# Абсент

Вениамин Павлович Проскуряков

а все пьянка!

Абсент

Пил ли ты когда - нибудь сам или давал ли пить другому пейоту?....

Кажется, это из Кастанеды?

Нет. Это не по теме.... Хотя в этом что-то есть.

Ночь... Холодная и черная... Над горами - какие-то нелепые фейерверки звезд, как на картинах Ван-Гога. Из-за белых ледяных вершин выползает желтая луна, похожая на прожектор. Передо мной - голое заснеженное поле с торчащими кое-где сухими кукурузными стеблями. Поле огромное, почти бесконечное. Но в конце его, на склоне горы, освещенные луной, различаются строения, помаргивающие желтыми волчьими глазами. Это - аул. И я во что бы то ни стало должен до него добежать. Там - наш взвод. А я почему-то отстал. Под ногами - хрустит наст. И я чувствую, какой он холодный. Наверное, потому - что не успел просушить берцы? Бронежилет с запасными магазинами и эфкой - невероятно тяжелый. По лицу из-под сферы ручьями катится пот. Перехватывает дыхание. Понимаю, что надо бежать или идти как можно быстрее. Но не могу. Снег почему - то становится вязким как манная каша и тянет за ноги. И я бреду по нему, медленно передвигая ногами. Знаю, что где-то позади - комендатура, но вернуться нельзя. В душе нарастает чувство тревоги. Вероятно, случилось то, к чему мы были готовы - ночное нападение на комендатуру и теперь мы уходим... Но путь отхода намечался совсем в другую сторону... И почему я один? И где остальные? АКМ в руках - пустой и почти невесомый. Надо перезарядить как можно скорее.... Но я продолжаю идти дальше. Аул медленно приближается, все также помаргивая огоньками. И вместе с аулом приближается урчащий рокот... вроде как двигатель работает.... Или нет?... Бреду к ближайшему строению.... Но что это? Строение начинает двигаться мне навстречу... и я различаю силуэт БТРа. Он ползет на меня, увеличиваясь в размерах, пока не закрывает собой аул, горы и полнеба вместе с луной. Я судорожно пытаюсь поменять магазин... но автомат как-то очень ловко, как на школьных занятиях по НВП рассыпается на части и падает к моим ногам. А ноги задубели от холода... и я стою босиком на колючем снежном насте. И на мне нет бронника... и голову, мокрую от пота обдувает ледяной ветер.... А в лицо мне смотрит ствол КПВТ и я вижу черные спирали нарезов и латунный блеск на полях.... И желтую пулю с зеленым наконечником.... В ушах стоит рев двигателей. В голове ворочается дурацкая мысль: 'Для чего нужна сфера? - Чтобы мозги далеко не разлетались....'

Бешено колотится сердце. Порыв ветра (почему-то горячий) льдинками царапает мне щеку...

Просыпаюсь.... удары сердца отдаются в затылке и от толчков крови стоит звон как от воды в трубах отопления. Подушка мокрая от пота. Положив мне лапу на лицо, на подушке дрыхнет, громко мурлыкая кот. Рядом посапывает во сне жена... На потолке - блики от прожекторов железнодорожной станции... Но почему так скверно? Во рту сухость и какой-то неестественно лекарственный вкус... Что было вчера? Вчера?

А вот с этого и надо было начинать.

Потому как вчера была сдача объекта. Как водится, акты приемки, чтобы не сдувало, коньяком прикладывали. Потом вроде - как начали по домам расходиться. Но мне показалось мало, тем более, что от заказчика в комиссии оказались две дамы, которые как и я никуда не торопились. И мы втроем поехали в бар. Но коньяк пить не хотелось. И я вспомнил безумную мечту юности. Во что бы то ни стало попробовать абсент. Дело в том, что в последних классах школы я буквально зачитывался Хемингуэем и Ремарком. Заодно любил творчество импрессионистов, особенно Ван-Гога. А что их объединяло? Все трое ну, по крайней мере, их персонажи, всегда пили абсент. И судя по всему не просто пили а халкали, жрали, синячили. Последнее особенно касается Ван-Гога. По пьяни ухо отхватить - это-ж сколько выхалкать надо?

