# Пиратские войны

Николай Николаевич Прокудин

Главы 1 - 7 из новой книги "Пиратские войны", которая является второй частью трилогии "Одиссея полковника Строганова".

"Пиратские войны"


## Глава 1. Обитаемый остров.


Судьба, шутя играет человеком, смеется над ним и расставляет ловушки на его пути. Каких только испытаний за последний год не послала эта шутница-судьба бравому вояке Российской армии полковнику Строганову Сергею Ивановичу! Сначала он оказался на гребне цунами и выжил. Стартовав на гигантской волне из современного Таиланда, затем каким-то непостижимым и таинственным образом попал в прошлое, в XVIII век, в бурный 1789 год! Но и там не растерялся: отбился от нашествия каннибалов, сумел поднять мятеж на шхуне "Баунти" против жестокого и коварного негодяя капитана Уильяма Блая! Знай наших, англицкая морда! А затем приключения продолжились! Потом строил цивилизованное общество на крошечном острове, затерянном в бескрайнем океане и населенном темнокожими амазонками, где стал королем. Организовал гарем (тайная мечта каждого настоящего мачо), понял, что это глупость, но было поздно. Вскоре пережил гибель любимых и верных жен в бою с мятежными подругами-людоедками. Наконец, пытался спасти оставшихся в живых членов экспедиции знаменитого капитана Лаперуза, но в итоге выручил только молодого юнгу. Сражался с ордами кровожадных дикарей-каннибалов. И это далеко не полный список тех событий, участником которых ему довелось быть.

А сколько раз мытарила его судьба по морям и океанам на утлом суденышке - старом тримаране! Сколько раз полковник умирал от жажды в тропических водах на своей потрепанной лодке. Казалось бы, таких испытаний, которые выпали на долю Сереги Строганова, хватило бы на дюжину человеческих жизней. А тут все события уместились в один год. Но судьба не спешила давать полковнику передышку. Что же ждет его впереди? Кто знает...


Теплые воды неизвестного южного моря простирались от горизонта до горизонта. Со всех сторон ничего не было видно, кроме медленно катящихся волн. Океан - это та стихия, к встрече с которой один на один, Сергей был плохо подготовлен. Но проявив чудеса героизма благодаря природной сообразительности и терпению, он выжил. Страшно не видеть суши много суток подряд, особенно если ты не моряк. Когда болтаешься на хрупкой посудине среди бескрайней водной пустыни, то кажется, что до земли не добраться никогда! Полковник и юнга были на грани отчаянья. Отношения между ними стали увидеть землю и отношения между ними стали заметно портиться. Юнга-француз, этот чертов Гийом Маню, вдруг обвинил полковника во всех грехах, в том числе и в их нынешнем положении. Они стали часто спорить по пустякам. Назревал серьезный конфликт.

Часами Строганов стоял с подзорной трубой, до боли в глазах вглядываясь в далекие горизонты. Но ничего похожего на парус или землю он не видел. И вот когда он уже был готов швырнуть опостылевшую бесполезную оптику в море, что-то совсем крошечное, словно соринка в глазу, мелькнуло перед его взором. Полковник повернул слабо наполненный ветром парус, закрепил руль и вновь припал к окуляру. Что это? Земля, дефект зрения или мираж? Вокруг вода и ничего больше. Однако, темное пятнышко, смутно виднеющееся далеко впереди вселяло надежду, что они причалят наконец к какому-нибудь берегу, что цивилизация где-то далеко-далеко, но существует. С каждой минутой пятно увеличивалось в размерах и служило неопровержимым доказательством существования суши на этой планете. Были бы на тримаране точная карта и компас, возможно, эта изматывающая одиссея горе - путешественников окончилась бы гораздо раньше. Но так как они плыли наобум, а через две недели от упадка сил даже не смогли грести, то хорошо, что вообще обнаружили хоть какой-то островок. Путешественникам срочно требовалась передышка, а для этого был нужен хотя бы маленький клочок земли, где можно постоять на твердой почве, запастись пресной водой, пополнить лодку продовольствием, и просто выспаться.

И о радость! Уже были видны в подзорную трубу склоны горы, заросшие зеленой травой, кустами, вот уже показались пальмы и еще какие-то деревья.

Из последних сил Сергей и Гийом налегли на весла, жажда и голод заставляли их, недавно таких изможденных, мощно грести веслами. По мере приближения к земле обетованной, гребцы увидели, что остров этот явно вулканического происхождения, что на нем буйная тропическая растительность покрывает большую часть суши и только небольшая полоса песчаного пляжа вдоль берега. Кустарник опутывал горные склоны, у подножья теснились несколько разновидностей низких и высоких пальм, возможно, тут растет и хлебное дерево, и железное дерево. "Знал бы, что так получится, загодя учил бы растительный и животный мир тропиков и экватора. А так, черт знает, что можно есть. На кого можно охоться, а чье мясо - несъедобно, а может быть даже ядовито!" - такие мысли посещали Строганова, пока он работал веслами.


Волны, как в замедленной съемке, лениво набегали на чистейший песчаный пляж и также медленно отползали, шурша мелкими ракушками и галечником. Товарищи по несчастью лихорадочно, из последних сил гребли к заветному берегу. Вот уже отчетливо видны висящие под самыми кронами деревьев аппетитные гроздья спелых бананов, а кокосы, усеявшие песок, манили скрытой под мохнатой скорлупой живительной влагой. Путников так замучила жажда, что им хотелось броситься лодку и вплавь добраться до пляжа и насладиться, наконец, этим обычно питательным и вкусным кокосовым молочком. Но приятели удержались от соблазна: ведь в лагуне могли водиться акулы. Совершенно обессиленные они выбрались из лодки, спотыкаясь и падая, побрели по воде, подталкивая тримаран к отмели. Спа-се-ны-ы!

Но внезапно из зарослей вышло лохматое человеческое существо, с огромной бородой облаченное в камзол с оторванными рукавами, в обрезанных по колено брюках, и в разбитых башмаках, подошвы которых были привязаны к босым ногам бечевками. Остров оказался обитаем! Местный житель был хорошо вооружен: в руках он держал направленное на лодку ружье, за поясом угрожающе торчали два пистолета, на перевязи болталась огромных размеров сабля. Незнакомец был далеко не молод и имел вид человека бывалого: седая копна волос и густая черная борода с сильной проседью, загорелое до черноты лицо, испещренное морщинами. Мужчина молча разглядывал незваных гостей, щурясь от яркого солнца. Встреча с этим хмурым, вооруженным до зубов субъектом казалось, не предвещала ничего хорошего. Если его ружье заряжено, то, конечно, перевес сил будет на его стороне, потому что ружья и пистолеты путешественников были из-за отсутствия пороха и патронов просто бесполезными железяками. Можно попытаться незаметно вынуть из сумки "муху". Но стрелять в человека из гранатомета неразумно и бесполезно. И к тому же, чтобы в него бахнуть, эту "муху" еще надо успеть зарядить... Кто же будет ждать, когда Серж приготовит оружие к бою? За это время бродяга несколько раз успеет выстрелить, и из мушкета, и из пистолетов.

"Робинзон хренов, свалился на нашу голову!" - сердито подумал Серега.

Руки Строганова тряслись от голода и усталости, поэтому вероятность не промахнуться, даже с близкого расстояния, по столь малой мишени была не более одного процента. Полковник принял решение не морочиться с "мухой", сначала переговоры, затем стрельба. А на каком языке говорить с этим чучелом? Кто он? Малаец? Китаец? Кажется, не азиат. На папуаса или гвинейца тоже не похож, скорее одичавший, потерпевший кораблекрушение европеец...Свихнувшийся или в здравом уме? Викинг? Немец? Фламандец? Кто вы, мистер Икс?

Человек все так же хмуро смотрел на не званных гостей, но потом неожиданно заговорил по-русски!

- Эй! Басурмане! Пойдите прочь! Это мой остров! Территория занята, нечего здесь шастать, кому ни поподя! Эта земля россейская! То бишь, моя обитель! - закончил тираду по-английски: "гоу хоум".

О, свершилось чудо! Этот абориген говорит по-русски! Хотя Сергей и не все разобрал в его путаной речи, но смысл тирады он понял. Забавно! За тридевять земель русак с ружьем охраняет затерянный в океане остров. Откуда взялся этот имперский осколок? Что это за потешный гарнизон? Кто его начальник? Он сам?

- Дружище! Не стреляй! Попадешь - убьешь! - стал убеждать полковник своего "земляка". - Чем потом дырку в моей прострелянной груди зашивать будешь? Уймись, черт оглашенный! Я тоже русский человек, как и ты. Если ты, конечно, сам не врешь и действительно из России.

- Мать честная! Свои! Неужели повезло! - закричал человек и как безумный запрыгал от радости. - Православные! Откеля путь держите?

- Свои мы, свои! Не бойся, не стреляй, а лучше помоги причалить. -Сергей шагнул обратно в воду и ухватился за борт с левой стороны тримарана, незнакомец схватился за правую опору, а француз стал выталкивать суденышко на берег с кормы. Затем Гийом закрепил конец веревки за нос тримарана, подбежал к ближайшей пальме и другой ее конец обмотал вокруг ствола, завязав его крепким морским узлом. В парнишке чувствовалась настоящая морская хватка. Пока француз возился со швартовкой, русские мужики крепко обнялись и поцеловались. Радости не было предела! Встретить посреди бескрайнего океана на неведомом острове земляка! Шумное братание продолжалось.

-Тебя как звать-величать, мил человече? Ох, ты господи! Повезло то как мне!

- Друг! Дай пить! Воды! Не то сейчас умру! - умоляюще воскликнул Сергей и упал от изнеможения на песок. - Все расспросы после.

Э-э! Да вы умираете от жажды! - догадался наконец островитянин. - Сейчас, сейчас...

Мужик метнулся к кустам и вскоре вернулся с двумя половинками расколотого кокосового ореха, которые были наполнены водой. Островитянин протянул каждому путешественнику по емкости. Сергей жадно отхлебнул теплой невкусной жидкости, но сейчас она казалась ему вкуснее и желаннее, чем родниковая.

Гийом тоже допил воду, а затем, вынув из-за пояса кортик, принялся срубать скорлупу с валявшегося на песке ореха. Добравшись до молочка, он запрокинул голову и с жадностью принялся пить этот волшебный нектар. Сергей спохватился и тоже начал очищать ближайший к себе плод. Мужичек с участием смотрел на измученных жаждой и голодом мореплавателей. Минуту-другую он постоял, а затем бесшумно скрылся в зарослях.

Где-то в глубине острова раздался треск и стук, но Сергею и Гийому было сейчас не до этого исчезновения. Юный француз с ловкостью обезьяны взобрался на пальму и срезал связку спелых плодов. Строганов поймал две брошенные сверху желтые грозди, а одну не удержал, она шмякнулась на песок и рассыпалась. Крупные бананы лежали на песке, вызывая в памяти человеческой грудной клетки, вызывая в памяти воспоминания о кровожадных людоедах.

Бр-р-р! - Сергей потряс головой, отгоняя от себя мерзких призраков.

Гийом быстро спустился по стволу, и они, сидя на корточках, дружно принялись уплетать бананы, запивая молочком из орехов. Вот оно настоящее счастье! Момент истины! Как мало нужно человеку! Вода, еда, твердая почва под ногами, что еще? Но это "еще" было лишь мечтой, ведь сил не было даже на мысли о нем ...

Перепачкавшись и утолив жажду мореплаватели наконец-то смогли расслабиться, вместе за столько дней. Сергей сел, прислонившись к пальме, а Гийом распластался чуть в стороне, в тени нависающих над ним густых цветущих кустов и стал жадно вдыхать их аромат. Но вновь раздался треск и, разрубая саблей стебли вечнозеленой растительности и нависающие скрученные и спутанные лианы, из зарослей появился хозяин острова. Старик с трудом продвигался сквозь эту сплошную зеленую массу, чертыхался, падал, но все же очень быстро добрался до побережья.

- Ну, паря, вы меня обрадовали! Услышал Бог мои молитвы! Слава тебе господи! Будет с кем поговорить! Откуда вы свалились на мою голову? Я ведь даже сбился со счету, который год одиноко остров обживаю. Но никак привыкнуть к чужбине не могу. Други мои, дайте я вас обниму на радостях! Меня Ипполитом Степановым кличут! Могет, слыхал? Ротмистр, депутат дворянства от Верейского уезда. Известен тем, что был избран в комиссию Уложения 1767 года, во времена правления Екатерины.

- Нет, дядя, не слышал я про такого, - ответил Сергей. - Я полковник Строганов, это Гийом Маню.А чем ты так знаменит, дядя? Депутатов очень много.

- Чичас можно уже сказывать, это дела давно минувших ден. Известен я участием в бунтах. Я, право слово, первый раз пострадал задаром. На ассамблее не супротив Государыни Императрицы пошел, а токмо голос подал, возражая ея полюбовнику. Ипполит Степанов не был среди тех, кто посчитал власть Катерины незаконной на Российском троне. Заговорщиком не являлся, но к заговору все одно пришел. Происшествие случилось по моей гневливости, перебранился я с Гришкой Орловым, вспылил малость, а меня за это в ссылку, к камчадалам. Меня! Дворянина! Ротмистра! Эх, попадись мне этот Гриня! Затем, сразу после перебранки, засунули меня царицыны сатрапы в кибитку и под охраной вон из Москвы. Думал, высылают в имение, ан, нет, ссылка в дальний острог! И лишь там я ужо сподобился на участие в Большерецком бунте на Камчатке, да сумление мне на ум взошло в законности трона матушки-императрицы. Про бунт такой тоже не ведаешь?

Сергей замотал отрицательно головой, а мужичок искренне удивился.

- Нет? А ты, паря, чо, не камчадал? Не? А откуда ты, тады, браток, сюда, заявился? Из Москвы белокаменной? Нет?

- Я из Сибири, - пояснил Серж.

- Проезжал я через нее, по этапу в санях. Бо-о-льшие земли, не освоенные.

- А до того был за границей: Германия, Афганистан, Китай, - вновь ничуть не соврал Сергей, но лишь ничего не сказал о датах своего пребывания в этих странах.

- Ага! Чудно! Странный вы господин. Не знаете про Большереческий бунт? Странно. Даже в Петербурге про наше смутьянство говорили, пошли вести до всей Расеи. Я краем уха слышал, вернее, уверен даже, что меня наша добрейшая царица-матушка простила, но не смею предстать пред ее светлые очи. Не то чтобы совестно - боязно. В милости ее не сумлеваюсь, а вот в людскую подлость быстрее поверю. Царица, возможно, вчерась миловала, но прибудешь в столицу, а там Гришка Орлов или другой хахаль бумагу подсунет, и будьте любезны, уже новый указ о каторге дожидается тебя. А может, и того хужее, дыба, как с царевичем Алексеем Петровичем было дело. Или сошлют не то что на Камчатку, а дальше, к студеному морю, где командор Беринг сгинул! Говаривали знающие люди, меня и в Лондоне, и в Париже агенты сыскать пытались. Вот я и убег из Европы. Негоже, мне дворянину, служить при чужом дворе и присягать чужому царю на верность. А прятаться я не смогу, больно шумным и скандальным уродился. Вот жисть! А всему виной проклятый Бейпоск, пройдоха и самозванец! Полячишка подлый, арестантская морда, сбил нас, честных служивых, с пантолыку! Да, прошу прощения, а кто на русском троне царствует чичас?

- Все та же Екатерина II, - с усмешкой ответил Строганов.

- Ить как присосалась к царствованию! И не помре никак!

- Эх, двести лет как померла, да вот воскресла... - пробурчал Серж.

- Чего сказывал, я не понял? - живо переспросил ротмистр.

- Да, так, ничего, это присказка...

Бывший ротмистр Степанов задумчиво поглядел на гостей, но от дальнейших расспросов воздержался.

- Как ты говоришь его фамилия, твоего полячишки подлого? - предпринял Серега тактический ход с целью пробудить у ротмистра воспоминания о враге, чтобы отвлечь его от смутных подозрений на свой счет.

- Август Беньевский. Он и проходил по делу как главный бунтовщик! Да что о нем речь вести: пустой человечек, фармазон и вор! А как тебя-то звать - величать, мил человек? Что-то я от избытка чувств запамятовал ваши имена...

- Полковник инфантерии, племянник графа Строганова, Сергей Строганов, - с пафосом представился "напуская тумана" Серега. Он специально изменил название пехоты на старый лад - инфантерия, чтоб понятнее было этому современнику Екатерины Великой.

- Ага, значит-ца вы, сударь, молодой граф! Ну да и я не лыком шит. Дворянства Верейского уезда, Московской губернии, депутат! А бывших депутатов не бывает, была медаль подтверждающая мое звание, с ликом императрицы, так отняли супостаты...

- Мать честная! И тут депутаты! Нигде от них спасу нет! - удивился Серж. - Первый депутат на моей памяти, который ходит в лохмотьях. Островной депутат...

- Да, молодой человек! Депутат! Именно так, и избран с почтением к моим неоспоримым достоинством. А они сатрапы, меня, под белы руки да в ссылку! Силком! Не имеют права! Ну, да ладно, дела минувшие, тому уж более 20 лет... А, что это сотоварищ ваш помалкивает? Онемел, что ли? Как вы его величали давеча?

- Он француз, юнга Гийом Маню. Корабли эскадры Лаперуза затонули, экипажи погибли, спасся только он один. Я взял Гийома под свою опеку.

- Опека - это хорошо, это по-христиански. Пусть живет себе раб божий. Французишки, хоть народ и легкомысленный, но все же не такой вредный и упертый как англичане. Но одно условие ставлю твоему спутнику: слушаться меня во всем и повиноваться безоговорочно! Я на острове бог и царь, а если точнее губернатор! Остров назван мною "Петропавловск", в честь Ампиратора Петра Алексеевича и наследника трона Павла Петровича! У меня не забалуешь...

Сергей с внутренней усмешкой наблюдал за этим исхудавшим пожилым господином, по сути, слегка тронувшимся умом стариком, который так торжественно именовал себя губернатором. Шутка ли много лет один-одинешенек на острове. Но дедок все еще сохранил повадки спесивого вельможи и был в душе все тот же ярый монархист.

- Господин Степанов! Выпить не найдется у вас на острове, чего-нибудь покрепче воды? За встречу! За знакомство...

- Э! Да я вижу ты, полковник, парень хват! Что, учуял запах свежей бражки?

- Да так. Повеяло чем-то родным и знакомым.

- Молодец, полковник! Ладно, так и быть. Ради такой встречи лучшей своей наливочкой угощу. Жаль, первача сейчас нет, но для хороших людей ╛- сделаем! Сегодня обязательно поднимем, так сказать, кубки! А за трапезой, я вам поведаю свою грустную, историю горемыки-депутата. Если вам, граф, это, конечно, любопытно...

- Давайте на острове обходиться без чинов, - рискнул предложить Серж.

Степанов несмотря на свой апломб, неожиданно махнул рукой - демократично согласился.


Отшельник поманил гостей и опять направился к зарослям. Гости шагнули за ним следом. Но кусты и высокая трава лишь слегка качнулись перед их носом..., а провожатый таинственно исчез. Сергей раздвинул ветви - но ни тропы, ни следов. Может, это был дух? Призрак таинственного острова? Путешественники в нерешительности топтались перед зеленой стеной, оглядываясь по сторонам, и искали глазами фигуру самостийного губернатора. А был ли "мальчик"? Внезапно где-то за их спинами послышался шорох и из травы высунулась все та же бородатая рожа, старик спросил с удивлением:

- Мужики, ну вы чо? Бражка сама не приходит, к ней надо идтить! Потерялись иль передумали?

Сергей, дивясь скрытному и тихому перемещению по джунглям этого пожилого человека, быстро шагнул следом, чтобы не потерять вновь его из виду. Гийом, пребывавший все время в растерянности, вдохнул аромат какого-то яркого экзотического цветка, замер на месте, замешкался, пришлось француза крепко дернуть за руку. Путники мучительно продирались сквозь густые заросли, ломая ветки, как вдруг кустарник и трава словно расступились перед ними. Товарищи по несчастью вышли на плотно утрамбованный небольшой пятачок земли между высокими пальмами. Поляна со всех сторон и даже сверху, была опутана лианами. Таким образом были огорожены от внешнего мира загон и хилые постройки, и в загоне бродили козы. А его центре в густой грязи лежали семь или восемь свинок. Сергей удивленно поглядел на "губернатора", тот, гордо подбоченившись, пояснил, что этот грязный загон не что иное, как ферма молодняка, а взрослая скотина сейчас находится в самом жерле потухшего кратера, иначе животные вырвутся на волю, а тогда вытопчут везде траву и загадят весь остров!

"Эге, да мужик этот настоящий активист-эколог", - подумал Сергей, а вслух произнес:

- Господин Степанов, вам благодарность от Гринписа за сохранение флоры и фауны!

- Какой еще там "писа"? Ты чего обзываешься?

- Все ясно, наш ротмистр не знаком с такой конторой. И верно, ее в 18 веке и в помине, не было, - пробурчал себе под нос Сергей громко пояснил: - Это не "писа", а название одной уважаемой международной организации.

Отшельник Степанов почесал ухо, опять задумчиво посмотрел на гостей, видимо решил про себя, что уж очень он за время своего отшельничества отстал от жизни. Затем предложил гостям пройти дальше, в глубь острова. Ротмистр яростно продирался сквозь заросли, прорубая саблей тропу, и едва приятели проходили по ней след в след, как кусты и ветки сдвигались сзади, словно и не ступала здесь никогда нога человека. В кустах мелькали какие-то зверьки, в траве шуршали и с писком разбегались при появлении человека грызуны. На ветвях щебетали птицы, которые с приближением двуногих существ покидали насиженные места и громкими тревожными криками оповещали обитателей джунглей об опасности.

Вскоре они очутились перед склоном большой горы, у величественного нагромождения из гигантских валунов и базальтовой реки из застывшей потухшей вулканической лавы.

Эта гора и была тем дальним ориентиром, который был виден издалека и, держась ее вершины, плыли на лодке наши путешественники.


От дерева к дереву тянулась изгородь с заостренными кверху кольями, которые были оплетены колючими лианами. К частоколу была приставлена хлипкая лесенка, по ней губернатор живо забрался наверх и пригласил следовать за собою гостей.

- Робяты, не зевай! За мной! Кто не успел, тот не съел...

Сергей без лишних разговоров перемахнул через забор, а юнга, опасливо озираясь, опять замешкался.

- Мсье, ты рискуешь заночевать на той стороне! Можешь не скромничать, смелее паря! - подбодрил его ротмистр. - Не сумлевайся, она крепкая, выдержит.

Придерживая одной рукой эфес шпаги, парнишка, осторожно переставляя ноги, наконец взобрался наверх. Вдоль стены с внутренней тянулся шаткий помост, на котором теперь стояли наши путники, явно боясь упасть.

- Не боись, вьюноши! Сделано на совесть! - опять подбодрил француза хозяин острова, заметив, что его гости сомневаются в прочности сооружения. - Я здесь сто раз все проверил: и подпрыгивал, и топал ногами, и с грузом по трапу ходил.

Сергей оглядел с высоты помоста постройки губернатора и поразился тому, как хорошо благоустроил остров этот русский Робинзон Крузо. Он не мог вспомнить, когда именно написал свою книгу Даниель Дефо и могли ли ее читать в эти годы россияне. Но все, что он видел перед собой, было так похоже на описание из знаменитой книги и на кадры из многих ее экранизаций.

Изгородь не была сплошной, имелись и ворота, и смотровая башня. Внутри, в центре площадки стояла изба между четырех деревьев, вернее сказать, хижина с дверью и узкими окнами-щелками. Крыша когда-то имела покатые склоны, но сейчас на ней проросли трава и даже местами кустарник, что делало ее бесформенной, а свисающие с деревьев лианы полностью скрывали, если смотреть сверху, от посторонних глаз это жилье.

"Даже с самолете ничего не увидишь! Черт, придет же такое в голову! - чертыхнулся Сергей. - Какой сейчас самолет в 1789 году?! Вернее уже наступил 1790! Не важно. Все равно в 18 веке их не было даже в мечтах"

- Замечательная маскировка! - похвалил Строганов вслух ротмистра, как военный военного, старик засиял и дружески похлопал полконика по плечу.

Затем они направились к хижине. Перед домиком стояла простая лавка и грубо сколоченный обеденный стол, чуть в стороне виднелся выложенный из камней и обмазанный глиной очаг. Вдоль стен по ранжиру - аккуратные грядки с какими-то тропическими культурами, рядом - небольшой водоем с дождевой водой для полива, далее - навес и нары под ним. За домиком, в гору вела узкая извилистая тропка, которая на середине подъема терялась из виду среди камней и кустарника. Видимо, она шла к тому самому пастбищу взрослых животных, которым так гордился хозяин.

"Молодец старик! - мысленно опять похвалил ротмистра Серж. - Хорошо обжил островок, основательно, на века. Знать, решил помирать, на чужбине. А действительно, куда ему плыть? Домой - значит попасть на каторгу или на плаху. Тут он сам себе хозяин, сыт, пьян и нос в табаке..."

Табачком и, правда, потянуло, это ротмистр набил трубку и с наслаждением закурил. Затем, подбоченясь, он орлиным взором окинул все свое хозяйство и вопросительно посмотрел на гостей: ну, как вам, мол, мой острог?

- Солидно. Думаю, если что, то можно отбиться от большой банды дикарей, - сказал Сергей.

- Что мне дикари! Этих антихристов я быстро отвадил, от моих владений, - хвастливо отозвался на слова Строганова старик. - Один раз шайка людоедов приплыла, голов двадцать, но никто из них не возвратился к своим женам. Мои мушкеты всегда наготове, а порох держу сухим. Гораздо опаснее пираты, коих в этих морях тьма-тьмущая!

- Пираты? Ты, дядя, не перепутал? Чай не Карибы, откуда они тут возьмутся? - удивился Сергей. - Не заговариваешься?

