# Задание (окончание)

Юрий Александрович Рощин

-Кто сказал, что крокодилы не летают? -НизЭнько пошли, видать к дождю...

Часть 9


ЖИЛИН И КОСТЫЛИН


Ночь прошла относительно спокойно. Лишь донимали комары, да Игорь изредка тревожно вскидывался, подозрительно осматривал пространство вокруг, и опять проваливался в тяжелый сон.

Утром, едва забрезжил рассвет, Поручик бесцеремонно растолкал друзей, полушепотом командуя:

- Рота подъём. Вставайте, ехать пора. Не забыли, что абреки нас ищут? Надо к цивилизации выбираться.

- А пожрать нету? - первый вопрос, едва разлепившего глаза Белоченко.

- Ты вчера последнюю тушенку схомячил, причем в одну харю, не поделился с друзьями.

- А вы и не просили, - сразу насупился Игорь.

- Держи, - протянул ему плитку в красивой обертке, и американские галеты Юрий.

- Ооо! А я и забыл, что от почившего араба трофейная жрачка осталась, - тут же обрадовался он, вгрызаясь в жесткие квадратики шоколада.

- И это отрадно, иначе вчера бы всё слопал, - усмехнулся Симонов, - а вообще, наверно последний медведь в лесу сдох, раз ты забыл о таком важном для себя деле...

Разделив паек, наспех пожевали, не ощущая вкуса, запили водой из фляжки, оседлали коней и тронулись в путь. Местами, где позволяла тропа, Юрий пускал коня легкой рысью. Попривыкнув к необычному способу передвижения, друзья чувствовали себя в сёдлах увереннее, и не отставали, лишь только постанывал и тихо матерился Лешка, подпрыгивая на крупе гнедой вцепившись в Игоря. Двигались уже часа три, удалившись довольно далеко от места ночевки. Рассвело окончательно, высохла роса на высокой траве, потеплело. Сделали небольшой привал, Юрий подтянул подпруги, и едва тронулись, тут же натянули поводья...

- И-а-а! И-а-а! И-а-а! Где-то отдалённо впереди, в лесу, истошно заорал ишак.

Быстро спешились и, укрывшись в кустарнике, устроили военный совет:

- Дикие ослы в этих местах не водятся.

- Значит рядом хозяин.

- Вероятнее всего... Ага! Слышите?

- В лесу раздается топор дровосека!

Равномерное постукивание, не оставляло сомнений, что кто-то занимается заготовкой дров.

- Игорь, остаешься с лошадьми, а мы познакомимся с лесорубом.

- А почему сразу Игорь?! Я с вами хочу!

- Потому, что это приказ! - жестко оборвал возмущения командир, и, видя неприкаянный вид непоседы, уже мягче добавил, - Алексей не справится с лошадьми, опасается он их, а транспорт нам еще понадобится, посиди немного, мы скоро, связь по рации, звук отрегулируй на минимум...


Осторожно ступая пробирались они на стук топора, мягко пружинил под ногами мох, тонкие лучи пробивались сквозь плотный лесной покров, создавая на земле причудливые тени. Но не было у друзей, ни времени, ни желания любоваться игрой света... Приблизились почти вплотную, и вот, сквозь ветви им предстала картина, достойная кисти Репина: широкая поляна в обрамлении сосен, высокая трава, и вековой ствол, очевидно поваленный бурей. Только не было на нем весёлого семейства косолапых, и сухие ветви почти все срублены с массивного ствола. Рядом мирно жевал травку вислоухий ослик, и находился сам виновник торжества - дровосек, который выглядел неважно. Заросший, измождённый и грязный, с первого взгляда напоминал собою он древнего старца, но приглядевшись, становилось понятно, что это молодой в сущности парень, лет двадцати. Армейская форма без погон и ремня, висела на нем как на вешалке, и напоминала рубище нищего. Вязанки хвороста он навьючивал на флегматичного осла, а чуть в стороне, на пне, прислонившись к дереву восседал гордый воин, весь из себя гладкий и упитанный, высокомерно поглядывая на раба. Автомат лежал у его ног, а сам он обстругивал ножом ветку, и что-то напевал вполголоса, изредка покрикивая на парня и поторапливая его.

Юрий, показав жестом контролировать "духа", углубился в лес, по широкой дуге обходя его сзади.


