия" значительно расширил горизонты монографии академика Тарле, воссоздав более чем подробную реконструкцию этой двадцатилетней войны, которая фактически перекроила политическую карту Европы.

Переломным моментом Северной войны считается Полтавская битва. Она состоялась 27 июня (8 июля) 1709 года (28 июня по шведскому календарю) в шести верстах от города Полтавы. Разгром шведской армии привёл к перелому в Северной войне в пользу России и, в результате, к её победе в войне и концу доминирования Швеции в Европе.


Александр Беспалов, как я уже отмечал выше, воссоздал реконструкцию этого судьбоносного сражения на основе большого массива документальных источников, особенно со стороны шведского генералитета. Возможно, эта реконструкция Полтавской битвы при всей её исторической достоверности выглядит не столь ярко, как бессмертные строки пушкинской "Полтавы", но то, что "дозволено поэту не всегда дозволено военному историку". Тем не менее читается эта двухтомное историческое исследование Северной войны столь же занимательно, как и романы нашего замечательного беллетриста Валентина Пикуля, который, к сожалению, не успел создать масштабного полотна Полтавы, хотя эта славная Виктория неоднократно прописана в его миниатюрах.

Московское историческое издательство "Вече", выпустившее двухтомник Александра Беспалова о Северной войне, не перестает удивлять читателей неожиданными и, казалось бы, напрочь забытыми именами героев и антигероев, следы которых можно проследить в романах и миниатюрах Пикуля, автора, переиздаваемого "Вече" на протяжении последних тридцати лет.

Одной из таких новинок издательства стала книга мемуаров Владимира Орлова "Записки контрразведчика".

Потомственный дворянин, юрист и профессиональный контрразведчик, действительный статский советник, участник Русско-японской войны 1905 года, участник Первой мировой войны в органах контрразведки, участник антибольшевистского подполья в Петрограде, начальник контрразведки Добровольческой армии Одесского района в феврале-апреле 1919 года, позднее служил в контрразведке у Деникина и Врангеля. После поражения Белого дела в 1920 году эмигрировал в Германию, где продолжил активную антисоветскую деятельность. Наравне с Вальтером Николаи признан контрразведчиком мирового класса. Составил так называемую "картотеку Орлова". Этот послужной список сразу же вызывает в памяти одиссею героя романа Пикуля "Честь имею".

Мемуары Орлова - произведение спорное, как и жизненная стезя этого неуловимого персонажа.


После участия в Русско-японской войне Орлов появился в Варшаве, где стал следователем по политическим делам. Занимался антитеррором, как сказали бы сегодня. По тем временам "санировал" бомбистов, как эсеров, так и эсдеков. В частности, его "клиентом" был Дзержинский. С началом Первой мировой войны Орлов был переведён в контрразведку, которой руководил легендарный Н. С. Батюшин. На этом поприще отметился делами военного министра Сухомлинова, полковника Мясоедова, а также "рыбками помельче", которых однако же по законам военного времени быстренько повесили.

После Октябрьской революции Орлов, по поручению генерала М. В. Алексеева, внедрился в Петроградскую ЧК по подложным документам на имя Болеслава Орлинского.

В рожденной революцией "чрезвычайки" сумел получить должность председателя центральной уголовно-следственной комиссии, и даже лично пообщаться с Дзержинским. "Железный Феликс" вспомнил царского сатрапа. Реакция неожиданная. "Это очень хорошо, Орлов, что вы сейчас на нашей стороне. Нам нужны такие квалифицированные юристы, как вы. Если вам когда-нибудь что-то понадобится, обращайтесь прямо ко мне в Москву". Выходит подноготную этого незаурядного шпиона Дзержинский явно проглядел. Или ...? Орлову на службе в ЧК удалось создать тайную сеть (около 80 агентов) и войти в контакт с представителями стран Антанты и Центральных держав в Петрограде, которым он смог передавать некоторые сведения о деятельности ВЧК. Одним из контактов Орлова был английский разведчик Сидней Рейли.

В сентябре 1918 года Орлов, из-за опасности провала, бежал в Финляндию, откуда выехал на Юг, добравшись до Одессы в феврале 1919 года. В Одессе он был назначен начальником контрразведывательного отделения начальника штаба Добровольческой армии Одесского района (фактически та же ЧК, только наоборот).