- А как я тут очутился? С пиратами и приплыл! - гнул свою линию старый ротмистр. - Думаете, тронулся умом мужик? Нет, разум ясен, мыслей сонм, а рука, как и прежде, крепка!

Дед погрозил, не ведомо кому кулаком.

- Тогда приглашай к столу, наливай вина в чарки и рассказывай о пиратах! - предложил Строганов. - Продолжим разговор по русскому обычаю за столом...

Хозяин спохватился, усадил на лавку гостей, сам метнулся к навесу, достал жбан с бражкой, кружки, из печи вынул кусочки подкопченой рыбы, перекрестил лоб, и изголодавшие гости без молитвы с жадностью накинулись на еду. Ротмистр под страстное чавканье и громкое причмокивание путешественников принялся рассказывать о своих удивительных, порой драматических приключениях. А пережил на своем веку ротмистр Степанов немало...

- Эх, ребяты! Я повидал много разных стран, поучаствовал во многих битвах, пересек два раза земной шар! Она и правда круглая!

Рассказ его был долгим, но интересным. Сначала он пытался говорить на ломанном французском, чтобы было понятно Гийому, но память все время изменяла старому вояке и постепенно он перешел на-русский, и в конце в концов он так увлекся, что забыл о французе. Юнга несколько раз пытался переспрашивать, но затем перестал вникать в разговор русских и задремал, разомлев от еды и бражки.


## Глава 2. История жизни дворянина Ипполита Степанова.


...Веришь, мил человек, я пострадал за правду. Я за нее всю свою жизнь маюсь! Когда погубили императора Петра III, меня не было ни в Петербурге, ни при дворе, но многие люди о том злодеянии шепотом, но рассказывали. Позже стала молодая императрица новые законы сочинять, и призвали нас со всех краев, губерний, волостей, для оформления согласия, дворянство и прочий служивый люд. У меня и в мыслях тогда не было не соглашаться с коронацией Екатерины, воспротивиться смене власти. Зачем мне, простому помещику, влезать в династические споры? Я был по обыкновению своему весел и пьян, буйствовал и развлекался в Белокаменной. На ассамблее много говорил, шумел, спорил. Обозвал фаворита императрицы срамным словом. Со мною, я уже говорил раньше, это бывает. Подумаешь, выражался! Вот за этакий пустяк меня, русского дворянина, со скандалом и турнули из Петербурга. Так я завсегда был по молодости горяч. Но я же русский человек, чай не голландец какой или швед! Одних дуэлей на моем счету была целая дюжина! И вот сослали не за поединок, не за дебош в присутственном месте, а подумай только, за дерзкие слова супротив Гришки Орлова. Скрутили руки, в кибитку сунули. Надеялся, что не на гауптвахту, до дому везут, в имение, ан, нет, дело гораздо хуже. Прямо из зала собрания в ссылку направила меня государыня императрица, чтобы ее любимцу больше никогда и никто не смог слова поперек сказать.

Попал я на окраину империи, на Камчатку. Об этих краях я никогда раньше и не слыхал! И вот казалось бы, терпелив русский человек, ко всему привыкает, ан, нет. И вот среди ссыльных родился заговор супротив притеснений. А главный зачинщик бунта Беньовский, кличка по-простому - Бейпоск. Кем он только в жизни не был, вроде бы даже иноземной службы бывший полковник. Только я склоняюсь к мысли, что он, скорее всего был обыкновенный проходимец. Этот, полячишко подлый, придумал "Манифест" сочинить, что, мол, присяга была незаконной! Объявили в ту смуту Павла Петровича законным императором, об этом заранее у Беньовского грамотка была заготовлена и зашита за подкладку! Народ смутили и подбили на выступление, во время бунта разбили морды служивым и торговым мужикам, да прочий чиновный люд покалечили сильно. Дальше еще хуже, убили мы коменданта Камчатки, капитана Нилова, захватили галиот "Святой Петр" и в дальние странствия подались. Набралась нас сотня человек за счастьем плыть, искать его неведомо где, за три девять земель. Будто слыхали мужички про такой, что стоит посреди моря-океана остров справедливости...

- Нашли? - с сочуствием спросил Сергей.

- Какое там... Нет справедливости ни на море, ни на суше! Сплошь кругом одна подлость и предательство! - тяжело вздохнул Степанов. - негодяй Бейпоск и нас предал! Мы проплыли всю гряду островов от Камчатки и до японов, до самого их порта Нахасаки. Туда русские люди до нас не забирались! Затем Формозу воевали, и колонии португалов на Сиаме угрожали разорением. Португалы, страх как, испужались: думали, русская эскадра позади нас плывет. Губернатор ведь не ведал, что мы лишь небольшая шайка смутьянов... Хитростью только и осилили нас португалы, подкупили гада Бейпоска... Продал этот подлый выжига и корабль, и товар, и такелаж, и даже наших баб! Одну сам даже ссильничал. Хорошую такую, молодую камчадалку, девку безответную. Ох, и дал я ему за это по харе! С такой свиньей не до дуэлей. Он стерпел тлгда, а позже взял и спровадил меня обманом в крепость, в тюрьму к португалам упек! В приказной бумаге написал: "За бунт супротив начальства". Это супротив его, жулика, Бейпоска-то! Тоже мне, начальник... Первый в Европе пройдоха и жулик! Далее, покуражился он маненько, но освободил из неволи, ему штурман в дальнейшем путешествии был по-прежнему надобен. Беньовский опять хитростью вернул себе корабль, обобрав до нитки доверчивого губернатора. Мы уплыли из порта, и где нас после этого только не носило. Были в стране расположенной на большом острове, Мадагаскаром называется. Затем плыли вокруг Африки и в Европу перебрались. За это время устали, поистрепались. Вот команда и разбрелась кто куда. Я в Лондоне лишь несколько месяцев пожил, а затем, чтобы избежать ареста, от греха подальше перебрался к французам. Оттуда в Гишпанию, а через год в Португалы подался и нанялся на судно в торговую экспедицию. Язык их я знал, морское дело уже понимал неплохо, а в ратном, всегда смыслил. Но кораблик-то оказался не купеческим - пиратским. На нем капитан Мигель Барбоза замыслил грабить купцов в океанах от берегов Индии и до Китая. Для того он и набирал многочисленные абордажные команды и экипажи на три военных корабля. Настоящий хитрый Барбос был этот Барбоза. Подобралось народу две сотни, головорез к головорезу! Жуткая компания... И я среди них.

Эскадра Барбозы обогнула Африку, и я опять побывал на острове Мадагаскаре. Позднее, флибустьеры пересекли океан и месяц барражировали у берегов Индии, но без особого успеха. Англичане вскоре прознали о коварных намерениях Барбозы и выслали на поиски пиратов эскадру. Мы едва ноги унесли, но один корабль потеряли в бою у берегов Индии. Капитан Барбоза тогда сумел увести из-под носа англичан основательно потрепанную "экспедицию" к островам вблизи Фармозы на отдых и для поиска новой добычи. Там у него на островах были старые приятели, местные пираты из китаезов. Наши португалы их всех, за хлеб-соль, в благодарность за гостепреимство на прощанье порубили на куски. Всему виной проклятое золото, жемчуга и рубины, а вернее человеческая алчность. Капитаны пиратских кораблей на тайном совете порешили: зачем воевать города, грабить торговые шхуны, брать с боем крепости, если вот она добыча только руку протяни: азиатами награбленные сокровища лежат себе в тайниках и ждут, когда их заберут новые хозяева. Барбоза вступил в сговор с дружком-китайцем Ван Ли. Этот китайский пират был не менее коварный, чем наш. Ли предал своих друзей, потому что решил увеличить свою долею от награбленного. Сначала "наши" подпоили азиатов, а затем как бы в знак дружбы подарили им много бочек мадеры, и китайцы напились до бесчувствия, а наши пираты лишь притворились, что пьют. Когда много народу пьяными валялись, то Мигель Барбоза дал сигнал к бою. Наши корабли из всех орудий внезапно бахнули по пьяным азиатским пиратам, а предатель Ли ударил с тыла по своим дружкам. Сразу подожгли и утопили четыре шхуны! Вот так внезапностью обеспечили победу. Оставшиеся на плаву два сампана попытались прорваться, но пока поставили паруса, пока вышли из гавани, мы их нагнали и тоже отправили на дно, а заодно и дружка-предателя грохнули. Укрывшихся на берегу китайцев подручные Барбозы разыскали и всех зверски перебили. Жгли каленым железом, рвали ноздри, сажали на кол, все выпытывали места сокрытия пиратской казны. Так под пытками выведали тайну местонахождения сокровищ. Богатая досталась добыча: злато и серебро, каменья дорогие среди них: изумруды, сапфиры, топазы и рубины. На берегу лежали горы дорогих товаров, особенно много было пряностей. Сутки мешками их грузили на корабли. Мускатный орех, кардамон, перец! А еще корицу, куркуму, лаванду, шафран, бадьян, калган! Я весь пропах приправами и специями, таская их в трюм, как кусок хорошего мяса. И этот запах въелся в меня намертво. Целый год еще на этом острове запахи пряностей меня преследовали, как будто я не человек, а ходячий мешок с пряностями. Давай выпьем за упокой души всех безвинных, что я вынужден был погубить, чтобы самому выжить...

Старик внезапно взгрустнул. Собутыльники опустошили еще по кружке.

- Итак. После учиненной расправы и разграбления Мигель Барбоза, набив трюмы богатой добычей, двинулся в обратный путь. Во время того похода я, простой матрос, дослужился до фейерверкера и под конец стал канониром, при 12-дюймовой мортире, на втором корабле "Фиесте". На "Большом совете" зашел разговор о дележе "приза". Вижу: честно делиться никто не собирается. Все друг на друга косятся с большим подозрением - не доверяют. "Общий корабельный котел" хранился в каютах у наших капитанов, которые подле себя держали самые дорогие каменья и золото. И наш капитан Гаспар, и проклятый Барбоза, обещали не обидеть экипажи, а жемчуга поделить по приходу в Лиссабон. Говорить говорили, а в глаза они никому не глядят.

Эге, смекаю: как пить дать, нас, рекрутированных иноземных наемников до конца плаванья порешат, нет человека - значит его доля к другим переходит. Главари-то наши люди не только отчаянные, но и без стыда и совести. И никто супротив них не выступит. У всех на памяти жуткая расправа с китайскими пиратами. Да и довериться особо некому было. Православные только я, хитрый грек из турецкого полона спасенный, да болгарин, выживший при захвате торгового корабля персов. Ах, да, еще был казак-бунтарь, но тот служил на корабле Борбозы. Начали мы трое толковать о побеге. Дружно сговорились на подходе к Сиаму вместе убечь, прихватив с собою свою долю. Но грек, подлая душа, забоялся и всех предал. Пошел к боцману, доложил о наших тайных замыслах. Боцман к капитану Гаспару - наушничать. Схватили нас и сильно били плетьми. Грека тоже били, и не меньше нашего. От смерти нас спасла внезапно налетевшая буря. Не успели, подлые пираты, выполнить приказ одноглазого капитана - повесить нас на рее. Заперли нас в клетку и спустили ее в трюм, чтобы, когда кончится шторм, развлечься и покуражиться над пленниками. Наше счастье, налетел ураганный ветер невиданной силы. Он сломал мачту, оборвал паруса, шхуна накренилась, зачерпнула бортом волну и начала тонуть. Мы были в отчаянии. Но перед тем как покинуть шхуну нас освободил мавр, которого я когда-то спас в бою. Мы выскочили на палубу, а корабль уже под воду кормой уходит, и нет ни одной души на борту. Уцелевшие пираты бежали на шлюпках к флагманской шхуне адмирала Барбозы, так он себя стал величать после избиения китаезов. Глядим, бывшие наши товарищи торопятся, гребут изо всех сил, хотят спастись. Но, видно, бог был не на их стороне. Все четыре лодки перевернулись и пошли ко дну. Мы прокричали "ура", радуясь гибели наших палачей, но особо торжествовать было некогда, у самих-то дела шли не лучшим образом - тоже тонем! Мачты окончательно сломались, шхуна стала медленно переворачиваться кверху килем. Такелаж не выдержал - порвался. Ну, думаю, конец мне пришел. Вдруг вижу: мимо меня по волнам плывет огромный обломок мачты. Я, не будь дураком, кинулся в воду и схватился за обрывки паруса. А мои товарищи по несчастью замешкались от страха и ушли на дно вместе со злополучным кораблем.

Обвязался я канатом, зацепился за рею, чтоб не смыло волной, плыву, хлебаю морскую воду, отплевываюсь. Долго носило меня по морю в полубеспамятстве, и вынесло, наконец, к этому благословенному острову. Таперича это моя земля, моя вотчина! Сызнова я стал помещиком, токма без холопов. Был у меня в работниках сначала арап-кораблекрушенец, но умер. Еще полгода двое китаез трудились, тоже бедолаги с утопшего сампана, да работать не захотели, черти узкоглазые, убегли. Зря я их прикормил, обул, одел. Из обломка моей мачты ночью плот соорудили и уплыли. Надобно было их пороть да в железы заковать, а я не в меру был добр. Теперь крестьянствую тут один...

Взгляд бывшего крепостника-помещика заинтересованно упал на юнгу, но Сергей упредил развитие его мысли в этом направлении:

- Эге! Дядя! Не балуй! Даже думать не моги об этом молодце. Гийом Маню мой друг. Или ты на нас обоих глаз положил? За такие мысли я тебя сам розгами сечь буду!

- Помилуй бог, я лишь о хранцузе помышляю. Мне смерть как свинопас нужен. Парнишечка для этой должности очень даже гожий! Харчи-то как он отрабатывать будет? Здесь на острове все равны, и кто не работает, тот не кушает! Дворянские регалии на материке, а тут борьба за выживание! Я и плотник, и огородник, и садовод, и пастух. Сам выращиваю скотину, сам забиваю, сам еду готовлю. Слуг нет.

- И к какому делу думаешь определить меня, полковника Строганова? - поинтересовался Сергей.

- Дело для военного привычное: стоять на часах, караулить остров, оглядывать море от налетчиков и людоедов, помочь мне по строительству крепости. Правая стена ведь совсем заваливается, потому как ея намедни скатившийся камень сдвинул, совсем стала живая, шевелится, того и гляди упадет. Еще ров для воды не худо было бы выкопать. Дел много. Если хотим хорошо есть и в покое от ворогов жить, надо оборону держать в порядке. Без работы умрем с голодухи, остров нас не прокормит, одними бананами сыт не будешь! Да и запасы их не вечны.


Юнга проснулся из-за того, что монотонная, усыпляющая речь старика прекратилась. Сергей перевел Гийому смысл высказываний хозяина острова и тот ответил, что согласен совместно трудиться.

На том и порешили. Ипполит этому очень обрадовался.

- От славно, ребяты! Не надо будет ссоры разводить, понужать к работе. Понятливые, это хорошо. Тогда выпьем за мир и согласие!

Старик вынул из потаенного погребка новый кожаный мех, наполненный брагой и начал подчевать гостей.

Сергей пил с оглядкой, он был не склонен доверять до конца старому пирату и, как видно, большому пройдохе. Взгляд у Ипполита порой становился тяжелым, нахмуренный, несмотря на согласие между жителями и губернатором. И какие при этом мысли шевелятся под черепной коробкой старика? А ну, как опоит, веревками опутает, в колодки оденет, в железо закует, да заставит силой работать на себя? Личность темная, мало ли что он сейчас в своей истории наврал? Возможно, сам душегуб отъявленный!

Гийом, видимо, об этом не заботился, и ни о чем не думал, он просто полностью положился на старшего товарища, смело пил, подставляя кружку для очередной порции дармовой выпивки. Француз осушал чашу, наливал и сызнова хлебал, не переставая, дармовую брагу.

Еда была скудной, Ипполит пояснил убогость порции угощения Великим постом. Какой может быть пост на острове? Да еще в это время года? Видно, он запутался в календарных датах, не иначе...

- Дорогой Ипполит! Не ошибся ли ты с началом поста? Чай, на дворе сейчас конец декабря? - усмехнулся Строганов.

- Возможно, на вашем дворе и декабрь, а у меня, тута на острове, весна в разгаре! Я к пасхе готовлюсь, скоро яйца красить буду! У меня свой государственный календарь! Будем жить по нему! Завтра закончится Великий пост.

- Не возражаю, нам все едино, жалко только блюда будут постными, - сказал атеист Серега...

- Не переживай, рыбкой будем питаться.


Особых яств, действительно, не было, как говорится - без разносолов. И с солью на острове тоже беда, для современного человека пища казалась безвкусной. Хозяин потчевал гостей печеной рыбой, кашей-размазней из какого-то пшена и бананами. Но наши путники были и этому рады. Работой старик не обещал дюже не утруждать, понимал, что несчастным путешественникам нужно поберечься, чтобы восстановить силы.

- Вы, уважаемые, не забижайтесь на отсутствие мяса, я на следующей неделе поросенка забью, отъедитесь! А фрукту и ягоду ешьте скока влезет, без спросу и ограничения! - порадовал старик измученных голодом гостей.

- Дядя Ипполит, может, чем подсобить? Мы мигом, - предложил свои услуги Строганов. - Что сделать по хозяйству?

Старикан хитро усмехнулся и ответил:

- А как же! Конечно! Баловать не дам, не позволю! У меня на острове хучь князь, хучь граф, хучь сам ампиратор работать будут! Иначе не прожить! Замрем с голоду! Сегодня отдых, а завтра начнем работать, делу время, а потехе и минуты нет! Борьба за жисть продолжается!


Ночь прошла без сна. Полчище москитов до утра куражилось над несчастными путешественниками. Еще бы! Свежая кровь! До самой зари Сергей вертелся, чесался, чертыхался, проклиная все на свете, особенно природу, создавшую не только человека, но и этих наглых кровососов. А Степанов и Гийом, упившись брагой, дружно храпели в две глотки, поедаемые местными "вампирами".

"Не заболеть бы мне малярией или тропической лихорадкой! Сколько инфекции витает в воздухе, а еще больше ее копошится в пище!" - размышлял Строганов, мучительно пытаясь уснуть. - Надо было пить наравне с ними. Сейчас бы спал и не чувствовал укусов, не слышал бы жужжания насекомых".

Но едва сон сморил и победил усталый организм, как наступило утро, и проснувшийся хозяин острова, объявил побудку и начало работ.

"Какая к черту работа с похмелья!" - рассердился Сергей.

- Ипполит! Ты бы чарку поднес для поправки здоровья! - упрекнул Сергей. - Это бесчеловечно так издеваться над больными головой людьми! Что мы должны делать с подъема?

Старик ухмыльнулся, разгладил усы и сказал:

- Труд не велик: почистить загон молодняка и вынести навоз у скота, что в потухшем кратере. Понимаю, работа не графская, поэтому этим займется парнишка французский. Мы с вами, полковник, пойдем на охоту и, будем бить акулу, если повезет. Дело опасное, ловля на живца...

- Кто наживка? Случаем не я? - съехидничал Сергей.

- Точно, угадал! Ты, граф, и есть наживка, вернее - приманка!

Строганов оторопел, а затем схватил старого бунтовщика за ворот ветхого камзола.

- Да ты никак белены объелся! Или хмель не прошел? Я что, червяком на крючке буду болтаться?

Ипполит рассмеялся и отстранил от себя Сергея.

- Полноте, молодой граф! Я вас не собираюсь нанизывать на крючок. Вы будете купаться в заливе, прохлаждаться, а я сидеть на плоту, на солнцепеке, ожидать появления акулы.

- Значит, я буду заманивать хищниц, а ты мучаться от жары и зноя?- усмехнулся Строганов. - Может, поменяемся местами? Ты плавай и плескайся, а я буду ловить большую рыбку.

- Боюсь, вы, граф, промахнетесь, и я стану пищей для акулы! Вам такая охота в новинку, а я на такой рыбалке собаку съел!

- Стоп! - опешил полковник. - Какую собаку? Ты мне зубы не заговаривай! Признавайся, на кого раньше акул ловил? На китайцев или папуасов?

- Скажу честно, был у меня после бегства китаезов еще и пленный дикарь, который давно умер. Но не думай плохого, не акулы его растерзали, малярия его скосила. Вот этот туземец и был живцом и приманкой. Очень хорошо работал, до чего быстро плавал при приближении хищниц!

- А как этот дикарь попал на остров?

- Я не рассказывал про набег на остров шайки туземцев? Обыкновенное дело, шляются бесцельно по морю, вот на меня и набрели. Приплыл мой туземец с дружками на пироге, думали, меня съесть, а я их всех перестрелял и порубил саблей. Одного "арапа" для работы пленил, и правильно сделал, что оставил. Хороший оказался работник, но болезненный. Когда он преставился, очень жалко было. Пятый год как помер басурманин. Я его даже окрестить успел, получил этот "арап" имя новое, христианское - Петр.

- Ладно, - оборвал поток старческой болтовни Серж, - объясняй, что надо делать, как не оказаться добычей акулы.

Сергей смирился с участью наживки, уж очень хотелось вкусного акульего мяса отведать. Бананами и подгорелыми лепешками сыт не будешь.

Ипполит улыбнулся, тряхнул бородой и ласково потрепал полковника по плечу.

- Быстро делись секретами рыбалки, - отстранился Строганов. - Сегодня ловим на меня, а после будем - на тебя!

Старик громко рассмеялся и принялся разъяснять принцип охоты на акулу. У него имелся широкий плот, на который он становился с двумя пистолетами в руках, а в одно из бревен втыкал тесак и копье. На руке "приманки" делался легкий надрез, чтобы заманить акулу на запах крови. Плот дрейфовал на мелководье, а "наживка" плескалась поближе к бережку. Акула проплывала под плотиком, старик в нее стрелял из пистолета и добивал копьем, и ножом.

-А нельзя пустить свиную кровь? - удивился Сергей.

- Что, ради каждой акулы я буду свинью резать? - рассердился Ипполит. - Вдруг поросенок от потери крови заболеет и умрет! А на людях раны заживают быстро.

- То-то у тебя гвинейский "арап" и помер, видимо, от твоей садистской рыбалки! - прорычал Серега. - Эх, ты, граф Дракула! Изувер! А если акула не станет подплывать ко мне с твоей стороны, а зайдет с другого боку? Тогда что делать будем?

- Да, там такое место, что не подобраться такой огромной рыбине, минуя меня. Ну, а если что - спасайся! Греби изо всех сил...

- Понятно, спасение на водах, дело самих утопающих. Нет, мы сделаем по-другому. Дай мне еще одно копье, я им буду отбиваться. Я же тебе не дикарь какой-нибудь, мне русскому полковнику, ведь оружие можно доверить!

Старый бунтарь скрепя сердце вынес из шалаша вторую острогу и торжественно вручил ее мнимому графу.

- Послушайте, Ипполит! Если вас сюда выбросило штормом на обломке мачты, откуда у вас огнестрельное оружие?

Степанов удивлено поднял брови:

- Разве я не рассказал? Тонущий корабль ведь зацепился за подводную скалу, неподалеку от этого острова, и меня долго кружило вокруг рифа. Трупы моих бывших товарищей, пиратов, уплывших на лодках и впоследствии утопших в пучине, море выносило к берегу в течение месяца: один был с пистолетом за поясом, другой с саблей, третий со шпагой на перевязи. Я все подбирал, а позже связал плот из прибившихся к берегу обломков мачты да поваленных бурей стволов пальм, дождался штиль и на плоте добрался до места крушения. Хотел нырнуть, но больно много акул сновало среди останков и трупов. А со временем подводное течение помогло: подтолкнуло корпус корабля ближе, на мелководье. И даже одна уцелевшая мачта над водой неделю торчала. Когда пища для акул закончилась, они уплыли за пределы акватории на свободный поиск. Вот тогда я начал перевозить с обломков корабля самое необходимое уже без опаски. Два бочонка пороха, три ружья, ножи, посуду, специи, пять мешков сухарей, бочку солонины. Я даже две пушки, большую и маленькую, обвязал веревкой и по дну приволок волоком за плотом. Рискованное это было занятие, того и гляди, течением унесет в открытый океан, или ветер поднимется, и волны перевернут плот с грузом. Сколько успел, столько поднял и вывез. Но однажды началась страшная буря, гигантские волны обрушились на нашу пиратскую посудину и разбили ее в щепки. Но как говорится, не бывает худа без добра. Столько досок и бревен в последствии прибилось к берегу! Множество мешков со всякой всячиной подарило мне море! Посуда, одежда, разная утварь...

У Строганова мелькнула мысль: а не спросить ли про судьбу пиратского золота, но он осекся и благоразумно промолчал, такой вопрос во все времена мог стоить жизни. Зачем преждевременно вызывать подозрение в алчности и коварстве. Хозяин острова покусывал губы в минутном замешательстве, мучительно размышляя, открывать ли свою тайну этому русскому графу, он словно угадал о чем молчал Сергей. Наконец, отбросив последние сомнения, он произнес:

- Тебя, конечно, милейший, интересует, где покоится золото, драгоценные камешки, жемчуга? Должен тебя сильно разочаровать - нет ничего! Вернее остались жалкие крохи от большой добычи. Был "большой приз", да весь вышел...

Сергей, желая успокоить рассказчика замахал руками: мол, не надо безосновательных подозрений, не мое это дело, но Ипполит взял Строганова за рукав и увлек за собою.

- Постой, старик, а рыбалка!

- Куда они денутся, акулы, дождутся своей участи...

- Или моей погибели...


Путники быстро прошли по тропе сквозь заросли, поднялись к жерлу вулкана, спустились в кратер и двинулись к загонам для скота. Войдя в свинарник, Степанов отогнал повизгивающих кабанчиков и свинок ногами, проваливаясь по щиколотку в навозную жижу, пересек загон и подошел к дальней монолитной стене. Наклонившись, ротмистр громко пыхтя и кряхтя (возраст давал о себе знать!), отодвинул валун, за которым оказалась небольшая дыра. Засунув руку внутрь по плечо, Ипполит вынул из тайника мешочек.

