# Приняла их Суоми-красавица в ожерелье замёрзших озёр

Александр Евгеньевич Разживин

Эта статья - газетная версия очерка "Пропавшие без вести смертью храбрых". Опубликована в газете "Невское время" 29.11.2006 г. Посвящена 100-летию моего деда (12.12.1906 г.р.)

ПРИНЯЛА ИХ СУОМИ-КРАСАВИЦА В ОЖЕРЕЛЬЕ ЗАМЕРЗШИХ ОЗЕР


На Финской войне погиб мой дедушка. Но я не держу зла на финнов. Они защищали свою родину


ОСИРОТЕЛИ...


Мой отец навсегда запомнил, как 14 февраля 1940 года его мать Елизавета Леонидовна подозвала к себе своих троих сыновей, обняла всех и сказала:

- Будьте мужественны, мои родные, мы остались одни. Ваш папа пал смертью храбрых в бою за нашу Родину... Как будем жить без него, не знаю...

Командир Красной армии старший лейтенант Николай Иванович Разживин был одним из 126 тысяч 875 человек, которые полегли на финской земле. Еще 264 тысяч 908 были ранены и обморожены. К слову сказать, потери финской армии были в 6 раз меньше.

30 ноября 1939 года начались боевые действия на фронте от Баренцева моря до Финского залива. Преградой для наших войск стала легендарная линия Маннергейма. Но самым мощным оружием финнов была хорошая индивидуальная выучка, героизм и самоотверженность финских солдат и офицеров, их желание во что бы то ни стало отстоять независимость своей родины. И это обстоятельство не учли в наших штабах.

Мой дед был начальником штаба 3-го стрелкового батальона 316-го стрелкового полка 18-й Ярославской Краснознаменной стрелковой дивизии, входившей в состав 56-го корпуса и 8-й армии. В редкие свободные от службы моменты дед охотился, принося домой богатую добычу и щедро делясь ею с соседями. У него была замечательная охотничья собака по кличке Лайка, о которой впоследствии часто вспоминал мой отец.

Мирная жизнь продолжалась до марта 1939 года. К этому времени из пограничных районов отселили местных жителей. Летом был разработан план на случай возможной войны.

У бойцов было приподнятое настроение. Советская пропаганда делала свое дело, всячески принижая возможности будущего противника. Именно в те дни появилась знаменитая песня-"агитка": "Мы привыкли брататься с побе- дами,/ И опять мы проносим в бою/ По дорогам, исхоженным дедами,/ Краснозвездную славу свою"... Готовились не к тяжелой войне, а к легкой прогулке.

- Мы им вмиг покажем, как посягать на нашу землю. Ждите, вернемся через несколько дней, - говорили солдаты, уходя на войну. Они брали с собой сухой паек на неделю. Даже необходимые в полевых условиях так называемые тревожные чемоданы офицеров остались стоять в полковом клубе. Их потом выдавали вдовам. В Медвежьегорск вернулись лишь не-

сколько человек, по счастливой случайности сумевшие убыть с фронта до полного окружения и уничтожения дивизии. Соединение моего деда расформировали. Правда, отнимать кроме номера было нечего: люди погибли, а боевое знамя и вооружение достались противнику.


НАЧАЛО


Из письма деда жене и сыновьям.

24.11.1939 г. "...Мы все стоим на месте. Ждем со дня на день, когда будет приказ перейти границу, но, по-видимому, еще не скоро, как видится, затянется на всю зиму. Но все же не видать им Финляндии до Урала. Погода сейчас наладилась, стал мороз. Сегодня получили ватные брюки. Запасаемся теплом. Сейчас сижу и слушаю радио. На днях нам выдали радиоприемник типа "Колхозник", теперь слушаем, но очень мешает финское радио. Держи ребят поближе к себе на случай налета с воздуха. Приготовь противогазы. Из детской комнаты неплохо бы было сделать газоубежище..."

30 ноября 1939 г. в 8.00 советские войска часовой артподготовкой начали боевые действия. Вначале соединение, в котором воевал дед, не встречало особого сопротивления. У финнов на этом участке было немного войск. В основном погранзаставы. Поэтому достаточно легко заняли ряд населенных пунктов. Затем, когда финское командование перебросило в этот район свежие силы, наступление заглохло. Просчеты стали видны буквально сразу.


Из письма маме и сестре.

29.11.1939 г. "...На горизонте начинает крепко пахнуть порохом. В 12 часов ночи по радио передавали о нашем районе. Два снаряда пожаловали в гости, но получился шум и только. Никакого эффекта. Плохо они умеют стрелять, придется нам показывать, как надо стрелять..."

Противник применял гибкую тактику. Часто использовал обходы, охваты, лыжные рейды диверсионных групп и заминированные завалы. Из донесений с фронта было видно, что у нас практически отсутствовала разведка, данные были крайне скудны и не позволяли видеть реальное положение дел. Артиллерия и авиация нередко били по своим, а подразделения не ориентировались на местности, из-за чего часто блуждали по лесам, попадали в окружение, а нередко и вступали в бой со своими соседями.