После краха Белого движения Орлов на долгое время осел в Германии, где был принят на работу разведслужбой Веймарской республики в качестве эксперта.

Продолжать можно бесконечно, но историк Борис Соколов, стараниями которого и в его же переводе с английского вышли мемуары Орлова под заголовком "Записки контрразведчика", убеждён в том, что эта незаурядная личность была двойным агентом сначала веймарских, а позднее гитлеровских спецслужб и советской разведки. Во всяком случае финал Орлова столь же невнятен, как и весь его жизненный путь.

Труп Орлова был обнаружен в берлинском парке Тиргартен в январе 1941 года. То ли гестапо его замочило, хотя это вряд ли, то ли "парни Судоплатова", что более вероятно.

Читаются мемуары Орлова, благодаря литературному дару Бориса Соколова, ничуть не менее захватывающе, чем роман Валентина Пикуля "Честь имею".

От мемуаров с детективным сюжетом перейдём к воспоминаниям офицеров Белой гвардии.

Николай Алексеевич Раевский, больше известен читателям как пушкинист, автор книг "Если заговорят портреты", "Портреты заговорили", "Друг Пушкина П. В. Нащокин".

И совсем неожиданно мы встречаем его, как автора "Дневника галлиполийца". Турецкий Галлиполи, где сгрудились тысячи русских людей в одночасье потерявших родину описан блистательно в булгаковском "Беге".

Судьба Николая Раевского типична и трагична для того окаянного времени, которое известно нам как Гражданская война в России.

Первая мировая война затянула Раевского в свои жернова. Он добровольно оставил университет и поступил в Михайловское артиллерийское училище. Подпоручик Раевский получил боевое крещение во время Брусиловского прорыва.

Когда в 1918 году Раевскому довелось встать в ряды Белой гвардии, он был уже опытным офицером, убежденным противником советской власти. В 1920 году капитан Раевский с остатками разбитой армии Врангеля покинул Родину. Жил в Греции, Болгарии, потом на долгие годы осел в Чехословакии..

В мае 1945 года Раевский был арестован советскими властями. Его по статье 58-4 "б" "за связь с мировой буржуазией" приговорили к пяти годам исправительно-трудовых лагерей и трём годам поражения в правах. Пунктом отбывания наказания был определён Минусинск.

Писатель скончался в Алма-Ате в декабре 1988 года на 95-м году жизни. После смерти Раевского заместитель председателя правления Советского фонда культуры Олег Карпухин написал в журнале "Наше наследие": "Чем глубже я вникал в эту долгую и удивительную жизнь, тем больше печалился тому, что нет книги об этой жизни. Более того, нет даже сколько-нибудь обстоятельного очерка. В судьбе этой, между тем, есть всё, чтобы на её основе воссоздать, без преувеличения, историю двадцатого века со всем блеском, трагедиями, величием, потерями и обретениями".

Теперь частица жизни Николая Раевского стала известна нам благодаря книге "Дневник галлиполийца", которая ещё раз призывает нас осмыслить трагедию гражданской войны, чтобы не повторить две трагедии прошлого столетия.

Книга летописца Преображенского полка и его офицера, Юрия Владимировича Зубова "С полком прадедов и дедов" повествует об участии полка в важнейших наступательных операциях и битвах Великой войны в период 1914-1917 гг.

Автор этих мемуаров - личность легендарная. Потомственный военный он в 1913 году вступил в ряды лейб-гвардии Преображенского полка. Пожалован за отличия в делах против австрийцев медалью "За храбрость", Георгиевский кавалер. Участник 1-го Кубанского ("Ледяного") похода. Полковник Вооруженных сил Юга России. Потом белоэмигрант. Умер в Париже, в 1970 году, так и не повидав Родину.

Его мемуары -это достоверное отображение боевых действий русской гвардии в Галицийской битве и других сражениях Великой войны, больше известной как Первая мировая. Сегодня эти мемуарные свидетельства очевидца и участника боевых действий возвращаются к нам в Россию. Возвращаются вместе с ратной славой наших предков. С завещанием -хранить Россию!