Хозяин острова прошлепал обратно к Сергею, развязал тесемки и протянул ему то, что вынул из схрона. Строганов бросил взгляд на мерцающие в мешке матовым блеском мелкие предметы и оторопел. Ничего себе! И это называется крохи?! В торбе лежали крупные жемчужины числом более сотни, а еще там была дюжина рубинов, изумрудов и каких-то других не известных ему драгоценных камней. Вот это да! Несметные сокровища! Эта "мелочь" тянет на годовой бюджет большого современного города или целой области!

У Сергея от волнения лоб покрылся испариной, задрожали руки, сбилось дыхание, а глаза загорелись как у хищника. Степанов заметил это его волнение и блеск в глазах и заметно загрустил. Конечно, эти драгоценности бесполезны в нынешних обстоятельствах, но держа их в руках, человек все равно поддается искушению завладеть ими. Л,юди есть люди и человеческая сущность одинакова в любой ситуации.

- Не беспокойся дядя Ипполит (конечно дядя, ему ведь под шестьдесят лет)! Это волнение от неожиданности. У меня нет никаких видов на твои сокровища, мне они сейчас ни к чему. Я все богатства мира отдал бы за осуществление одного лишь желания - вернуться обратно домой!

Бывший пират и старый бунтовщик подбросил на ладони мешочек, точно оценивая вес сокровищ, и, прищурив один глаз, сказал:

- Да, и я, пожалуй, тоже! Верни мне государыня вольную жизнь в моем имении, швырнул бы их, не задумываясь, к ея ножкам жемчуга и каменья! Эх, за что страдаю - сам не ведаю! За дурь!

Сергей обнял старика за плечи, похлопал дружески по спине, пожал руку.

- Айда, рыбачить, ротмистр! - и развернувшись, пошел прочь из загона.

Степанов вернулся к тайнику, спрятал туесок, привалил обратно камень и догнал Строганова.

- Мил человек! Ты парень наш, православный, тебе я доверяю, а парнишке этому, французскому, пока ничего не сказывай. Так будет спокойнее и ему и нам!

- Зря вы, он надежный человек! Я ему можно сказать жизнью обязан! В принципе, как и он мне. Только нам удалось вырваться из лап дикарей...


Сергей поведал старику историю своего появления на острове, где нашли свою смерть соратники командора Лаперуза, о том, как пали последние защитники форта, как они вместе отбивались и гибли, отступая из крепости.

- Угу, значица и вы немало пережили в этих странствиях! Не токмо я намучался и настрадался, - подвел итог Ипполит, задумчиво качая головой. - Ладно, верю твоему рассказу, граф, питаю надежу, что он честный малый, твой юнга, но ... лучше все же о кладе ни слова при нем, упустим эту тему из наших разговоров. Меньше знает - крепче спит!

Сергей кивнул головой в знак согласия. Не стал снова убеждать старика в честности юнги, к тому же, сколько раз Строганов жестоко разочаровывался в людях. Так что сомнения оставались. Ладно, пусть француз остается в неведении, так даже лучше.

Охота прошла удачно. Общими усилиями быстро загарпунили акулу средних размеров, вытянули на берег, разделали, зажарили мясо, сварили суп из плавников.

- Вот теперь можно и покушать и винца испить, - радостно мурлыкал Ипполит.

Юнга, тем временем выполнил работу по хозяйству и после сытной еды и обильных излияний вновь улегся спать, а Сергею не терпелось обследовать остров. Он уговорил ротмистра провести экскурсию и показать ему местные достопримечательности.


## Глава 3. Экскурсия по острову.


Старик нехотя согласился, но по мере продвижения по острову вошел во вкус и стал словоохотлив. "Вот кривая пальма, выросшая в расщелине застывшей вулканической лавы, вот лавочка, вырубленная в базальте, я тут наблюдаю за лагуной в минуты меланхолии, вот вышка, на которую взбираюсь, если кажется, что кто-то проплывает мимо острова. А вот тут, под обрывом, под самой водой, глубокая пещера, в ней можно в случае опасности укрыться. Во время отлива вход в скале открывается, а тайный проход, заваленный камнем, виден даже с побережья. Я там не раз лазил по лабиринту. С приливом вода заполняет первую галерею пещеры на четверть внутреннего купола, а далее извилистый лабиринт тянется до середины острова. Это хорошее убежище, на случай нашествия дикарей!"

Старик спохватился, что сболтнул лишнего, но было поздно, а Серж и вида не подал, что узнал еще одну тайну ротмистра. Верно там что-то есть. Существование такого схрона очень обрадовало Сергея. Больно уж надоело сражаться с ордами туземцев и терять друзей-товарищей. Проще укрыться, и переждать в тишине подземелья нашествие дикарей.

- Хозяин! А вы исследовали всю территорию пещеры? - полюбопытствовал Сергей. - Там нет доисторических чудовищ или гигантских ядовитых змей?

- Нет там никого, во время прилива морская змея может заплыть, да что ей там делать без пищи? - усмехнулся Ипполит и тут же насторожился. - А зачем тебе знать, как далеко я забирался внутрь?

- Просто интересуюсь. Люблю всякие тайны. А откуда воздух проникает в нее? Его вода не выдавливает?

- Нет! Сейчас другого входа в нее нет, поэтому, как только вход перекрывается водой, воздух не дает ей заполнить всю нишу. Но насколько времени хватит воздуха, чтобы дышать, не проверял.

- Что еще на острове интересного?

- Больше ничего. Кроме меня самого, конечно. Я сам живая легенда и по моим рассказам можно книги сочинять и рОманы писать авантюрные.

- Так в чем же дело? Времени у нас целая вечность. Слушатель я благодарный. Вещай старик про свои приключения.

Ротмистр ухмыльнулся, почесал бородищу, лукаво сверкнул глазами и сказал:

- На сухое горло, долгие сказы не сказываются. Пойдем огненной водицы выпьем, как начну вещать не остановишь, а вы, граф, уши готовьте.


Оказалось, что у старого отшельника на острове не только брага кислая имеется, но и первач перегонялся отменный. К чему русский человек тянется и в радости и в горе, известно к чему - к стакану. Нужно только чтобы этот стакан не пустым был. Степанов проводил Сергея к скрытой в кустарнике импровизированной винокурне, где остывал приготовленный накануне самогон.

-Из чего продукт? - поинтересовался с видом знатока Строганов.

- Пшенички нет, сахарку тоже нема, потому ставлю бражку на ягодах и бананах, а уж затем ее тщательно варю. В бананах сахарку много, сладкие, заразы, поэтому продукт выходит неплохой. Настоящий спотыкач! С ног валит после двух стаканов! Держи кружку, друг, пей, не бойся!

Хозяин радушно плеснул почти полную кружку "варева", сунул в другую руку кус сала. Сергей удивленно посмотрел на то и на другое, выпил, шумно крякнул, заел.

- Замечательное сало! А соль-то откуда? - удивился Сергей.

Степанов вытаращил на гостя глаза от удивления и покачал головой.

- Ну, ты паря даешь! Я его такой замечательной самогонкой потчую, а он сало нахваливает! Чудак-человек! Ты чаем не малороссиянин? Не хохол? По фамилии, кажись, русак!

- Нет, я просто давно не пробовал настоящего сальца. Как будто дома в деревне побывал.

- В имении?

- Да, так и есть, в имении, - подтвердил Серж, вспомнив, что по легенде он молодой граф.

- А где ваши вотчины, граф? В какой губернии? - вежливо полюбопытствовал Степанов.

- Дорогой Ипполит! Их у меня много, в разных краях России. Наливай вторую, не то ностальгия замучает.

- Да-да! Что-то я заболтался! - спохватился старый самогонщик, наполнил кружки первачом и громко воскликнул: - За Россию-матушку! Виват!!!

Сергей выпил половину кружки, выдохнул и поискал глазами закуску. Съестного на столе не было.

- Чего потерял? - с притворным участием поддел его охмелевший ротмистр.

- Ох! Хух! Ух! А закусить?

Ипполит бережно отрезал маленький кусочек сала от своего шмотка, отправил его в рот и погрозил Сергею пальцем.

- Больно вы уж прожорливы, граф! На вас никакой еды не напасешься! Мне такого кусища на четыре кружки хватает, а он под один тост закусь употребил! Ну и ну...- Степанов покачал головой, но все же пожалел собутыльника, и принес ему из закромов сушеные бананы. Сергей изобразил презрительную гримасу на лице, но делать нечего, бананы взял, сам виноват - экономь закусь. Мысль старика понятна - хорошенького понемножку. Хозяин тем временем продолжил беседу:

- Скажите, граф, как вы далее жить собираетесь? Туточки на острове будете жизнь налаживать дни до смерти коротать аль в плаванье вновь отправитесь?

Серега задумался. И впрямь, прибившись к спасительному острову, они только ели, пили, спали и не думали о будущем. Действительно, что делать дальше? Неизвестно куда плыть не хотелось. Оставаться здесь? А прокормишься ли втроем на маленьком клочке земли? Пришла пора определяться и решать вечный русский вопрос "что делать?". Да и о безопасности надо подумать. Ведь они с юнгой практически безоружны: мушкеты и пистолеты без пуль, без пороха, ими только гвозди забивать, да орехи колоть. Правда, у Сергея в сумке имелось тайное оружие - один выстрел гранатомета "муха", но это не для стрельбы по людям. А у Степанова целый арсенал, значит он хозяин положения. Если губернатор дозволит, то лучше остаться и набраться сил, авось, какой-нибудь корабль однажды приплывет и подберет двух русских и одного французского "робинзонов". Надоело болтаться в бескрайнем океане на утлом суденышке.

Серж прямо посмотрел в осоловевшие глаза ротмистра:

- Сударь! Честно говоря, мне хотелось бы остаться здесь! Если вы позволите, то мы с Гийомом воспользуемся вашим гостеприимством и задержимся в ваших владениях...

- Конечно, граф! Буду рад вас и вашего молодого спутника принять у себя на острове! Весьма польщен составить вам компанию!

Сергей вскочил на ноги, Степанов тоже резко поднялся. Они крепко обнялись и расцеловались. Ипполит расчувствовался и смахнул со щеки слезу. Сергей предложил выпить еще по чуть-чуть, за укрепление дружбы и войскового товарищества.

- С удовольствием, но на сегодня это все!

- Ну, и ладно, вот и хорошо! - сразу согласился Серж. - Как говорится, вставайте граф, вас ждут великие дела. А великие дела - это только на трезвую голову.


Гийом Маню проснулся и с удивлением обнаружил, что в лагере он один. Француз взобрался на вышку, посмотрел во все стороны, но не обнаружил россиян. Юнга заволновался: где его приятели? Почему уходя, не разбудили? Не случилось ли чего? Вдруг напали дикари? А он а с собой взял лишь кортик! Нужно вернуться к лодке за шпагой и вещами. Гийом, осторожно ступая по узкой тропке, почти невидимой в густых зарослях, упорно продирался к берегу моря. Больше всего он боялся наступить на какую-нибудь ядовитую змею, лежащую в траве. Колючки цеплялись за одежду и царапали кожу, ветки били по лицу, москиты забивались в нос, глаза и рот. Какой-то паук перетянул между кустами широкую паутину, и она спутала ему лицо. Ощущение мерзкое! Юнга быстро сорвал с лица эту гадость, опасаясь, что паук обладает суровым характером и вполне может быть тоже ядовитым. Казалось, опасности поджидают его повсюду! Бдительность и настороженность его спасла. Юноше несказанно повезло, когда он уже почти поставил ногу в рассыпанную листву, то почувствовал что-то неладное и инстинктивно отпрянул, завалившись на спину. Земля, где его нога только что ткнула сухую растительность, вдруг разверзлась, и образовалась довольно глубокая яма. Это была ловушка. На дне ямы торчали ряды заостренных кольев. Он понял, что был на волосок от смерти.

-Уф! - выдохнул юнга и вытер мгновенно выступивший на лбу холодный пот. Ноги задрожали, земля под ногами закачалась, а деревья вокруг словно завертелись в хороводе. Гийом от испуга присел на бугорок, который оказался затаившимся животным, напоминающим не то дикообраза, не то большого ежа. "Бугорок" больно кольнул его мягкое место, и "дикообраз" недовольно урча и фыркая, скрылся в высокой траве. От боли юнга подпрыгнул на месте, потер "раненую" ягодицу и отважно продолжил свой путь. Чтобы избежать новых ловушек, он подобрал длинную сухую ветку и стал постукивать ей перед собой, как это делают слепые. Продвигаясь таким способом, юноша наткнулся еще на одну коварно устроенную ловушку, успешно обогнул ее и снова устремился к заветной цели. По его расчетам лодка была где-то совсем рядом. Деревья наконец расступились, и вдалеке показались голубовато-зеленые воды океана. И в этот момент у него за спиной послышались чьи-то торопливые шаги. Это спешили хозяин острова и русский друг Сергей, или Серж, как предпочитал его назвать француз. Островитянин, шумно дыша, сразу принялся ругаться.

- Ой, ты меня напугал, юноша! Хлопчик, а если бы ты в зарослях свалился в одну из ям? Это же верная смерть! Кто тебя будет хоронить? Я или король французский?

Опьяневший Сергей хотел было встрять с рассказом о установлении республиканского правления во Франции, о штурме Бастилии, но вовремя удержался. Кто ему поверит? Тем более, что этому ротмистру, наплевать на чужие революции. У него на острове свои заботы.

- Я случайно заметил западню, чуть не вляпался, - пробормотал Гийом. - Провидение меня спасло, молод я еще, чтоб умереть.

- А чего ушел из укрепленного лагеря? - с подозрением всматриваясь в лицо чужака, спросил старый отшельник.

Конечно, Степанов был далеко не юноша, но все же стариком назвать этого красивого, статного, пусть и седого как лунь мужчину язык у Сергея не поворачивался. Хотя возраст позволял это сделать. Его бы отмыть, побрить и подстричь, и готов свежий кавалер.

- Я проснулся - никого нет! Испугался дикарей...

- Эх! Кабы дикари сейчас шастали по острову, то ни тебе, ни нам несдобровать! Обычно, я каждый день, несколько раз, с вышки осматриваю окрестности. Вчерась пили, сегодня опохмелялись, вот про бдительность и забыл. А тут ворочаемся с графом в лагерь, а тебя и след простыл. Соображаю: сам ты, что ли, ушел из крепости или аборигены наведались и выкрали? Вижу следы на тропе, а ведь на ней ловушки! Побежали тебя искать, думали, ты, хлопчик, на кольях висишь, как мясо на вертеле, ан нет! Счастливчик! В рубашке, видно, родился.

- Я за оружием и вещами к лодке пошел, - объяснил француз свое отсутствие.

-Ага! - почесал густую шевелюру Степанов. - И какое у вас оружие, голуби мои, имеется? Какое имущество с собой в странствие прихватить успели?

- Почти ничего, знал бы, где упадешь, так соломки бы постелил, - с досадой махнул рукой Сергей. - Какое имущество может быть у потерпевших крушение? Самая малость...


За разговором на смешанном русско-французском языке, они вышли к побережью. Гийом проворно забрался в тримаран и принялся кидать на песок жалкие пожитки. Жалкие для 18 века. А если выставить на современный аукцион "Кристи", то стоили бы они целое состояние. Одни шпаги и клинки - настоящие раритеты! Ножны с дорогой инкрустацией, эфес сабли покойного капитана украшен топазами и рубинами, а у лейтенанта надпись из вкраплений мелких бриллиантов. На рукоятке кортика крупный изумруд, с золотой цепочкой перевязь, даже пистолеты украшены алмазами, все вещи словно похищены из музея. Золотом покрыты рукоятки, драгоценными камнями инкрустировано ложе, выгравированы личные клейма известных оружейных мастеров. Пока плыли и изнывали от голода и жажды о стоимости вещей не задумывался, а чуть оклемался и начал подсчет. Видно так устроен человек...

Сергей провел мысленно опись драгоценных раритетов: две сабли, две шпаги, два кортика, рапира, четыре пистолета. Еще было боевое оружие попроще, без излишеств: солдатский мушкет, пара пистолетов, два клинка. Внезапно юнга вынул из сумки пояс, перевязь и табакерку. Не удержался, похвастался перед старшими товарищами:

- Эти вещи принадлежали самому командору Лаперузу.

- Откуда они у тебя? - удивился Строганов, с восхищением прищелкивая языком. - Где украл?

- Я ничего не украл, эти сокровища выбросило море к нам на остров. Я их нашел на берегу, подобрал, и спрятал в крепости, чтобы отвезти семье мсье Лаперуза. Еще у меня перстень и печать.

- Юнга! Да ты настоящий Ротшильд! - рассмеялся Сергей. - Ты хоть знаешь, сколько это стоит?

- Думаю, что вдова капитана, в качестве благодарности, купит мне домик с садом.

- А ты смышленый малый! - ухмыльнулся Ипполит. - Не промах! Надо заняться твоим дальнейшим воспитанием. Иначе вырастишь отъявленным пройдохой. Но главное - дать тебе образование. Возможно, тебе это пригодится в жизни, для морской карьеры.

Юнга шмыгнул носом и смахнул с лица слезы. Это вдруг нахлынули воспоминания о доме. Где ты, милая Франция и добрая мамаша Мадлен? Как поживают сестры и дядя Арно?

Ипполит потрепал юнгу по плечу, погладил по голове, по-отечески обнял, а затем вновь принялся за изучение оружия. Внезапно ему на глаза попался тубус Строганова. Вернее не тубус, а ручной гранатомет, но Степанов об этом его предназначении не догадывался. Едва он потянул руки к РПГ, как Серега громко воскликнул: "Не тронь! Взорвется!" Старик одернул руку и с недоверием взглянул на своего земляка: не в себе что ли? Странно...

- Чо орешь, паря? Заболел? У тебя в этом тубусе, скрыта карта, где зарыт клад?

- Это не тубус, дядя! Это ручная пушка! Я потом наглядно продемонстрирую, как она действует! При случае. Но лучше бы этот случай вообще не представился.

- Только не ори на меня больше, молодой человек! Мне наплевать кто ты такой - граф, бедный дворянин, простой полковник или безродный бродяга. Но на этом острове я хозяин, его безраздельный властитель!

- Ну ладно, без проблем, договорились..., - согласился Сергей и, чтобы успокоить властолюбивого губернатора, объяснил свою горячность так: - Я слегка повысил голос, но это в целях вашей собственной безопасности.

- Мудрено ты говоришь, мил человек! Не нашим языком. Не по-русски. Сразу видно, что долго за границей жил. Образованный. Спесь, ученость и порода на лике написаны, не ошибешься. Ладно, давайте, друзья, соберем вещи и унесем их подальше от берега.

Лодку вытянули к пальмам, закидали ветками для маскировки. Гийом подхватил арсенал холодного оружия, Сергей подобрал с земли РПГ и свой полупустой баул. Степанов захватил весла и припрятал их в кустах.


Отряд вернулся в крепость. По пути старик что-то недовольно бурчал себе под нос, а Серега, замыкая шествие, шел и всю дорогу, переживал из-за случившейся размолвки.

- Ладно, забудем, - произнес, наконец, упрямый старик, добравшись до лагеря. - Помощи нам ждать неоткуда, и держаться надо вместе. Выпьем опять по стаканчику за дружбу и примирение. Понравились вы мне черти, окаянные.

Дед открыл крышку бочки, зачерпнул деревянным черпачком брагу, и отхлебнул, дегустируя хмельной продукт.

- Неплохо. Будем здравы, друзья мои!

Сергей взял из рук хозяина черпак и тоже приложился к напитку, следом потянулся юнга.

- Эй! Не балуй! Нос не дорос! - одернул его ротмистр. - Не рановато ли тебе, сынок, наравне с бывалыми людьми пить?

- Я же моряк! Меня матросы научили ром пить раньше, чем читать и писать.

- Вот это-то и плохо, - вздохнул Сергей. - Ошибки воспитания. Чувствую, с тобою придется много повозиться, чтобы обучить настоящей культуре. Ладно, выпей, но чуть-чуть.

Ковш опустел и Степанов зачерпнул очередную порцию. Сергей попытался протестовать, ему опять хотелось есть, а не выпивать, но старик был неудержим. Пришлось опустошить и этот ковш.

Ротмистр с восхищением смотрел на оружие и побрякушки, которые принесли с собой в лагерь новые друзья. Теперь старику захотелось самому похвастаться. Целую вечность он никого не посвящал в тайну пиратских сокровищ. Да и что за тайна, если таиться на необитаемом острове не от кого. Хотя еще час тому назад Степанов и не думал показывать им свой клад.

- Эх! Была ни была. Кому нужны чертовы блестящие вещицы в этой богом забытой дыре?! - воскликнул захмелевший старик и встал на нетвердые ноги. Ипполит зажег факел и позвал за собой собутыльников.


Начался отлив. Они вернулись к той самой скале с тайником внутри. Ротмистр подвел друзей к густым зарослям у самого подножья горы, раздвинул руками ветви, и вывел их на небольшую полянку перед грудой валунов. Ипполит напрягся и отодвинул от стены плоский и абсолютно гладкий камень, заросший зелеными водорослями. Перед глазами приятелей предстал широкий лаз. По узкому проходу, направленному под острым углом вниз, искатели приключений проползли на четвереньках полмили следом за пьяным ротмистром и оказались на самом дне глубокого и сырого грота. Скала, уходящая своим краем в лагуну, оказалась полой с пещерой внутри. Был слышен тихий шум прибоя и шуршание волн, которые снаружи омывали гору. Эти звуки отзывались глухим эхом внутри каменного свода.

-Это когда-то был кратер потухшего вулкана! - осенила догадка Сергея.

Видимо, в древности магма стекала по склонам и, застывая, создала этот купол, а вода со временем вымыла в ней пустоты. Много лет спустя, после того как вулкан потух, а остывшая лава потрескалась, в ее полостях холодная морская вода образовала эту разветвленную сеть пещер, ходов, лабиринтов и щелей. Здорово поработала матушка-природа!

- Я в этом ничего не смыслю, - ответил Степанов и громко икнул.

"Интересно, сколько в скале таких ходов и нор?" - подумал Сергей и вслух произнес:

- Чем больше лазеек, тем лучше спасаться в случае длительной осады, при нападении пиратов или людоедов.

- Сколько их - точно не знаю, но верно, много. Я, тут некоторые ходы-выходы изучил, так что неплохо ориентируюсь.

Переведя дыхание в большом гроте, старик зажег факел и, долго не раздумывая, тотчас нырнул в следующий лаз. Приятели последовали за ним. Через несколько метров под ногами оказались рукотворные ступеньки, которые то вели резко вверх, то спускались вниз. Новый подземный ход, когда и Сергей и Гийом набили порядочно шишек о выступы, резко расширился и они оказались во второй более просторной пещере, заканчивающейся вверху острым куполом. Таким образом пещера напоминала гигантский колпак.

Ипполит придержал попутчиков:

- Осторожно, смотрите под ноги!

Слева в пещере виднелся крутой обрыв, в метре от его края плескалась морская вода, затекающая во время прилива внутрь через пролом, по которому они пришли, и сквозь многочисленные щели со стороны моря.

- Сейчас отлив усилится, тогда преодолеем это препятствие, - пояснил старик и устало опустился на камень. Приятели поступили также: присели на соседние валуны.

Действительно, вода постепенно отхлынула, но было слышно, как волны еще ударяют в каменную стену. Вскоре показался очередной потайной ход в глубь вулкана. Старик вскочил и по пояс в воде побрел к широкому темному отверстию. Снова ступени каменной лестницы поднимались то вверх, то уводили вправо, то влево, а затем спускались вниз. Преодолев очередное препятствие, они оказались под новым сводом. На возвышении в круглой пещере стояли закрытые сундуки. Степанов сунул факел в расщелину отпер сундуки, и стал показывать их содержимое, а затем, радуясь произведенному на товарищей эффекту, вновь закрывал. А там... И чего только не было в этих сундуках! Россыпи золотых монет, серебряная посуда, топазы, рубины, изумруды, жемчуга...

- Что это? Пещера Али Бабы? А где сорок разбойников? - пошутил Сергей. - Ты их хотя бы схоронил? Или духи разбойников бродят по острову?

- Будут тебе разбойники. Обязательно будут, - ответил вполне серьезно дядя Ипполит. - Однажды появятся настоящие хозяева этих сокровищ, это я вам, граф, гарантирую. Главное дело, чтобы не застали врасплох. Я тут каждый миг нечеку в ожидании пиратов. А почему корсары до сей поры не наведались, так это для меня загадка. Возможно, носит их нелегкая по морям-океанам, а возможно, висят где-нибудь на рее. Это был бы самый удачный исход для нас.

- Постой! Ведь ты сказал, что сам спрятал трофеи на острове, после спасения, а все твои дружки-пираты утопли! Разве это не клад, выловленный после кораблекрушения? Кому принадлежали эти сокровища, как не эскадре капитана Барбоза? Ты давеча показывал жемчуга в мешочке, это что, не частичка из этой коллекции? - не поверил Серж.

- Нет, граф. Это другой клад. Чей он, я не знаю и знать не желаю, а записки, извини, хозяева не оставили. Так что в любой момент могут объявиться. Но надеюсь, этого не случится, столько лет они не подавали признаков жизни! Ну а если все же законные владельцы этого клада объявятся, то, боюсь, что мы примем последний неравный бой.

- Тут не просто клад, настоящий склад! Музей! Алмазный фонд! - воскликнул, не удержавшись, Сергей.

Старик хмуро повел бровью и продолжил:

- А возможно, и отобьемся, теперь ведь нас уже трое бойцов! Я ведь верно говорю про троих? Не ошибаюсь? Не сбежите, не струсите, не покинете старика?

Сергей и юнга дружно закивали головами, а ротмистр облегченно вздохнул.

