# Карабахские фрески

Виктор Притула

КАРАБАХСКИЕ ФРЕСКИ

Возле заброшенной мечети, среди нагромождения развалин на когда-то оживленной площади в Шуше, ко мне подошел маленький человек. Он внимательно осмотрел меня своими огромными темными глазами.

- Дядя, дай денег. Хлеба куплю, - сказал он.

Приняв с достоинством аристократа сто драмов, он еще раз посмотрел мне в глаза, словно облил потоком той непреходящей беды, с которой я живу уже больше четверти века. Это началось в Камбодже, продолжалось в Афганистане. А потом выплеснулось дома. Сначала "горячими точками" покрылся Советский Союз. А дальше нас бросили в чеченскую войну.

И такие маленькие люди с недетской серьезностью в глазах, выросшие среди городских руин, живут немым укором в этом разноликом мире, который пытаешься отразить посредством фресок из слов. Энциклопедически образованный читатель упрекнет меня в бездумной красивости заголовка. Какие еще там фрески в Нагорном Карабахе, где потолки храмов белы как снег? Ведь фрески вообще не свойственны армянской апостольской церкви. И все же я считаю эти журналистские заметки из Карабаха фресками. Триптихом на вечную тему о Вере, Надежде и Любви. Потому, что писал их по еще непросохшей штукатурке впечатлений, образов, воспоминаний.


Вера в Бога, или Храм Христа Спасителя в Шуше


В прошлом веке, когда этот край входил в состав Российской империи, Шуша была главным городом Нагорного Карабаха. Можно сказать, его центром. Здесь жили русские казаки, армяне и потомки тюркских кочевников, которые впоследствии составили азербайджанскую нацию. Если только нацию можно из чего-то составить.

Сегодня Шуша - это полумертвый город непризнанной миром Нагорно-Карабахской Республики. Трагедию Шуши можно трактовать двояко. Для идеологических постулатов Баку Шуша остается символом "зверства" армян над азербайджанским населением. Для политического руководства Степанакерта Шуша - ключ от всей НКР, и тот, кто этим ключом владеет, останется хозяином этой земли.

9 мая - тройной праздник в Карабахе, земле, которую армяне называют историческим именем Арцах. Это день Победы всего советского народа в самой кровавой войне. Это годовщина формирования армянских сил сопротивления этническим чисткам в Арцахе, которые начались осенью 1988 года после сумгаитской резни. И, наконец, это день взятия Шуши 9 мая 1992 года, ставший переломным этапом в многолетнем кровавом споре Степанакерта и Баку о праве армян на историческую родину.

Шуша лежит в руинах. Хотя и здесь жизнь продолжается, как и по всей НКР. Трудная, блокадная жизнь в разрухе и преодолении бытовых тягот разрушенного городского хозяйства. Нынешний президент Армении Роберт Кочарян в бытность карабахским лидером требовал немедленного восстановления каждого дома в Степанакерте, чтобы люди сохраняли бодрость духа. Возможно, поэтому Степанакерт в сравнении с Шушой выглядит идиллически. На восстановление Шуши средств нет. Коробки жилых многоэтажек в том же состоянии, что и шесть лет назад. Там, где живут люди, в забитых фанерой оконных рамах - дыры для труб от "буржуек", которыми обогревают жилье в зимнюю стужу. Есть дома, в которых живут всего несколько семей. Есть и почти полностью заселенные.

Но главная достопримечательность сегодняшней Шуши - восстановленный на средства диаспоры, главным образом американской, храм Христа Спасителя. Конечно, масштабы его несравнимы с московским храмом Христа, однако роднит их возрождение из праха. Шушинский храм стал для армян Арцаха не просто местом моления. Он - символ Веры в Бога, который не оставит этот многострадальный народ.

Да, говорили мне многочисленные собеседники, у нас много проблем, и нам далеко до хорошей жизни, но у нас есть Вера.

Отец Тер-Григорий из храма Христа Спасителя - молод. Выпускник Эчмиадзина, духовного центра армянской апостольской церкви, он вернулся на Родину, чтобы служить Богу и своему народу. Служба ведется шесть раз в день, и всякий раз Храм заполняется прихожанами. Здесь очень много детей. Они выросли под огнем, и в их глазах читается мольба о мире.

- Тер-Христос! - шепчут их губы. - Не оставь нас! Спаси и сохрани! Укрепи наш дух!

В прежние времена в Шуше было шесть церквей. Одна из них, расположенная в километре от храма Христа, выделяется православным куполом. В прошлом веке здесь молились прихожане российского гарнизона. Сегодня в Шуше нет ни одного русского. Впрочем, нет и мусульман. Мечеть, о которой я упоминал в начале этих заметок, - великолепный образец персидской духовной архитектуры, по праву является ценным историческим памятником, о чем свидетельствует табличка на изъеденной пулевыми шрамами стене. Однако средств на реставрацию мечети нет. Предлагали Ирану взяться за это дело, однако ответа до сих пор не получили.