На лыжах ходить могли далеко не все. Солдаты обмораживались и погибали из-за недостатка теплых вещей. В наспех сформированных частях воевали нередко в буденновках и кирзовых сапогах. Не было даже миноискателей для обезвреживания огромного количества финских мин.

К 10 декабря 18-я и 168-я стрелковые дивизии овладели Питкярантой, Леметти и укрепленным узлом в районе Уома. Финны нанесли контрудар, и обе дивизии, а также танковая бригада были блокированы северо-западнее Питкяранты. Восемнадцатая дивизия, в которой воевал мой дед, наступала лишь чуть больше двух недель, потом была окружена и методично расчленена финнами на несколько частей.

Еще 11 декабря 1939 года дед писал о скорой победе: "...У нас идут сейчас бои. Выезжал на фронт вместе с комбатом, хотелось посмотреть, что же делается. Оказывается, на некоторых участках фронта кадровые финские солдаты не только бросали шинели, а даже и сапоги. По радио передают, что народ Финляндии решил сбросить с себя иго Капитала, и сейчас война принимает уже другой оборот. Часть финской армии восстала и борется против финских войск старого правительства. Если все были уверены ранее, что мы победим, потому что мы сильны и морально, и физически, то теперь можно прибавить, что мы победим скоро..."

Но уже через три дня пришло совершенно другое по тональности письмо: "...Сижу и пишу на колене. Ну, милые мои, дела идут так, что, по-видимому, я больше вас не увижу. По-видимому, близок и наш конец. Из нашего старого состава остались несколько человек. Война идет очень кровопролитная, и если кто останется живым из находящихся на фронте, то будет счастье. Сейчас командую батальоном, а Логинов (комбат) - полком. Враг очень коварен, строит всякие козни. Угнетает то, что очень много выбыло старых товарищей..."


ПОСЛЕДНЯЯ ВЕСТОЧКА


Из письма жене и сыновьям.

02.01.1940 г. "...Третий день нахожусь при штабе дивизии. Может, это к лучшему, потому что счастье меня еще не покидало ни на минуту. Сижу в землянке и пишу вам. Не знаю, когда письмо уйдет, потому что дорога сейчас перерезана бандой, и сообщения с СССР нет. Подумай на счет отъезда. Лучше будет, если ты уедешь. Война, по-видимому, затянется надолго, а я слышал, что и к вам финские гости залетали. Я себя чувствую хорошо. Командованием полка за одну операцию представлен к награде. Вчера Новый год встретили под шум артиллерии и пулеметов. Пиши по новому адресу: "Действующая Красная армия, полевая почта, станция

? 215, Отдельный лыжный батальон..."

Это было последнее письмо. Потом окружение. Войскам, попавшим в кольцо, не хватало боеприпасов и особенно продовольствия. 28 декабря снабжение наземным транспортом окончательно прекратилось.

8 января финны начали разбрасывать листовки с предложением сдаться. В них говорилось о том, что обоз 8-й армии они истребили, и продовольствия не будет. А будут голод, холод, смерть. В другой листовке указывались места, куда бойцам следовало прибыть для сдачи в плен.

2 февраля финны уничтожили гарнизон Северного Леметти. Погибли и были взяты в плен более 700 человек, лишь 20 удалось пробраться к своим. Из окруженных гарнизонов шли донесения: "29 января. Окружены 16 суток, раненых 500 человек. Боеприпасов, продовольствия нет. Доедаем последнюю лошадь".

5 февраля: "Положение тяжелое, лошадей съели, сброса не было. Больных 600 человек. Голод. Цинга. Смерть"....

13 февраля: "Умираем с голоду, усильте сброс продовольствия, не дайте умереть позорной смертью".

22 февраля: "Авиация по ошибке бомбила нас. Помогите, выручайте, иначе погибнем все".

23 февраля: "40 дней окружены, не верится, что противник силен. Освободите от напрасной гибели. Мы все истощены, нет сил, положение тяжелое".


В это самое время на Карельском перешейке советские войска уже вовсю теснили и громили финнов, используя созданный огромный перевес. В ночь на 28 февраля было получено разрешение Ставки начать отход из Леметти с вывозом раненых и выводом материальной части из строя. Это указание не было выполнено полностью: тяжело больные и раненые были оставлены, те, кто уцелел, уходили тайком от них. В акте, составленном специальной комиссией, уже позже отмечалось, что на лютую смерть были оставлены более 120 тяжело раненных красноармейцев, многих из которых финны забросали гранатами в землянках. Часть раненых была обнаружена сожженными, на их телах нашли следы колючей проволоки, которой их прикрутили к нарам. Многие старшие командиры и политработники, боясь ответственности, застрелились во время выхода из окружения.

Из официального заключения комиссии: "...При осмотре установлено, что, несмотря на наличие смертельных ранений, значительная часть погибших носит следы пристреливания в голову и добивания прикладами. С большинства командного состава содраны петлицы и нарукавные знаки. Ордена, имевшиеся у командного состава, финнами вырывались с материей".

Финнам достались огромные трофеи техники и вооружения. Их восстанавливали и использовали против наших войск. После войны на вопросы западных журналистов о том, кто из союзников больше всех помогал Финляндии техникой и вооружением, финские генералы отвечали: "Сами русские".

/ 29.11.2006 /