Солнечно утро, хорошее настроение, птички поют, "сейчас русский нарубит дров, Мариям напечет лепешек, а потом...", что будет потом, домыслить горец не успел, лежащий слева автомат почему-то пополз назад. Удивленно повернул голову и... в лоб уперлось что-то металлическое, холодное и неприятное. Сфокусировав взгляд, он понял, что это глушитель "стечкина", который держал заросший дядя с недобрым взглядом. Руки почему-то онемели, а по спине побежали мурашки, и становилось их всё больше и больше... Хотелось вопить от ужаса и обиды, но, из гортани вырвалось только непроизвольное:

- А, а, а... - впрочем, глушитель, переместившийся в рот, прервал непонятное междометие.

Недобрый дядя, приложив палец к губам, прошипел:

- Ш-ш-шуметь не надо, вякнешь - умрёшь. Жить хочешь? - утвердительный кивок, - Отлично. Мордой в землю, руки за спину.

Горец опять кивнул в ответ, но онемевшие конечности отказывались повиноваться, "спасибо" хмурому - помог справиться с собою, легонько стукнув по башке. На руках защелкнулось железо, в голове совсем не было мыслей, а по травинке перед носом, покачивая усиками неспешно ползла какая-то козявка.

По старой привычке капитан всегда имел при себе браслеты, не уставая повторять: "быстро и надежно зафиксированный клиент - залог спокойствия и безопасности граждан". И в таких вот ситуациях наручники кстати, удобно, не надо возиться с верёвкой.


Раздвинув ветви, на поляну вышли Симонов и Подсекалов. Бросив топор, лесоруб уставился на друзей, ничего пока не понимая.

- Ты кто?

- Эээ... Солдат...

- И как тебя угораздило в плен попасть?

- Эээ... За пивом пошли, с другом... ударили по голове, скрутили... Вот, уже месяц у них батрачу.

Всё как всегда, банально и глупо, ничего нового. Видимое спокойствие и улыбки местных жителей притупляют бдительность, солдатики расслабляются и, итог безрассудства - плен, или цинковый гроб, что порою бывает предпочтительнее.

- А друг твой где?

- В зиндане сидит. Он сбежал, его поймали, сильно били, пятки порезали, что бы убежать не смог.

- Фьють! - удивлённо присвистнул Симонов. - А фамилии ваши не Жилин и Костылин?

Нет, я Анисимов, а друг Мочалов Серёга.

Товарища Толстого Льва Николаевича в школе солдатик явно не читал, а у горцев, с девятнадцатого века, похоже мало что изменилось в обхождении с пленными. Нравы остались прежними, только оружие стало современным.

- Товарищ командир, можно я ему зубы выбью, как он мне? - указал на лежащего бандита, солдат.

- Выбьешь, обязательно, потом. А сейчас рассказывай, где дом? Кто охраняет? Всё что известно.

- Усадьба, километра два отсюда будет. Бородатых было много, но вчера все куда-то уехали. На лошадях и машинах.

- Два УАЗа с открытым верхом? - уточнил Симонов.

- Да.

- Не наши ли это абреки?

- Возможно, - пожал плечами Юрий,

- Товарищ командир, в подвале усадьбы еще люди есть. Я голоса слышал, женские и детские. Русские голоса.

- Ясно, - вытащив рацию, Симонов пощелкал тумблером, пытаясь связаться с базой, но безрезультатно. Аккумулятор разрядился окончательно, у Юрия была такая же ситуация

- Ладно, давай побеседуем с горе воином.

Пленённый уже отошел от шока и теперь изображая злобу, скрипел зубами. Его подняли, прислонили спиной к дереву.

- Сколько людей охраняют фазенду? - задал вопрос Симонов.

- Ничего нЭ скажу! Собаки! Вернётся хозяин, всех вас...

- Хватит! Это мы уже слышали!

- Погоди, Сергеич. Сейчас глянем, что это за птица.


Поручик расстегнул брюки ошалевшего бандита, и удовлетворённо кивнул.

- Да ты совсем не ваххабит дорогой, трусы у тебя в цветочек, весёленький рисунок, и рожа скоблённая, а ваххабиты все бородатые, и трусы не признают, сам знаешь. И чего тогда из себя идейного героя корчишь? Ведь нормальный же парень, правоверный мусульманин, может хватит дурака валять. Ты из гордого племени вайнахов, а пляшешь под дудку арабов.

- Я не танцую, мой хозяин не араб, он нохчи, воин! И я не боюсь смерти...

- Ага! Вот значит как... он хозяин, а ты... выходит слуга? И опять спрашиваю о гордости, впрочем... пустой трёп. Я вот что подумал... стрелять мы тебя не станем, много чести. Мы сделаем красиво и весло, на ишака тебя посадим задом наперёд, и по всему Гудермесу повезём, до ФээСБэ. Вот сраму-то натерпишься, ага, а потом с тобой спецы в подвале поработают... Ты же знаешь, у них там и мёртвый заговорит.