Шуша еще долго будет больным городом. Малонаселенным и экологически абсолютно чистым. Потому что, кроме дымов от "буржуек", здесь не дымит ничего. Экономика НКР сегодня главным образом зиждется на сельскохозяйственном производстве. Однако руководство НКР смотрит в завтрашний день. В планах премьер-министра Жирайра Погосяна значится восстановление нескольких промышленных предприятий, которые необходимы для выживания республики в это непростое для нее время.

На вопрос, откуда возьмутся средства на решение этих задач, Жирайр Погосян называет несколько источников. Это деньги, полученные от приватизации земли, к которой приступят в ближайшие дни. Налоговые поступления. И помощь диаспоры.

На мой вопрос, какую долю бюджета республики занимают расходы на содержание армии, премьер отвечает весьма своеобразно: "Бюджет способен обеспечить оборону республики".

Вот так и живут в Арцахе. С Верой в Бога и Надеждой на собственные силы. Но о Надежде на второй фреске.

"Правда" (2 октября, 1998 г)


С ближних высот Степанакерт виден как на ладони. Казалось бы, укрыться во время обстрела абсолютно негде.

Василий Атаджян показывает участок серпантина, где азербайджанская сторона поставила "грады", залпы которых буквально накрывали город.

- И так продолжалось около года. Ежедневно под огнем погибало не меньше пяти человек. Когда хоронил матушку, через каждые пять метров приходилось бросаться на землю. Никто не знал, встанет ли он в следующую минуту. Дорога на кладбище казалось бесконечной.

- И как же вы выстояли в этой огненной бане?

- Видишь ли, - говорит Василий, - с нами была Надежда. Вера в Бога и надежда, что рано или поздно, но мы собьем с высот эти "грады".


Надежда не умирает никогда


Сегодня Василий Атаджян - заместитель министра иностранных дел и депутат Национального собрания НКР - занят больше проблемами сохранения мира в регионе. При том, что ситуация вокруг НКР далеко не безоблачная. В беседе с министром иностранных дел республики Наирой Мелкумян тема возобновления военных действий между Степанакертом и Баку была затронута в связи с недавними высказываниями министра обороны НКР.

- Армия обязана держать порох сухим, - говорит Наира Мелкумян. - Хотя мы постоянно заявляем о приверженности курсу на политическое урегулирование проблемы НКР при посредничестве минской группы ОБСЕ, камнем преткновения остается вопрос о статусе республики. До тех пор пока он не будет определен, карабахский вопрос останется открытым. Однако ряд бакинских политиков и слышать не хотят о признании Степанакерта одной из полноправных сторон переговоров о будущем статусе республики. Сводить же проблему к разрешению геополитического спора между Ереваном и Баку, по нашему мнению, означает загонять переговоры в тупик.

- Однако до сих пор никто в мире не признал НКР. Так для чего тогда существует министерство иностранных дел республики?

- Вопрос о статусе НКР в одночасье не решить. Однако мы обязаны проводить долгую и упорную работу по разъяснению наших позиций среди мировой общественности. И следует сказать, что определенное понимание встречено и в Европе и в Америке.

Как и все жители НКР, в МИДе живут надеждой, что состояние войны не вечно.

Состояние войны вообще противоречит человеческому существованию. К сожалению, проблемы самоопределения автономных образований подчас приводят к широкомасштабным военным конфликтам, за которыми - смерть, беженцы, разоренная экономика, а главное - политический тупик и глубочайшая межнациональная распря.

Здесь нет априорно правых и виноватых. Есть серьезные ошибки или даже преступления политических лидеров. За которые ценою жизней и неимоверных страданий расплачиваются народы, вовлеченные в конфликт.

Степанакерт окружен, как слоенный пирог, деревнями, в которых раньше жили азербайджанцы и турки-месхетинцы. Возможно, это результат проводимой кем-то политики ассимиляции. Но весь за ней сотни искалеченных судеб, сотни лишенных крова людей, которым до фонаря превратности кровавой геополитики.

Коллеги рассказывали о грузинах, бежавших из Абхазии, азербайджанцах, ютящихся в лачугах из фанеры и жести. Они тоже живут надеждой. На возвращение. Потому что иначе им не выжить!

Но как примирить два народа, разделенных залповыми навесами из "градов"? Как изъять из памяти Василия похороны матери короткими перебежками или образ погибшего в Карабахе двадцатилетнего юноши, брата моей ереванской коллеги Алвард? Слишком много крови и слишком много исторической памяти уже никогда не позволят вернуться к прежнему положению вещей.

А жить в постоянном ожидании войны также невыносимо.

В танковом полку майор отказался отвечать на наши вопросы.

