# Отпускник Волька

Олег Пронькин

Курсант военного училища ради отпуска

способен на все кроме предательства

Родины и сдачи в плен неприятелю.

( Я )


Знаете, как в песне поется - "...Как провожают пароходы?

Совсем не так как поезда!..."

Так же и курсанты уезжают в отпуска по-разному. Нет, конечно, основная масса уезжает самым наискучнейшим образом - готовятся к сессии, сдают экзамены, с первого раза получая свои заслуженные "отл", "хор" и "уд", получают отпускные билеты и ...ОТПУСК. УРА! УРА! УРА-А-А!

Но есть и такие, которые не ищут легких путей (ведь в конце концов будущие офицеры) таких обычно в каждой роте набирается человек 10-15, которые в свою очередь делятся на две приблизительно равные части, это те, кто не сдал сессию и те, кто имеет залет по дисциплине. У последних самое незавидное положение - сессия сдана (иногда даже на "хорошо" и "отлично"), и выписанный отпускной билет лежит у ротного в закрытом сейфе.

Но залеты-залетики лучше любых цепей приковывают к лопате на заснеженном плацу или к метле в зависимости от времени года .

Как только за последним отпускником захлопывается дверь казармы, чувство тоски по Родине у этой банды "дисциплинированных отличников" усиливается до такой степени, что половина с девизом "сдадим свои не удовлетворительные знания на "хорошо" и "отлично" разбегается по кафедрам брать преподавателей измором. А остальные берут измором командира роты.

И надо отдать должное нашему ротному майору Старикову, промариновав "дисциплинарников", кого несколько часов, кого день-два (до достижения воспитательных целей), он их, как правило, отпускал. Вот только в тот раз Волька стал исключением из правил. Не помню, чем он так достал Старого, да это и не важно. Но факт остается фактом, через неделю, когда в расположении осталось лишь трое "отличников", не сумевших первым кавалерийским наскоком воплотить в жизнь приведенный выше девиз, Волька утром переминался с ноги на ногу у тумбочки дневального в ожидании прихода командира роты.

- Сми-и-ирно!

- Вольно,.- козырнувший майор Стариков прошел к канцелярии.

- Дне-ева-альный, ко мне-е-е!! - когда Старый так с утра, значит шандец котенку, срать не будет.

- Я товарищ май.....- в зобу дыханье сперло.

На полу, перед самой дверью канцелярии лежал ком из смятых газет размером с хорошую спортивную сумку. Майор тычет пальцем и переводит свой прищуренный взгляд с этого на сразу пошедшее пунцовыми пятнами лицо Вольки.

- Что-о-о это-о-о ? - а когда он говорит таким полушепотом, значит двойной шандец (хочется написать другое слово, но из этических соображений...)

- Не-е...не-е-е...не-езнаю.

- А кто знает - Перес Де Куэлер?! - почему-то ротный всегда предпочитал председателя ООН классику русской поэзии. - Разворачивай!

Вы совершенно правы это были не мятые газеты, а все что осталось от застолья. Внутри оказались две бутылки водки (судя по запаху выпитые прошедшей ночью), остатки хлеба, колбасы, плавленого сырка и помидор, естественно, все это безобразие было обильно присыпано бычками и пеплом. В общем, натюрморт "завтрак на траве". Первым делом майор, естественно, тщательно обнюхал Вольку (он же, вот он), а он чист как младенец (Волька даже не курил).

- Где остальные? - сжатые в кулаки пальцы хрустнули суставами.

- На завтраке товарищ майор.

- Это ко мне в канцелярию, а сам бегом за ними - построение через пять минут.

Через минуту Волька несся в столовую, да так, что пятки в жопу влипали, и через три минуты все четверо стояли перед ротной канцелярией. Но и это ничего не дало, все были абсолютно трезвы и отрицали всяческую причастность к происшедшему. Тут началось - следствие ведут колобки. До самого обеда ротный проводил перекрестные допросы, сравнивая показания курсантов, рисовал схемы кто, где, и в какое время находился, и что мог видеть или слышать, сличал марки сигарет в карманах у курсантов с имеющимися бычками, заставлял курить тех, кто курит, и сравнивал окурки по характерным прикусам фильтров. В общем, применив все свои познания в криминалистике, дедукции и богатый жизненный опыт, майор так ничего и не выяснил. Следы циничного надругательства над Уставом Внутренней Службы есть, а виновного в этом кощунственном проступке нет. Но дело принципа, виновный должен быть найден во чтобы-то ни стало. Ротный изменил тактику - на послеобеденном построении объявил:

- Кто назовет виновного - прямо сейчас уедет в отпуск. Разойдись!

Вот она, военная хитрость, помноженная на принцип "разделяй и властвуй".

Брошены зерна раздора. Курсанты, подозрительно поглядывая друг на друга, разошлись по разным концам казармы, однако к ротному ни кто не спешил.

Время 19.30 все ушли на ужин. Волька, взглянув на часы, решительно встал. Несколько шагов и вот он уже у двери. Тук-тук.

- Разрешите войти товарищ майор, - с видом заговорщика протиснулся курсант в дверь.

- Заходи.

- Товарищ майор, а вы, правда, меня отпустите, если скажу.

- Конечно, отпущу, я же обещал.

- Дайте тогда отпускной билет.

- Говори и получишь.

- Нет, товарищ майор сначала отпускной.

- Ты, что мне офицеру не веришь.

- Верю, но мне все же так спокойнее будет, я ведь все-таки можно сказать предательство собираюсь совершить.

Не найдя, что возразить против, ротный достал из сейфа отпускной и толкнул его по столу курсанту.

- Ну? - майор подался вперед за столом.

- Это я товарищ майор!!!

За несколько секунд, пока майор приходил в себя от услышанного, Волька успел выскочить из казармы.

- СТОЙ! КУРСАНТ, УБЬЮ!!!

Да где там, только стоп-сигналы ожидавшего на КПП такси мелькнули. Через двадцать минут КУРСАНТ-ОТПУСКНИК уже регистрировался в аэропорту на рейс до Москвы.

СЛАВА преподавателям кафедры тактики Алма-Атинского ВОКУ им.Конева. Как обучили! Все учел, все продумал - замысел боя, материальное и техническое обеспечение, отсечные и запасные позиции, пути отхода.

Наш ротный майор Стариков был нормальным мужиком (собственно, почему был, он и сейчас служит в армии Казахстана, надеюсь, что генерал), сам потом смеялся над этой историей. Поэтому курсант Волька ибн Алеша училище закончил. Правда, после отпуска его Старый лично встречал на КПП, но это уже совсем из другой оперы.