Неизвестно, что показалось страшнее, вояж на ишаке или подвал конторы, но пленный побледнел.

- Да! Вот еще что, хоронить они тебя потом не будут, и родственникам тело не отдадут. Завернут труп в свинячую шкуру и на помойку выкинут...

"Застращал - жуть! Аж самому страшно", - подумал Поручик глядя, как басмач выбивает мелкую дрожь зубами.

- Ладно, у нас времени нет. Будешь говорить?

- Да...

- Второй дубль: сколько охранников в усадьбе?

- Пока одЫн Азиз.

- Кто еще в доме?

- Жена хозяина, дети... два. Отец старый, девяносто лет, и сестра хозяина, Мариям.

- Хозяина, кстати, как зовут?

- Ахмед Хамбиев, у него сотня воинов! Оны вернутся и...

- Хватит! Опять завел свою шарманку.

- В подвале кого держите?

- Пленные там.

- Женщины и дети пленные?

- Да!

- Ну, и какие же вы воины? С бабами и ребятишками воюете... Тьфу, уроды! - сплюнул в сердцах капитан, и обернулся к командиру, - Товарищ полковник, надо бы в гости наведаться.

- Обязательно...

- Вы в дом не зайдёте, Азиз стрелять будет.

- Ты нам поможешь туда попасть?

- Нэт!

- Ну и дурак, сиди здесь пока волки не сожрут.

- Пристегните его к дереву, - распорядился Симонов.


Посовещавшись, решили не усложнять то, что не требует сложности, и во двор усадьбы проникли просто и по наглому. Поручик с Белкой обошли дом с тыла, Симонов прикладом постучал в ворота, с наглым требованием:

- Откройте милиция!

Можно представить, как ошалел от неожиданности Азиз.

"Какая милиция?! Здесь, где с середины девяностых безраздельно правит только его хозяин -

Ахмед Хамбиев?!" - в смятении метались мысли в голове, и сам он метался по территории, не зная, что предпринять. Схватив рацию, скороговоркой орал в неё, докладывая хозяину о нежданном визите, а ворота, конечно же - не открыл.

Вот и пригодилась снятая с "растяжки" на тропе граната. Симонов, размахнувшись, метнул её к воротам, а сам едва успел метнуться в кустарник, как в спину его толкнуло гулким эхом взрыва. Крепкие ворота посеченные осколками, устояли, а за ними творилось что-то невообразимое. Азиз вопил бегая по двору, изображая оборону палил из автомата во все стороны над забором, не зная откуда начнутся маски-шоу. А в это время на заднем дворе разворачивались события. Друзья ловко перемахнули через забор, и тут же к ним метнулись два симпатичных волкодава, в глазах которых читалось жгучее желание тесного общения. Общаться офицеры не пожелали, и как коты сиганули снова на забор, причем многострадальные панталоны Игоря пострадали пуще прежнего. Так и чесались у него руки, чесануть из "калаша" по милым собачкам, но преждевременной стрельбой, обнаруживать себя не хотелось. Выручил беззвучный "Стечкин", одна из собачек замолчала навечно, другая почему-то обиделась, общаться расхотела и, поскуливая, скрылась в сарае. Дальше дело техники: выждали когда у охранника закончились патроны, и не дав возможности перезарядить, успокоили его прикладом по лбу.

- Ву а ля! - Поручик распахнул калитку, впуская друзей.

Перешагнув закатившего глаза Азиза, подполковник оценил проделанную работу:

- Добро! Быстро управились, а теперь, по быстрому осмотреть дом, вполне вероятно ещё кто затаился.


Особняк был огромный, каменный, в два этажа, сотрудники быстро рассыпались по дому, осматривая комнаты.

Лестница, вазы, ковры - второй этаж. Комната, беглый осмотр - пусто. Вторая, дверь на себя - БАХ! Пламя выстрела в упор... "подставился" - успел подумать Рощин, проваливаясь в пустоту...


Резкий запах нашатыря, ударил в нос. Юрий замотал головой, болезненно скривился:

- Что это было?

- Жив, разведка! - радостно заорал Игорь, тыкавший ему под нос ватку, - Это тебя старый мухомор, отец хозяина, из двустволки жаканом угостил.

- Бронежилет хоть и лёгкий, но выдержал. Если бы не он... Да и рация на груди висела, повезло, - Симонов подняв двумя пальцами за антенну, продемонстрировал остатки радиостанции.

- О Бо-оже! Рация, казенная, хрен отпишешься, - простонал Юрий.

