# Святая ложь и материнская любовь.

Эдуард Михайлович Птухин

Солдатским матерям - земной поклон!

Святая ложь и материнская любовь.


Солдатским матерям посвящаю...


В этом коротком рассказе нет ни одного слова о тяжести военных будней. Так же, как и нет ни одного слова о жестокости войны. Этот рассказ всего лишь об одном моменте моей службы, который ярче многих од воспевает материнскую любовь. Уверен, что этот случай не является исключением и многие из Вас непременно вспомнят подобные эпизоды в своей жизни...


Команда 180-А


24 апреля 1984 года с республиканского призывного пункта г.Душанбе в Советскую Армию уходила "Команда 180-А", в которую попало 11 парней из г.Нурек: 9 таджиков и 2 русских.

При переобмундировании в полевом лагере Ляур, мы получили кожанные ремни. Именно тогда впервые прошел слух, о том, что нас отправляют за границу... Через несколько дней поездом доставили в туркменскую Иолатань. В учебном полку на построении сказали не скрывая, что здесь мы пройдем трехмесячную подготовку перед отправкой в Афган, так называемый "карантин". Именно тогда нурекчане сговорились, что когда нас направят в Афган, то домой мы будем писать, что нас отправили ...в Монголию.

А пока, на три месяца, девять земляков-таджиков попали на полигон в роту разведчиков-переводчиков, а мы с Андреем Чудаевым - в роту связи, расположенную непосредственно в городе, в расположении учебного полка...


Гепатит.


В первых числах августа 84 года я попал радиотелефонистом на кабульский ПУНР. Домой писал о ничем неприметной службе в пустынной Монголии, больше общаясь на отвлеченные темы. Судя по ответам, дома легенда о службе в Монголии прижилась...

В конце декабря 84 года с легкой формой желтухи загремел в кабульский инфекционный госпиталь, где сразу же после Нового 1985 Года был отправлен в инфекционный госпиталь г.Мары.

Наше отделение размещалось в армейских палатках УСБ-56... Домой уже не писал больше двух недель и это могло вызвать ненужное бесспокойство. Поэтому решил немного легализовать легенду службы в Монголии, написав домой, что с легкой формой желтухи был из Монголии отправлен на лечение в Мары...

Через неделю, а может быть чуть больше, срочно вызывают на КПП госпиталя. Иду на КПП, а сам понять не могу, чего ради я кому-то на КПП понадобился. Подойдя ближе к пропускному пункту увидел старшего брата Рамигана, стоящего в проходе КПП. Моему удивлению не было предела! Оставалось пройти несколько десятков метров, как увидел (от волнения слов не слышал вообще!) , как брат в открытую дверь комнаты посетителей кому-то что-то сказал и зашел туда...

Я уже поднимался по ступенькам КПП, когда из комнаты посетителей вышла мама: заплаканная с почерневшими глазами, сгорбленная, еле волоча ноги, одной рукой она висела на руке брата, а второй опиралась на все, что находилось на ее пути... Я остолбенел...

Долго, очень долго, она радостно плача, обнимала меня, ощупывала с ног до головы, не переставая на осетинском языке благодарить Аллаха...


Оказалось, что все нурекские парни, как и договаривались, писали, что служат в Монголии, до тех пор, пока осенью 84 года Курбан ("Черный") не подорвался на мине. Его отправили в ташкентский госпиталь, откуда он написал, что лежит там якобы с гепатитом. Когда к нему срочно прилетели родственники, то он вышел встречать их на костылях с одной ногой... Эта новость молниеносно разлетелась по нашему маленькому городу. Таким образом, легенда о "не пыльной службе в Монголии" рухнула в одночасье... Именно поэтому, через месяц после случая с Курбаном, мною написанное письмо о "легком гепатите в Мары" сработало как духовский фугас, взорвав воображение матери до предела, собрав ее в дорогу в тот же день и, не дав ей успокоиться ни на минуту всю дорогу (автобусом Нурек-Душанбе, а потом поездом Душанбе-Мары) "в ожидании горя"...

Целую неделю мама купалась в счастье: к ней вернулась жизнь, ее глаза снова засветились, фигура распрямилась... Они с братом жили в многодетной туркменской семьи, с которой познакомились в поезде Душанбе-Мары. Когда я приходил к ним, то мама всегда сажала меня рядом с собой, держала меня или за руку, или не переставая гладила то по спине, то по руке, то по голове...


Эпилог.


После госпиталя я вернулся в Афган, в который буду возвращаться еще дважды: в 86 году - после школы прапорщиков и в 87 году - после ранения...

Как все эти годы (теперь уже, с февраля 85 по февраль 89) мама пережила, зная правду о месте моей службы - одному Аллаху известно...


ВСЕМ СОЛДАТСКИМ МАТЕРЯМ - НИЗКИЙ ПОКЛОН!!!


Птухин Эдуард


Берлин, 24.10.2016