В общем, решили попробовать абсент. Тем более, дамы тоже его никогда не пили и в принципе не возражали. Заказали. Выпили. Сказать что это было нечто... Ну, не знаю... Я для укрепления мнения еще пару раз заказ сделал. Дамы отказались. Когда попробовал, сразу вспомнил старшину дядю Мишу из Б* ской дивизии. Он во время войны в мотоциклетном батальоне служил, во взводе разведки. И довелось ему поучаствовать во встрече на Эльбе. Да да, той самой, с союзничками. И на престольные праздники его всякий раз вытаскивали, чтобы с молодежью побеседовал. А он это дело любил, особенно истории на тему 'какие бабы лучше - наши или немки' или 'чья выпивка крепче - наша или союзников' Он рассказывал в подробностях эпизод про встречу: '.. Мы, стало быть, на двух мотоциклетах, к реке выдвинулись. У нас Харли были.. ничего себе машина, мощная, ленд-лизовская, только один недостаток - если, допустим, на засаду нарвался и надо на пятаке развернуться и по газам - часто движок глох. В этом отношении германский БМВ куда лучше. Сразу видно, что немчура к войне всерьез готовилась. Ну, так вот к реке выдвинулись - определились по карте. Стоим в кустах. Рядом - мост, разрушенный и никого.... Тишина - как на рыбалке. Над водой туман стелется. Спину уже солнышко греть начинает. Коростель скрипит. А мы за той стороной в бинокли наблюдаем. И там - никого. Ни фрицев, ни населения.... И вдруг - чу! Вдалеке вроде как мотор тарахтит... глядь - а по дороге, ни от кого не прячась, броневик катит. Сначала думали - немчура чудит. Пригляделись - это 'Скаут' американский и флаг на нем - полоски да звездочки... У моста остановились, на бугре. И давай в бинокли шарить - только зайчики от стекол во все стороны. Ну, думаю - разведчики ити иху мать! А коли здесь не мы бы в кустах прятались, а скажем, артиллерийский расчет германский? Да первым бы снарядом братская могила бы была! Наблюдаем дальше - заметят или нет? Нет, нихрена они нас не заметили. Пришлось самим из кустов вылазить и ракету давать. Ну, они в ответ тоже. Такая договоренность была у командования - чтобы не дай бог друг дружку не перестреляли... Ну они тут из бэтээра своего выскакивают, руками нам машут, орут что-то по-своему. Потом глядим - лодчонку резиновую надувают, напихались в нее как селедки, и давай на нашу сторону. Переплыли и к нам, брататься, стало быть. Ну, кому кто, а мне ледащий такой попался - в очочках кругленьких, нос крючковатый, форма на нем как на пугале огородном, мешком висит. Вроде как жидик какой что-ли? Подбегает, стало быть, руку мне трясет, лопочет что-то по-своему. А я приоделся, на гимнастерку награды прицепил - 'Красную звезду', 'Отечественной войны', 'ЗБЗ', 'За отвагу', как водится. А он смотрю - ручонки к звезде тянет - дескать, подари. Э нет, брат! Шалишь! Такими вещами не разбрасываются! Чай не на толкучке за поллитра приобрел! Ну, вроде как растолковал. Ну, он тогда выпить предложил - за победу. И протягивает мне свою флягу. А взамен, дескать, давай свою. Поменялись. Ну, чокнулись фляжками. Выпили... я глотнул - ну и гадость! Лекарьство! Вот на вкус такое же, как вон доктор по зиме внуку моему прописывал. Я тогда попробовал немного - ну точь в точь, что эти американцы пьют! Ну а жидик то мой! Хватанул из моей. А она у меня полная спирта была, специально намедни в медсанбате выпросил. Ну так чуть не загнулся! Очечки на земь упали. Сам стоит рот разинув, воздух хватает, что твой пескарь на берегу. Ну, я тут же котелок из люльки взял, воды почерпнул из речки и отпоил его кое-как. Так он еще сопротивлялся - из реки де нельзя.... Чудной народ эти американцы! Куда им против нас!......'