- Ни к чему это, - сказал он. - Пока не будет мира, зачем говорить о чем-то. Мы не жаждем ничьей крови, а любое заявление в боевом духе, может быть истолковано как агрессивный настрой наших бойцов, которые всег-навсего защищают свою родину.

Танки в полку в полном порядке. Бойцы тоже. Но я не стал бы говорить о тотальной милитаризации НКР. В Степанакерте практически не встретишь вооруженных людей. Мостят дороги. Строят дома. Одним словом, надеются на возвращение к миру. Жизнь продолжается.

А вот в том, чем и как живут сегодня степанакертцы и жители окрестных деревень, которые отличаются от остальных армян невероятным оптимизмом, расскажет последняя фреска, тема которой - Любовь.

"Правда" (07.10.1998г)


Временами казалось, что вертолет врежется в очередную вершину горы. Но уже в следующий момент за иллюминатором чернел глубокий провал, а еще через мгновение мы вновь оказывались перед нагромождением скал. Камуфлированный МИ-8 летел на предельно низкой высоте, если такое сравнение уместно для гор-тысячников, контуры которых повторяла наше "вертушка".

Была сильная облачность, и в Степанакерте "добро" на полет нам не дали. Но в вертолете лежал на носилках мужчина с травмой позвоночника, которого было необходимо срочно доставить в Ереван. И командир решил лететь. Не только потому, что он ас. Риск был достаточно велик, и в других обстоятельствах нам, возможно, пришлось бы ночевать в Степанакерте. Но раненый ждать не мог. И тогда началась эта воздушная пляска среди горных вершин.


Любовь к ближнему


В двух первых фресках этого карабахского триптиха я рассказал о Вере и Надежде. Теперь пришло время поговорить о Любви.

Армяне Карабаха, или Арцаха, как они любят называть свою историческую родину, неисправимые оптимисты. Иначе, наверное, невозможно было бы выжить в затянувшемся на 11 лет противостоянии с бакинской властью. Война, блокада - всего этого выпало на их долю сполна.

Как здесь живут и чем живут? Сельхозпродукцию из НКР на продажу не вывезешь. Промышленное производство - понятие в здешних краях весьма абстрактное.

В двухэтажном особняке, который скорее похож на жилье степанакертца среднего достатка, разместилась мини-фабричка по огранке бриллиантов. Алмазы поставляет компания "Де Бирс". Она же забирает готовую продукцию, обеспечивая работой четыре десятка человек. Капля в море.

Еще одно промышленное предприятие - хлебопекарня. Тоже несколько десятков рабочих мест и булки, выпекаемые в печах американского производства.

Эти лишь малая толика помощи карабахцам от армянской диаспоры, которая в три раза превышает по численности коренное население Армении и Карабаха.

Трагедия и величие армянского народа кроются в его исторической судьбе. Она как крестный путь, в конце которого распятие и воскрешение. Одно из первых христианских государств в мире, Армения больше, чем кто-либо, претерпела за Веру. И, возможно, Любовь к ближнему стала одним из столпов существования этого народа.

Без этой любви зажатому в тисках блокады народу трудно выжить. После распада Союза Армения оказалась перед лицом военного конфликта в Нагорном Карабахе, энергетическим, экономическим и социальным кризисами, политической неопределенностью. Но она не повторила грузинской трагедии братоубийства, когда центральный проспект Тбилиси был превращен в руины.

- Для нас такое невозможно, хотя политические страсти кипят и по сей день, - рассказывает коллега Сурен. - Нас постоянно испытывают на прочность и природа, и политические обстоятельства. Вслед за страшным землетрясением разрушился Союз. А еще раньше начались гонения в Карабахе.

Проблема НКР, наверное, самая болезненная не только для Баку, но в первую очередь для Еревана. С одной стороны, затянувшаяся конфронтация с соседним Азербайджаном несет громадные экономические и политические издержки. С другой - будущее соотечественников в НКР - это часть общей судьбы нации. Перед Робертом Кочаряном не стоит дилеммы, что чему предпочесть. Президент Армении не скрывает, что несет двойную ответственность, как перед Арменией, так и перед НКР, государственный статус которой остается камнем преткновения в отношениях с Баку.

А вот премьер-министр НКР Жирайр Погосян считает, что никакой блокадой армян Арцаха не сломить.

- Наведем, если понадобится, воздушный мост, как в Западном Берлине. Взлетно-посадочная полоса уже к концу года будет готова.

Смелое заявление даже при самом безбрежном оптимизме. А с другой стороны, что должен говорить Погосян журналистам? О том, что все плохо и никаких сил нет терпеть лишения? Или о том, что пусть придет НАТО и всех рассудит?

В Карабахе привыкли надеяться на себя. И еще на то, что армяне со всего мира помнят о своих соотечественниках в маленькой горной стране. И помогают им, чем могут. Несмотря на все сложности блокады и прочих политических обстоятельств. А коль скоро есть у этого народа Вера, Надежда и Любовь, есть у него и светлое будущее.