- Тогда полный порядок. Значит, мы теперь настоящий сплоченный гарнизон. Я комендант, вы мои помощники. Ребяты, от тех парней, кому принадлежит этот клад, пощады не жди - народ, видать, серьезный. Верно, душегубы какие-нибудь! Я, конечно, понаделал тайников, лазеек, проходов и ловушек на тропах, но этого мало. Все зависит от количества "незваных гостей". Но я-то теперь не один. Трое - это сила!


Когда они выбрались наружу и отдышались, уже светало. Ротмистр Степанов повел их к пушке, спрятанной возле крепости в кустах и старательно укрытой ветками.

- Пороха много? - спросил Серж.

- Мало. Хватит несколько раз выстрелить. Бухта как на ладони - не промахнусь, надо только поднять орудие на высокую площадку. Все зависит от того, какой у них корабль! С фрегатом не управлюсь, а небольшую шхуну или корвет - утоплю! Осталось с вашей помощью затянуть пушечку наверх, на подготовленную позицию, откуда можно вести убийственный прицельный огонь. Одному в гору большую пушку не затащить. Совладал только с маленькой, она в верхнем форте установлена.

- Так за дело! - с энтузиазмом воскликнул Сергей.

- Не спешите, граф, ведь не завтра они приплывут. Сколько лет ни одной души...

- А вдруг? Как в сказке явятся нежданно-негаданно.

- Таких совпадений не бывает. Это не сказка, а жизнь.

- А если стечение обстоятельств, насмешка судьбы, так сказать? - забеспокоился Сергей.

Старик почесал затылок и махнул рукой.

- Ладно. Если вам не терпится, то потащим ее сейчас. Предупреждаю, будет жарко.


Французская речь Ипполита Степанова была ужасна, но Гийом оказался малым смышленым и смысл его слов понимал слету. Степанов командовал, помощники пыхтели и тужились, как тяжеловозы, впряженные в поклажу.

- Пусть будет трудно, мучительно, но лучше затащить это треклятое орудие на выгодную огневую позицию именно сейчас! - подбадривал стонущего юнгу Строганов.

- Будь проклят тот, кто отлил эту тяжеленную мортиру! - пробормотал юнга. - Проклятие! Тысяча чертей! И почему эта пушка такая большая?! А как вы ее затащили к крепости в одиночку?

- При помощи чертовой бабушки, ядреной фени, и богоматери...

- Что он сказал? - переспросил юнга у Сергея.

- Пустяки. Старик просто очень захотел, потому и сумел. Он - волшебник!

Ипполит топориком вышиб из-под лафета орудия подпорки, принес веревки, сплетенные из лиан, и опутал ими ствол. Дед махнул рукой, и они дружно напряглись. Это было нелегко. Пушка, с годами "вросшая в землю" качнулась раз-другой, чуть сдвинулась с места и, заскрипев, неохотно покатилась на самодельных колесах. Вены вздулись, мышцы напряглись, пот выступил на лице и заструился по телу. Оба приятеля выбивались из сил.

- Тяжко, дети мои? - ухмыльнулся дядя Ипполит, вытирая пот со лба.

- Да и тебе, старик, не легче. Не бзди, дед, тяни за веревку!

Не даром говорят: дорогу осилит идущий. К наступлению темноты они преодолели часть пути, но пришлось прерваться. Вернувшись в крепость, все упали без сил на циновки. Едва рассвело, как Степанов, кряхтя от болей в спине, принялся будить храпящий гарнизон. Позавтракали и опять принялись за работу. Снова пыхтели и напрягались, однажды, чуть не сорвались вниз, но задачу выполнили. В обед пушка стояла на огневой позиции. Теперь гавань будет под прицельным огнем. Одно смущало Сергея: из таких орудий он не мастер стрелять. А кто умеет? Ну не юнга же.

- Дед! А ты бомбардирскому искусству обучен? - как бы невзначай поинтересовался Строганов.

- Еще бы. Я в пиратской флотилии стал знатным пушкарем. На корабле да еще во время волнения моря, метко стрелять труднее, чем на твердой земле. Будь спокоен, граф, со скалы не промажу. А вот, мил человек, что ты сам умеешь? Со шпагой, как понимаю, ты не мастер управляться, а вот пистолетом?

- Стреляю я сносно, а фехтование, подзабыл, неплохо бы подучиться.

- Ладно, старый пират, научит вас обоих рубиться в рукопашном бою до полной победы. Ваше дорогое оружие отложим в сторону, воспользуемся моим, испытанным, абордажным!


Ротмистр начал давать уроки "боевых искусств" в часы отдыха, утром и вечером. День за днем часами шла учебная рубка: на шпагах, рапирах, саблях. А еще стрельба из лука, метание копья и дротиков. И ни разу график занятий не был нарушен. Отдыхали от физических нагрузок на рыбалке и охоте. Вечерами пили брагу и слушали рассказы из жизни бывшего депутата и ротмистра Степанова. О себе Сергей предпочитал помалкивать. Жизнь научила его нехитрой житейской мудрости: молчание - золото. Хватит, уже наговорился на шхуне "Баунти"!

Дед, собственно говоря, и не приставал с расспросами, он наконец-то нашел благодарных слушателей и теперь вволю выговаривался, сказывались долгие годы одиночества.

Степанов успевал делать все: готовить брагу, тут же за разговорами ее выпивать, заниматься фехтованием с учениками, следить за подсобным хозяйством, рыбачить и болтать. Говорил он много и с удовольствием. Под его треп обычно и засыпали, убаюканные мастером разговорного жанра.

Каждый день был удивительно похож на предыдущий: поиски и заготовка пропитания, а утром и вечером военные занятия. Сбор фруктов, охота, рыбалка, поиски улиток, черепах и крабов, бесконечные упражнения по фехтованию - все это не оставляло времени для грустных мыслей. Охота заключалась в расстановке силков на мелкую дичь и птиц, а для крупной - рыли ловушки на тропах. Изредка в ямы попадались на жаркое то грызуны, то дикий кабанчик, а то и козочка. Пока еды хватало, но исключительно благодаря строгой экономии старика. Забивая очередного козленка, дед каждый раз долго ворчал, ругая свалившихся на его голову нахлебников. Однако позднее, освежевав тушу и поджарив ее до хрустящей, аппетитной корочки, запивая мясо вином и брагой, он становился снисходительнее, а потом и вовсе забывал о своих претензиях. Едят захребетники много, спору нет, но с ними веселее. И правда, не век же бирюком на острове жить! Да и поговорить есть с кем. А для русского человека задушевная беседа - первое дело.

А помощники, намахавшись за день холодным оружием, намаявшись на земляных работах, валились в сумерках у костра на голые циновки, совершенно обессиленные и выжатые как лимон. За короткий срок они вырыли ров, насыпали крепостной вал, сделали окопчики для стрельбы с колена, расширили ходы сообщений между укреплениями. Создали вторую линию обороны возле жерла потухшего вулкана. Работали по-стахановски до обеда и после ужина. Днем в разгар жары лопатой махать невозможно, слишком нещадно палило тропическое солнце. Сделав дневную норму, после обеда отдыхали, укрывшись от палящих лучей в тени пальмовой рощи, и слушали сквозь дрему очередные байки старого бунтовщика. Когда жара спадала, вновь приступали к делу, к тяжелым фортификационным работам. Поправляли стены форта, вязали трапы на башенки из лиан и сучьев, чинили мостки вдоль изгороди. А вечером - вновь обучение приемам фехтования, метание по ростовой мишени топора, кинжала и кортика.

Старик своими ратниками-работниками был доволен, крепость заметно усилила рубежи обороны, обновилась и уже не выглядела такой ветхой, как в день их первого знакомства. Однако Ипполит был по-прежнему уверен, что длительной осады они не выдержат. Пороха и зарядов, увы, не достаточно, поэтому сильный враг их в открытом бою победит. Одна надежда на хитрость, ловушки, засады и потайные укрытия. То, что однажды на острове объявятся настоящие пираты, дед не сомневался ни минуты. Должен же когда-нибудь хозяин этих несметных сокровищ вернуться за ними! Или наследники хозяев. Не просто так ведь, для морального удовлетворения или жертвоприношения, годами копилось это золото, серебро и драгоценные камни. И если суровая кара закона не настигла безжалостных морских разбойников в открытом океане или на эшафоте, то в конце концов они приплывут за своей долей добычи. Поэтому Степанов стремился хорошо подготовить гарнизон, и в обучении навыкам рукопашного боя был неутомим. Он давно понял, что молодой француз частенько держал в руках шпагу и клинок, а этот полковник, как он сам себя величал, с холодным оружием практически не знаком.

"Однако темнит Серж, что он полковник, привирает! Скорее всего - тыловой ферт. Или штабная крыса. Если не врет, вполне возможно, правда дипломат или посланник. А еще хуже - шпион какой-нибудь. Поди, разбери, сидя на острове долгие годы, что в Европе и России творится. В пользу этой версии был говор графа, не совсем русский, будто с акцентом, и словечек много не понятных произносит. Еще странно, как можно в наше время дослужиться до столь высокого звания, быть дворянином и оставаться полным профаном в умении владеть клинком?"- часто размышлял ротмистр о странном полковнике. Но в поведении Сергея не было и намека на подлость или коварство, поэтому эти нехорошие мысли Степанов прогонял прочь.

Уроки фехтования давались Строганову с превеликим трудом, не было даже намека на элементарную школу владения саблей или рапирой. "И это офицер-пехотинец? - продолжал возмущаться про себя Степанов. - А какой из него к черту артиллерист, если он не умеет стрелять из простейшего морского орудия? Лошади под рукой нет, чтобы проверить его навыки верховой езды, чтобы оценить какой он кавалерист. Одни загадки. Может, он действительно английский или немецкий шпион и водит меня за нос? Нет, это все мнительность моя. За какими секретами ему тут охотиться? Что разведывать? Не меня ли он разыскивал по приказу Тайной канцелярии императрицы? Все возможно..."

Чем больше Степанов ломал голову, тем чаще подливал собутыльникам бражки и заводил разговоры, пытаясь "раскусить" графа. Известное дело: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Но нет, ни о чем подозрительном гости не пробалтывались. Странно! Мерещится всякая ерунда? Старческий бред?..


Тем временем прогресс в учебе был налицо. Занятия давали положительный результат, и если в ловкости дядя Ипполит еще мог иногда превосходить Строганова, то по силе удара уже не мог и сравниться. Юнга тоже не отставал от Сергея в учебе.

- Ну вот, браты вы мои, - торжественно начал Степанов, вытирая обильный пот со лба. - Вы переняли все мои секретные приемы, науку фехтования усвоили хорошо. Хитрости и премудрости я вам показал, тайным ударам обучил, осталось только каждый день совершенствовать искусство! Теперь мы серьезная сила, а не потешное войско. Гарнизон из трех полноценных бойцов!

- Нам бы пороху несколько бочонков, так любую вражескую эскадру утопили бы в заливе! - воскликнул пылкий Гийом.

- И французскую тоже? - ухмыльнулся Степанов.

Юнга на мгновение стушевался, но тут же нашелся с ответом:

- Мы ведь не враги! Россия и Франция вечные друзья, никогда прежде не воевали и воевать не будут друг с другом.

- Верно, говоришь, - согласился Ипполит. - Чего нам с французами делить, гувернанток и мамзелек-учительш?

А Сергей промолчал и не стал разочаровывать своих новых друзей в русско-французской дружбе. Его знания по истории ему явно надо было держать при себе.

Ротмистр решил отметить конец учебы. Конечно, очередными возлияниями. Он с улыбкой разлил по кружкам вино и протянул их собутыльникам.

- За успех! Хорошее вино получилось в этом году! Надо его из ямы в пещеру перенести, там оно сохраннее будет стоять! - причмокивая губами от наслаждения, по-хозяйски рассудил Степанов. - Верно, я говорю, французик?

- Си! Корошо кафарите, дяденка пират, - съязвил Гийом, начавший понемногу лопотать по-русски.

Так они и жили - не тужили...


Но все хорошее однажды заканчивается. Действительно, в бухте, примерно через полгода совместной жизни, объявились первые враги. К счастью для гарнизона это была не армада пиратских кораблей, набитых сотнями головорезов, а дикая ватага местных людоедов-туземцев. Возможно, и не людоедов, их об этом не спрашивали, а вести с ними переговоры никто не собирался, к чему этот ненужный риск. Итак, однажды, когда солнце стояло в зените, на бескрайнем морском просторе обозначился караван пирог. Слава Богу, его вовремя заметили на острове, и успели приготовиться к приему непрошенных гостей. Туземные лодки были выдолблены из стволов длинных деревьев, поэтому в каждой размещалось множество гребцов. На лица и тела темнокожих дикарей была нанесена боевая раскраска, видимо, племя вышло на тропу войны. Охотники за черепами? Как знать. На беду обитателей острова их территория находилась на пути следования каннибалов.

Стоя на наблюдательной вышке, что размещалась на самой вершине горы, Сергей внимательно сосчитал лодки. Пироги приплыли численностью восемь штук, а вот сосчитать людей оказалось гораздо труднее. Дикари двигались очень быстро, беспрестанно наклонялись и распрямлялись при гребле. Удалось произвести лишь приблизительные лишь подсчеты. Семьдесят пять - восемьдесят бойцов. Одним больше или меньше, все равно враг имел явный численный перевес.

- Ура! К нам гости! Ну вот, а я, было, заскучал, - усмехнулся Сергей. - Поверил тебе, дядя Ипполит, что сюда больше десяти лет никто не наведывался. Ты обманул нас, старик...


## Глава 4. Нашествие людоедов?


Степанов озадаченно почесал седую голову, заметно полысевшую на макушке за годы отшельничества. Он не мог взять в толк, шутит полковник или нет, насчет радости предполагаемой заварушки. К своеобразному юмору Сергея нужно было приспособиться. Не сразу и поймешь, серьезно он говорит или нет.

- Ты, паря, не шуткуй! Я тебе ничего не обещал!

- Как не обещал? Говорил, что много лет тут один-одинешенек на острове кукуешь, а что мы видим? И года не прожили, как чернокожие дикари на остров заявились! - продолжал негодовать Сергей, но в глазах его прыгали веселые чертики. - Не иначе людоеды.

На помощь Ипполиту пришел француз:

- Серж! Поясните, что именно вас не устраивает? Вы что думали, пока мы тут отсиживаемся, туземцы посветлели кожей? Вам что именно не нравится: их цвет лица или их склонность к каннибализму?

- Нет, конечно, в первую очередь меня смущает вероятность стать бифштексом или шашлыком. А кто будет едоком, белый, желтый или серо-буро-малиновый - все равно, во всяком случае для предполагаемого бифштекса! - иронично объяснил свое недовольство Cерж. - Я хочу еще немного пожить! - искренне признался полковник.

- Что будем предпринимать? - озабоченно спросил юнга. - Командуйте, губернатор!

- Погоди, не спеши, - одернул его ротмистр. - Дай подумать.

- Может быть, нас не заметят, и они уплывут, пополнив запасы воды и еды? - выразил надежду Гийом.

- Туземцы же не слепые, непременно обнаружат. На побережье столько наших следов, что только совсем незрячий их не заметит, - буркнул Степанов.

- Я, тоже уверен в этом, - согласился Серж. - Они, вероятно, уже ломают голову, кто тут живет, сколько нас и как захватить врасплох.

Действительно, туземцы что-то бурно обсуждали на берегу, сбившись в тесный кружок. Диспут длился не долго. Вскоре кучерявый, тучный вожак отдал распоряжения на своем тарабарском языке, и темнокожие дикари, развернувшись в цепь, побрели от воды к лесной чаще. Решили "зачистить" остров, проверить его на предмет наличия двуногой пищи? Вероятно, очень может быть и так...


- Ну вот, не пронесло, начинается новая битва с туземцами, - вздохнул Серж. - Выкладывай свой план действий, дядя Ипполит. Только быстро! Времени на раздумья больше нет.

- Возвращаемся в форт, ждем первой атаки, отражаем нападение и принимаем удар на себя, чтобы дикари не добрались до наших загонов со скотом. Отбиваемся, обращаем в бегство диких разбойников, и в итоге - всех уничтожаем.

Степанов, изложив свой нехитрый план, умолк, внимательно вглядываясь в лица своих товарищей. Этот план их явно не воодушевлял.

- Ты что думаешь, как только каннибалы тебя обнаружат, то сразу собьются в кучу и полезут на рожон? - возразил Серж на предложение о таком примитивном маневре.

- А что ты предложишь, полковник, - с обидой в голосе поинтересовался старик.

- Начинаем активную партизанскую войну! Мы сейчас выдвинемся к ним навстречу, дадим залп из ружей, и заманим их к нашим ямам-ловушкам, чтобы не прошли мимо. Прорвавшихся вперед будем нейтрализовывать холодным оружием. Так и будем вести туземцев за собой к крепости, по ловушкам, сокращая их ударную мощь и численность. В открытый бой не вступать! Силы не равны, забьют дубинами...

- Ладно, - согласился старик, немного поразмыслив. - Будь по-твоему...


Сергей занял удобную огневую позицию перед опушкой густого тропического леса. Он быстро соорудил в песке окопчик, для стрельбы лежа, приготовил оружие: пистолет и мушкет. Зарядил, взял на прицел просвет среди деревьев на мушку. Клинок положил по левую руку, кортик воткнул в землю справа. Для маскировки Гийом накрыл полковника зелеными ветками.

Тощий абориген, осторожно ступая по траве, внезапно появился между стволами и свисающими лианами, возник словно привидение.

"Первый пошел", - тихо прошептал Серж, навел на него ствол мушкета и выстрелил. Ружье громыхнуло, дикарь-разведчик, пронзенный пулей, взвизгнув, высоко подпрыгнул и упал, корчась и истекая кровью. На помощь ему никто из соплеменников не кинулся. Шайка, оторопев от неожиданности, была в замешательстве: они искали дичь, а тут сами внезапно стали дичью. Строганов решил было перезарядить ружье, но, интуитивно, боковым зрением уловил шевеление в высокой траве, сбоку от себя, почти сзади. Полковник быстро перекатился на спину и, почти не целясь, стрельнул в густую траву из пистолета.

"О-о-о!" - раздался дикий вопль, это пуля раздробила колено второго темнокожего агрессора.

"Вовремя туда я выстрелил, - подумал Сергей. - Еще чуток, - и поминай как звали Строганова! Снимали бы сейчас скальп и готовили бы из моего молодого тела сочный шашлык, а из черепа изготавливалии пепельницу!"

- В атаку! Вперед! Ура! - громко закричал Сергей и бросился вперед, размахивая клинком. Навстречу выскочили аборигены. Несколькими ударами он срубил двух дикарей, вооруженных короткими дубинками, в третьего метнул кортик. Два лазутчика оставшиеся невредимыми бросились наутек.

- Стоять, трусы несчастные! Куда? А как же честный мужской поединок?

Но дозорные не пожелали подставлять свои курчавые головы под твердую и острую сталь этого злобного "бледнолицего". Они устремились к своим основным силам, за поддержкой, чтобы захватить этого неведомо откуда взявшегося светлокожего островитянина, не умением, а числом. Конечно, Серж был не таким бледным как раньше. За этот год скитаний в тропиках Строганов сильно загорел, но по сравнению с гуталиновыми физиономиями папуасов его смуглое лицо, конечно же, выглядело светлым. Бледнолицый, он и в Африке бледнолицый!

Поначалу Сергей слишком увлекся преследованием и сгоряча продвинулся слишком далеко, однако вспомнил об осторожности, замедлил бег и остановился. И как раз вовремя. На крики дикарей на подмогу, мчалось, человек тридцать бойцов шоколадного цвета. Сергей бросился наутек, лавируя между малоприметными ловушками, которых было множество на его пути к форту. Он-то о их расположении знал наизусть, а туземцы ничего не подозревали и попались. Сразу пятеро рухнули в хитроумно устроенные ямы-убийцы. Сергей вновь развернулся и принял боевую стойку в узком месте между ямами, но, заметив, что другая группа пытается его обойти справа, он оставил мысли о фехтовании и побежал ко второму приготовленному окопчику. А там уже лежал Гийом, который успел перезарядить оружие Сергея, и полковник сразу приступил к отстрелу преследователей. Гийом Маню тоже вступил в бой. Два точных выстрела юнги из мушкетов позволили Строганову вырваться из лап окружающих его туземцев. Теперь у них появился шанс, спиной к спине, пробиться сквозь ряды дикарей, но привыкшие к продвижению в зарослях аборигены стремительно просачивались сквозь джунгли. Они обложили сдвух бледнолицых со всех сторон и принялись забрасывать их дротиками и копьями. Сначала дротики дикарей и близко не долетали до цели, но постепенно стали падать все ближе и ближе. Нашим приятелям несказанно повезло. Видя, что товарищи замешкались и не возвращаются, Степанов обвешался оружием, покинул крепость и пришел на помощь окруженным бойцам. Четыре ружья и пистолет громыхнули по очереди и пробили брешь в сомкнувшемся кольце. Опять наступило замешательство в рядах противника. Ошалевшие от громких выстрелов, вслед за которыми падали как подкошенные соплеменники, дикари замешкались и не сомкнули вовремя ряды. И вновь защитникам острова повезло: один из вождей был сражен точным выстрелом, и среди воинов правого фланга возникла небольшая паника. Сергей и Гийом прорвались к дяде Ипполиту и, забрав у него груду разряженного оружия, помчались к крепости.

Достигнув стены, они выстроили живую пирамиду: первым подсадили на изгородь юнгу, вторым полез старик. Строганов не успел перебраться к товарищам, так как преследователи были уже совсем близко, он с досадой плюнул под ноги и приготовился к рукопашной схватке, решив стоять до конца и живым не даваться. Гийом сбросил вниз два пистолета и продолжил заряжать оружие. Сергей подобрал их, тщательно прицелился и выстрелил по очереди в самых, на его взгляд, свирепых и крупных противников. Отстрелявшись, швырнул пистолеты обратно через изгородь, чтобы их зарядили, освободив руки для холодного оружия. Теперь стрелял только ротмистр, а Гийом быстро заряжал ему пистолеты. Но дикарей наступало так много, что юнга не успевал подготовить оружие. Строганов устал отражать выпады копий и удары дубинок, вот-вот туземцы должны были его достать и приколоть к изгороди очередным копьем. Старик решил нарушить свое же распоряжение не отворять ворота и велел юнге отпереть засов (гуманист!). Полковника ротмистр тем самым спас, но вместе с Сергеем в форт ворвалось полдюжины людоедов. Лишь потом Гийому удалось, привалившись спиной к створке, задвинуть засов и преградить путь остальной шайке. При этом он ощутимо получил дубиной по голове. Удар пришелся по касательной, но все же был довольно сильным и сбил юношу с ног. Сергей успел вернуться к воротам и заслонить упавшего парня, от нападавших на него туземцев. Первым выпадом клинка он выбил из рук дикаря занесенное над юнгой копье, вторым - разрубил пополам татуированную рожу самого каннибала. Ротмистр, отстрелявшись, тоже оставил пост на стене, и вдвоем россияне быстро переколошматили туземцев, оказавшихся на крепостном дворе, как в ловушке.

Но пока они разбирались с попавшими в западню дикарями, еще целая группа чернокожих агрессоров взобралась на хлипкую изгородь. Теперь в ловушке оказались сами обороняющиеся, а цитадель могла стать братской могилой. Как спастись? Положение гарнизона было отчаянным. Но выход нашелся. Ротмистр увлек товарищей к угловой башне. Защитники крепости бросились к этой своеобразной цитадели обороны, взобрались внутрь и затянули наверх хрупкую лесенку. Гарнизон получил минутную передышку, однако ни запаса пуль, ни пороха под рукой не было, только два заряженных ружья и пистолет.

- Если дотянем тут до темноты, то будем прорываться к вершине, к орудию, - предложил Серж. - Чуток передохнем, пусть Гийом придет в себя после удара.

- Да нет, все нормально. Я готов сражаться даже сейчас, - горячо возразил юнга, слегка заикаясь от полученной контузии. - Я уже могу крепко держать шпагу.

Строганов с сомнением оглядел измазанного кровью парнишку: разбитая голова, рана на плече, царапины по всему телу. Сам он получил только один легкий укол копьем по касательной, а вот старый рубака ротмистр Степанов был цел и невредим. Старик рассмеялся, видя в глазах более молодого товарища искреннее удивление тому, что этот русский старик, годящийся ему в деды, а совсем не пострадал в сражении.

- Не удивляйся, я меньше вашего рубился, да и опять же у меня большой опыт абордажных схваток! - пояснил старик.

Тем временем коварные дикари не сидели сложа руки. Они развели за изгородью большой костер и начали забрасывать башню пылающими головешками. Башня долго не желала загораться, головни отлетали назад, а тлеющие прутья наши бойцы затаптывали ногами. Тогда шайка, рассвирепевшая от этой неудачи, взялась подтаскивать горящий хворост и сухую траву под самые стены.

- Ну вот, теперь из нас будет самое большое и замечательное в этом мире жаркое! - невесело пошутил Сергей. - Эти повара знают свое дело туго...

- Ну, это вряд ли, - усомнился Ипполит. - Я вам, робяты, еще не все рассказал и показал. Отсюда из башни имеется потайной ход, сделанный мной года два назад. Лаз этот очень узкий, но, я думаю, даже вы, граф, проползете. Он внизу, у основания опор.

Старик спустился вниз и, кашляя от едкого дыма, принялся отгребать руками верхний слой песка. Под присыпанными землей сухими пальмовыми листьями, оказался люк из грубо сколоченных досок. Втроем они быстро подняли его, и бойцы осажденного гарнизона спустились по очереди в нору, покинув крепость. Крепость пала, но это была "пиррова победа" дикарей. Слишком большие потери они понесли во время штурма.

Последним ушел Сергей, который прикрыл за собой отверстие маскировочной крышкой, как она и лежала ранее. Стены башни охватили красные языки пламени, а черный дым застилал весь двор. Вовремя ушли...