Вот и оказался мой абсент тем самым 'лекарьством' которым дядю Мишу американец угостил. Хотя, следует сказать, хоть и пьется легко, ненавязчиво, только вот потом 'башню сносит' капитально. Не знаю, в смеси с коньяком ли, но бред потом такой, что в самом деле ухо отрежешь и глазом не моргнешь. Ладно, хоть, домой нормально добрался.

Теперь вот только погано.... Молотится сердце, отдаваясь в затылке, во рту поганый лекарственный вкус и на потолке блики от прожекторов.... Хрен заснешь до утра.... И сон идиотский... Хотя.. ведь было же. И поле, и аул и БТР и мокрые берцы...

.... Срок командировки подходил к концу. Судя по графику на двери - оставалось еще две недели до того дня, когда надо будет передавать имущество смене, грузиться в Урал и ехать во Владикавказ, в штаб группировки и покантовавшись пару дней ехать или лететь домой. Комендатура жила своей вечерней жизнью. Вернулся патруль по городу, на 'таблетке' привезли караул с блок - поста. Свободная смена - Лось, Шульц и Медведь играли в углу в тысячу по червонцу на кон - красные советские десятирублевки выходили из обращения и выполняли у нас функцию фишек. Старшина Ворон подсчитывал остатки тушенки, вечный дежурный по связи, Михалыч, составлял кодированную сводку за день для передачи в штаб. Абрек, заунывно напевая 'потерялся малшык ему сорок лет!' зашивал порвавшийся ботинок. Открылась дверь и в помещение шумно ввалился сменившийся караул. Командир, Симон, судя по довольному лицу и блестящим глазам на обратном пути с блок-поста, успел накатить. 'Я не понял! - воскликнул он с порога. Все разом оглянулись. Ворон перестал делать свои записи, Абрек отложил ботинок, игроки отвернулись от карт. Только Михалыч, мельком глянув, продолжал кодировать сводку. 'Я не понял! - повторил Симон еще раз: Поварешкин! Тебя касается! Какого хрена ужин не готов?!' Абрек резво подскочил с койки и затараторил хриплым голосом: 'Абижаиш, камандир! Давно ужин готов! Команды твоей жду!!' И на ходу впихивая ноги в сырые берцы, один из которых он только что зашивал, побежал к дверям. По дороге Абрек дернул за рукав одного из наблюдавших за игрой в карты: - Дьяк! Помоги бачок принести, будь другом!' и продолжил диалог с командиром: 'Все готово! И чай и ужин!' Симон усмехается: Так поди все простыло уже?'

- Нее! Я же в топке жар оставил! Специально!

- А что приготовил? Ты грозился что -то необыкновенное на сегодня!

- тушеная картошка с дичью!

- с какой еще дичью?

- да со вчерашней!

- Молоток! Тащи быстрей! А то сейчас мероприятие будет!

Абрек с Дьяком, не надевая бушлатов исчезают за дверью и возвращаются через минуту таща за ручки закопченный котел из полевой кухни. Взвод подтягивается к дощатому столу, сделанному из неструганных досок, покрытых клеенкой. Первым садится командир и командует : Ворон! Наркомовские давай!' Потом оглядывает присутствующих: Стоп! А где литеха? Дознаватель?' В помещении повисает пауза. 'Лось, Медведь! Вы сегодня целый день в расположении, куда мог этот клоун подеваться?' Те в ответ переглядываются и пожимают плечами.

