# 4-я Газнийска рота, 1996 Ортб, Коваленко Алексей

Евгений Александрович Раченков

... события вывода 4-ой роты ... Мы попытались рвануть в сторону полка, но "духи" перенесли минометный огонь на этот открытый участок, мины ложились десятками. Рисковать мы не стали, вернулись в окопы ...

Там в Газни, в провинции Афганской


Где зеленка нам была к несчастью


Потеряли мы друзей немало


На колоннах, по горам, засадах ...


... глаза закрою, горит наш снова БТР


Где сан. инструктор


кричит чуть с хрипом


наш старлей.


Осколков цокот,


Нет, не забыть нам эти дни


Дорого достались нам они.


Леонид Мухин - Газни.


4-я Газнийска рота, 1996 ОРТБ, Коваленко Алексей


Коротко о себе: родился в Краснодаре, 30.03.67г.

Кубань - моя Родина. Но в Армию призвался из Кишинева, туда и вернулся после госпиталя.

А скосила меня малярия на дембеле. Мог умереть, да люди добрые не дали. Когда в скорой помощи очнулся, сняли с поезда, везли в госпиталь, то термометр показал 41,5. Сделали укол и я отключился. На 3-и сутки пришел в себя.

Служил в 4-ой Газнийской роте РЛС. С 5-го ноября 1986 по 12.05.88г.г. После Харьковской учебки ПВО (в/ч 10142) в Афгане начал радистом Р-140, затем считывающим на КП. Затем ходил старшим смены. Боевое дежурство было круглосуточным. Из роты один я мог вести до 12-ти целей одновременно. Если их было больше, я забирал наушники у карандаша, одевал, закрывал глаза, и не глядя на планшет, да карандаш ничего и не рисовал уже, на слух по азимуту-дальности выдавал засечки, пропуская минуту, на 2-ю по визуальной памяти квадратов, расчерченный планшет был просто перед глазами.

Обстреливали нас часто. Было и до 2-х, 3-х нападений в одну неделю. А в апреле 88-го 3-и ночи подряд.

В Москве у меня есть друг, Владимир Счепицкий. Офицер в отставке организовавший военно-патриотический центр "Долг и Память". Также он создал галерею Героев (Афгана,Чечни, Беслана, Альфы и Вымпел). А написать меня попросил он. Мы с ним дружим.

Тебя увидел, набрав в поиске ОРТБ 55996. Было интересно, найду ли кого. А вот увидел. Поэтому послал и тебе простой свой рассказ. Сейчас работаю в русском цирке, в Германии. Моя работа сейчас: security семьи Смитт-Бондаревых, владельцев цирка-шапито, в котором проходит программа выступлений русского гос.цирка, с участием Олега Попова.

Перед армией я окончил электромеханический техникум, и курсы ДОСААФ. Ннеплохо разбирался в технике, это все пригодилось на службе. На равных с офицерами моей роты занимался ремонтом и восстановлением техники. За мою службу трижды менялся ротный, фамилии их не помню; Последний ротный был высокий, здоровый, в очках, перевелся из Германии. Хотя был немного и вредный мужик, но чуткий командир. Однако, при сильном обстреле, в апреле 88-го запросил у комбата отход в расположение 191-го ОМСП, и комбат дал команду отойти, так и сказал:

- Сбереги людей!

Мы попытались рвануть в сторону полка, но "духи" перенесли минометный огонь на этот открытый участок, мины ложились десятками. Рисковать мы не стали, вернулись в окопы, расчеты со станций в окопы возле станций, а я возле КП. Расчет ЗУшки пытался бить по вспышкам, с полка вступил в тему ЗРВ, пару залпов сделал Град, потом бронегруппа вышла, через час на позициях была тишина. У нас потерь не было, а вот в полку, к сожалению были. Один из эрэсов угодил прямо в палатку. Два убитых, несколько раненых.

Фамилии офицеров своей роты не помню. Ребят своего призыва помню, к Лихтерову Максиму (Москва) ездил в гости дважды. Он стал священником. Сергеев Эдик (Ленинград) строит метро. Тимотин Ваня-таможенник. Жданов Андрей-строитель ... Пусть люди помнят, что советский солдат служил и воевал в Афганистане.

Ну, мир тесен. С Сережей Скрипником я работал, наверное, лет 10. Он был моим шефом. И шефом хорошим, потому, как был другом и все понимал. Дня 2-3 назад говорил я с ним по Скайп. И на фотках моих он есть. Мы дружим. У него замечательная супруга Марина, и две дочери, красавицы.

Фото с моим другом, Олегом Константиновичем Поповым. А также: Гагик Аветисян, Володя Фесенко и Виталий Кличко.

