# Пойдем вместе, пойдем дальше Глава 4-я

Виктор Притула

21.


... В тот момент, когда мы вышли из скромненького нашего гест-хауза в тупиковой Батсу, ни путеводителей, ни элементарной "сити-мап" (карты города) у нас не было. Зато рядышком щучьим взглядом встретил нас возрастной велорикша...


- Сикло, мистер, сикло, - призывно забубнил этот извозчик, особо не надеясь на успех.

"Сикло", то бишь, "велорикша", - слово, производное от французского "бисиклет" (велосипед). История развития этого вида транспорта во Вьетнаме восходит к началу ХХ века, когда француз по имени Купо осуществил путешествие из Пномпеня в Сайгон на спроектированной им самим велоколяске. Как она выглядела , Бог весть...


Что же касается нынешних велоколясок вьетнамских "сикло", их отличительной особенностью" является расположение пассажира спереди крутящего педали водителя.

Это обстоятельство при поездке, как утверждают некоторые путеводители, позволяет в полной мере насладиться прекрасными видами города.


Признаюсь, никогда не задумывался над тем, чтобы наслаждаться ханойскими примечательностями, сидя в коляске "сикло".

Во времена интернациональной советско-вьетнамской дружбы поездка на "сикло" считалась проявлением имперского колониализма, за что советских людей незамедлительно отзывали на Родину со всеми последующими оргвыводами.


И все же когда кого-то из советских спецов Вьетнам доставал до печенок, то иные бедолаги, надравшись местной рисовой водкой, садились в "сикло" и на пальцах объясняли "сиклошнику", что ехать нужно в сторону "амбассады льенсо", где недремлющее око "старшего брата" тут же вычисляло "клиента" для неминуемой кары. Потому что советские люди на "сикло" не ездят, ибо сие действо есть омерзительное проявление колониального империализма.


Можно, конечно, поспорить на данную тему, поскольку такое НЕпроявление "омерзительного колониального империализма" лишало ханойских "сикло" их скромного заработка.

Однако Союз Нерушимый рухнул, а вьетнамские "сикло" подобно последним могиканам, продолжают колесить по запруженным современными лимузинами ханойским, сайгонским и прочим вьетнамским улицам. И постсоветские граждане из России из других государств "республик свободных" уже не сплоченных великой Русью, но разве что связанных российскими "Аэрофлотом" и "Трансаэро", могут нынче безбоязненно "наслаждаться ханойскими примечательностями, сидя в коляске "сикло".


В то злополучно начавшееся для меня ханойское утро, подавленный мышкиным огорчением, я и в мыслях не держал прогулки на "сикло". Однако ж...


Единственный способ выбраться из лабиринта "Шелковых" - воспользоваться реликтовым ханойским "сикло"...


Далее последует история, посвященная "трудностям перевода".

22.


Голова у меня кружилась. Нужно принимать какое-то решение. Принимать срочно, поскольку Мышка явно растеряна...

Не хватало только нервного срыва.

Приглядываюсь к этому худосочному пожилому "сиклошнику". Хотя его коляска способна вместить двух пассажиров, прокатить нас ему явно не по силам.

Возможно, тут же, словно из-под земли, объявится второй "сиклошник", но разговор пока не начался.

Да и потом, как его начать, запас немногих вьетнамских слов за пятнадцать лет мною забыт напрочь, с английским ханойский извозчик, как и бывший собкор "Правды" тоже никак. Но объясниться нужно.

Далее перехожу на "индокитайское эсперанто".

- Ай нид гоу бао "Нян зан" (Мне нужно иди газета "Нян зан"). Бляха-муха.

Старый даньти (товарищ) смотрит на меня как на ископаемого лиенсо, или рашу. Рот до ушей.

- Сикло, мистер, сикло, мадам...

Ему до лампочки куда мне нужно "гоу", главное заполучить клиентов.

Попробую еще раз с элементами французского.

- Тю сэ у э бао "Нян зан"?

Бао - по-вьетнамски газета.

"Вот мудак, читаю я на лице "сиклошника", где я ему возьму сегодняшний номер главного вьетнамского партийного органа". Он что-то громко говорит по-вьетнамски немногочисленным в этом тупичке прохожим, и кто-то извлекает откуда-то какую-то газету.

- Ноу, - говорю я, начиная нервничать, - ноу бао.

И тем самым повергаю и себя, и Мышку в полное смятение.

Начинаю догадываться, что сейчас появятся разносчики газет ... И что дальше...Тут меня осеняет. Нужно объяснить, что выбраться нужно на берег озера Возвращенного меча. А уж там я покажу на пальцах этому "сиклошнику" как добраться до редакции, в которой трудится мой друг Ту.

- Ай нид гоу Хоан Кьем, ю андестен, даньти?

Он все проандестенил.

- Нам до (пять баксов), - объявляет он с улыбкой кота Базилио.

Однако и аппетиты у этого лаццарони. За 15 бакинских нас привезли на респектабельном таксомоторе в эту нору из столичного аэропорта "Нойбай", а тут за маршрут шаговой доступности алчный сиклошник собирается развести бывшего собкора "Правды" на целый американский пятерик.

Нет, дядюшка "сикло", ищи лохов в других краях.

А ху-ху не хо-хо - отвечаю с почти ханойским диалектом и обворожительной улыбкой деревянного мальчика Буратино.

Поскольку на ху-ху наш коварный извозчик не соглашался, сошлись в итоге на полсотне тысяч донгов.

Мы острожно забрались в коляску сикло, которое жалобно заскрипело всеми своими железками.

Два хлипких паренька стали подталкивать это реликтовое средство передвижения и мы стронулись с места. Сиклошник натужно дышал, его велоколяска стонала на все лады и через пять минут мы оказались на берегу

Озера Возвращенного меча (Хоанкьем ). Это самое сердце Ханоя. Силошник жестом показал, что поездка наша финишировала.

"Ты сказал Хоан Кьем, я привез тебя к Хоан Кьем. И пошел бы ты на фиг со своей бао", - читаю я на лице извозчика.

От сердца у меня отлегло.

Дед тяжело дышал, но был жив.

Нет, больше ни за что не соглашусь на ОМЕРЗИТЕЛЬНОНОЕ ПРОЯВЛЕНИЕ ИМПЕРСКОГО КОЛОНИАЛИЗМА.