Потайной ход заканчивался в одной из глубоких ям, и выход из него был прикрыт сплетенной из лозы плотной сеткой. В ловушке никого из незваных гостей не было, в том смысле, что в нее еще ни один дикарь не провалился и не был нанизан на острые колья. Троица прокралась на дно ямы, и затаилась. Где-то в стороне слышались разговоры на неизвестном местном наречии, о чем шла речь, можно было только догадываться.

Строганов присел на корточки, а юнга взобрался ему на плечи и взял в руки клинки. Сергей потихоньку, осторожно распрямился, так как качнись он чуть-чуть, и балансирующий на нем Гийом свалился бы на колья. Вскоре голова юноши показалась из ямы. Юнга выглянул, осмотрелся и зашептал друзьям:

- Рядом никого нет. Дикари в стороне за колючим кустарником.

Гийом аккуратно отодвинул прикрывающие яму переплетенные ветви, песок просыпался вниз, запорошив стоящих на дне других беглецов. Выбравшись на поверхность, юнга протянул руку следующему. Сергей подсадил Ипполита и подтолкнул наверх. Теперь оба товарища протянули ему руки, с трудом, пыхтя от напряжения, но они вытянули наружу высокого, атлетического сложения полковника.

- Граф, я вам урежу порцию мяса! - прошипел, едва отдышавшись, ротмистр сердитым голосом. - Жопу наел, как кабан!

Во дворе форта послышался треск обрушившейся догоревшей башни. Сразу раздались радостные крики, которые вскоре сменились воплями разочарования и гнева - добыча не поджарилась, а исчезла! Видимо, банда уже обнаружила, что оборонявшиеся бледнолицые сумели бежать. Сейчас дикари кинутся на их поиски, значит, времени на отступление в обрез. Где на четвереньках, где ползком наши бойцы перебрилась подальше от стен, которые, как им еще недавно казалось, были надежной защитой.

Вот ручей, вот овраг, вот он поросший густым кустарником склон, а дальше бегом в гору, ко второму рубежу обороны. Там частокол пусть и не высокий, но зато эта стена окружает по всему периметру господствующую высоту, а атакующим туземцам придется идти в гору по крутому склону. Возможно, за частоколом долго и спокойно отсидеться не получится, но обороняться удобнее, чем в чистом поле. Главное - там хранится вторая половина оружия.

Успели, добежали! Порох и пули пошли в дело, времени заряжать весь собранный здесь арсенал: шесть ружей и пять пистолетов - не так уж много. Действительно, туземцы оказались прекрасными следопытами, едва беглецы отдышались и зарядили оружие, как самые прыткие из них оказались у рубежа обороны. Злые, запыхавшиеся и что страшнее всего - голодные. Стреляли русские офицеры, а юнга, как менее опытный и умелый стрелок только заряжал и подавал оружие. С десяток наступавших каннибалов в первые минуты атаки полегли на дальних подступах к горной цитадели. Остальные, запаниковав, устремились обратно в кусты, где и укрылись, недосягаемые для метких выстрелов бледнолицых. Россияне сразу прекратили ружейный огонь, не видя противника.

Одна незадача, на вершине нет чистой питьевой воды, из еды только сушеные бананы. В принципе, вода имелась, но затхлая и мутная, ею была наполнена огромная емкость в кратере. Выходит опять попали в западню, но другого убежища у защитников гарнизона не было.

- Что будем делать дальше? - обратился к Сергею хозяин острова. - Будем выжидать, что предпримет эта шайка и сложа руки наблюдать за уничтожением моего цветущего острова людоедами или перейдем к активным действиям?

- Трудно решиться на атаку, - после долгой паузы, произнес наконец Серж. - Жить хочется. Бросаться в рукопашную, когда кругом непроходимые джунгли, в которых дикари чувствуют себя как дома, неразумно. Их бы на поляну выманить.

Опять долгая пауза. И напряженная работа ума. Первым не выдержал Гийом.

- Ну, так как же нам быть? - вновь принялся тормошить полковника юный француз, не давая ему возможности уклониться от ответа.

- Сколько их осталось? Голов тридцать? - начал размышлять вслух Серж. - Или много больше?

- Хм, голов... Думаю, не больше тридцати рож.

- Прорвемся?

- А куда? - задумчиво почесал переносицу пират в отставке. - Они нас будут преследовать везде по острову. Схорониться в пещере? Отлив еще не начался, туда дорога отрезана водой. Остается стоять насмерть: или мы их, или они нас. Солнце уже садится, поэтому решение нужно принимать быстрее. В темноте мы, белые люди, плохие воины и видим предметы, в отличие от дикарей, неважнецки.

- Ладно, старина! Пойдем на хитрость. Сейчас же атакуем шайку и выманиваем аборигенов на открытое пространство. Пойдем с Гийомом без ружей, а ты нас прикрывай из мушкетов, обороняй наши фланги.

Дед разложил в один ряд ружья и пистолеты, а более молодые защитники гарнизона засунули по пистолету за пояс, перебрались через низкий частокол наружу и спустилась по склону. Шайка агрессоров только того и ждала. Вновь аборигены выбежали из засады и попытались окружить бледнолицых со всех сторон, отрезая им пути для отступления. Сергей и Гийом по разу выстрелили из пистолетов, а затем взялись за сабли, в каждой руке у них было по клинку. Старик-ротмистр из укрытия снайперским огнем отстреливал людоедов, заходивших сзади. Таким образом, половина банды еще до того, как противники сошлись в рукопашной, была повержена на повал или тяжело ранена. Вот и славно, с каждым павшим, все ближе численное равенство!

Но дикари и не думали разбегаться. Наступление "мушкетеров" быстро захлебнулось, и приятели, намаявшись, начали отступать к стенам форта. Вновь выручил старый ротмистр. Он выстрелил из маленькой четырехдюймовой пушечки, более похожей на современный АГС, чем на орудие. И калибр приблизительно как у современного автоматического гранатомета. Выстрел оказался метким.

- Попал! - громко завопил ротмистр. От прямого попадания небольшого ядра, тело одного дикаря разлетелось в клочья. Это произвело на туземцев должное впечатление. Еще бы! На твоих глазах разорвать, словно ветхую тряпку, большого и сильного мужика. Причем это был главный вождь племени. Шайка в панике побежала, но теперь они неслись без остановки, не оглядываясь, вперед к спасительным пирогам. Уф! Наш штурмовой отряд, наконец, сумел перевести дыхание и вытереть пот и кровь. Правда, преимущественно кровь эта была - чужая. Но полковник и юнга тоже были ранены, но это были лишь неглубокие порезы и небольшие царапины.


Наступила ночь. Чувство тревоги и опасности не покидало бойцов. Спать не пришлось вовсе, потому что организовали дежурство, непрерывно наблюдая за местностью со всех сторон частокола. На острове, кроме щебета птиц и блеянья голодной скотины не было слышно никаких посторонних звуков. Ах, да, еще доносился монотонный шум прибоя...

Когда утренний туман рассеялся, то гарнизон обнаружил брошенные трупы врагов. Мертвые дикари валялись на прежнем месте, и ни одной живой души вблизи не было. Странно. Куда подевались туземцы? Хотят взять измором? Но откуда им знать о проблемах с водой? Тут было что-то не так. Начали, бурно обсуждать сложившуюся ситуацию.

- Предлагаю одному остаться в крепости, а двоим пойти на разведку, - высказал свое мнение Сергей.

- Почему я должен остаться? - сразу возмутился старик. - Я здесь

старшой, а вы мною беспрестанно командуете. Почему я вынужден по вашей милости сидеть все время сложа руки, в то время, как вы рискуете своей жизнью?! Таперича моя очередь идти в дозор.

- С удовольствием позволю вам, ротмистр, пойти вместо меня, раз вы так настаиваете! - усмехнулся Сергей. - Буду отдыхать и наслаждаться красотой природы. Только не забудьте принести мне родниковой водички! И еды! Да побольше!

Старик рассмеялся веселой шутке и одобрительно хлопнул Строганова по плечу. Ротмистр и юнга выбрались за пределы форта, с мушкетами наготове, осторожно озираясь по сторонам. Достигнув деревьев, они скрылись в джунглях. Время тянулось медленно, Сергей пережил много неприятных и тревожных минут, казалось ожидание длилось вечно. И вот, наконец, разведдозор возвратился из поиска. По лицам товарищей полковник понял, что дела идут неплохо.

- Ну, что там происходит? Где дикари?

- Их нет на острове! - воскликнул еще издали, не в силах скрыть своего восторга жизнерадостный Маню. Эх, молодость! Юношеский задор по-прежнему распирал юнгу.

- Как так нет?

- Дикари уплыли! - продолжал громко орать француз. - Ни одной лодки! Трупы на склоне лежат, как и прежде и в окрестностях нашей главной крепости тоже полно убитых.

- Я думаю, в племени переменилась власть. Ипполит завалил из пушки их вождя! А новый вождь увел оставшихся в живых восвояси, - подвел итог разведки Сергей.

Выходило так, что уцелевшие в битве дикари в панике уплыли. Но все ли? Вот вопрос! Не спрятался ли где-нибудь в зарослях кустарника какой-нибудь затаившийся диверсионный отряд? Нет ли засады в сгоревшей крепости? Теперь, когда бой был позади, стали очевидны потери, которые были невосполнимы для островитян. Все, что создавалось тяжким, изнурительным трудом цивилизованных людей вмиг было разрушено, сожжено, испорчено, разграблено, осквернено дикой ордой. Туземцы не успели только разорить главную цитадель, где и находились теперь три товарища. А жилой крепости пришел конец, и восстановлению она не подлежала...

- Пойду, проверю скотинку, - сказал озабоченно дядя Ипполит и сердце его сжалось от нехороших предчуствий. - Что-то молодняк себя тихо ведет, не блеет от голода. Тоже затаились?


К сожалению, не затаилась. Оказалось, что голодные туземцы вскоре после захвата крепости нашли загон с молодняком, и пока одни штурмовали высоты, другие забивали животных, стаскивали их на берег, разделывали туши и жарили на костре мясо.

- Дьявол их подери! - выругался Степанов и начал причитать, пустив слезу. - Разорили! По миру пустили! Ограбили! Басурмане! Кровопийцы!

- Мсье Ипполит! Не убивайтесь вы так! - попытался успокоить его

француз. - Хорошо мы сами живы, остались, а могли бы и нас поджарить как наших коз и свиней!

Степанов опешил от этих слов юнги, от этой смеси житейской мудрости и юношеского оптимизма. Он минуту промолчал, а затем выдал тираду из грязных русских ругательств и площадной французской брани, чтобы и Гийому было понятно, о чем идет речь.

- Сопляк! Маню, ты понимаешь, что такое домашний скот в условиях необитаемого острова? Это наш основной стратегический резерв! И мясо, и молоко, и яйца. Раз ты к этим потерям так спокойно относишься, то перевожу тебя исключительно на овощное меню. Будешь на диете. Как это говорят в вашей Европе? Ве-ге-та-ри-а-нец!

Степанов с трудом произнес иностранное слово, но бег ошибок.

- Правильно, дядя Ипполит, - поддержал старика Сергей. - Много жрет наш молодой француз, пора ограничивать его лягушками. Маню, с сегодняшнего дня посадим тебя на растительно-моллюсковую диету, с добавлением квакушек. Пусть будет так! Жуй бананы и авокадо, а вместо хрюшек - лягушек! Будешь у нас квакать.

- Побегу проверю второй загон! Вдруг они прокрались туда, пока мы ходили в разведку, - пробормотал в смятении старик и покинул товарищей.

Расстроенный потерей стада, старый вояка помчался изо всех сил к жерлу потухшего вулкана, посылая проклятья всем обитателям Океании.

Сергей же отправился к развалинам крепости. Оглядевшись, он обнаружил, что в нижнем стойле три свинки и пять козочек пропали. Дикари поживились дармовым мясом, набросали всюду костей, загадили окрестности, и уплыли. Теперь жди новую экспедицию "незваных гостей". Не было печали, да забрели на остров друзья этнографа Николая Миклухо-Маклая. Требуха от животных валялась на всем побережье от леса и до скалы. Тут и там лежали обрывки шкур, черепа и головы, рожки да копыта. Лучше бы сами, накануне, устроили пир на весь мир, чем отдали откормленных животных на съедение этим дармоедам! Эх, кабы знать все наперед...


Сергей с тревогой и замиранием сердца ожидал горестного вопля ротмистра с горного пастбища. Если дикари воспользовались отсутствием хозяев острова и, прокрались к кратеру, уничтожили скотину и в том верхнем загоне, то тогда, действительно, начнутся голодные времена. Сергей уже отвык питаться исключительно рыбой и фруктами. Свежее мясо в рационе при таких нагрузках было просто необходимо для мужского организма. Но, вскоре дядя Ипполит возвратился со счастливой улыбкой на лице и обрадовал своих друзей:

- Нахлебники! Полный порядок! Скотина цела, только голодная. На наше счастье, не заметили ее вражины. Повезло нам, ребята!

- В этот раз повезло - отбились, но ведь они могут вернуться! И их будет немного больше! Вероятнее всего, так и случится, - выразил озабоченность Сергей. - Забьют, и свиней, и нас самих на мясо!

Ротмистр посмотрел на Строганова и покачал головой:

- Это вряд ли. Представляете, какой Тихий океан огромный и насколько мал этот клочок земли! Нам просто страшно не повезло, что дикари наткнулись на остров. Удивляюсь я, как можно плавать в открытом море без карты и навигационных приборов? У них даже компаса нет! Ну, шныряли по морю, ну наткнулись на кусочек земли, повоевали, пограбили и удрали. Теперь даже если захотят вернуться, то будут кружить поблизости от нашей скалы месяцами. Возможно, этой ночью их привлек огонек костра, возможно, случайно прибило течением. Одному богу ведомо, как они тут очутились! За все последние прожитые здесь годы ни кто не приплывал, а в этом году прорвало, словно островок оказался на столбовой дороге: то вы, то дикари. Осталось только явиться хозяевам клада! Вот тогда и узнаем почем фунт лихо.

Эх, Ипполит, Ипполит! Лучше бы ты промолчал и не каркал...

- Дядя Ипполит! А вдруг рядом земля, заселенная туземцами, а ты просто об этом не подозревал, и им некогда было посетить твои владения. Теперь они навестили нас и, уверен, захотят вновь поживиться добычей. Да и владения, возможно, никакие не твои, а просто ты годами пользовался их законной территорией без спросу и не оплачивал аренду! - ехидно пошутил Строганов.

- Я тебе сейчас покажу незаконно! Это моя земля! - рассвирепел старый ротмистр. - Живо выселю с острова, будешь жить в лодке!

- Ну ладно, не шуми, дед! Давай проверим, сохранилось ли наше имущество в цейхгаузе! - миролюбиво предложил Серж.

Цейхгаузом Степанов называл небольшую пещерку, вход в которую скрывала пальмовая роща и заросли молодого бамбука. Там лежали личные вещи Строганова и его товарищей: сумка с гранатометом, одежда, посуда. Старик в пещерке хранил сундуки с книгами и тряпьем, шкуры животных, посуду.

И этот склад оказался нетронутым. Оставалось только проверить пещеру с сокровищами.


Позже они наведались и туда. А ну, как в пещере укрылся каннибал? По счастью, воображаемого затаившегося туземца так и не нашли. Прошлись по всем галереям и ходам сообщения: кажется, нигде не ступала нога дикаря. Добрались до сокровищницы. Драгоценности лежали, как и прежде нетронутые, надежно укрытые от посторонних глаз. Пожалуй, этим "побрякушкам" аборигены бы обрадовались меньше чем мясу: вряд ли они знали им цену.

Не удержались они и от соблазна лишний раз посмотреть на содержимое сундуков и ларцов. Сергей поддел шпагой какое-то ювелирное изделие и достал из сундука. Это была корона неизвестного королевства, сделанная из жемчужин. Мастер-ювелир изящно оплел роскошную коралловую ветвь бусами из крупного и мелкого жемчуга. Килограмм жемчуга - целое состояние! Но что она стоит теперь, эта корона, на необитаемом острове? Тьфу, ничего! Бесполезный кусок металла и кучка камней. Только красота по-прежнему радует глаз.

- Хватит таращиться на мое достояние! Это приданное старого отшельника! - сердито проворчал ротмистр. - Нечего разевать роток на чужое добро!

- Дядя Ипполит! Зачем оно тебе, это серебро и злато? Куда ты с ним в Океании?

- Хоть ты и граф, а балбес! Конечно, чего тебе переживать, имея титул, мануфактуры, заводы, рудники и поместья...

- Я уже пояснял, что поместья не мои, - попытался напомнить Серж.

- Не твои! - буркнул насупившийся ротмистр Степанов. - Сегодня гол аки сокол, а завтра получишь наследство и обеспечен на всю оставшуюся жизнь! А мне надо на пропитание чем-то зарабатывать. Деревенька нужна, дорогой мой! Какой я помещик без поместья?

- Я разве сказал что-нибудь против? Я никогда не возьму без твоего согласия даже самую маленькую серебряную монетку! - попробовал успокоить рассердившегося старого вояку Сергей.

Ипполит, продолжая хмуриться, собрал с земли горсть золотых монет, снял с головы Строганова туземную корону и положил ее на место, в открытый сундук. После чего он захлопнул крышку и многозначительно повесил на нее огромный замок.

- Мое состояние! - произнес с любовью ротмистр, с нежностью поглаживая бока окованного медью сундука. - Это откуп за помилование и плата за деревеньки, где-нибудь под Тамбовом! Буду жить там, где чернозем жирный словно масло, где хлеба и картошка родятся из года в год и неурожайных лет не бывает вовсе. В этом сундуке лежит моя Степановка, или Ипполитовка. С названием я позже определюсь, добраться бы до дому!

- Так в чем проблема? Почему раньше не пробовал пробираться в Россию? - удивился Гийом.

- Мил-человек! Я уже говорил, но ты, нерусь, не понял. Повторяю. Пока на троне императрица Екатерина, мне в Рассею путь заказан! Жду, когда преставится и освободит трон наследнику Пал Петровичу I! А она, вишь, все не мре и не мре! Сам скоро копыты откину, ожидаючи ее смерти! Вот присосалась к Руси, проклятая немецкая баба! До чего германский народ живучий, особливо их фрау! Я мечту уже давно лелеял на родину вернуться, уже подумывал не раз, что пришла пора и срок вроде подошел. Оставалось только выбрать на чем плыть: выдолбить лодку или собрать плот. А вы появились и меня расстроили, что власть в Российской империи до сего дня не переменилась.

- Не отчаивайся, дядя Ипполит! Не долго ей осталось. Хворает матушка, уже не порхает как бабочка, а еле ноги волочит. Того и гляди скоро преставится.

- Ну и славно, знать услышал господь мои молитвы! Спаси меня бог и прости за такие грешные мысли! - перекрестил лоб старый ротмистр.

- Дядя Ипполит! Мы столько страха натерпелись за эти два дня, что надо как-то развеяться. Давайте устроим пир! - предложил Сергей.

- На что намекаете, граф?

- На подсвинка! Зажарить порося и сожрать!

- Все бы вам жрать! Ненасыти! Вы эту скотину ростили? Нет? То-то! - рассердился дедок. - Ну, да ладно, забью худосочного поросенка, который у меня самый болезненный.

- Не умрем после еды? - поддел его Серж.

- Не ешь, коли боишься. Уберите с пляжа трупы проклятых дикарей да разбросанную по берегу скотскую требуху, а затем плывите на лодочке к мелководью в лагуне, да прикормите акул. Как сбегутся на угощенье, острогой одну молодую тварь забейте.

- Да, что ты нам постоянно повторяешь и инструктируешь! Не маленькие - помним.

Ипполит словно и не слышал полковника, продолжал бубнить:

- Бейте не крупную. Большие плохо пахнут. Закоптим молодую рыбину-людоеда, такая вкуснятина из нее получается, пальчики оближешь!

Сергей терпеливо слушал старика, так повторялось каждый раз за эти полгода: пояснения, разъяснения, похвальба, напутствия. А Степанов говорил и говорил, словно сам с собой.

- И супчик из плавников вмиг сварганю! Вот вам и пир-горой! - на этой оптимистической ноте старик закончил свою речь и принялся точить нож для забоя худого поросенка.

Строганов не стал перечить старику и начал собираться на рыбалку.

- Остальную часть острова апосля приберем, больно много дохляков валяется, - крикнул вдогонку Степанов. - Думаю, если по-христиански их хоронить, то и за неделю не управимся. - Перебьются, они ведь язычники, - отрезал Серж. - Обойдутся без молебна, варвары.


Так и сделали. Мертвых туземцев пошвыряли в воду, очистили пляж от потрохов. На рыбалке поймали первую приплывшую на запах падали небольшую акулу. Довольные уловом, вернулись на берег.

- Теперь будет пир на весь мир! Устроим настоящий банкет по поводу победы над врагами! - обрадовался Серж, предвкушая земные удовольствия. И действительно, какие еще могут быть радости у трех одиноких мужчин на необитаемом острове?..

Степанов не пожадничал и выставил много выпивки. Распив бочонок браги и закусив жаренным поросенком и мясом акулы, друзья-приятели разомлели и начали общаться. Первым стал травить байки Степанов. Он вспомнил множество неприличных шуток и похабных историй времен своей молодости. "Вот это сюжеты для порнографических фильмов", - подумал про себя полковник. После амурных историй разговор плавно перешел в русло пиратских приключений.

- Помню, пришли мы однажды к островам, заселенными туземцами, а наш капитан надумал созорничать - девок силой привезти на фрегат, больно экипаж затосковал без женской ласки. Поплыли на шлюпках, окружили деревеньку, хватали их как курей - за ноги и волоком тащили к берегу. Наловили две дюжины, повязали им руки-ноги, постреляли в мужиков для острастки и уплыли на корабль. Экипаж после месяцев воздержания дорвался до дармовщинки, подпоили девиц ромом, и пошла потеха: услаждались по одному и целыми компаниями. Тьфу! Вспоминать даже противно, да и стыдно теперь. Но тогда я был молод и полон сил, боялся отстать от товарищей, поэтому шесть дикарок - сдюжил!

- Ох, и силен ты врать, дядя Ипполит! - не поверил Сергей. - Тебе тогда лет-то было, как мне сейчас, а рассказываешь о шести разах! Уменьши хоть на половину, а то ты явно привираешь, как заядлый рыбак!

-Кто привирает? Это кто привирает! Я и сейчас полон сил! - раздухорился старый ротмистр. - Я тебе покажу, кто врет! Да я для развлечения в молодости по три девки-селянки на сеновал с собой брал, потому что две от меня уставали! Я бы и чичас продемонстрировал мастерство, да не на ком!

- Ха-ха! - засмеялся Сергей. - Я тоже могу рассказать про пятерых, это было недавно, в борделе в Таиланде. Но то ж не я их, а они меня имели! А еще, я был королем на острове, заселенном одними бабами!

- Чего болтаешь! Мели Емеля, твоя неделя! - не поверил ротмистр. - Одне бабы!

- Я тебе не пустомеля! - обиделся Сергей. - Зачем мне врать и хвастать...

- И где они твои красотки? Куда ты их подевал? Замучил девок любовью? Умерли или разбежались? - принялся насмехаться Степанов.

Сергей заметил, что французик тоже поглядывает на него с недоверием и улыбается. Пришлось рассказать, о том, как перебил мужиков-людоедов и как оказался на острове амазонок. Про любовные утехи поведал с особым смаком, не скупясь на интимные подробности, чтобы раздразнить обоих маловеров. Ипполит заерзал на пеньке и его лоб покрылся испариной от возбуждения, а в штанах Гийома произошло некое шевеление плоти, отчего юноша смутился и густо покраснел. Сергей не успел рассказать и половины того, что пережил, а Ипполит уже не выдержал и закричал:

- Не пойму, пошто мы сидим как бобыли и не плывем на этот остров? Почему не ворочаемся к твоим бабам? Иль тебя, мой милок, оттель выгнали в шею, как не справляющегося с делами? - не удержался от ехидного намека дед.

- За такие грязные намеки можешь схлопотать и по морде! Не посмотрю на возраст, чин и дворянское звание! - пригрозил Серж и поднеся кулак к носу Степанова. Но вовремя спохватился и продолжил свой рассказ, доведя сладко начинавшуюся мелодраматическую историю до трагической развязки.

Старик расчувствовался и даже хлюпнул носом, совершенно расстроившись что райская жизнь в бабьем царстве так ужасно закончилась.

- Эх, паря! Досталось тебе в этой жизни, - произнес с участием ротмистр.

До чего же он был прав, сам того не подозревая! Именно в этой жизни досталось! А как вернуться в ту, свою, настоящую, жизнь? Могут ли помочь ему бывший пират да несчастный юнга-француз? Как знать...


## Глава 5. Возвращение хозяев сокровищ.


Дед продолжал горестно вздыхать, тайком смахнув нечаянные слезы со щек.

- Ить как не свезло! Скока бабищ было у человека, а теперь не осталось ни одной! А с другой стороны, за это время, ты того и гляди, ужо изшоркался бы, до полного истощения..., - попытался утешить товарища старый циник.

- Все может быть, но лучше бы я по-прежнему со своими цыпочками куролесил, - вздохнул с грустью Сергей. - Уж лучше помереть на брачном ложе, чем на ритуально-обеденном костре дикарей или того хуже, от старости на затерянном острове, в обществе пожилого дурака и молодого балбеса.

- Думаешь, обидел нас, граф? Нисколечко, - ухмыльнулся ротмистр. - Нам не привыкать сносить оскорбления со стороны вельмож. Ну, погоди. А вот порцию еды, граф, я с сегодняшнего дня вам сокращу! - и он мстительно сверкнул глазами, понимая, что нпнес удар по больному месту полковника.

Старик ехидно поглядел на Строганова и стал рассуждать дальше:

- Скотину нашу порезали дикари, знать теперь надо экономить.

