# Мой Афганистан, часть 4

Георгий Олегович Родников

Летом 1980 года в Афганистане началась крупномасштабная операция по разблокированию Пандшерского ущелья, бывшего вотчиной Ахмад Шаха Масуда. На первом этапе в операции участвовали только части ВС ДРА, а позднее подключились и силы ограниченного контингента советских войск в Афганистане. Переводчиков в регулярных афганских частях не хватало, и многих из нас поснимали с насиженных мест. Таким образом, я оказался в 366 бригаде спецназа афганской армии. Подразделение это считалось самым боеспособным в афганской армии. Особенностью его было то, что советские военные советники работали на батальонном уровне, тогда как в остальных частях на уровне командования полковыми и им подобными структурами. В реальности это означало лишь то, что переводчик сидел не на КП вместе с командиром полка, а непосредственно выполнял боевую задачу вместе с батальоном. Численный состав батальона составлял человек 90-100, что соответствовало обычной советской роте. Публика в нем была разношерстной и мальчишки лет по 18, и мужики лет по 40-45, и что особенно поразило, в каждом батальоне была большая группа денщиков в основном индусов по происхождению, которым даже не доверяли оружие, и основной задачей их было вовремя подать чай да убрать грязную посуду. Вообще принцип комплектования афганской армии был довольно любопытным. Народу до штатного расписания в ней никогда не хватало, и поэтому время от времени в Кабуле объявляли облавы. Гребли всех без разбора, переодевали, переобували, вооружали и направляли в действующие части. Понятно, что воевать за идеалы Апрельской революции никто из них желанием не горел, да и вряд ли понимал и разделял эти самые идеалы. Чего не скажешь о противоборствующей стороне. Там как раз с боевым духом и мусульманскими идеалами все было в порядке. В страну пришли захватчики, да еще и "неверные", дать им отпор было делом чести любого правоверного мусульманина плюс ко всему мощная идеологическая обработка, замешанная на исламском фундаментализме и как результат сильное партизанское сопротивление справиться с которым регулярные войска , на мой взгляд, шансов не имели.

В середине июля операция началась. На первом этапе ставилась задача чистить "зеленку" в районе Чарикара. Советником в батальон мне достался вновь прибывший из Пскова подполковник-десантник, которого бросили "из огня в полымя". Опыта ведения боевых действий у него не было, ну а про себя я молчу. Так и начали мы воевать "как шерочка с машерочкой". Выезд на операцию меня впечатлил. В колоне было штук с десяток БТР, пара пушек на автомобильной тяге, весь личный состав размещался в открытых ГАЗ-66, а венчали колону два раздолбанных ЗИЛа забитых живыми баранами. Как потом выяснилось, бригаде было положено усиленное питание, и в рацион входила свежая баранина. Под Чарикаром я совершил свой первый вылет на "вертушках". Какой то агент донес, что в селе недалеко от КП появилась банда, и было принято решение нанести по ним удар. Меня и афганца посадили в ведущий вертолет и отправились мы искать дом, где же засели "духи". В полёте, афганец растерялся потому, как с высоты птичьего полета все выглядело как одинаковые игрушечные домики. Долго кружили над селом, пока прапор-стрелок не наорал на афганца и, тот не выбрал какой то дом. Очень сильно сомневаюсь, что в нем кто-нибудь находился. Но прапор указал цель трассером а ведомый пальнул из НУРСа и указанный дом рассыпался на глазах как детская игрушка из кубиков. Чуть позже, там же, случилось мне попасть и в первый бой.

Произошло это в одном большом селе. Как только колона втянулась в него по главной улице, головной БТР подорвался на мине. Все спешились, пустили вперед саперов, нашли еще две "итальянки" и было принято решение технику оставить и двигаться дальше в пешем порядке. Прошли уже почти все село, справа местность оказалась открытой а слева еще тянулись дувалы вдоль которых батальон и двигался. Вот слева то нас и накрыли. Все как - то произошло в одну минуту. Крики, стоны, все попадали в канаву, а над головами только слышно как пули входят в дувал. Меня страх на первых минутах буквально парализовал, но потом включился инстинкт самосохранения и, стало понятно, что надо из этой ситуации как- то выбираться. Судорожно пополз по кяризу в сторону укрытия. Заскочил на участок, окруженный со всех сторон стенами, где уже собрались все остальные. Реакция афганцев на все происходящее была странной. Они метались по участку, беспорядочно паля во все стороны, часть просто безучастно засела в центре площадки, офицеры безуспешно бегали и пинали солдатиков, стараясь чтобы те хоть как- то заняли позиции. Тут же притащили раненых, что внесло еще больше паники. Мой бедный советник, где- то ударился затылком и, как мне показалось, тоже не очень понимал, как привести в чувство все это войско. Я ему честно предложил, долг долгом, но надо отсюда сваливать. Он, правда, отказался и пытался, как- то командовать. Тут, слава богу, подоспели по главной улице БТР. Пальнули из пулеметов по предполагаемому противнику, погрузили раненых и медленно двинулись в обратную сторону. В целом все это произвело на меня удручающее впечатление. Врача в батальоне не было, трех раненых кое-как перевязали, дали какие то таблетки и долго решали, что с ними делать. Потом погрузили на УАЗ и отправили в госпиталь. Покинул меня и мой советник, у которого как выяснилось, случилось сотрясение мозга.