Надо сказать, что этот литеха, дознаватель был не из взвода. Он был приданный из управления. Таких было двое: подполковник Хвостов, чтобы следить за порядком а заодно перед пенсией выслуги добавить ну и литеха. Если с Хвостовым приходилось мириться, да и подход нашелся - слаб он был насчет выпивки и чтобы не мешал, Симон его с утра накачивал и тот уже тридцатый день не просыхал и в настоящий момент мирно сопел на своей койке. А вот дознаватель..... этот пришелся как-то не ко двору. Ну не понимал он некоторых вещей! Может, потому что в армии не служил а может потому что его после института по блату в управу подсадили. Кто его знает? В общем, не заладились у него отношения с личным составом. А тут еще такая история... потерялся. На ночь глядя.... В зоне безопасности.... 'Ну что все молчат? Что никто его не видел сегодня? - продолжил Симон. 'Он со мной сегодня на базар увязался! - спокойно сказал Абрек, ворочая черпаком в котле - на базаре к нему Саксаул подходил, тот, что водяру торгует. Шептались. Короче, наверное он в кишлак на блядки пошел!' 'А хрен ли ты молчишь! - возмутлися командир - ему уже, поди, на голову мешок одевают!!' 'Взвоод! В ружье! Бегом во дворе с оружием строиться! Михалыч, за старшего! Шульц, Смага, Ворон и Каша - остаетесь в расположении! И снова повернувшись к Абреку: -А куда пошел не слыхал?'

-Вроде как Махачева-17. Если не ошибаюсь.'

Взвод уже, накидывая на ходу бушлаты и подхватывая оружие, выбегал во двор. Командир тоже, ускоренным шагом направился на выход. 'Командир, а я? - спросил Абрек. Но ответ командира погасила захлопнувшаяся за ним дверь. Абрек некоторое время стоял в растерянности, затем захлопнул крышку котла и побежал к своей койке. Накинул бушлат, броник и нахлобучив на голову сферу и подхватив автомат, побежал к двери. 'Стой, куда погнал! - крикнул ему Михалыч: Стой дурак, ведь уже не догонишь!'

- Догоню! А то вдруг адрес не найдут!'

С этими словами Абрек выскочил за дверь и пробежав по коридору мимо скучающего часового, окунулся во мрак ночи. Сначала побежал по дороге, но когда глаза привыкли к темноте, увидел, что взвод бежит наискосок, срезая дорогу через покрытое снегом поле, с торчащими кое-где засохшими стеблями кукурузы. Абрек чертыхнулся, и перепрыгнув через неширокий арык в котором тихо журчал незамерзающий ручей, побежал вдогонку.

Поле казалось бесконечным и упиралось в склон горы, на котором мерцал огнями аул. Небо было чистым и усыпанным огромными бархатными звездами. Над горами медленно всходила огромная желтая луна. Впереди, стаей черных птиц на фоне снега маячил бегущий взвод. Под ногами громко хрустел наст, незастегнутый бронник болтался фартуком, из-под сферы стекали струйки пота. Когда взошла луна, Абрек заметил, что в привычной картинке ландшафта что-то изменилось. Все было на месте - горы, аул, поле. Но чуть в стороне от аула, на небольшом холме прибавился еще один предмет - не то скирда, не то какой-то приземистый сарай. Когда Абрек добежал до середины поля, а взвод уже подбегал к крайним домам аула, 'сарай' ожил. Куда- то вправо и вверх, роем светляков хлестнула очередь КПВТ. Отдалось в горах эхо. В ответ откуда-то сзади, видимо, с блок - поста на дороге, ответил ПК. 'Во блин, попал! - подумал Абрек. По спине пробежали мурашки и екнуло сердце. Ночные перестрелки здесь не были редкостью. Но одно дело - в комендатуре или на блок - посту, со своими. А тут - один посередине пустого заснеженного поля - как ворон на снегу... Малоприятная перспектива упасть от случайной, отрикошетившей пули. Эта мысль придала сил уже начавшему выдыхаться Абреку, и он, прижав автомат к груди и пригнувшись, побежал вперед. Перевел дух он, только оказавшись в тени высокого, сложенного из дикого камня забора. 'Ну, надо же! - подумал Абрек: ни раньше и не позже!' Судя по всему этим 'сараем' оказался БТР, угнанный у дзержинцев полгода назад. Его безуспешно искали все это время. Была информация, что его прячут в горах недалеко от аула, но поиски результатов не давали. А на нем, оказывается, по ночам джигиты разъезжают!