- Женщин для ведения хозяйства не хватает, - поддержал ротмистра Гийом. - Баба - лучший эконом!

- И в этом, вы, мой мальчик, целиком и полностью правы. Без баб - беда! Поэтому предлагаю отправиться в ваши земли, граф, на остров амазонок и захватить самых симпатичных и наименее злобных людоедок, из числа тех, что вы, Серж, не добили.

- Я к ним не поплыву! А если попадутся эти кровожадные тупые тетки на моем пути, то я им припомню смерть моих любимых жен! Они мне все омерзительны!

- Серж, а вас никто кушать туземок не заставляет, - сострил француз.

А ты еще молод на эти темы рассуждать! - одернул юношу полковник. - Сопляк! И вообще, какая пакость - спать с каннибалихами.

- А сам-то развлекался с ними полгода царствуя! - поддел Строганова старый ротмистр.

- Но я же не знал об их людоедских пристрастиях, - начал оправдываться Серж. - На лбу у них не написано, чем они питаются...

- А вообще, бабы, даже те, которые вегетарианки, все одно людоедки! - глубокомысленно произнес дедок. - Скока они мужиков поедом поели, даже на моей памяти - не перечесть! Эх, истребить бы их подлое племя, под самый корень!

Строганов выпучил глаза на старого женоненавистника и совсем растерялся:

- Тогда на что они тебе, если ты баб так люто ненавидишь?

- Поясняю для неразумного, графа - для ведения хозяйства. И потом не в жены же их берем, а для услады организма, заместо сахара!

Сергей понял, что старик не шутит и настроен решительно и бесповоротно плыть к амазонкам. Как теперь его отговорить от этой затеи - непонятно. Отправиться в открытый океан на утлом суденышке в неизвестном направлении - полная авантюра. Бросить относительно обжитый остров на произвол судьбы? Сергей привел свои возражения. Степанов почесал бороду и призадумался.

- Я, конечно, не знаю точно, где он расположен, этот бабий остров. Наверное, за тысячу миль отсюда, много южнее. Курс крайне приблизителен. Мы будем обследовать все встречные острова?

Ротмистр опять вздохнул, а Серж стал приводить новые контраргументы и разубеждать:

- Поплывем втроем? А хозяйство на кого оставим? Или кто-то один из нас за бабами поедет? А ну как останется с ними и не вернется? Или по вашей милости утопнет в океане в погоне за бабами?

Сергей своими вопросами охладил пыл возбудившихся товарищей, а то не ровен час, действительно, все бросили бы и поплыли на поиски "семейного счастья". По мере того, как старый и малый размышляли, сексуальная горячка прошла и пыл угас. Плоть постепенно успокоилась и под горестное молчание товарищи по несчастью созерцали пустую бадья, где час назад была брага. Теперь уже ни старому, ни малому не надо было женского общества. Их так развезло, что они перестали даже говорить, тишину нарушали только звуки, похожие больше на невнятное мычание, отрывочные междометья и брань. Вскоре бражники захрапели в три глотки. Недоенная каннибалами и некормленая пьяными хозяевами скотина блеяла, хрюкала и взвизгивала, а страдальцам было хоть бы хны, они спали и видели счастливые сны...


Проспали до следующего полудня. Победители аборигенов с трудом поднялись и направились к ручью ополоснуть опухшие физиономии. Сергей посмотрелся на свое отражение в воде и ужаснулся: ну и вид, ну и рожа! Решил, что надо заканчивать с попойками, иначе до дома, до своего настоящего дома, который остался там, в 21 веке, никогда не добраться, потому что умрешь от цирроза печени в 18 веке! Он посмотрел на солнце, мысленно послал привет дальним родственникам, друзьям, знакомым ... шефу. С неприязнью оглядел вчерашних собутыльников. Эх, хорошо бы сделать так, что однажды утром очнуться, а ни острова, ни тебе дикарей, ни этих друзей-приятелей нет. А оказался бы он в хорошем номере отеля с белыми простынями, телевизором и душем, посетил бы ресторанчик с вкусной европейской едой, вернулся бы в родной дельфинарий и главное - на календаре

2005 -й год! Или уже наступил 2006-й?

- Чего хмуришься, душа моя? - ласково спросил Ипполит Степанов.

- Эх, старик, как же не хмуриться? Сидим затворниками-отшельниками на твоем острове который уж месяц, - тяжело вздохнул Сергей. - А дальше что, ротмистр?

- Дорогой граф! Зато мы живы и здоровы. Ты бедуешь тут всего-то полгода, а я много лет, и ничего, терплю. Бог терпел и нам велел!

- Спасибо, что напомнили, - проворчал Серж.

Строганов посмотрел с осуждением на опухшую рожу всхрапывающего во сне молодого француза и подумал, что парню тоже надо бросать пить. Еще две такие попойки - и он испортит желудок и посадит печень! Пьет, гаденыш, наравне со взрослыми мужиками, а мучается потом, как ребенок. Юнга, действительно, был страшен: цвет кожи - серо-зеленый, заплывшие глаза, волосы, всклоченные и давно не мытые, ну вылитый леший-лесовик.

Ипполит перехватил взгляд Строганова и тоже нахмурился, затем буркнул, как бы оправдываясь:

- Сопляк, а туда же за мушщынами тянется. Ему ведь в рот никто не заливал брагу и пить пойло не заставлял. Я то тут при чем?

- А ты еще больше этой своей бурды выставляй на стол! Сам скоро одуреешь от этого "спотыкача".

- Бражку бурдой хаешь, а сам до опупения ее лакаешь, - рассердился губернатор острова. - Сейчас пойду и вылью на землю все запасы. Вы меня проняли!

Дед решительно направился к пещерке, но вскоре примчался обратно, ломая по пути кусты:

- Братцы! Корабль! На горизонте судно!

- Ты не шутишь? - удивился Серж. - Через остров что, пролегла новая морская трасса? Транспортные компании наладили ежедневную судоходную линию? Какой еще корабль? Случайно не померещилось тебе, старый, с похмелья?

- Какое померещилось! У них на мачте реет черный флаг корсаров, а на нем череп с костями! "Веселый Роджер!"

- Пираты? - воскликнул в ужасе Гийом и побледнел еще больше.

- Думаю, нам пришел конец. Эти ребята приплыли либо за своими сокровищами, либо хотят пополнить кладовую новыми награбленными богатствами, либо дружки пропавших хозяев, - задумчиво проговорил ротмистр. - А тут мы, как на грех, под ногами путаемся.

- И в том и в другом случае живые свидетели им не нужны! - рассудил Строганов. - Они сейчас наткнутся на мертвых дикарей и начнут поиски тех, кто их побил. Дьявол! Нужно было вчера убрать оставшиеся трупы, а теперь поздно.

- Опять вести неравный бой, - вздохнул юноша.

- Какой еще бой! Будет бойня! Они нас перещелкают как семечки, - невесело усмехнулся Степанов. - Это ведь закаленные боями воины. У них на счету десятки абордажей! На суше пираты, конечно, воюют хуже, но если бы у меня была полурота, то с этой шайкой мы совладали бы легко. Ладно бы, крепость была цела, как-никак второй рубеж обороны...

- А сколько на корабле может быть флибустьеров? - испуганно спросил юнга.

- Пойди, сосчитай или еще лучше спроси: дяденьки, сколько вас на корабле? Сколько у вас пушек и ружей? - съязвил ротмистр. - Они пока маневрируют, а вот как причалят и бросят якорь, так сразу иди и спрашивай...

Истина в спорах не родилась и защитники острова не пришли к общему мнению.


Солнце нещадно палило, на острове царило полное безветрие, поэтому чтобы хорошо отшвартоваться, капитан пиратов спустил на воду шлюпки, которые буксировали корабль. Часть экипажа уселась в две лодки и теперь усиленно гребла, налегая на весла, но тяжелый и загруженный "трофеями" корвет, двигался очень медленно. Над акваторией стоял отборный мат на многих языках мира. Разобрать, кто и о чем кричит, было трудно, но смысл был понятен. Пираты торопились пристать к берегу. Серж взобрался для наблюдения на высокое дерево и, спрятавшись в листве, начал считать незваных головорезов. А может быть, это и есть истинные хозяева острова? К подзорной трубе он примотал пальмовый лист, чтобы солнечный блик, попав на окуляр, не выдал наблюдателя.

Открывшаяся перед ним картина не оставляла им ни одного шанса на победу. К острову медленно, но верно, как летучий голландец, приближался трехмачтовый корабль, вооруженный с правого борта двенадцатью пушками, с левого - их, очевидно, было столько же. "Фрегат? Шлюп? Корвет?" - размышлял Серж, который за время своих странствий во времени еще не научился разбираться в классификации парусных кораблей. - "Впрочем, какая разница?"

В двух шлюпках на веслах сидело по шестнадцать гребцов и еще по одному рулевому и загребному. Шлюпки, словно буксиры, заводили парусник в бухту. По вантам и реям, скручивая и укладывая паруса, ловко передвигались человек двенадцать марсовых матросов, по палубе бродили еще около десяти пиратов.

- Так я и думал, - прохрипел Сергей и спустился вниз: - Большой корабль, многочисленный экипаж до полусотни флибустьеров, неплохой арсенал, пушки, мушкеты и все такое. На один выстрел нашей пушки они орудийным залпом сметут все постройки и укрепления. Калибр их пушек превосходит наше самое большое орудие. Что будем делать? - обратился он к своим товарищам.

- Корвет к нам приплыл! - авторитетно заявил Гийом, взяв подзорную трубу из рук полковника. - Судя по названию, он испанский:"Кукарача"!

- Думаю, до вечера пираты проваландаются с швартовкой, а завтра осмотрятся найдут следы нашего пребывания и начнут гонять нас по острову, как зайцев на охоте, - мрачно заявил ротмистр.

- Можно затаиться где-нибудь в пещере, пока шайка разоряет остров, ведь когда-то им надоест искать нас, и они покинут остров, - предположил юнга.

- А если они затеют ремонт корабля? Помрем от голода за это время, - возразил Серж.

- Верно, рассуждаешь, граф! - старик тяжело вздохнул. - Пока нас не убьют, пираты не уплывут отсюда. А можно не ждать своей участи как овцы, а дать бой и погибнуть с честью...

- А если попытаться вступить в переговоры? - опять подал голос юнга.

- Иди и сам договаривайся, парламентер самоубийца! - оборвал его ротмистр. - Думаю, уже через несколько минут мы увидим твое тело, болтающееся на рее.

Сергей согласился со стариком.

- Верно сказал дядя Ипполит: с этими сбродом головорезов нам не о чем договариваться, - поддержал ротмистра Серж. - Надо попробовать перехитрить этих корсаров...

Старый вояка задумался, помолчал, а потом обнародовал свой собственный хитроумный план счастливого спасения гарнизона.

- Друзья мои! Много лет назад, когда я впервые осматривал пещеру, то заметил, что она значительно глубже береговой линии. Проникнуть через верхний вход в сокровищницу можно только тогда, когда происходит отлив. Как вы могли заметить, пещера состоит из нескольких камер, и вначале заполняется первая, а затем через перемычку вода проходит во вторую, более глубокую, а третья для воды остается недоступной. Над пещерой в кратере огромный водоем. Он рукотворный, его я создал сам несколько лет назад. В этом котловане сделано отверстие, которое уходит вглубь, в главную пещеру. Я через него спускался к сокровищам, сам не знаю зачем, излазил все проходы. Вряд ли пираты знают про лаз сверху, так как свет в пещеру через него не попадал. Я спускался по веревке в пещеру, там имеется небольшой изгиб, поэтому лучи света не проникают в подземные галереи. Как-то мне была нужна вода для скотины, я накрыл эту дыру ветками и палками. Хорошенько замазал их глиной и смолой. Получилась гигантская пробка. Теперь над щелью пяти или шестиметровая толща дождевой воды, которая способна затопить всю перемычку между пещерами и часть самого хранилища. Только пираты полезут проверить склад с драгоценностями, как мы им отрежем пути отхода. А затем, когда начнется прибой, то хлынувшая вода их окончательно затопит пещеру вместе с хозяевами клада. И кроме того есть еще одна ловушка. После расскажу о ней.

- Что это нам дает? - с сомнением спросил Сергей.

- Все зависит от того, сколько пиратов полезет в пещеру. Я думаю, они все в доле. Кроме новичков. Значит, опытные, бывалые вояки, первым делом ринутся к своим сундукам чтобы проверить наличие сокровищ и лишний раз пересчитать их. Они ведь друг другу никогда не доверяют. В этом деле ни кто, ни кому не товарищ!

- Тебе, как бывшему корсару, виднее, - усмехнулся Серж.

- Граф, оставьте ваш тон, когда речь идет о жизни и смерти! Шутки сейчас неуместны! - рявкнул ротмистр.

- Приношу свои искренние извинения, - поклонился Сергей, прикладывая руку к сердцу. - Прошу вас, ротмистр, продолжайте, друг мой.

- Собственно говоря, это все. Кстати, отверстие, через которое раньше затекала морская вода снизу из бухты тоже привалено камнями и мною задраено. Смола, камень и деревянная заглушка. Теперь вода поступает только сбоку, через щели. Если эти камни отодвинуть, а я для этого приспособил рычаг, то вода хлынет со дна фонтаном, смывая все на своем пути. Это вторая ловушка, о которой я вам хотел рассказать.

- А зачем проделана столь трудоемкая работа? - не понял Серж.

- Хотел замедлить доступ воды в пещеру, время отлива коротко. И потом, люблю ставить капканы. Я ведь старый охотник.

Сергей с изумлением посмотрел на этого пройдоху, а потом обнял его и воскликнул:

- Ну, ты даешь, дядя Ипполит! Ну, голова! Настоящий хитроумный Одиссей!

- А ты меня за выжившего из ума старого болвана держишь, - стал корить его ротмистр. - Сделаем так: они войдут в пещеру, уверенные, что до подъема воды еще много времени, я расковыряю щели, затоплю первую камеру пещеры и таким образом отрежу пиратам путь отступления. Они подумают, что отсидятся до начала отлива в последнем отсеке пещеры, потому как в ту камеру вода почти не попадает через каменную перемычку. И тут вы по сигналу пробиваете пробку и топите их как котят! А прилив доведет дело до победного конца.

- Не жалко тебе уничтожать свой клад, дядя Ипполит? - задал провокационный вопрос Серж, а сам пристально посмотрел на обоих своих товарищей: - Клад ведь останется под водой навеки!

- Ну не навсегда. Дырка в жерле вулкана, покуда я не заделал, была многие годы, а дождевая вода затекала и раньше, но куда-то просачивалась. Сквозь стены уходила, что ли, надеюсь, утечет со временем и сейчас. И, в конце концов, не о золоте нынче надо думать, а о спасении своих жизней! Тут не до жиру...

- Рад слышать эти слова от человека, который связывает все свое будущее с этим кладом! - произнес Сергей и крепко пожал руку Степанову.

- Ну, ладно, будя, - смутился растроганный ротмистр, и глаза его подозрительно заблестели (это были непрошенные слезы).- Приступаем к осуществлению моего гениального плана. Сейчас мы разделимся, я быстро спускаюсь к морю по тайной тропе, а когда я сделаю свое "черное" дело и шумну вам, то сразу начинайте пробивать пробку.

- А как ты нам подашь сигнал? Как это шумнешь? - переспросил, уточняя детали операции Строганов.

Ротмистр ненадолго задумался, а потом ответил:

- Крикну словно выпь, три раза. Заодно и корсаров, оставшихся на берегу, попугаем немного. А ты мне прокричишь как козодой.

- Сам ты старый козлодой! - обиделся Серж.

- Мил-человек, ты меня удивляешь, - рассмеялся ротмистр. - Птица такая есть в России, козодой. Аль не слыхал о такой?

Строганов отрицательно покачал головой. Тогда старик мастерски изобразил оба сигнала и потребовал, чтобы полковник и юнга учились имитировать крик птицы, пока не получится. С десятой попытки, наконец, удалось сносно прокричать как козодой. Ипполит Степанов остался доволен результатом.


Тем временем две лодки поочередно сновали от корабля к берегу, очевидно перевозя награбленное, а часть экипажа подтаскивала ящики, бочки, корзины и сундуки к потайному лазу в пещеру. Моряки спешили: вот-вот должен был начаться отлив, а они хотели до его окончания перетащить сокровища в подземную кладовую. Лодки сделали три рейса и вот, наконец, перевезли всю добычу на остров. Затем пираты скрылись в пещере, и стали передавать друг другу сундуки и ящики, выстроившись в живую цепочку. Снаружи остались только два матроса. Но вскоре эти двое ушли от пещеры. Они вернулись к лодкам, но не столько для охраны, а больше для того, чтобы их не унесли в море набежавшие волны. Пираты закрепили швартовые концы к ближайшим пальмам, а сами беспечно легли отдыхать на дно шлюпок. Итак, в пещере находились тридцать четыре морских разбойника. Защитники гарнизона, наблюдая в подзорную трубу, сумели их сосчитать до последнего человека. Стратегическая операция началась!

Строганов для страховки следил за спуском ротмистра по отвесной скале. Затем Ипполит, обвязавшись веревкой, нырял под скалу и киркой расковыривал им же ранее забитые подводные щели. Нырнув в пятый раз, он пробил перемычку и сумел удержаться на краю гранитной плиты, чтобы хлынувшее в образовавшееся отверстие течение не подхватило его и не унесло в пещеру. Побултыхавшись некоторое время в воде, и выиграв соревнование со стремительным потоком морской воды, быстро затекающей в подземную полость, ротмистр выбрался наружу тяжело дыша, отфыркиваясь и отплевываясь, будто старый тюлень.

Он перевел дух и минут пять отдохнул на берегу под обрывом, потом ротмистр подал три раза условный сигнал и тотчас получил в ответ подтверждение.

Воды прилива медленно прибывали, закрывая все больше каменный выступ на котором сидел старик, тогда ротмистр перебрался повыше, продолжая наблюдать за проходом. Пираты из пещеры не вышли, должно быть, они перебрались во вторую лакуну.

"Вот и славно, - подумал Ипполит потирая радостно ладони. - Половина дела сделана".

Ротмистр долго карабкался по крутому склону к кустам, а оттуда спустился на тропу, которая вела в лес. Неугомонный Степанов, вооружившись двумя кортиками, подполз к лодкам со стороны джунглей и одного за другим прикончил безмятежно спящих флибустьеров. Сумерки уже наступили, поэтому с корабля вряд ли должны были заметить эту вылазку ротмистра.


Получив условный сигнал, Серж сразу обвязался веревкой и нырнул в мутный котлован. Первым делом он привязал канат к надежной на вид коряге, которая торчала из "пробки", затем начал подкапывать края глиняно-смоленого "пластыря". Юнга с берега энергичными рывками тянул затычку вбок, а Серж разбивал спрессованную годами глину и перерубал спутанные ветви, освобождая путь воде. Наконец пробка поддалась, раскололась, одна ее часть сдвинулась в сторону, а другая - провалилась вниз. Следом, увлекаемый шумным потоком, чуть не полетел в дыру Строганов. Хорошо, что веревка была прочной, а узлы завязаны надежно. Но испытания полковника на этом не кончились. Ему никак не удавалось вырваться из образовавшегося водопада. Не хватало еще захлебнуться, болтаясь на привязи, в потоках хлещущей мутной воды. Спасла Строганова сообразительность Гийома. Он сразу понял, что самостоятельно русского офицера на поверхность живым ему не вытащить. Француз нашел гениальное решение для этой, казалось бы безнадежной задачи. Рядом с деревом, которое было обвязано страховочной веревкой, мирно пасся привязанный к кусту старый козел. Юнга лихорадочно соорудил из лианы веревку с петлей, один конец этой "веревки" он привязал узлом к страховочному фалу, а другой, с петлей, - накинул на рога животного и поддал козлу в промежность. Тот злобно мекнул, подпрыгнул от неожиданности и резко рванул в сторону. Этого мощного рывка хватило, чтобы Сергей сумел на мгновение показаться над поверхностью воды, и сделать глубокий спасительный вдох. Животное упало набок, и его поволокло обратно к дереву, поэтому Строганов вновь скрылся под водой, но этого вдоха хватило, чтобы дотянуть до того момента, когда большая часть воды провалится в пещеру. И вот, наконец, грязная голова измученного борьбой с водной стихией несчастного полковника показалась над водоворотом.


Сил подняться не было совершенно, и поэтому Серега лежал на дне разом обмелевшего озерца, в жиже из песка и глины, обессилевший и измотанный. Небольшой просчет в тщательно продуманном плане едва не стоил ему жизни. Но откуда возьмется в этом веке акваланг? Гийом кинулся к нему на выручку, вытаскивая полковника на сушу, а Серега принялся браниться: мол, интересно, почему это помощь от юнги вовремя не пришла!

- Смерти моей захотел, щенок! - злобно хрипел Сергей, выплевывая воду из легких. - Ты, почему так долго ничего не предпринимал? Я едва не захлебнулся!

Юноша, оправдываясь, рассказал о своей выдумке с козлом. Несчастное животное до сих пор лежало на боку в кустарнике, козел хрипел от боли и жалобно блеял, тряся бородой и пытаясь вылизать ушибленные гениталии.

- Значит, отбитые яйца козла спасли меня от неминуемой смерти? - рассмеялся Серж, сменив гнев на милость. - Придется этого бедолагу отблагодарить сегодня тройной порцией травы! Спасибо тебе, юнга и тебе, бородатый рогоносец! - С этими словами он по очереди облобызал молодого француза и старого козла. Француз смутился и вытер губы ладонью, козел не понял сантиментов и, возмутившись, попытался боднуть крепкими рогами этого странного человека.

Но долго расслабляться не пришлось. Необходимо было проверить результаты работы рукотворного вселенского потопа. Вода тонкими струйками по-прежнему стекала в промоину, но теперь она перестала быть грозной стихией. Сергей, перепачкавшись в грязи, вновь осторожно подобрался к краю, рискуя провалиться в дыру, и прислушался к звукам снизу. Из глубины раздавались эхо отзвуков ниспадающего водопада, но ни криков, ни стонов людей не было слышно. Строганов бросил вниз камень и внимательно прислушался. Булыжник ударился несколько раз о стенки и больше ни звука. Пришлось вновь обвязаться веревкой и спуститься ниже в пролом. Следующий брошенный камень где-то далеко внизу хлюпнул о воду. Ну вот, значит, каменный "кувшин" почти по горлышко наполнился мутной водичкой.


Через полчаса на вершину взобрался усталый и измученный Степанов.

- Как дела, дядя Ипполит? Доложите обстановку на берегу! Что делается на корабле? Не заметили они нашей диверсионной деятельности? - забросал его вопросами Сергей, едва старик появился возле берега обмелевшего пруда.

Ротмистр рассказал о своих приключениях, а Строганов и Гийом, перебивая друг друга, о своих.

- Выходит, на острове теперь ни одного живого пирата? - обрадовался Сергей. - Остров опять наш!

- Ну, что, теперь идем на штурм корвета? - воскликнул Маню. - Ура!

Юношеский задор юнги умилял старших товарищей, но не вдохновлял на необдуманные поступки. Ипполит тяжело вздохнул и некоторое время сидел молча.

- Надо подумать. А стоит ли нам брать корабль на абордаж? Что оставшиеся в живых пираты могут нам сделать? - возразил юнге старый ротмистр. - Клад в наших руках, лодки тоже. Людей у них недостаточно для проведения нового штурма...

- Зачем им штурм и десантная вылазка. Повернутся к берегу любым бортом да как дадут залп! Бах! И нет половины твоего острова! - воскликнул возбужденно Гийом Маню.

- А наш морячек прав, - согласился Строганов. - Начнут бомбардировать остров, быстро нашпигуют нас картечью.

- Не обязательно, что они в нас попадут, мы можем укрыться в убежище, - возразил упрямый старик.

- Не обстрел опасен, а то, что они рано или поздно обязательно вышлют на поиски пропавшей экспедиции новый отряд. Могут плоты соорудить. Нужна военная хитрость... - продолжал гнуть свою линию Строганов.

Старый вояка еще немного подумал, а затем изложил новый план действий.

- Ладно, пусть будет абордаж! Наглый, бесшабашный, но теоретически вполне выполнимый. Согласен с юнгой: смелость города берет. Однажды мы пятьдесят корсаров большой порт захватили! Я думаю, матросы сейчас все пьяны, потому что главари пиратов, отсутствуют на судне. Как говорится, кот из дому - мыши в пляс. Капитан обязан быть в пещере, ведь он должен по пиратским законам делить награбленное добро. После долгих мытарств число оставшихся в живых разбойников уменьшилось, а это значит, что их доля - увеличилась. Но не удался ему дележ, мы его сорвали. Следовательно, на корвете, почти ни кого нет, так новички и какой-нибудь командиришка, самого низкого ранга. Не больше. Поэтому матросы, вероятно, развлекаются, как могут...


## Глава 6. Захват корвета.


В одну из лодок сложили тела перебитой охраны, и на всякий случай, для привлечения внимания матросов, толкнули ее в сторону корвета. Шлюпка медленно дрейфовала к центру лагуны, покачиваясь на мелкой зыби. Во вторую лодку сели сами и усиленно налегли на весла подгребая вдоль берега, забирая круто вправо, чтобы, не дай бог, с корабля какой-нибудь перепивший и блюющий за борт пират не заметил этого маневра. Залог успешного штурма внезапность и слаженность действий абордажной команды!

Ночь стояла темная, набежавшие тучи закрыли только что предательски ярко светившую луну, поэтому теперь даже природа была на стороне трех отважных защитников острова. Совершив скрытный обходной маневр, они направили шлюпку к выходу из лагуны. Когда перед ее носовой частью появился подтопленный приливом проход в рифе, лодку направили обратно по большой дуге прямо к пиратскому корвету. Очертания корабля казались в такой темноте размытыми, и лишь зажженные тусклые огни на корме и на носовой части, выдавали местонахождение судна. Плыли не спеша, опасаясь всплеском весла о воду выдать свое присутствие. Чем ближе подплывали, тем тише гребли и даже боялись дышать.