- Как-нибудь отбрешемся, - беззаботно махнул рукой Лёшка - я у старшины бронежилеты тяжелые выцыганил, расписался за них, а они в реке утопли, с Нивой вместе. Теперь старшина нам обоим плешь проест.

- А дед где? - глянул на Белку Юрий.

- Ммм... нет - нет, живой он, - понял по-своему его взгляд Игорь - так, приложился пару раз, для профилактики, а то он берданку перезарядить пытался. Злой чёрт! Кусается.

- Мы его, и всех домашних с Азизом, в подвале заперли, - добавил Алексей.

- Помогите подняться, - кряхтя, попросил Юрий.

Друзья помогли ему снять измочаленную разгрузку, исковерканный бронник, камуфляж...

- Да-а уж... впечатляет, - разглядывая наливающийся во всю грудь синяк, проговорил Подсекалов.

- Ничего, главное кишки не лезут, - рассмеялся Игорь - а рёбра срастутся, синяк пройдёт... повязку сейчас тебе организуем, тугую.

- Ладно, приходи в себя, а мы делом займёмся, - встал Симонов...


Алексей занял пост на чердаке дома, оттуда открывался превосходный вид на прилегающие окрестности, и теперь можно было не опасаться внезапного возвращения банды. Из подвала вывели две женщины и четыре девочки младшей из которых было восемь, а старшей пятнадцать лет. Из сбивчивых причитаний и слёз удалось выяснить, что их микроавтобус захватили недалеко от Гергиевска, в Ставропольском крае. Водитель пытался оказать сопротивление и... погиб.

Из ямы во дворе извлекли пленного солдата, ноги его распухли, и он едва мог передвигаться. Глядя, как он жадно поглощает лепёшку, запивая водой, женщины расплакались, смотреть на это было действительно тяжело. Всех освобождённых разместили в комнатах, оказали медицинскую помощь, накормили...

При более тщательном осмотре территории фазенды, в хозяйственной постройке обнаружили военную амуницию, форму, различное оборудование и стационарную радиостанцию армейского образца в нерабочем состоянии. Откуда взялось всё это, было ясно и без слов: засады, кровь, расстрелянные войсковые колоны.

Игорь взялся отремонтировать радиостанцию, с умным видом самоделкина он ковырялся в её недрах, Поручик кряхтя и постанывая как старый дед сидел рядом, помогая советом. А командир, как ему и положено - осуществлял чуткое руководство... похрапывая на кожаном диване.

- Юр, а какая разница, ваххабиты и... кто там еще у них? Все же обрезанные, а значит мусульмане, - орудуя паяльником, поинтересовался Игорь.

- Да не скажи, у христиан тоже всяких течений навалом, православные, католики, баптисты там всякие, и эти... протестанты. Так и у мусульман, сунниты, вахаббиты, шииты, и черт его знает кто еще. Хоть и одной веры а враждуют, и постоянно режут друг друга. Но это понятно, во всех тонкостях религии разбираются в основном священники, муллы и имамы, а простым людям не до этого, им бы просто выжить. Ну а непримиримые и агрессивные, типа ваххабиты или талибы в Афгане, так у тех один разговор: молишься не так, бороду не носишь, куришь, телевизор смотришь - значит враг, и никаких компромиссов. А с врагами у них один разговор - секир башка... Кстати, анекдот хочешь?

- Давай.

- Бредёт по горам колонна боевиков, простые парни, пастухи, которым дали в руки оружие, задурили бошки, и приказали воевать с неверными, нами то бишь. Так вот, один другого спрашивает: слушай, всё забываю, мы сейчас кто, хоббиты? Более грамотный отвечает: Какие такие хоббиты?! Сколько раз тебе повторять, мы теперь вах-ха-би-ты...

Игорь, стараясь не потревожить сон командира, вполголоса загоготал, и, обжегшись паяльником заверещал:

- Ой ё-ёооо... уф - уф - фуу... больно то как, - и как будто вспомнив детство, запихал палец в рот...


Ближе к обеду, на дороге ведущей к дому показался Уазик с открытым верхом. Алексей не дал ему приблизиться, и на дальней дистанции встретил огнём из пулемёта. Особого ущерба не причинил но, вынудил водителя свернуть в кусты, а пассажиров попрятаться.

Не прошло и часа, как на дороге показался парламентёр, им оказался старый знакомый... "Аниськин". Он как будто случайно проезжал мимо, и не смог отказать соплеменникам в такой незначительно просьбе. Помахивая белой тряпкой, майор Галаев, подъехал к дому на своём коне. Его впустили во двор, осмотрели на предмет оружия. Сдержанно поздоровались и, Симонов с сарказмом в голосе поинтересовался:

- Ну что майор, бардак на твоей земле? А помнится кто-то утверждал: "не бандиты они", мы было и поверили, да едва ноги унесли.

