# Ишак

Олег Пронькин

Войсковым разведчикам всех времен...


"Иа-иа-иа-иа-иа-иа" - не могу больше это слышать, сейчас спущусь и перережу ему глотку! Сука! Всю душу вымотал уже. Плевать на маскировку, на демаскировку, на разведку, и вообще, на все плевать, лишь бы больше никогда не слышать этого....

Мы нашли их, когда группа уже возвращалась домой после недельного безрезультатного сидения на перевале в ожидании каравана. Они, побитые осколками мины, валялись метрах в двадцати ниже нас на тропе. Они это, тот самый караван - три дохлых ишака, их недавние погонщики, старик с мальчиком лет двенадцати, и эта - еще живая тварь. Люди поломанными куклами лежали в пыли чуть позади убитых животных. А метрах в пятнадцати впереди, уткнувшись головой в серый валун, с вывалившимися в пыль из распоротого осколком живота кишками лежал этот недобиток и, не на минуту не переставая, на одной ноте орал. Но самое главное, "Стингеры", были на месте. Они были видны в развалившихся вязанках хвороста, притороченных к спинам животных. За ними обязательно придут надо только подождать....

"Иа-иа-иа-иа-иа-иа" - с ума сойти можно! Еще жара эта...! Когда к исходу первого дня надежда, что он сдохнет сам умерла вслед за верой, что он замолчит и за любовью к животным, решил его пристрелить.

Не получилось! С одной стороны его башка была прикрыта валуном, с другой - его же задом. Поменяв обтюратор (шайба из очень плотной резины для прибора бесшумной беспламенной стрельбы), расстрелял ему в его костлявую задницу целый магазин лишь для того, чтобы убедиться, что это бесполезно. От попадающих в него пуль он только вздрагивал, ни на секунду не замолкая.

"Иа-иа-иа-иа-иа-иа" - как же я ненавижу его, зубами бы загрыз! Дай только дотянуться до тебя сволота! Порву....

"УРА!" - под утро стал вроде бы орать потише, даже показалось еще чуть и замолкнет навсегда. Но не тут то было. Лишь из-за обреза дальнего заснеженного хребта показалось солнце, эта тварь ожила, будто и не валялась уже сутки в пыли с кишками наружу

"Иа-иа-иа-иа-иа-иа" - бойцы держатся, только глядя на меня, а я на них. Юркий как ящерица сержант Ильпеков поплевал в ладонь и, разведя в слюне мелкую, белесую, всепроникающую пыль, полученной массой замазал уши. Вряд ли поможет. Ближе к обеду получилось немного поспать, видимо совсем немного - голова просто раскалывается. От тропы ощутимо доносится запах падали. Животы ишаков заметно раздулись, даже с расстояния видно, как глубоко в кожу врезались вьючные веревки, вот-вот лопнут, или веревки или животы. Показалось, что у недобитка зашевелились кишки, приглядевшись, увидел, что они облеплены миллионами кишащих мух. Казалось, даже что я слышу их жужжание и как они, копошась, распихивают друг друга. Скоро опарышей будет, хоть на рыбалку иди.

"Иа-иа-иа-иа-иа-иа" - жарко. К вечеру трупный запах становится невыносимым, зато совсем не хочется есть - во всем надо находить положительные моменты. Хочется только пить, но теплая, пропахшая пластмассой вода совсем не утоляет жажду, да и ее приходится экономить. Ночью удалось не надолго уснуть. Проснулся, как от звонка, от ишачьего ора.

"Иа-иа-иа-иа-иа-иа" - никаких других звуков в мире нет, только этот крик. Я слушаю его уже третьи сутки, это просто какая то средневековая пытка. Еще немного и начну сходить с ума, или уже схожу, или сошел!

"Иа-иа-иа-иа-иа-иа" - и нос и рот забиты сладким трупным запахом, который к полудню стал таким густым, что его почти можно потрогать. И опять положительный момент, нас не донимают насекомые - им есть, чем заняться внизу. Кстати, может они сожрут ему кишки, и он наконец-то сдохнет.

"Иа-иа-иа-иа-иа-иа" - ночью он стал орать еще громче или это мне только кажется, не знаю.

"Иа-иа-иа-иа-иа-иа" - на рассвете я отчетливо услышал, как мириады насекомых и их личинки своими хитиновыми крохотными челюстями перемалывают его потроха.

"УРА!" - наконец-то пришли, где же вас столько времени носило хорошие вы мои. Когда совсем рассвело, я заметил их на соседнем склоне, семь человек в одеждах едва различимых среди камней. Скоро всему конец, только дождемся, когда вы спуститесь за ПЗРК, быстренько перестреляем и домой к вкусной воде, бане и чистой прохладной постели.

Совсем быстро не получилось. Тех пятерых, которые начали спускаться, положили сразу, а вот двоих, что прикрывали их, пристроившись за обломком скалы, только минут через десять достали "мухой".

Когда эхо выстрелов, отражаясь от склонов, унеслось вниз по ущелью, наступила звенящая тишина. Я даже не сразу понял, что ишак, изводивший нас трое суток, молчит. Может, шальной пулей приложило, может, просто время пришло. Молчит. А ведь жаль ишачка - совсем немного не дожил до победы.