Вот уже стали отчетливо вырисовываться мачты и борт корвета, на палубе которого раздавались пьяные голоса команды, женский визг, стоны, плач, хохот, ругань. Кто-то на корабле развлекался на полную катушку, а кто-то страдал от этих развлечений. Приготовили оружие к бою. "Десантники" захватили с собой в лодку небольшой арсенал огнестрельного оружия: три пистолета и по одному мушкету на каждого нападавшего. Кроме того, для рукопашного боя запаслись холодным оружием: взяли клинки, кортики, кинжалы, шпаги или рапиры. Много? Но оружия, сколько бы его не было, никогда не бывает лишним в рукопашной схватке с превосходящими силами противника. Высокий деревянный борт угрожающе навис над шлюпкой, оставалось решить еще одну сложную задачу: как быстро и незаметно проникнуть на судно. Без оружия это можно было сделать, лишь приложив некоторые усилия - по опущенному в море якорному канату. А как забраться бойцу, увешенному оружием на четырехметровую высоту? Шпага и клинок болтаются на перевязи, норовя попасть между ног, пистолеты давят живот, упираются в ребра, а еще этот мушкет на ремне за спиной! Лезть с оружием вверх по канату? Самоубийство. Бесполезно даже пытаться, неминуемо сорвешься вниз. Со стороны открытого моря с корвета свисал только якорный канат, удерживающий корабль. А вот со стороны берега, с другого борта, спускалась к воде веревочная лестница. Толи команда забыла убрать, а возможно это было проявлением обычной беспечности самоуверенных головорезов. Откуда экипажу знать, что остров в их отсутствие стал давно обитаем и существует реальная угроза вторжения и захвата судна! Действительно, чего корсарам опасаться, тем более что три десятка отчаянных головорезов, сейчас оккупировали этот тихий остров. Как показали дальнейшие события, в таких предприятиях опасаться надо всегда и постоянно быть начеку.

Шлюпку привязали к трапу чтобы, когда ушедшие на приступ покинут ее, лодочку течением не унесло далеко в сторону от фрегата. А другого плавсредства на корабле скорее всего нет.

Во главе штурмового отряда пошел Строганов. А кому же еще, как не ему? Полковник был самым сильным и ловким среди них, а теперь после курса обучения он владел всеми видами оружия и стал умелым фехтовальщиком. Сергей крепко сжал зубами кинжал, в правую руку взял пистолет и начал карабкаться. Остальное оружие для удобства и быстроты движения оставил юнге. Через несколько секунд он был уже наверху и осторожно высунулся. Огляделся. Больше всего Серж опасался получить в этот момент тяжелый сабельный удар в лицо, разрубающий его пополам, или топором сверху по темени. Пронесло. Вахтенный матрос спал у трапа сладким сном, тихо всхрапывая, зажав в кулаке горлышко пустой бутылки. Бедняге не повезло, это был последний сон в его грешной жизни. Строганов крепко зажал ладонью рот пирата и воткнул кинжал в сердце незадачливого караульного. Пират сильно дернулся, изогнулся, рефлексивно дрыгнул ногами и замер. Рядом не было ни души, и никто не заметил проникновения на корабль морского диверсанта. Далеко в стороне у грот-мачты копошились матросы и, судя по писку, они развлекались с пленницами, услаждая себя насилием над женскими телами. "Ну, ребята, не долго вам осталось хулиганить!" - подумал полковник.

Сергей перегнулся через борт и принял из рук юнги одно за другим все три ружья, шпаги и сабли. Затем помог взобраться на борт юноше и старому ротмистру. Вооружились до зубов, и пошли в атаку. Начался страшный бой, вернее сказать, кровавая бойня. Копошащихся на трех девках пиратов быстро порубал ротмистр. Бил он их аккуратно по затылкам, стараясь не задеть лежавших под ними девиц и не испортить им товарный вид. Но наложницы не поняли, что это пришли их избавители от мучений. Девицы-азиатки очень громко завизжали и пришлось деду, для успокоения, легонько стукнуть их по головам эфесом сабли. Чуть в стороне, возле бочонка с вином, сидела другая "теплая" компания. Завидев вторгнувшихся на корабль чужаков, они спьяну не поверили своим глазам, но осознав реальность происходящего, пираты побросали кружки и попыталась вскочить на ноги и взяться за оружие.

Этих негодяев утихомирил Сергей лично. Одного приколол к мачте, во второго выстрелил из пистолета, в третьего метнул кортик. Четвертый пират был пьян настолько, что сразу встать не сумел, эта заминка позволила полковнику выхватить из ножен саблю и что было сил рубануть, вначале по руке с пистолетом, а затем по голове, перевязанной шейным платком.

А Гийом занимался теми флибустьерами, которые ждали своей очереди к телам пленниц. Двоих развалившихся у бочонка, он подстрелил из пистолетов, а третий корсар, самый шустрый, успел выхватить шпагу и броситься на юношу. Юнга отражал, как мог удары наседавшего пирата, но силы были не равны: на фоне этого амбала Гийом выглядел мальчишкой! Даже пьяным он мастерски фехтовал. Сергей вовремя пришел на помощь юнге, боковым сабельным ударом по ребрам подкосил здоровяка, а Гийом добил его, пригвоздив к палубе. Итак, половина команды нейтрализована. Но к месту битвы уже спешили свежие силы. По этим вновь прибывшим пиратам открыл огонь ротмистр Степанов. Все мушкеты лежали на палубе возле него, он с колена произвел три выстрела. Пираты рухнули, обливаясь кровью так и не успев вступить в бой. Пока штурм шел удачно, для нападавших. Вот что значит внезапность удара и беспечность самоуверенного экипажа! Расслабились ребята без командиров!

- На абордаж! - заорал что было мочи Сергей, выхватил из-за пояса второй пистолет и сразил наповал приближающегося огромного темнокожего мавра. Затем выхватил пистолет из лежавшей у его сапога отрубленной руки пирата и разрядил его во второго надвигающегося на него гиганта. Окровавленная рука вызвала приступ тошноты, но полковник сдержался. Пуля поразила этого громилу, но он, набрав инерцию, продолжал идти в сторону русского полковника, размахивая огромным топором. Удар топора Серж с большим трудом отразил саблей, а затем сам воткнул кинжал в незащищенный живот головореза. В итоге флибустьер выпучил глаза, дрогнул и рухнул всем могучим телом на Строганова. Умирающий враг сбил с ног Сержа и подмял его под себя. Лежа спиной на сырой палубе, полковник запаниковал. В руках никакого оружия, на груди примостил голову мертвый корсар, мимо мчатся другие пираты-матросы, чтобы убить его практически безоружных товарищей. Один даже перепрыгнул через лежащих, приняв обоих за мертвецов.

Выручил Степанов. Он, сидя, с колена выстрелил из пистолетов и отчаянно бросился, размахивая саблей, на атакующих. Пули, выпущенные из пистолетов, попали и сразили разбойника, который был ближе других к полковнику, а против ротмистра сражались уже три бойца, которые, будучи сильно пьяными, только мешали друг другу. За этими бойцами, чуть отстав, ковылял хромой пират. Перепрыгнуть через лежащего Сергея хромоногий не мог, поэтому аккуратно перешагнул. Перешагивая, он с ненавистью посмотрел на Строганова. Взгляд его выражал холодную решимость уничтожить незваных "гостей" любой ценой.

Сергей весь покрылся холодным потом - вот она пришла смертушка! Что делать? Положение безвыходное?! Но, нет. Случайно рука наткнулась на топор, который принадлежал убитому гиганту. Разжимать кулак мертвеца времени не было, Строганов схватился за топорище и рубанул под колено единственной здоровой ноги пирата. Тот упал на палубу, как подкошенный, громко вопя и грязно ругаясь. Наконец, Сергею удалось выбраться из-под остывающего грузного тела, стремительно вырвать у покойника топор, и воткнуть его в раненого колченого пирата.

Бр-р-р! Ощущение было отвратительное, Строганов почувствовал себя мясником на бойне: с ног до головы он был выпачкан засохшей кровью, ошметками мяса и кожи. Однако в этой ситуации было не до сантиментов.

Битва у грот-мачты складывалась уже не в пользу островитян. Пьяные пираты, размахивая топорами и саблями, теснили к борту Ипполита Степанова и помогавшего ему Гийома. Мокрые от пота, выступившего на их оголенных по пояс телах и на лицах, в отблесках горящего факела, они казались смертельно уставшими и вымотанными. Победа абордажной команды казалась уже не столь очевидной как несколько минут назад. Кто знает, сколько еще осталось пиратов на корабле и сколько разбойников прибежит на выручку своим. Сергей, покачиваясь на ватных ногах, и громко матерясь, направился помочь товарищам.

Ротмистр тоже выдал поток отборных русских ругательств. Вдруг один из нападавших матюгнулся по-русски и громко воскликнул:

- Разрази меня гром, если это не Ипполит Степанов!

Отскочив на шаг назад, этот бородатый корсар два раза рубанул саблей по затылкам своих товарищей. Оба рухнули с раскроенными черепами. Отступив еще немного, этот разбойник бросил оружие на палубу и опять крикнул:

- Ипполит! Не убивай! Это я Кузьма Худойконь! Беглый казак и твой должник! Не узнаешь меня? Протри глаза! Вспомни! Не убивай меня, я на вашей стороне...

Степанов приставил шпагу к груди сдавшегося пирата, внимательно посмотрел на него, а затем, очевидно признав его, и забыв про всякую осторожность, бросился обниматься с бородатым разбойником. Вот теперь победа была точно на стороне островитян!

- Господа! Друзья, мои! Это совершенно точно Кузьма Худойконь! Беглый донской казак, плененный персами, позже он стал узником на английской каторге, на галерах, опять бежал и был продан португальскими пиратами в рабство. Впоследствии, я его спас из неволи, отбил Кузю, когда мы громили одного азиатского султана. Это мой старый друг и должник!

- Дядя Ипполит! Готов вернуть карточный долг, хоть сейчас. Я который год вожу с собой зашитые в пояс сотню дублонов!

Ипполит обнял козака-пирата и прослезился:

- Ах, ты, чертушка, душа моя! Друг ненаглядный! Как же я рад тебя вновь повстречать! Не чаял свидеться.

- А я, наоборот, был уверен, что когда-нибудь, возможно, в родимой сторонке, да свидимся. Я ведь до сих пор помню, уроженец какой вы губернии, волости и уезда. Название деревеньки запамятовал, но народ бы помог отыскать имение мятежного ротмистра Степанова.

- Ну, будя! Развел бодягу, какой я тебе мятежник! Еще скажи смутьян и бунтовщик! Сам ты каторжная душа...

- А то нет? Почему в Россию не вертаетесь? - усмехнулся казак.

Строганов недоуменно глядел на двух старых приятелей, но

недолго, к нему быстро вернулся дар речи:

- Эй, вы, карбонарии! Битва еще не окончилась. Хватит сопли и слюни на кулаки наматывать. Пойдем, поможем юнге искать укрывшихся пиратов.

А в это время Гийом осторожно осматривал тела моряков валяющихся по палубе, определяя, не притворился ли кто мертвым, чтобы потом ударить в спину. Тех, кто подавал признаки жизни, он безжалостно добивал ударом шпаги, а затем истово крестился. Тяжело раненные морские разбойники валялись по всей палубе, поэтому креститься и молиться приходилось часто.

- Кто из главарей был на корабле? Кто капитан? - забросал старый ротмистр Кузьму вопросами. - Сколько членов экипажа оставалось на борту?

- Главарей не было. Капитаном у нас вредный ирландец Келли, по прозвищу Волк. Нас оставалось кажется двадцать два человека. Точно не помню.

- Вместе с тобой? - уточнил Серж.

Кузьма задумался, затем начал загибать пальцы, шевеля при этом губами, потом ответил утвердительно:

- Да, точно, двадцать два. Вместе со мной. Кроме меня и еще пятерых моряков, остальные неопытный молодняк.

- Чудеса! - воскликнул ротмистр. - Соотношение: семь к одному, а мы победили!

- Что же, давайте начнем пересчитывать убитых, а после осмотрим корабль, - предложил Сергей.

Трупы выложили в ряд вдоль левого борта, в первую очередь сняли заколотых пиратов с лишившихся чувств девок, последним подтащили тяжеленного толстяка, во время боя привалившего к палубе полковника.

- Итого двадцать, - пересчитав в третий раз трупы, подвел итог Степанов. - Ты, Кузьма, двадцать первый, где-то прячется еще один.

- Или спит мертвецки пьяный, - предположил Гийом.

- Смотри, вспоминай, кого нет! - потребовал Степанов.

Кузьма внимательно всматривался в мертвые лица своих недавних товарищей.

- Кажется, нет Кривого Хуана.

- Кто такой? - переспросил Ипполит.

-Отъявленный мерзавец и негодяй! Он помощник боцмана, большой специалист по грабежам и мародерству. На "Кукараче" оставался за старшего команды, в виду отсутствия уплывших на остров прочих вожаков. Кстати, где они? Что стало с ними?

- Они утонули, - пошутил Серега.

- Все?

- Еще не проверяли. Утром после отлива будем уточнять, - пояснил ротмистр.

- И где же может прятаться этот одноглазый негодяй?! - рассуждая вслух, задал вопрос Сергей. - Подумай, казак, в трюме, на юте, на камбузе, в каюте? Где?

- Даже не знаю. Я его рядом с собой не видел. Пойдемьте, будем осматривать все помещения подряд!

- Стоп, надо вначале баб повязать, а то учудят чего, не дай боже, за борт бросятся и утопнут. Не хочу брать грех на душу! - произнес ротмистр и быстро связал по рукам и ногам несопротивлявшихся пиратских наложниц, которые до сих пор так и не пришли в себя.

В это время Сергей собрал пистолеты, проверил их, есть ли заряженные, выбрал себе и юнге по паре, а один достался Ипполиту. Немного подумал и выдал один пистолет Кузьме.

- Ну, пошли, браты мои, в поиск, - перекрестился казак и шагнул вперед.

Строганов, Маню, Степанов и их новый товарищ спустились в трюм, осветили факелами все темные углы, обшарили дальние закоулки, но никого не нашли. Затем проверили камбуз, каюты, и постепенно круг поиска сузился до гальюна.

- Тут сидит, больше негде, - ухмыльнулся Кузьма. - Пробрало, голубчика! Обделался...

Вход в гальюн изнутри был чем-то подперт. Через деревянную перегородку юнга стрельнул два раза. Сразу в ответ тоже прогремели выстрелы. Одна пуля рассекла ухо казака, а другая оцарапала руку Ипполита. Сергей отодвинул в сторону юнгу и сделал два выстрела в дверь. Гийом перезарядил пистолеты, повторил выстрелы. За стенкой раздался шум падающего тела.

Штурмующие подождали еще немного, а затем поднапряглись и сдвинули преграду. Юнга просунул голову в образовавшуюся щель, посмотрел что там, вылез обратно и радостно воскликнул:

- Готов! Наповал!

Кузьма протянул ему свой пистолет и приказал:

- Добей его для верности, этот гад очень живучий!

Юнга просунул голову и руку, приставил пистолет к телу лежащего помощника боцмана и сделал контрольный выстрел.

Гийом воскликнул радостно:

- А он, действительно, притворялся! После моего выстрела тело дернулось и он захрипел...

Тело боцмоната оттолкнули прикладом мушкета от двери, отворили ее и вошли в клозет. Вонь здесь стояла невыносимая.

- Тащи его на палубу. Нечего тут загаживать помещение, оно нам самим пригодится, - распорядился ротмистр и первым схватил мертвое тело за руки. Но Ипполита никто не поддержал, тот ругнулся, плюнул и бросил мертвого пирата, поспешив следом за товарищами.


Короткая летняя ночь подходила к завершению, и начиналось раннее утро. Приятели поднялись на верхнюю палубу, сложили трофейное оружие в общую кучу и после этого дали волю чувствам. Дружно вопили "ура", "виват", "виктория"! Кузьма схватил жбан, полный вина и, запрокинув голову, влил себе в глотку добрый литр. Затем передал посудину своему старому приятелю Ипполиту.

Ротмистр сделал глоток и передал дальше по кругу.

- Ах, Худойконь! И, правда - это действительно ты, Худойконь! Я так рад, что ты живой! Явился ко мне на остров собственной персоной, да еще шайку привел! - не переставая, громко восклицал захмелевший ротмистр, обнимая и хлопая по спине атамана.

- Да, действительно, это я! Православные! Объясните, откуда вы здесь взялись и кто они такие, твои попутчики, дядя Ипполит?

Сергей назвал себя по имени и представил юнгу. Заслышав его фамилию, казак покачал головой:

- Маня, что за дурацкая фамилия! Тем более для мужика!

- Не Маня, а Маню! - поправил его Строганов. - То, что ты Худойконь, никого не удивило. Конь да конь, Худойконь, Тощийконь, Дохлыйконь... Кому какая разница!

Казак обиделся, сердито буркнул себе под нос что-то нелицеприятное в адрес полковника и вновь приложился к жбану. Ипполит принял из рук казака бутыль и хотел поддержать компанию.

Сергей перехватил руку ротмистра и осуждающе произнес:

- Братцы! Я не уверен в нашей окончательной победе. Что сейчас происходит в пещере? Вдруг пираты там затаились? А если, действительно, кто-то остался жив? Поймут, что фрегат захвачен, тогда пираты обязательно сделают вылазку на свой корабль, чтобы вернуть его обратно. Давайте убедимся в их гибели, затем перевезем вещи, заберем клад, а уж потом начнем праздновать. Не хочется, чтобы нам, пьяным, воткнули нож в спину, а затем отрезали головы.

- Верно говорит наш полковник, - поддержал Строганова нехотя Ипполит. - Пить и болтать некогда. Пойдем проверять пещеру.

- А кто останется на корабле? - спросил Кузьма.

- Вот ты с полковником Строгановым и останешься. Заодно и за бабами приглядишь. Уверен, отлично справитесь с этим сложным делом, - хохотнул ехидный Степанов.

Дед зарядил восемь пистолетов, два мушкета, прихватил сабли, топоры и, перебравшись вместе с Гийомом на лодку, отчалил в разведку.


Казак недоверчиво поглядывал на Сергея, не произнося ни слова, а затем, не выдержав игры в молчанку, решил познакомиться.

- Друже! Ты чего дуешься? Чего молчишь? Иль, я тебе не люб? Не доверяешь мне поди? По глазам вижу!

- А с чего оно возникнет, доверие? - ответил с усмешкой Сергей. - Час тому назад, ты вино пил с вот этими трупами, девок силком брал, забавлялся, готов был нас порубать, а теперь вот переметнулся на нашу сторону.

- Не переметнулся, а перешел на сторону земляков и старого друга. Ведь и ты, полковник, хотя и говоришь на странном наречии из наших россейских! Давай познакомимся толком, а то и не знаю, как даже звать-величать нового сотоварища.

- Граф Сергей Строганов!

- Иди ты! Не могет быть! Врешь! Неужто настоящий граф?

Пришлось повторить заученную уже наизусть легенду.

- Почти настоящий, ну не сам его сиятельство, светлейший граф Строганов, а я его дальний родственник. Внучатный племянник, - вновь начал врать Сергей, и на этот раз такая ложь ему самому была приятна. Действительно, постепенно Серега начинал и сам верить в свое графское происхождение. Ведь холопом он себя никогда не чувствовал, да и образование имел соответственное: училище, академия, курс университета. Ну чем не граф? А манеры политесы там всякие - дело наживное. Закинет судьба в Россию, войду в роль и стану настоящим крепостником-рабовладельцем. Селянки, девки дворовые, а с ними возможны разные шалости - мечта гусара!

Строганов встряхнул головой, отгоняя внезапно нахлынувшие похотливые мыслишки и, продолжил излагать родословную. Худойконь презрительно скривил губы:

- А-а-а... Седьмая вода на киселе. Так и я могу сказать, что мои предки были малороссийские шляхтичи, да кто ж поверит? А в полковники кто произвел? Дядя Ипполит? Или какие-нибудь хранцузы-ишпанцы?

- Нет, я самый настоящий русский полковник. Но в отставке.

- Это хорошо, что полковник в отставке! - повеселел Кузьма. - Значит, мы почти ровня! Я тоже когда-то был казацкого войска полковник. Был, да весь вышел! Сам себе сделал отставку! По молодости, по глупости участвовал в Пугачевском бунте. За это Высочайшим указом, заочно был приговорен к смертной казни. Слава богу, конь подо мною был добрый, и в последнем бою у Черного яра вынес из окружения царевых войск. Затем я ушел в Киргиз-казахские пески и вдоль соленого озера Каспия - к басурманам в Персию. Начались долгие скитания, полон, рабство, но все едино - не плаха. Тот бунт мне дорого обошелся, теперь ни кола, ни двора, ни семьи и дорога в Россию на веки заказана. Как и Ипполит жду смерти императрицы, авось новый ампиратор помилует всех врагов короны, в ознаменование восшествия на престол... Что слышно о здравии императрицы?

- Не знаю ничего об этом, давно из России, - ответил, смутившись, Сергей. - Я в этих морях, по островам, больше года скитаюсь. Но уверен, оно ухудшается с каждым днем.

- Эх, прибери ее, господи, - вздохнул казак и перекрестился.

- А про тот ваш последний бой, народ песню сложил. Могу спеть, - предложил Серж.

- Спой, сделай одолжение, мил-человек! - обрадовался Худойконь.

Серж откашлялся и запел свою любимую песню:

Как под Черным яром, как под Черным яром

Ехали казаки сорок тысяч лошадей...

Худойконь вздохнул и повторил:

- Любо братцы любо... Спасибо дорогой! Надо запомнить слова...


Окончательно рассвело. Новые товарищи немного помолчали, а затем принялись следить за продвижением товарищей к берегу. Грести им было еще довольно долго. Остров в легкой дымке тумана просматривался плохо, поэтому надо было чем-то себя занять.

- Давай очистим палубу от трупов, - предложил Сергей. - Скоро солнце взойдет, начнет припекать, покойники завоняют.

- Дело говоришь. Молодец, полковник! - обрадовался казак. - Заодно и оружие соберем, пересчитаем, авось пригодится еще.

Ничто так не сближает людей, как общее дело. Вскоре все трупы пиратов оказались выброшенными за борт, пирамиды из ружей и штабель из пистолетов и сабель росли на глазах, а новые знакомые начали проникаться доверием друг к другу. Когда остался на корабле только один труп, который следовало перенести из вонючего гальюна, решили сделать передышку. Заниматься помощником боцмана, обильно испачканным фекалиями, обоим не хотелось. Поэтому, управившись с основной работой, они уселись на юте и начали по очереди следить в подзорную трубу за деятельностью разведдозора.


Ипполит и юнга осторожно подошли к входу в пещеру, заглянули внутрь и вернулись обратно к лодке. Они погрузили в нее свои пожитки, инструмент, оружие и поплыли к кораблю.

Спустя час дед и юнга пристали к борту корвета.

- Ох, умаялся я сегодня на веслах работать, - пробубнил старый ротмистр, переводя дух и вытирая пот. - Теперь, молодежь, ваш черед в экспедицию плыть!

Кузьма принялся доказывать, что они, находясь на корабле дурака не валяли. Навели порядок на палубе, выбросили трупы за борт, работали до седьмого пота...

При последних словах казака Ипполит внезапно выхватил из-за пояса пистолет и разрядил его в направлении атамана. Кузьма присел от неожиданности, а остальные в ужасе посмотрели на старика.

- Ты что творишь, старый дурень? - заорал Худойконь.

- Не убивай его, Ипполит! - схватил ротмистра за руку Сергей. - Я ему верю. Атаман нормальный мужик, мы с ним найдем общий язык.

Дед подул в ствол и вернул пистолет на место, за кушак.

- Чудаки! Я и не думал палить в Кузю. Нам Худойконь еще пригодится! Тем паче другого "коня" у нас нет. Вы лучше посмотрите, что у вас за спиной деется! - сердито выкрикнул ротмистр.

Новоиспеченные приятели обернулись и замерли, потрясенные увиденным. Воцарилась тишина. Сзади стоял, держась одной рукой за мачту, а другой за простреленную грудь, одноглазый пират. У ног головореза лежал, вероятно, выпавший из его руки пистолет. К счастью, душегуб им не успел воспользоваться.

- Я же говорил, что Кривой Хуан необычайно живучий! - первым нарушил тишину казак. - Надо было его добить выстрелом в голову, а юнга видно лишь зацепил череп пулей.

С этими словами Худойконь подошел к последнему неубранному трупу, проткнул его клинком на всякий случай и за шиворот камзола подтащил к борту.

- Как воняет! Хорошо доставать не пришлось, сам пришел! А ну, братцы, подсобите, больно тяжол, вражина! - попросил Худойконь.

Общими усилиями тело помощника боцмана перетащили через поручни и отправили на корм акулам. Старый ротмистр в сердцах плюнул ему вслед.

- А ведь вполне мог, этот варнак, сократить численность нашего отряда! - пробурчал сердито старый ротмистр. - Нам чрезвычайно повезло, что я смотрел в сторону кормы, когда он выбрался из гальюна.

Все закивали, соглашаясь, а дед никак не успокаивался и продолжал бурчать:

- Это точно последний ходячий труп или еще кто-то восстанет из мертвых? Никого больше не пропустили, разгильдяи? А про темнокожих пиратских подстилок не забыли? Отправили их в море?

Сергей удивленно посмотрел на старика:

- Ты что женоненавистник? Теток-то за что топить? Ты ведь недавно о бабах грезил!

- Действительно, они могут и нам сгодиться, - воскликнул Гийом. - Будем считать это частью трофеев.