- Я предупреждал, не надо было туда ехать...

- Ладно, проехали, что передать велел Хамбиев?

- Требует выпустить родственников. Вам даст машину и гарантирует свободный проезд.

- Ну да, вот так прям и требует? А может ему и солдатиков отдать, и женщин с детишками вернуть? Чем грозится, если откажем?

- Сказал... пойдёт на штурм. Оружия и воинов у него много. А потом... не пощадит никого.

- Кто бы сомневался, но, надеюсь "потом" не настанет... А в общем, передавай наш пламенный привет, и ответ в придачу:

- Никого отпускать не будем, есть желание воевать, встретим достойно. Сектор обстрела отличный, стены крепкие, патронов в достатке. Немало душманов положим.

- Он не душман...

- Душман в переводе с фарси - враг. А кто он нам, если недруг? Ну, а уж если совсем прижмёт, то я лично гранату кину в подвал где его родичи сидят. И даже сомневаться не буду, хотя понимаю, там дети но... Ты видел кто у него в подвале сидел? Не видел... А хочешь покажу? Не хочешь... Дети там были, наши русские дети и женщины. У него к ним никакой жалости, людьми торгует как гусями на рынке... вот и ответ будет - адекватным, тем более, если выбора не останется.


Парламентёр угрюмо слушал, и нервно теребя папаху понимал, что ситуация сложилась патовая. Отступить Хамбиев не пожелает, но и атаковать не осмелится боясь, что пострадают родственники. У русских в этой ситуации неплохой козырь, и им сейчас главное выиграть время...

Так и не придумав, что ответить подполковнику, участковый развернул коня и поднимая пыль поскакал к бандитам, а из окна дома показалось довольная рожа Игоря:

- Ну че господа товарищи, с вас магарыч, и не какая-то галимая водяра, а хороший Армянский коньяк. Не найдёте Армянский, согласен на Кизлярский, я пробовал, весьма неплох...

- Починил рацию?

- Ага, получилось, сейчас попробую с комендатурой связаться, только пошукаю трошки в эфире, настроюсь...


Пошукать получилось удачно, и связавшись с комендатурой Белюченко открытым текстом сообщили всю информацию и данные о своем местонахождении.


Э П И Л О Г


Через двадцать минут, над домом прошла пара Ми-24.

- Ну вот, а говорят, что "крокодилы" не летают, - задрал вверх голову Симонов.

- Низко пошли, - проводил вертолёты взглядом Белка.

- Ага, быть дождю, - поддакнул Поручик, друзья переглянулись и рассмеялись, понимая, что всем невзгодам приходит конец.


И действительно, капитан не ошибся - дождь был. Хороший такой, основательный свинцовый дождь. Вертушки интенсивно обработали огнём прилегающий к участку лесной массив, откуда пытались было отстреливаться "духи", а спустя час, разведгруппа и все освобождённые были эвакуированы.

Не забыт был и оставленный "на съедение волкам" охранник, и бравый защитник фазенды Азиз. Препровождённые в ОВД Гудермеса ломали теперь они головы, как доказать, что белые они и пушистые. Сделать это им будет непросто...


На базе друзей встречали с распростёртыми объятиями. Переволновались все нешуточно. Отсутствие радиосвязи с ними воспринято было с тревогой, и ранним утром, из комендатуры по маршруту первопроходцев выдвинулась колона машин с бойцами ОМОН. Когда друзья "мило беседовали" с охранником в лесу, омоновцы обнаружили взорванный мост и фрагменты белой Нивы... Предположили самое худшее, и тут уже вступила в действие безжалостная армейская машина, которая перемалывает всё на своем пути. Пока сапёры восстанавливали переправу, вертолётами к Барданхи было переброшено подразделение десантников. Как пишется в скучных официальных сводках: "В ходе проведения войсковой операции по "зачистке" села, часть боевиков была уничтожена, а оставшиеся рассеяны по лесному массиву"...

Сам главарь банды, понимая что проиграл, решил вернуться домой на уцелевшей машине, забрать семью и скрыться, но тут на его беду уже находились Симонов со своей боевой командой.


Так, благополучно для друзей завершилось выполнение этого задания. А в коллекции Поручика появился раритетный кинжал в серебряных ножнах, выполненный в стародавние времена Кубачинскими мастерами. Чрезмерно воинственному деду он уже не понадобится.

К О Н Е Ц