# Ишаки

Олег Пронькин

После очередного выхода в нашей разведроте появился свой гужевой транспорт. Три ишака с глазами грустных ланей были замызганы, худы, с торчащими на боках клочками пегой шерсти и с остатками вьючного снаряжения. Разведчики нашли их в горах. По-видимому боевики использовали их для перевозки грузов, а затем бросили за ненадобностью. Вот разведчики и притащили их с собой, чтобы использовать в дальнейшем по-прямому предназначению - то бишь, таскать тяжести. Вернее, не притащили, а те сами, галопируя от избытка чувств, пошли за бойцами. Видимо, соскучившись по-живому человеческому общению. Так они и оказались у нас. Начальник разведки сначала приказал выпереть их вон, но потом, уступив уговорам офицеров и рассудив что с их помощью можно повысить мобильность и автономность разведгрупп, разрешил ишаков оставить.

В течение нескольких часов солдаты с энтузиазмом таскали жерди, проволоку, кирпичи, что-то колотили, пилили, связывали, и в результате за палатками появился вполне приличный вместительный загон. Как последний штрих были принесены корыто, тут же наполненное водой, и целая охапка свежее сорванной травы. В это же время отдельная команда под руководством командира третьего взвода лейтенанта Сикирина повела ишаков к протекающему по близости ручью, где с помощью щеток ДК их отмыли, вычесав скатанную шерсть. Так что, когда вымытых, с еще влажной поблескивающей шерстью, ишаков завели в загон (чуть не написал под белы рученьки, но почти так), они выглядели уже не такими задротышами, как раньше. Почти вся рота собралась у загона поглазеть на ишачье новоселье. Ишак, который был несколько крупнее других (видимо, старший в ишачьем войске) огляделся по сторонам и, не задирая хвоста, навалил кучу, заодно обосрав себе свежевымытые ляжки, попил из корыта, жевнул травы. И видимо, выражая восторг от счастливых перемен, случившихся в судьбе, задрал голову вверх и заорал:"И-а, и-а, и-а, и-а....". Орал минут пять, так что выскочивший из своей палатки начразведки (у которого по распорядку был послеобеденный сон ), поправляя на ходу кобуру с АПСом, успел подойти и, подхватив один из обрезков жерди, в изобилии валявшихся вокруг, перетянул замолчавшую животинку по хребту (добрейший человек, а мог из "нагана" пальнуть).

Скотинка, видно поняв, что накосячила, отбежала в угол загона и благоразумно заткнулась. Начальник же найдя глазами ротного сказал:"Еще раз и будете из него чучело делать" и, бросив дрын, отправился к себе.

Кто сказал, что ишаки глупы? Ничего подобного! Внимательно выслушав начальника и как бы даже "усмехнувшись", наш быстро сообразил и сделал правильные выводы, что если " Еще раз..." чучело не только из него сделают, а также из разведчиков, его притащивших. Вот тут-то его и поперло. Ишак задирал голову, вытягивал шею и начинал перебирать губами всем своим видом, показывая, что сейчас ЗАОРУ. А переставал только после того, как ему в рот засовывали сухарь, впрочем и свежим хлебом не брезговал тоже. В общем, ишак (а глядя на него и остальные двое), то есть ишаки, занялись мелким вымогательством. Не удивительно, что буквально через пару дней бока ишачков округлились, шерсть залоснилась, а глазки стали с этакой сыто-умиротворенной поволокой.

Прошла неделя и рота получила очередное распоряжение на ведение разведки. Кончилась лафа для некоторых. На ишаков надели отремонтированную амуницию, загрузили имущество (спальники, запас воды, сухие пайки, бушлаты и еще много так необходимых разведчику в горах вещей). И рано утром провожаемая начальником рота, вытянувшаяся по тропе гуськом с караваном на левом фланге, растаяла в предгорном утреннем тумане, отправившись выполнять очередную задачу.

Роту еще можно было различить в белесой дымке, а боевая работа уже началась и первое это связь.

- "Борец"! Я, "Дизель", прием!

- "Дизель"! Я, "Борец", у меня все в порядке. Прием! (пользовались "Историками", поэтому говорили открыто, без кодировки).

Каждые два часа разведчики выходили на связь, докладывая свое местоположение и состояние дел.

- "Дизель"! Я, "Борец", нахожусь у поворота тропы 86 25 9, все в порядке. Прием!

Уже ночью часа в 23.00 разведчики доложили, что расположились на ночевку, указали свое место, очередной раз подтвердив, что у них все в порядке. Каждые два часа дежурный радиотелефонист выходил с группой на связь, а начальник разведки лег спать, строго настрого приказав будить его только в "случае чего". Слава богу, в "случае чего" не произошло и, сладко посапывая, НР проспал до утра. Открыв глаза, первым делом спросил у бойца, кемарившего у радиостанции:

- Ну что там "Борец"?

- Нормально товарищ майор, только что на связь выходили.

- Вот и ладненько.

Майор в одном тельнике вышел на улицу, почесывая пузо, и не поверил своим глазам. В загоне, как ни в чем не бывало, стояли ишаки, навьюченные спальниками, запасом воды, сухими пайками, бушлатами и еще многими так необходимыми разведчику в горах вещами. Вернувшись в палатку и отвесив радиотелеграфисту леща, взял в руки тангенту с наушниками.

- "Борец! Борец"! Я, "Дизель" прием!

- "Дизель"! Я, "Борец", на приеме.

- Как дела "Борец"?

- Все нормально, я "Борец" прием.

В это время на улице заорал ишак, не получивший свой сухарь.

- А ишаки где?

-.....

- Ну ладно продолжайте задачу выполнять, голодные разведчики не обсираются, а остальное я вам потом расскажу...как вернетесь...Дуровы ху...вы. Я, "Дизель" прием.

Разведчики, выполнив задачу, вернулись через неделю поджарые, но живые и здоровые. Когда в загоне их встретили милые ишачки, радости разведчиков не было предела. Под веселое улюлюканье их в очередной раз вышибли из роты пинками. Да, да именно в очередной и, хрен его знает, какой это очередной был по счету, их выгоняли целую неделю и по нескольку раз на дню. С маниакальным постоянством ишаки возвращались туда, где еще недавно им было, так хорошо, искренне не понимая, что же изменилось.

Избавились от ишаков только еще через неделю, подарив их одному из местных жителей, взяв с него страшную клятву, что он уведет их в соседнее село, подальше отсюда.

- Хорошо хоть приплачивать не пришлось, как в "Деловых людях" сказал НР, глядя вслед чечену, тащившему за веревку упирающихся ишаков. И добавил:

- Ишак, постоявший в тени на солнце работать не будет.