# Утро в горах

Виктор Григорьевич Руденко

Утро в горах

Чамкани, апрель 1986 года


- Товарищ лейтенант, у дувала какое-то движение, - вполголоса, отделяя слово от слова, проговорил Петрик.

- Где? Да... "Духи", это "духи", мужики! - но замполит остался спокоен. - Так, оружие держать наготове! Сколько мин осталось? Рудик, быстрей, быстрей! Не суетись! Перевел "Охоту" в боевое положением?

Замполит бросился мне помогать маскировать мины.

- Ну, а теперь - сматываемся.

Подгонять никого не требовалось. Каждый был собран, готов к тому, что в любой момент начнется стрельба. Напряжение возрастало, просыпалось уже какое-то звериное желание выжить, уйти от опасности, несмотря ни на что.

Стремительно, на одном дыхании одолели несколько спусков и подъемов, поросших кустарниками - они обеспечивали неплохую маскировку.

Шли по склону, чуть ниже хребта, обходя возвышенности и овраги. На одном из таких зигзагов нас догнал звук взрыва.

- "Охота" сработала, начинается... - с веселой злостью в голосе бросил сквозь зубы замполит.

Не сговариваясь, прибавили шагу.

Минировали в предутренних сумерках. К "броне" рассчитывали выйти до восхода солнца, но не успели. На одном из последних подъемов, на выходе из ущелья, увидели у себя за спиной восходящее солнце.

Странно, но только с его первыми лучами, я начал замечать - какая красота вокруг! Даже сердце как-то от неожиданности екнуло. Мгновений назад ушли от возможного боя, который ничего хорошего нам не сулил. Могли не дожить до рассвета. И этот стремительный бросок из зоны опасности... И тут вдруг - такая красота!

Солнце поднималось неторопливо и величаво. От его лучей, казалось, начинали легко плавиться покрытые снегом горные вершины. И при этом - удивительно! - тыльная стороне гор по-прежнему оставалась затемненной, туда не проникали солнечные лучи, и там еще господствовала ночь.

Совершенно удивительно соседство дня и ночи, нигде, кроме гор его не увидишь!

Наконец, солнце отрывается нехотя от горизонта - день наступил, и совсем скоро, не успеешь и заметить, как приходит день и на противоположные склоны гор.

Пришел день, по заведенному сотни, тысячи лет порядку. Так было, и так будет...

Склоны ущелья поросли колючим кустарником, невысокими худосочными деревцами, пробуждавшимися от зимней спячки, кое-где уже виднелись узкие листочки. На одном из спусков в низине повстречался одичавший яблоневый сад.

Мне показалось, что солнце, не успев взойти, нас уже согрело.

Не знаю, может другие думали тоже самое, но молчали. Точнее не молчали, а тяжело дышали, стараясь не сбить дыхание.

Стремительный бег продолжался. Придерживаешь на ходу автомат, чтобы не зацепиться за кустарник, ногу ставишь таким образом, чтобы не дай Бог не вывихнуть.

Какая-то дикая несправедливость, несуразность чувствовалась в том, чем мы занимались и окружавшим нас миром.

Мал миг пробуждения природы, но столь же быстротечны был и размышления о природе. Мы находились на войне и думать нужно было лишь о том, как выжить.


***

С тех пор много лет прошло, но каждую весну я вновь гибну в том ущелье и вновь радуюсь возрождению.


1