Отдышавшись, Абрек пошел по грязной, кривой улочке, на всякий случай, сняв автомат с предохранителя. Где-то здесь, за углом должен находиться нужный дом. Абрек, прислушавшись, шагнул из-за угла и почувствовал, как в магазины на груди ткнулся ствол автомата. От противоположной стены скользнула тень и слева-сзади появилась еще одна вооруженная фигура. 'Стой! Не двигаться! - донесся тихий голос. 'Дьяк! Не пугай! Я и так чуть не обосрался! - тихо ответил Абрек. 'Ты чего приперся? - из темноты отозвался голос Медведя: тебе же командир сказал в расположении быть!' 'Стреляли! - ответил Абрек. А за углом, у освещенных луной ворот разворачивались главные события. С визгом открылась калитка и из нее вышел, по- видимому, наспех одетый, литеха. За ним маячила огромная фигура Лося. Как только литеха вышел на улицу, послышался приглушенный голос Симона : Лейтенант, ты что, не понял где находишься? Что за блядки на ночь глядя?' Но ответ был неожиданным и неверным: Да как вы смеете! Кто вы такой? Да я вам вообще не подчи....' но закончить литеха не успел. Послышался звук смачной оплеухи, и дознаватель, если бы его не поддержали, шмякнулся бы в грязное снежное крошево. 'Пиздюк! Гаденыш! Чмо ебаное! Были бы мы, сучок, в Баграме, я бы показал кто кому подчиняется! - продолжил Симон хриплым полушепотом. - наберут, бля чижей на офицерские должности!' В это время из переулка тихо выкатил уазик с погашенными фарами, но, видимо, заметив вооруженных людей, резко сдал назад и взревев двигателем, умчался в темноту. 'За тобой, баран, приезжали! - сказал Симон напоследок. Все, сгребаемся! А то он еще с БРТом сюда вернется!' Командир повернулся и взглядом уперся в Абрека - А ты какого хрена здесь?' -Да я... только и успел ответить Абрек. На другом конце переулка послышалась возня и из темноты возникла фигура Али - так звали местного участкового в сопровождении Татарина и Бачи. 'Здавствуй, командир! - послышался недовольный и вроде как полусонный голос участкового: Слушай, что твои хлопцы такие беспокойные?!' 'В смысле, беспокойные? - удивленно переспросил Симон. Вроде все в порядке, был инцидент с коровой, так уладили? Да и с президентом вашим я по Афгану еще знаком...'

-Э-э! я не об этом! Что вы все по ночам шастаете! Время неспокойное... сами комендантский час ввели, а теперь шастаете....

- ну так не каждую же ночь!

- ну, каждую не каждую только три дня назад трое твоих бойцов ночью ополченцам попались. Хорошо, что твои по нашему говорить умеют... а ведь могло и ЧП произойти...

Абреку захотелось уменьшиться в размере и исчезнуть. Но командир смотрел на него в упор и даже в темноте чувствовалось, как в нем закипает злость. 'Спалил, гад! - с тоской подумал Абрек. Потому как, хоть и сказал Али 'говорить умеют' все знали, что объясняться и довольно бегло с местными мог только один человек во взводе. 'Бля! Ну за хером я побежал! Лучше бы спать лег! - продолжал свою мысль Абрек. Только сейчас он почувствовал, как он устал, как мерзнет мокрая от пота спина, а ноги стали просто деревянные. Али говорил что-то еще, командир ему отвечал. А Абрек молча швыргал носом и чувствовал, как начинает замерзать. Руки уже чувствовали холод металла, по спине пробегала дрожь, а зубы начали бить чечетку.