Ипполит прыснул в кулак, а затем гомерически рассмеялся. Он сквозь хохот произнес:

- Да я просто шуткую! В нашем хозяйстве и самые страшные туземки к делу сгодятся. В положении отшельников даже аборигенки кажутся настоящими королевами. Помоем, почистим, приоденем, будут выглядеть, как настоящие княгини.

Мужчины принялись отпускать в адрес пленниц сальные шуточки и наперебой заговорили, не стесняясь в выражениях.

Дед обругал всех "шелудивыми кобелями", задумчиво посмотрел на лежащих возле мачты девиц, и направился к ним с кортиком наголо. Лица девиц исказила гримаса неподдельного ужаса. Старик, конечно, никого резать не собирался, он просто подумал, что наложницы лежат уже который час связанными, не напоены, не накормлены и решил им помочь. Туземки, как только приступ ужаса прошел, сразу же принялись жадно пить воду из стоявшей на полу миски, а затем благодарно целовать руки своему спасителю. Смущенный ротмистр одернул руки и, продолжая ворчать себе под нос ругательства, пошел на камбуз. Вскоре он вернулся оттуда и принес несколько лепешек и кусков солонины. Половину отдал девицам, а половину своим товарищам. Мужчины вспомнили, что со вчерашнего дня тоже ничего не ели и с аппетитом начали уплетать еду. Кузьма покосился на стоящий у борта полупустой бочонок вина, но Ипполит погрозил ему кулаком, и казак, недовольно что-то пробурчав по-испански, видимо проклятия, сжевал всухомятку мясо и лепешку, запивая их затхлой водой. Когда с едой было покончено, старый ротмистр снова принялся допрашивать казака.

- Кузьма! Докладывай, как ты тут очутился? - с подозрением спросил Степанов. - Ведь ты был матросом на флагманском корабле Барбозы. Что приключилось с тобой, Худойконь?

Услышав еще раз смешную фамилии казака, произнесенную с таким выражением, Серж не удержался и громко прыснул. Еще бы, ну и фамилия досталась человеку. Добро бы: Резвыйконь, Добрыйконь или Буйныйконь. А то - Худой!

- Не смейся ваше высокоблагородие! Повторяю, я происхожу из старинной казацкой фамилии. Мой прапрадед был сподвижником Ермака! А я последний мужик в нашем роду. Боюсь, на мне оборвется казацкая линия...

- Не обижайся, чудная фамилия, вот и смеюсь.

- Наша фамилия от клички, которую пращуру Федору дал Ермак Тимофеевич! У него после зимовки на Тоболе под седлом была самая исхудалая кляча. Ермак пошутил, Федька худ и конь худой, неизвестно, кто кого первым съесть сумеет. Предок мой коня не съел, а атаман все шутковал и шутковал: мол, идут двое: Федька, худой как конь и худой конь Федьки. Федоров в ватаге было четверо, чтобы различать, кто из них какой Федор, в ход пошли прозвища. Так и перешло к нему и прилипло на всю жизнь - Федор Худойконь. Стало прозвище нашей фамилией.

Строганов покачал головой, удивляясь этой истории, и извинился за свои насмешки. Худойконь покусал ус и продолжил:

- А как я оказался на этом фрегате? Очень просто. Корабль "барбоса" Барбозы был потоплен двумя военными фрегатами английского флота. Я попал опять к англичанам на каторгу. Работал недолго в каменоломне, снова бежал. Подобрали меня залетные пираты, которые приплыли с Мадагаскара. С этими лихими ребятами я не раз грабил торговые корабли, брали их, конечно с боем, штурмовал крепости и гарнизоны. Несколько раз был ранен, однажды едва не умер. Голодал и подхватил лихоманку. Вылечился, окреп и вновь за дело. На пиратской черной бирже полгода назад нанялся я на это судно. Я уже говорил, прозвище капитана - Волк Келли. Этот ирландец бил за любой пустяк всех подряд, без разбора и без жалости. Сам сказочно богат, а по отношению к другим скупердяй, хуже не бывает. Я очень рад, что встретил вас, православные, и что вы меня не успели убить во время абордажа!

- Кузя! Помни об этом! Никогда не поздно исправить ошибку, если меня предашь! - назидательно произнес ротмистр.

- Оправдаю доверие! Не посрамлю, даю слово казака на верность! - заверил Худойконь.

- Вот и хорошо! А теперь, друзья мои, давайте доведем начатое дело до конца. Нужно пробраться до прилива в пиратскую кладовую в пещере, убедиться в гибели пиратов и перевезти ту часть сокровищ, которая осталась в сундуках, на наш корабль. Да, на наш собственный корабль! - Ротмистр с наслаждением произнес последнюю фразу о наличии корабля. - Казалось, именно теперь, когда есть это надежное плавсредство, старый русский дворянин сможет наконец-то вернуться на Родину. Двадцать лет ожиданий! Ура!


Все согласились с предложением старика и начали готовиться в путь. Возник только один вопрос: кто остается на корвете? Решили после недолгого препирательства, что корабль будет охранять Ипполит Степанов.

- Да, и девицы под его охраной будут в полной сохранности, - рассмеялся Кузьма.

- Не угадал! Девки сядут с вами на весла! - хмуро заявил Ипполит. - Груз слишком ценный и вес тяжелый. Нужно больше гребцов, втроем вы не справитесь с лодкой, а вшестером - авось сумеете выполнить задачу.

Женщины в шлюпку по трапу спускаться не стали, они вначале прыгнули в море, чтобы освежиться в морской воде. Слегка побарахтавшись, они вскарабкались на лодку и стали грести наравне с мужчинами. Но оказалось, что не все умеют это делать, пришлось сесть попарно, к каждому веслу мужчина и женщина. Туземки переняли нехитрую науку быстро, гребли старательно, уж очень им хотелось жить. Доплыли и не перевернулись.


Скоро должен был начаться прилив. До настоящей, большой приливной волны было еще некоторое время, но все равно надо было спешить. Женщин взяли с собой в пещеру, чтобы не сбежали и не спрятались на острове, и из других соображений: каждая пара рук на счету. Сергей с факелом вошел в пещеру первым, за ним Худойконь, следом туземки и замыкал шествие экспедицию юнга. Первая часть пещера была сухая, вода плескалась где-то внизу, оттуда она постепенно прибывала. Прямо за перемычкой наткнулись на два мертвых тела, видимо, эти пираты, шли последними, и поэтому сумели вырваться из ловушки, но вместо спасения попали в другую водную западню и захлебнулись. На воде, внизу, в самой узкой части лабиринта покачивалось еще одно мертвое тело. Значит, выскочить из сокровищницы сумели трое. И все? Никто не вырвался из пещеры живым? Вроде бы нет. Хорошо бы, если так, и никто не сумел вскарабкаться под самый купол.

Сквозь мелкие щели во втором гроте продолжала сочиться вода. Гийом принес захваченную лестницу, взобрался, заглянул в "бассейн" и вскоре крикнул товарищам:

- Темно. Нужен факел, иначе ничего не видно!

Ему подали факел, Гийом начал освещать подземную кладовую и едва не сорвался вниз от охватившего юнгу суеверного ужаса. Трупы лежали, как живые, с открытыми глазами, в россыпях золота, усыпанные серебром, жемчужинами и драгоценными каменьями. Искатели сокровищ пробрались в сокровищницу и окончательно убедились, что все корсары мертвы. Большая часть ларцов, ящиков и сундуков были погребены под слоем ила и глинистой жижи. Только два высоких сундука остались на поверхности. Приятели сбили с них крышки, набрали полные мешки золота, драгоценных камней и побежали к выходу. Вода постепенно прибывала. Они успели вернуться и вновь нагрузиться сокровищами. Особенно понравилась Сергею, та жемчужная корона неизвестного туземного царька. Он водрузил ее на голову, так как руки были заняты. Казак прихватил скипетр и что-то наподобие гетманской булавы, вся из чистого золота. Второй раз несли груз из последних сил, потому что третьего раза сегодня не будет. Вода быстро прибывала, теперь можно будет забраться в грот после отлива. Но это еще сутки жизни на острове. А может, достаточно? Столько сокровищ и в царских кладовых не увидишь! Начали выбираться по лабиринту по колено в воде, а завершили выход из грота уже по грудь. Не высокие туземки и вовсе наглотались соленой воды. К полузатопленному проходу успели вовремя и, едва последний искатель приключений выбрался наружу, как море полностью скрыло вход в пещеру. Отползли на возвышенность, на сухое место, и там довольно долго лежали, жадно хватая ртом воздух, словно выброшенные на берег рыбы.


Итак, главное дело было сделано! Пираты погибли - это точно, часть сокровищ вынесли. Позднее можно будет вернуться за оставшимися драгоценностями. Надо будет только немного повозиться, очищая их от слоя ила. А куда спешить? Остров и корабль остались в их полном распоряжении!

А может, все-таки пусть лежат они до лучших времен...


## Глава 7. Прощай остров Петропавловск! Поднять паруса!


Постоянная смертельная опасность, неимоверные физические нагрузки и стремительная смена событий - все это так измотало наших героев, что они едва двигали веслами. На последнем дыхании, скрипя зубами, они гребли к фрегату. В это время старый ротмистр, как раненый зверь, метался по палубе, ругаясь последними словами, и рвал на себе седые волосы. Ведь старик не зал, что произошло на острове, пока он поджидал здесь товарищей. А товарищи выбрались из пещеры, когда уже спустились вечерние сумерки. Пока погрузились, пока отчалили, наступила тропическая ночь. Остров погрузился в беспросветную тьму, пронзительно черную, какая бывает только в южных краях.

Сигнальный факел гребцы на шлюпке не зажгли не потому, что его некому было держать, а по причине страшной усталости они просто забыли про него. Но им повезло: на корабле горели огни, и они сигналили словно маяк, поэтому поисковая команда плыла в верном направлении, не блуждая зигзагами по заливу.

Наконец Степанов услышал близкий плеск весел о воду и громко закричал:

- Ах, вы проклятые! Смерти моей желаете? Я ведь волнуюсь! Меня кондрашка едва не хватила! Почему не шумнули издали?

- Как мы должны были тебе шумнуть? - хохотнул казак-разбойник. - Воздух громко спортить? Так сил никаких нету. Ха-ха!

- Кидай конец, старый ворчун! - скомандовал Серж, который опасался, как бы волна не перевернула их лодку, ищи потом сокровища на дне морском.

- Какой я тебе ворчун! - обиделся Степанов.

- А что здесь такого? Ворчун и ворчун, - буркнул себе в усы казак.- Радовался бы, что никто старым болваном не называет...

Пришвартовались, разгрузились, забрались на палубу и рухнули без сил. Отдышались, побранились, но без злобы, для разрядки, затем перекусили, чем бог послал. Бог послал опять солонину, сухари и сыр. Теперь можно было расслабиться и выпить чего - нибудь покрепче, чем вода. Напоили даже срамных девиц. Оказывается, спиртные напитки им нравились, они к ним пристрастились за время плавания на корабле с пиратами теперь с удовольствием трескали, и ром, и джин, и вино. Для них это была единственная возможность уйти от кошмарной реальности, состоящей из сплошного насилия. Внезапно девицы воспылали желанием отблагодарить своих спасителей. Серж сразу увильнул от ласк пылких темнокожих наложниц. Он до сих пор, не мог забыть, как атаковали его шоколадные красотки на острове амазонок. К тому же образы любимых жен его гарема постоянно всплывали в памяти, в его воспоминаниях они были как живые. Чувство утраты и вины по-прежнему не давало ему покоя.

- Ребята, я - пас, ничего не хочу, буду мирно спать. Развлекайтесь, раз изголодались. Я сегодня - четвертый лишний. Количество девиц как раз делится на три. Так что соображайте на троих.

- Вот и ладно, не будет споров, - обрадовался казак и увлек за собой самую пышнотелую туземку.

А юнга ни с кем не спорил, он уже давно, жадно впивался в губы в губы самой юной темнокожей красотки, нежно поглаживая ее упругое стройное тело. Пока старшие товарищи только рассуждали завели о развлечениях, он уже торопливо стягивал с себя одежду, а девушку одетой и назвать было нельзя.

- Не спеши - опозоришься, - предостерег его многоопытный дядя Ипполит. - Или промахнешься, или до девки не успеешь донесть. Эх, молодость, где мои семнадцать лет...

Седовласому Степанову, как менее расторопному из всех, досталась та аборигенка, на которую никто из товарищей не позарился. Этл была туземка с пухлыми, отвислыми губами, тощая и длинная словно жердь, но со здоровенным толстым задом, словно взяла его на прокат у какой-нибудь толстушки. Но, как сказал ротмистр, "с лица воду не пить, а зад - будем мять". Оказалось, что в любовных утехах девица знала толк и была неутомима как скаковая лошадь. Она до утра не могла угомониться и буквально "заездила" старого мерина. Таким образом, компания победителей пиратов праздновала свою победу до самого рассвета. Пирушка плавно перешла в оргию. После каждого раза мужички палили в воздух из пистолетов, от избытка чувств, обильно поливали тела девушек вином, попутно орошали их своим семенем, и щедро осыпали их жемчугами. Компания всячески извращалась, каждый делал то, что мог придумать. Эротические фантазии в жизнь - под таким девизом развлекались наши герои. Юнга, робкий и не шибко опытный в таких делах, под конец так разошелся, что пришлось его усмирять, во избежание полного истощения молодого организма.

А Серега добравшись до кровати, мирно спал в каюте капитана. Впервые за год или даже больше, он отдыхал на настоящей кровати, на мягком матрасе, положив голову на подушку. Какое это несказанное блаженство - отдых с комфортом!

"Интересно, как дела у экипажа "Баунти"? Как здоровье бедняги Флетчера? Вероятно, тоже резвится при свете костра с юными таитянками..." - размышлял Строганов, лежа в постели, но вскоре он крепко уснул несмотря на громкие стоны и визги девиц.

Во сне он видел прекрасные лица своих погибших туземных жен.


На рассвете, естественно, никто не поднялся и не заступил на вахту. Впрочем, и ночью на вахте никто не стоял, если не считать вахтой утехи аборигенок. Такой анархии и безалаберности ни в коем случае допускать было нельзя. Строганова понимал это лучше других. Голова полковника трещала с похмелья, он пригубил вина, и ему заметно полегчало. Сотоварищи лежали на палубе в обнимку с ночными подругами, замысловато переплетаясь черными и белыми телами, и беспробудно дрыхали. Все честно поработали этой ночью.

"Хорошо же они тут порезвились..." - подумал Серж.

Его крики, тычки и пинки на собутыльников абсолютно не подействовали. Тогда Строганов зачерпнул заборной прохладной морской водицы, и плеснул на почти бездыханного казака. Атаман был самый крепкий и выносливый, среди всех, но он и выпил больше других, поэтому вид у него был страшный и одновременно смешной. Худойконь не очнулся, а лишь ругнулся восне и пуще прежнего захрапел. Очухался от вылитого на больную голову ушата воды только ротмистр. Юнга после аналогичной освежающей процедуры даже не шевельнулся. Степанов, сидя на баке, тряс больной головой, стонал, обхватив ее обеими руками и раскачивался, словно мятник, тупо уставившись на грязную палубу.

Серега воротился в каюту, принес оттуда наполненный портвейном серебряный бокал, потому что стоявшая на палубе бочка с вином давно опустела, и протянул живительный напиток ротмистру. Старик с жадностью выпил и потребовал еще порцию. Темнокожая девица жалобно пискнула и тоже потянула руку к чаше с чудодейственной жидкостью.

- Будя! Хватит лакать! - буркнул Степанов, но все же сжалился и плеснул вина прямо в рот худосочной туземки. Постепенно очухался и атаман. И только молодой француз, сраженный наповал, продолжал спать, растянувшись на палубе.

- Рановато он познал вкус вина и женского тела. Быстро выдохся, сопляк, - надсадно прохрипел, теребя седую шевелюру Степанов.

- Это точно, слюнтяй! - согласился Кузьма Худойконь. - Французишка! Ни один европеец пить не могет!

- Сами виноваты, совратили мальчонку, - сердито выговаривал им Сергей. - Столько дел не закончено, а вы ночь напролет бражничаете!

- И не только! - поправил полковника Худойконь, - Мы еще и гарцевали.

- Ловеласы! Первым делом... - Сергей чуть не брякнул слово "самолеты", но вовремя спохватился. - Сокровища-то еще не все вывезли!

- Не жадничайте, граф! - урезонил Сергея казак. - Давайте оставим их покоиться в пещере. Про запас. Там столько грязи, что понадобится лопатами копать несколько недель, чтобы достать эти драгоценности. И того добра, что мы уже вывезли, на наш век вполне хватит!

На том и порешили - не жадничать. Поели, посовещались и без долгих споров выработали общий план действия: следует пополнить запас воды и провизии, а потом уплывать, как можно дальше отсюда. Время поджимало, где-то рядом, по словам бывшего пирата Кузьмы, сказывал о барражировали, в открытом море еще два пиратских корабля, из соперничающей шайки.

Но вот проблема, как вывести захваченный фрегат из узкой бухты? Кузьма Худойконь не матрос, он лишь хороший абордажный боец и опытный кавалерист. И если с горем пополам палубу помыть он еще сможет, то постановка парусов для него - почти неразрешимая задача. Юнга к морскому делу во французском флоте был приучен, но в одиночку со снастями ему не совладать. Нужны помощники. А дед Степанов, тот, конечно сможет управиться с парусами, но уже довольно стар, чтобы ползать по вантам, да и вообще, его дело - руководить экипажем, прокладывать курс и вести корабль. Сергей был готов взобраться на любую мачту, лазить по канатам, но навыков по морскому делу у него не было никаких, как и у Кузьмы. Старик чуть не взвыл от досады - корабль есть, команда, какая не какая, есть, казалось бы, плыви куда пожелаешь: хошь в Россию, хочь в Европу, да хоть в Америку... А на самом деле есть только два более-менее обученных мореплавателя - старый, да малый, а главные силы - ничего не могут. Эх-х-х!!!

- Эй, бездельники и неучи! Как быть? Ну, выйдем мы с вами в открытое море, а дальше что? - принялся ворчать Ипполит. - Первый шторм - и мы без парусов!

Строганов вспомнил прочитанную в детстве приключенческую книгу фантаста Жюля Верна "Пятнадцатилетний капитан", и стал рассказывать старому ротмистру о том, как юноша управлялся со шхуной в одиночку, тот поднял его на смех.

- Я всегда говорил, что чтение этих французских романов до добра не доведет! От этих немцев, англичан, и особливо хранцузов, нам русакам один только вред и никакой пользы! А читать их глупые романы и вовсе не пользительно! Я вот за свою жизнь прочел только три больших книги, и ничего не страдаю, всегда жил своим умом, а теперь вот еще и богат как Крез!

Строганов ухмыльнулся на слова об успешно прожитой жизни ротмистра - опала, ссылка, бега, отшельничество на затерянном острове, но возражать старику не стал, решив не тратить силы на перепалку.


Как самый опытный моряк, Ипполит Степанов решил сделать следующее: перво-наперво поднять якорь и довериться течению, затем частично поставить паруса на гроте и частично бизань-мачте, а по ходу дела заняться парусами на фок-мачте. Общими усилиями вытянули якорный канат и закрепили якорь. Мужчины матерились нещадно, ибо их, окончательно не протрезвевших, штормило после вчерашней попойки. Отдышавшись, полезли к снастям. Аборигенки вверх карабкались лучше, чем мужчины, но проку от них не было никакого. Языка они не знали, а жестами, как обучишь работе с парусами? Это ведь не ноги раздвигать. Поэтому работали только мужчины, втроем, понукаемые снизу ехидным Степановым, а женщины весело и соблазнительно раскачивались на канатах, словно макаки в джунглях.

За час акробатических перемещений на верхотуре, без всякой страховки, наш Сергей проклял все на свете. Уж кем-кем, а обезьяной быть он не подряжался и в канатоходцы не записывался! Да и у казака дела шли не лучше, крупный и нескладный, Худойконь даже едва не сорвался, но в последний момент, уже падая, он успел ухватиться за свисающий сверху конец. Степанов стоял у штурвала и посмеивался над незадачливыми марсовыми. По мере того как ветер крепчал и надувал паруса, корвет становился послушным управлению. Вода прибывала в бухту, и ротмистр уверенно вел корвет по направлению к естественному судоходному фарватеру. Снова встали на якорь и убрали часть парусов, ожидая попутного ветра и начала отлива, чтобы уйти в открытое море. Ротмистр молил бога о хорошем ветре и семи футах под килем.

Только тут они вспомнили про скотину связанную и оставленную накануне в лодке. Три козы жалобно блеяли, а подсвинок неистово хрюкал. Больше животных брать не стали: чем их кормить на корабле? А свежее мясо в дороге пригодится, рацион-то небогатый. Поэтому оставшихся в загонах животных Сергей выпустил из загонов свободно пастись на острове, пусть себе кормятся и размножаются.

- Ох, живодеры! Вот мучители! - начал браниться Степанов. - А я думаю, откуда блеянье? Не чудится ли? Даже поверил, что козы и свинки по мне заскучали, с берега прощаются! А оказывается, их жаждой и голодом мучают изуверы, причем рядом, в лодке!

Втащили скотину на палубу, напоили, накормили припасенной травой, сами поели лепешек.

Ротмистр занялся ревизией припасов на корабле: на большую команду продовольствия было маловато, а на семерых - вполне достаточно. Пресной воды только четыре полных пятиведерных бочек, зато много рома, джина, портвейна и мадеры. Можно было пополнить запас из источника, но из этого родничка один литр набирался за час, большой пресный водоем превратился в водопад мутной жижи, а из маленького озерца они поили коз и свиней. Кому же хочется стать козленочком? Никому. Цедить в час по чайной ложке - некогда. Спиртного в бочках и бочонках, в бутылях и бутылках находилось, определенно, не менее полутоны. Значит, мучительной смертью от жажды не умрет. Вино - это тоже жидкость. Продуктов в кладовых было достаточно, к сухарям, плесневелому сыру и солонине с душком добавили привезенные с берега фрукты. Кроме того, живая скотина на забой, тоже скоро станет пищей.

В тот же вечер забили свинью. Нажарили мяса, засолили сало, этим с радостью занялся Кузьма Худойконь. Мясо запивали вином, но пили в меру - неизвестно, что впереди. Туземкам тоже дали передышку от ночной повинности, поэтому девицы впервые за многие месяцы на корабле спали, как убитые. На утренней заре мужчины подняли якорь и доверились волнам. Попутный ветер крепчал, и на отливной волне горе-судоводители сумели проскочить барьерный риф. Экипаж с ужасом смотрел на появляющиеся подводные камни, оголяющиеся одновременно с уходящей большой приливной водой. Плаванье в неизвестном направлении началось удачно. Фортуна явно повернулась к ним лицом.


Ротмистр по достоинству оценил захваченный корабль. Корвет был недавней постройки, замечательно слушался руля, с хорошим ходом, крепким корпусом, который еще не сильно оброс ракушками, а потрепанные паруса, корсары, очевидно, заменили на целые совсем недавно. Но все эти прекрасные характеристики судна давали преимущество в маневре и в бою подготовленной команде, а не дилетантам, которые по воле случая были вынуждены управлять этим замечательным для своего времени кораблем.

Аборигенок временно перестали гонять к парусам, вместо этого им доверили ведение хозяйства. Пышнотелую, по имени Куа, приставили к камбузу, двух других, высокую Лоло и молоденькую Мими, определили в "подай-поднеси" на палубе и в каютах. Девицы уставшие жить в сексуальном рабстве, теперь обретя свободу, беспрестанно сновали, по всему кораблю, отсутствие на них одежды, то и дело отвлекало от работы неугомонных казака и юнгу. Худойконь и Гийом им спуску и не давали, время от времени уединяясь то с одной, то с другой туземкой в укромных местах, чем вызывал возмущение ротмистра, которому хватило одной бурной ночи.

Кузьма обещал, что еще раз-другой и он тоже прекратит "шалить", присоединится к Степанову и станет таким же степенным и серьезным человеком. И неизменно прибавлял: "Старый конь борозды не портит, если он не мерин!" Ротмистр же в ответ на эти грязные намеки предлагал казаку более радикальные меры для усмирения его похоти, например, лишить его мужского достоинства, этого орудия блуда и т.д. А Гийом, наотрез отказался умерить пыл, для этого придется подождать, пока он состарится. Строганов предложил закрепить каждому персональную женщину, прекратить извращаться, чтобы не дошло из ревности до мордобоя.

Казак отшучивался, и просил не ревновать, мол, "старушку" Лоло, тщедушную бабу, облюбованную дядей Ипполитом, он почти не трогает, ибо боится, что она совсем похудеет, и тогда из-за мачты будет торчать только ее зад. Все весело подтрунивали друг над другом, пребывали в прекрасном настроении, и обстановка на корабле сложилась вполне доброжелательная. В итоге все умерили пыл, и поделились на пары, только Строганов щедро отказался от права выбора в пользу товарищей.

Долгое время их остров был главной деталью на траверзе. Но постепенно ветер усилился, скорость возросла, и скала уменьшилась в размерах, сначала до зеленого пятна, потом до темной точки, а затем земля обетованная и вовсе исчезла за горизонтом, словно канула в воду. Степанов сильно переживал утрату своих владений, он сиротливо стоял на мостике, курил длинную трубку и щурил глаза то ли от ветра, то ли от слез. Время от времени он прерывал свое молчание свирепыми окриками, матами или отрывистыми командами, стараясь таким образом скрыть от товарищей нахлынувшие чувства. Парусник скрипел корпусом и снастями, словно выражал презрение неумелому экипажу. День за днем шла учеба и тренировки. Постепенно появились сноровка и умение у новоиспеченных матросов, даже туземки стали справляться с обязанностями марсовых матросов. К скрипам снастей и шпангоутов все быстро привыкли, корабль, точно живой, разговаривал с ними на своем языке, и морякам казалось, что они начинают его понимать.