Сайт нашего цирка www.staatscircus.com . А также на одноклассниках

В Газни рота моя стояла рядом со 191-м ОМСП, Нарвский полк. Мы были от полка на расстоянии около 1 км, может чуть меньше. Сразу за полком, с другой стороны стоял батальон спецназа,

из 177-го ооСпН. Между нами и полком стоял ЗРВ, а также "Шилки". На сопках стояла батарея, что за стволы, не помню.

Попробую описать: вот, к примеру, спиной к сопкам, там батарея, по правую руку полк и за ним спецназ, по левую руку в 100 метрах от моей роты взвод охранения из полка (пехота).

Взвод охранения жил в большой вырытой землянке, тут же у них врытый в землю БТР, на борту с десяток звездочек (успешные выходы на "войну").

За взводом охранения минное поле, отделяющее нас от кишлака Паджак. Перед позициями моей роты также полоса минного поля, отделяющая нас и полк от равнины.

Если левую руку чуть провести вперед, то, как раз укажет на виднеющуюся в полутора км "зеленку", оттуда по нам долбили духи. С полка периодически ребята выходили на зачистку, да духи на то и духи, что исчезают, потом снова появляются. Умудрялись даже с киризов выныривать, между нами и зеленкой, один эрэс вытащат, выпустят и снова в кириз. На позициях своей роты мы все киризы засыпали, закидали гранатами.

На минном поле подорвался бача из кишлака Паджак. Пацан лет двенадцати. Побежал отгонять овец с поля, да сам подорвался. Из овец ни одна на мину не наступила. Это я видел сам. Мать его вороном летела с кишлака на поле. Ее свои же догнали, удержали, не дали ступить на поле. Пока она билась в их руках, с полка подлетели саперы на БТРе, вынесли мальца и умчались в сан.часть. Потом сказали, что малец не выжил. Месть не заставила долго ждать. Три дня подряд мы целовали землю, перебегая под обстрелами от модуля до окопов на позициях.

Моя рота жила в щитовом, деревянном модуле. Была своя сауна, форсунка-вентилятор-солярка. Пламя задувало в трубу, которую обложили булыжником и металлической сеткой. Баня нас лечила, от всех хворей. Ребята со 191-го полка жили в больших армейских палатках. Перед полком была взлетка, для вертушек, небольшая площадка из какого-то металлического настила.

Спецназ регулярно ходил на облеты (два Ми-8 и пара крокодилов, Ми-24). Иногда возвращались с трофеями, если брали караван. Оружие, гранатометы, выстрелы к ним, афошки пачками, Стингеры, или ПЗРК, прочее сваливали в кучу тут же на взлетке. Особисты раскладывали, пересчитывали, фотографировали. Добытый "чарс" парни не сдавали, делились потом с нами (у кого земляки были). Однажды после боя приволокли двух маджахедов. В полку была яма, оттуда не вылезишь. Туда их сажали, пока определялись с ними. Велся допрос и т.д. Мы видели как сидя они понуро, эти несчастные духи. Не зная своей дальнейшей судьбы, они чаще всего сотрудничали с Шурави, потому, что очень боялись ХАДовцев. Те долго с ними не разговаривали.

В роте у нас из техники был один высотомер, три дальномера (П-18 "бабочка", П-14 Оборона и еще какая-то, уже не помню). "Оборона", конечно станция серьезная, брала даже за "ленточкой". За 25 километровой приграничной зоной.

Р-140, на ней мне нравилось дежурить, лафа. Периодически меняй "дорожки", да в ус не дуй. Еще ЗУ-23, стояла возле КП. Потом меня поставили старшим расчета и считывающим.

Рота моя выводилась из Газни 19-го мая 1988-го. Но меня за 2-е недели до этого отпустили. Ротному разрешили отпустить из роты 2-х дембелей. Ротный отпустил меня и Володю Котик (из Херсона, хохол). 4-го мая мы вылетели в Кабул, в батальон. 12-го мая был борт на Союз. Кое-как я продержался эти 8-мь дней, мне было очень плохо.

Дальше Ташкент и борт на Москву. Там сел на электричку и поехал на могилку к Юре Губанову. Пробыл 2 дня. Мне становилось все хуже. Отец Юры проводил на электричку, дали каких-то таблеток, но в поезде я потерял сознание, отключился. Ненадолго пришел в себя в скорой помощи, потом снова провалился. Месяц лечился. Выписали, дали хинин с собой, дополнительно попить еще недельку. Потом встречался с пацанами с моей роты. Рассказывали, как выходили. Много интересного. Например, уходя ребята заминировали наш сортир, связкой РГД, выдернув кольца, обмотав чеку каждой гранаты просто нитками и туда, в очко. Через неделю-две нитки откиснут и "привет вам, духи, от шурави"!