- Старшина Степанов, строй личный состав! Уходим! - резко скомандовал Симон и , уже обращаясь к Абреку: А с тобой в расположении поговорим!'

Уходили неровной колонной, уже по дороге. В поле шуршали засохшие стебли кукурузы, в арыке журчала вода. Порывы ветра бросали в лицо подмерзший, чуть горьковатый запах грецкого ореха от посаженных вдоль дороги деревьев. Шли молча, освещенные бледным светом луны, сопровождаемые печальными воплями шакалов. Абрек сглатывал подпирающий горло ком. После возбуждения произошедших событий наступила апатия, кружилась голова. 'Не хватало еще блевануть! - подумал Абрек.

До комендатуры дошли без происшествий, когда уже были за воротами, Симон приказал: Не расходиться! Степанов, построй всех в коридоре! Да, и тех шлангов притащи, что на койках харю топят!' Построились в две шеренги в коридоре, освещенным тусклой, засиженной мухами лампочкой. Командир пройдя пару раз вдоль строя, остановился напротив Абрека: _Рядовой П-в!

- Я!

-Выйти из строя!

-Есть!

Абрек шагнул из строя, пытаясь сделать это 'по-уставному' Почти получилось. Но кружилась башка и звуки доносились как из колодца.

-Вот один герой! Кто еще был? Сами не хотите сознаться? Очко играет?

Командир ходил вдоль строя вглядываясь в лица.

- Ну что, ночью в кишлак шастать смелые а как признаться - так язык в жопу?

Симон остановился возле Смаги. Тот состедоточенно разглядывал пожелтевший плакат по технике безопасности на противоположной стене. Симон сделал еще несколько шагов вдоль строя и уцепился взглядом в Дьяка. Тот покраснел и моргая глазами уставился на горевшую лампочку.

-Желающих нет? Хрен с ним! За троих отдуваться будешь!' Командир развернулся к Абреку.

- вы что, бля, совсем охренели, или как? Что, бошки лишние, что-ли? За каким хером в кишлак ночью поперлись?

- За водкой! -Прохрипел Абрек, сглатывая комок в горле.

- А что не на блядки? Днем что-ли водки мало выпил?

Далее Абрек молчал, а Симон долго и грозно, перемежая речь матюгами, говорил про раздолбаев, сопливых чижей, и одембелевших в хлам безмозглых дол*бах, которые возомнили себя рембами или вообще забыли, где находятся. Наконец, наверное минут через сорок, запал у командира прошел и он остановился. Помолчав с полминуты, уже совсем спокойно, он сказал: Становись в строй!' И чуть подумав, сказал, обращаясь, к Лосю: -Сергей, принеси пожалуйста, планшет!'

И так же, пройдясь перед строем, с легкой усмешкой сказал: Ну а теперь, о хорошем!

Порывшись некоторое время в принесенной Лосем полевой сумке, бормоча себе под нос: 'Да где же блин, эта бумажка?!' Командир достал скомканный листок, и расправив его, обвел строй многозначительным взглядом. -Сержант Анисимов!

-Я!

-Выйти из строя!

За образцовое выполнение.... При проведении.... Досрочно присвоить звание...

...Встать в строй

Старшина Воронов!

-Я!....

За образцовое....

Старший лейтенант Симонов! А! ну этого можно пропустить...

