# Оверкиль Модель для сборки -2

Виктор Притула

Новая версия "Пномпеньских ангелов"

"Breguet 14" совершает крутой поворот резко кренясь левым крылом. Дед собирается облететь вокруг Ангкор-вата. Но неожиданно мотор начинает чихать и спина деда уже не выглядит такой уверенной, какой была раньше.

Я чувствую нутром, что сейчас мы врежемся в одну из башен храма.

Голу, - кричу я спине деда, - какого черта!

Ответа не слышу. Сейчас , вот сейчас...

Мы уничтожим себя и эту неземную красоту, разрушив божественную гармонию Ангкора.

И просыпаюсь...

Экзюпери в "Военном летчике" пишет: "Страх возникает, когда теряешь уверенность в том, что ты - это ты. Если я жду известия, которое может осчастливить меня или привести в отчаяние, я словно выброшен в небытие. Пока я пребываю в неизвестности, мои чувства и мое поведение - всего лишь преходящая личина. Время секунда за секундой, перестает созидать - подобно тому, как оно созидает дерево - ту самую личность, которой я стану через час. Это неведомое "я" идет мне навстречу извне, словно призрак. И тогда меня охватывает страх. Дурная весть вызывает не страх, а страдание - это совсем другое дело".

Сент-Экс был больше мудрец, чем литератор. У него много замечательных мыслей. Но мне не нравится его максима: мы в ответе за тех кого приручили. Что значит приручили? И почему, если кто-то, очень дорогой тебе, уходит, ты не находишь ничего лучшего в оправдание себе, чем обвинить его в неверности.

В моих снах с дедом мы стараемся избегать разговоров на подобные темы. Тем более, что тема личной жизни Голу табуирована.

Жорж тоже не любит говорить о личной жизни отца, которого он потерял будучи совсем молодым человеком. Во всяком случае жизнь Голу можно разделить на "до" и "после" Индокитая.

Как-то ковыряясь в книгах Жоржа я наткнулся на книгу некоего Луи Маллере, который составил из разных источников довольно подробное жизнеописание доктора Виктора Голубева, члена Французской школы Дальнего Востока, археолога и искусствоведа.

Возможно после прочтения этой книжицы мне открылись причины бесстрашия деда в воздухе, которое я поначалу воспринимал как фатализм. Его меланхолия и внешнее безразличие к любой опасности проистекали именно от того, что после трагической смерти своей камбоджийской жены он уже не ждал дурных вестей, хотя кто знает, может быть за несколько лет до своей кончины он получил дошедшую кружным путем из Парижа до Ханоя печальную весточку о смерти своей первой жены.

Биограф Маллере восполнил пробелы из жизни деда, о которых умалчивал Жорж. Похоже он сознательно избегал этих разговоров, поскольку отношения отца и сына-бастарда были далеки от идеальных. Жорж в раннем детстве потерявший мать и воспитанный в доме ее кхмерских родителей при всей внешней сердечности таил в душе глубокую обиду на моего деда, который поскупился даже на то, чтобы дать сыну свою фамилию. Возможно он считал, что династия Голубевых будет достойно продолжена Виктором и Иваном, сыновьями от его первой и единственно законной жены, которая когда-то нанесла ему незаживаемую сердечную рану.

Как я уже говорил, дед был достойным сыном своего времени. Даже считался баловнем судьбы до роковой поездки в Италию в марте 1908 года.

Возвращаясь к молодым годам Виктора Голубева остановлюсь на его знакомстве в Петербурге с Наталией Кросс. Деду в ту пору было всего 22 года, его суженой 18 лет.

В сентябре 1900 года в Киеве состоялась свадьба Виктора Голубева и дочери киевского губернатора Наталии Кросс - красавицы из рода, как полагают, кавказских князей.

Вскоре после того, как Голу завершил курс в петербургском университете молодожены уехали в Гейдельберг, позднее перебрались в Париж.

Современники описывают Наталию Голубеву как очаровательную "молодую женщину, очень высокую, очень бледную, очень белокурую, одетую в шиншиллу, с фигурой кошки, с высокими скулами, восходящими под треугольные светлые глаза".

Слог высокопарный, но чего ждать от графини де Грамон, "воспоминания" которой только что процитированы.

Голубевы были хорошо известны в артистических и научных кругах Парижа.

Дед в те годы сблизился с Роденом. Их объединяло восхищение культурой Востока.

Среди работ Огюста Родена даже сохранился бронзовый бюст Наталии Голубевой, которая позировала великому скульптору.

Первый их сын Виктор родился в Германии, второй - Иван в Париже.

В это время Голу увлекся венецианским кватроченто и зачастил в Италию. В одну из поездок чета Голубевых была представлена уже знаменитому на всю Европу писателю Габриэле Д'Аннунцио. Известный сердцеед, бывший интимным другом знаментой дивы Луизы Казати и актрисы Элеоноры Дузе, которому на момент встречи с Наталией Голубевой было сорок пять лет, околдовал молодую женщину.

"Из Венеции, куда она затем поехала, непреодолимая сила, в которой можно угадать древнюю силу рока, повлекла ее, как пяденицу, во Флоренцию, в небольшое местечко Сеттиньяно, еще все пропитанное воспоминаниями о детстве Микеланджело, где жил автор "Огня", но только в октябре она уступила своим терзаниям", - пишет в своей книге Луи Маллере.

Таким печальным образом дед потерял свою первую жену, ставшую очередной пассией поэта и фашиста Д'Аннунцио. Это я к тому, что приручай, не приручай, а любовь зла.

Голу очень терзался изменой Наталии. Возможно, именно это обстоятельство побудило его к азиатским странствиям.

Сначала дед отправляется в путешествие по Турции и Египту. Потом, в 1910 году он организует археологическую экспедицию в Индию, где изучает главным образом монастырский комплекс Аджанты.

Хотя, как знать. Убегал ли дед от своих демонов или напротив, искал их индуистских храмах? В моих снах дед, рассказывая о своих экспедициях, неизменно упоминал своего дядюшку Александра Фёдоровича Голубева, исследователя Памира, Семиречья и Западного Китая.

Тяга к странствиям у меня от дяди, - говорил Голу усмехаясь в усы.

Сейчас я бы ответил ответил ему, что тяга ко вского рода сомнительным приключениям у меня от деда.

Но я проснулся. За секунду от катастрофы.