Вот еще такое вспоминается: мучились мы с одной нашей машиной, старый Урал. Он ходил у нас в колонны, на Кабул и Хайратон, за продуктами, материалом, обмундированием и боеприпасами. Часто ломался, то кардан упадет на дорогу, то бензонасос откажет, то радиатор потечет. Или просто не заводился, сажая аккумулятор и терпение водителей. Старшину роты, нашего старшего прапорщика, круглолицего добряка, в конец достала эта машина. Он же ходил на ней в колонны. А с одного рейса он и водитель наш вернулись на полковом Камазе, рассказав как им повезло, что не на фугас, а на "итальянку" попали колесом. Вроде же и группа разминирования первой проходила, получилось, что пропустили или сами с колеи в поднятой колонной пыли сошли. И машина подорвалась. Колесо с рычагами оторвало, мотор раскололо. Урал сбили с дороги и подожгли. Тех. замыкание зафиксировало подрыв, и забрали нашего старшину и водителя. Мы были рады, что товарищи наши остались невредимы. А через месяц мы получили новый КамАЗ, экспериментальный, для Афгана, с бронированным днищем, дверями, боковыми и передним стеклами. Не стекла сами были бронированные, а прикрыты бронеплитами с вырезами, у водилы чуть больше, у бойца справа поменьше. Старшина лоснился от счастья

- Вот так машина! Нахваливал.

А мы позже узнали:

- Ай да старшина! - договорился с земляками в тех.замыкании, да подорвав, спалил ненавистный Урал на обочине. Но лично нам новый КамАЗ был люб и историю эту мы не разглашали. Было это в 87-ом.

Начинают всплывать в памяти некоторые фамилии, цифры. "Калмык", это- Борис Горяев, он был дед (авторитетный), когда я "молодым" пришел. Борис выполнял обязанности старшины, ключи от каптерки были у него. На полгода старше меня (черпаки) были Андрей Жданов, Паша Коробков, Ваня Тимотин. Мой призыв: Магомед Шарапов (Дагестан), Лихтеров Макс, Сергеев Эдик. Макс отлично рисовал, а Эдик легок был рукой на наколки и классно пел под гитару. На прапорщика Бардукова "нацелились" особисты, "пасли" его, было подозрение, что тех.документацию станций собрался передать(продать) духам. Но думаю, что это особисты сами себе "мероприятия" придумывали. Кто-то реально воевал, кто-то нес боевые дежурства, а кто-то "играл в войнушку". Бог им судья. Помню, что 191-й ОМСП назывался Нарвским. На плацу у них был стенд и там боевой путь этого полка, история. Сформирован он был в годы Отечественной под Нарвой, и к концу войны покрыв себя славой, получил статус краснознаменный, ордена Александра Невского. В Афгане этот полк воевал достойно. На "войну" весь полк не выдвигался, ходили на операции побатальонно, по-очереди. Один раз мы поймали на позициях гюрзу, жила под станцией (П-18). Ловили скорпионов и тарантулов, бросали их в банку и потом на КП развлекались, если целей не было. Когда же рядом где шли армейские операции, то воздух кишел целями, мозги еле выдерживали.

А в марте 87-го духи сбили в нашем районе СУшку, 30 км от нас. Еще такие вот моменты: в ноябре 86-го мы перелетали в Газни днем, но после нас духи завалили борт со штабным начальством. После этого вертушки к нам вылетали только ночью. Возможно, и по все 40-й полеты вертушек стали ночными, кроме боевых вылетов. В Кабуле, в мае 88-го мы наверняка пересекались, просто не знакомились. Да я там и не болтался сильно, до столовой и на койку. Кусок в горло не лез, тошнило. Вовка Котик меня ходил, поддерживал, чтоб не завалился и командиры меня не увидели. Иначе прощай дембель.

Еще добавлю такие детали, из ночных боестолкновений с духами на нашей точке. Начиная с первого упавшего на наши позиции снаряда или мины, взвод охранения отстреливал осветительные ракеты в сторону наших минных полей и стороны, откуда шли залпы по нам. Все подозрительные или плавающие тени мы расстреливали из своих АК. Когда "фонарик" (осветительная ракета) гас, то в полной темноте темно-багровыми пятнами чуть выделялись стволы АК, так они разогревались от длинных очередей.

Мы прочувствовали, что такое Афган и какова была там наша служба. А советские солдаты все выдержали. До сих пор помню нашу роту, вкус солдатской пищи, неимоверно палящий летний зной, особенно невыносимо в работающих станциях сидеть, металл наколяется, когда и так на пределе от жары аппаратура, а человеческие возможности безграничны. Обстрелы позиций, лица погибших ребят. Я хочу посвятить этот простой рассказ, совсем не геройский, а просто наш солдатский, памяти бойцов погибших в Афганистане в.ч. п.п. 55996 - 1996 ОРТБ.

Мы вас помним и скорбим!