Рядовой П-в! Абрек, находившийся все это время в некоторой полудреме и воспринимавший происходящее как некий 'Белый шум' пришел в себя от того, что стоявший рядом Дьяк толкнул его локтем в бок. Абрек кое- как выдавив из себя 'Я' выбрался из строя, и прослушав 'За образцовое выполнение... при проведении спецоперации... восстановить в звании сержанта..., попытался неуклюже шагнуть в сторону Симона. Но тот его становил: Не торопись, с тобой еще не все! И продолжил: За смелые действия и проявленную находчивость при проведении зачистки населенного пункта (эти слова вызвали всеобщее оживление, и даже смех) Абрек тоже усмехнулся. Командир строго оглядел строй, все примолкли. И выдержав паузу закончил: Наградить нагрудным знаком 'Отличник МВД... степени'. Пожимая руку Абреку Симон тих спросил: Ты чего зеленый? Из-за пистонов расстроился?' Абрек только покачал головой: Мутит чего -то...' -Ничего, сейчас обмывать будем, накатишь, все пройдет! Становись в строй!'

Абрек занял свое место в строю. 'Ты у нас теперь заслуженный космонавт!- шепнул ему Дьяк. 'Да ладно! - вяло ответил Абрек. Дело в том, что, представление на отличника Симон написал после того, как во время поиска схрона в разрушенном доме, Абрек, поскользнувшись на наледи, выпал из оконного проема второго этажа и хорошо приложился головой. Поддатый Доктор, осмотрев пациента вынес вердикт 'Ничего страшного!' И прописал выпить водки. Правда, спустя несколько лет Абреку пришлось стать пациентом неврологии. Ну а тогда происшедшее кроме беззлобных насмешек сослуживцев ничего не вызывало. Тем временем, Командир зачитал последнего отличившегося, скомандовал 'Вольно!' Гулко топая по коридору, взвод пошел в кубрик.

'Мужики! Не разбегаемся! - громко сказал Лось: Сейчас обмывать будем!

Все расходились к своим койкам, сбрасывали с себя лишнее, шли к столу и рассаживались. Дознаватель, у которого под глазом уже расплылся лиловый фонарь, попытался уклониться от ужина, но Ворон, на правах старшего (по возрасту но не по званию) настоятельно посоветовал ему присоединиться. Абрек, разложив еду, которую решили не греть из-за слишком позднего времени, тоже сел за стол. Ворон многозначительно поставил на стол старую алюминиевую кружку, и спросил, обращаясь к Симону: С кого начнем?' Первым оказался Лось. Тихо стукнулись об дно кружки звездочки, Ворон налил кружку до краев... 'Ну, дай бог, не последняя - произнес Лось и через мгновение уже держал зубами четыре звездочки. 'Ну вот, еще одним прапором больше стало!- сказал Дьяк. По столу прошел сдержанный хохоток. Кружка пошла по кругу. В неё падали то звезды, то алюминиевые лычки, то значки. Каждый что-то говорил и осушивал кружку. Настал черед Арбека. Тонко дзинькнули об дно кружки алюминиевые лычки, глухо ударился значок. Абрек долго и нудно говорил какой-то несуразный многозначительный тост, пока ему не посоветовали 'не задерживать микрофон'.

Когда 'ритуальная' Кружка прошла полный круг, стали наливать по второй уже каждый в свою посуду. Командир, оттеснив Дьяка, подсел к Абреку. 'Ты, вот что, не обижайся! Не получилось тебе старшого присвоить! Пришлось представление на сержанта переписывать!- сказал Командир, обращаясь к Абреку. ' Да ладно, командир! Зато в наградной книжке написано 'старший сержант!' - ответил Абрек - Не последний год служу! Давай лучше выпьем!'

Сидели еще долго, отвалили из-за стола далеко за полночь, когда перестала хрипеть и пищать радиостанция, только за дверью монотонно раздавались то приближающиеся, то удаляющиеся шаги часового. Татарин подошел к двери и поставил на календаре еще один жирный крест черным фломастером. Так прошел тридцатый день командировки. Впереди оставалось еще пятнадцать таких же дней.